А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 30)

   9. Секрет Теламона

   Душная ночь опустилась на город с высокими крепкими стенами, уложила в мягкие постели троянцев, твёрдо уверенных в собственной безопасности, усыпила беспечных стражей троянских ворот, прекрасно понимавших, что врагу нипочём не одолеть сей неприступный рубеж. Один лишь троянский царь мается от бессонницы и жалуется на духоту, не решаясь вслух назвать причину своего беспокойства. Он, словно тень, бродит по дворцовым покоям: плохое предчувствие гложет Лаомедонта, не позволяет погрузиться в спасительный сон, чтобы забыть, пусть на несколько часов, но забыть свои терзания и страх. Из высоких дворцовых окон смотрит царь воспалёнными от бессонницы глазами на родную Трою, её очертания выступают и сразу исчезают во мгле, а Лаомедонт всё не может оторвать взгляда от величественных троянских кварталов. Здания спящего города в свете редких огней спускаются с холма, чернеют могучие стены, тёмная равнина тянется дальше, пропадая в ночном мраке. Набежавшие тучи закрывают небо, лунный свет не может пробиться сквозь них, оттого ничего невозможно различить за пределами Трои, ночь надёжно укрывает небольшое войско, командиры которого так и не определились с наступлением темноты: отступить им ни с чем или предпринять отчаянную попытку штурма. Утомлённые воины расположились прямо на земле, разделили между собою нехитрую снедь, запили скудный ужин трофейным вином и улеглись отдохнуть злые, полуголодные, ведь зажарить разбежавшихся по порту овец им запретил Геракл, дабы не разжигать костров под стенами Трои, тем самым обозначая своё местоположение.
   Герой решительно воспротивился возвращению в порт, как предлагал Оиклей: ситуация в этом случае вполне могла выйти из-под контроля и войско, вместо того, чтобы устроиться на ночлег, стало бы собираться домой, посвятив остаток ночи разграблению порта. Кто тогда их сможет удержать? И Геракл принял решение: ночевать под стенами Трои. Оиклей совершенно справедливо возразил ему – опытный воин опасался ночной вылазки троянцев – ведь перебить две сотни сонных мужчин для него самого не составило бы большого труда. Геракл был вынужден принять во внимание данный факт, однако всё равно настоял на своём. Последний бой внёс некоторые коррективы в представлении Геракла о гражданах Трои – он видел, как самоотверженно сражались против них жители города, и вполне допускал, что те попытаются добить врага, воспользовавшись ночною тьмой.
   – Выставим караул, – раздражённо буркнул герой, тем самым положив конец долгим дискуссиям. – Пусть все отдыхают.
   Итак, время близилось к полуночи, уставшие воины устроились на ночлег прямо на земле, под открытым небом. Иолай, Оиклей и Геракл, устав от бесконечного и бессмысленного совещания, наконец, прекратили споры и последовали примеру своих воинов, за исключением лишь самого Геракла, которому упрямо не спалось. Поэтому герой сам себя назначил в караул, чтобы его спящих воинов не застали врасплох, походил немного, затем уселся, опёршись на любимую дубину, и принялся таращить свои голубые глаза в темноту.
   – Что нам такого предпринять? – его изворотливый ум раз за разом перебирал возможные варианты, которых было не так уж много.
   – Неужели отступить вот так, ни с чем? Столько трудов стоило организовать этот поход, неужели теперь нужно всё бросить и уйти? Это равносильно поражению.
   Геракл перевёл взгляд на исполинские стены, выступавшие во тьме словно неприступные, непроходимые горы. Неужели боги не могли найти для себя более приятного занятия, чем городить тут укрепления, обеспечивая безопасность столь вероломному и неблагодарному царю?
   – О чём задумался?
   Геракл, погрузившись в размышления, совсем забыл об обязанностях караульного. Хорошо, что это всего лишь Теламон.
   – Ты что бродишь среди ночи? Я тебе что велел? – набросился Геракл на друга, досадуя, что его застали врасплох. – Носит тебя нелёгкая. Пришёл, разорался на всю округу, не видишь, что ли, все спят.
   – Ладно, ладно, не ворчи, – ничуть не обиделся Теламон. – Лучше давай, поднимай народ. Я тут одну лазейку знаю – через полчаса будем в Трое.
   И принялся сам будить воинов.
   – Эй, вставайте, хватит спать, – горланил во всю глотку Теламон. – Поднимайтесь, а то всё проспите.
   – Прекрати немедленно, – попытался помешать ему Геракл. – Ты что творишь-то? Ты, часом, не пьян?
   Но тот продолжал расталкивать спящих.
   – Да не пил я, – огрызнулся Теламон, не переставая поднимать людей. – Просыпайтесь, вставайте, да поживее.
   В лагере началось движение, недовольное бурчание доносилось отовсюду, народ поднимался нехотя, с прохладцей, зевая и кряхтя. Смачные ругательства зазвучали в темноте.
   – Ты что затеял? – зашипел Геракл, но не успел продолжить, поскольку рядом раздался взволнованный голос Оиклея.
   – Что? Тревога? Что случилось?
   Оиклей вскочил первым, его воины занимали боевой порядок, готовясь отразить нападение. Теламон не смог удержаться:
   – Вот это я понимаю. Вот это дисциплина. Вот это выучка.
   – Я тебе покажу сейчас выучку, – зарычал Оиклей. – С месяц сесть будет не на что. Отвечай, что кричал? Зачем всех поднял?
   Вокруг них собралось практически всё маленькое полусонное войско. Кто-то догадался зажечь факел, огненные блики скудно осветили пространство, выхватывая из темноты недовольные заспанные лица. Медь доспехов тускло поблескивала в полутьме, замыкая круг, в центре которого находились Оиклей, Геракл и Теламон. Иолай присоединился к ним позже: его отряд расположился на ночлег чуть в сторонке. Теламон, ощутив враждебный настрой аудитории, заговорил быстро, напористо – словом, не растерялся.
   – Всю дорогу сюда вы только и делали, что без конца ворчали, будто я не привёл с собой людей. Что ж. Верно. Не привёл. Зато я знаю один здешний секрет. Я знаю, как попасть в этот неприступный город. Доверьтесь мне – и самое большое через час мы будем в Трое. Мы ведь шли сюда не затем, чтобы спать в поле, под городскими стенами, словно бродячие псы.
   – Да говори ты толком. А решать мы будем…
   – Что тут решать? Только время зря теряем. Если все собрались, то вперёд, за мною.
   – Ну смотри, Теламон. Если ты напрасно всех поднял… – недобро усмехнулся Геракл.
   – Несдобровать тебе, – продолжил его мысль Оиклей.
   – Разве я когда обманывал тебя, Геракл? – и, опасаясь, что угрозы отвлекут всех от задуманного им эффектного представления, Теламон примирительным тоном быстро добавил: – Ладно, ладно. Идём скорее, а то ночь закончится, пока мы здесь препираемся зря, – и обратился к понуро стоявшим вокруг них людям: – Вперёд, воины. Этой ночью мы разграбим Трою, верьте мне. Вперёд.
   Теламон произнёс свою маленькую речь с таким искренним пылом, с такой уверенностью, будто все они уже стояли возле распахнутых троянских ворот. Его слова звучали настолько убедительно, что даже бравый Оиклей и осторожный Геракл невольно поддались на уговоры, а их небольшое войско практически сразу отбросило все колебания и устремилось следом за Теламоном. Им предстояло обогнуть северный участок городской стены, с тем, чтобы выйти к западному, и сделать всё как можно быстрее, пока Теламон от невероятного возбуждения не перепутал и не позабыл окончательно, где именно садилось этим вечером солнце. Маленькое войско двигалось быстрым маршем, едва поспевая за Теламоном, а он шагал (если не сказать летел) вдоль троянских стен, освещая себе факелом путь. Геракл шёл следом, а лицо героя становилось всё мрачней и мрачнее с каждым шагом, с каждой минутой. Жаль, что беспечный Теламон в темноте не мог видеть лица своего друга, а то он поостерегся бы выскакивать вперёд великого героя. Но, увы, Теламон думал только о своём предстоящем триумфе – он шагал к цели, даже не помышляя этим обидеть кого-нибудь, он был настолько окрылён и так увлёк за собой людей, что Геракл вдруг невольно почувствовал, что его сместили, заняли его законное место. Настроение героя испортилось окончательно. А что, как этот Теламон, и правда, знает какой-нибудь заброшенный подземный ход или сточный колодец? Геракл ощутил сильное беспокойство. Его, прославленного героя, бесцеремонно оттеснили на второй план, и не ему, а Теламону достанутся все лавры. Подумать только, какая несправедливость. Ведь это он, Геракл, привёл их всех сюда, затратил столько времени и сил, а теперь все станут славить Теламона. Этого нищего мальчишку, что не соизволил выставить против Трои ни единого воина, не снарядил ни одного корабля, не потратил на это дело ни единой драхмы за неимением всего этого. А теперь он вернётся на родину в ореоле славы, и молва быстро разнесёт по свету, что это Теламон, а вовсе не Геракл, взял Трою. Героем назовут его, Теламона, а не того, кто это давно заслужил. Мрачные мысли сменяли одна другую, вертикальная морщинка чётко обозначилась между бровей, сощуренные голубые глаза гневно сверлили взглядом наглеца, а губы кривились от избытка проклятий, готовых с них сорваться. Лысина героя покрылась испариной и блестела в факельном свете, Геракл тяжело дышал Теламону в спину, то и дело наступая ему на пятки: герою так хотелось идти впереди всех, вести войско за собой, но куда собственно нужно идти знал один лишь Теламон.
   – Вот он – не идёт, а пишет. Даже доспехи на нем – и то мои. Неблагодарный щенок. Хоть бы мне сказал, что задумал, так ведь нет. Я его кормил, поил, человека из него сделал, мир ему показал. Что он там видел, на своей Эгине? Да ничего. А теперь на Саламине вообще чуть с голоду не пухнет. Тоже мне, молодой папаша. Если бы не я, так и сидел бы там, сети плёл. Кто его в люди вывел? Я с ним по-хорошему, Теламон то, Теламон сё, я, можно сказать, любил его, как брата, а он… Пусть только попробует первым войти в город. Начнётся заварушка, кто там станет разбираться в темноте, чьё копье прошило ему спину. Не было друга и это не друг. Это мне за мою доброту – так-то он отплатил за всё, что я для него сделал, – бурчал себе под нос Геракл.
   Участок западной стены тянулся вдоль берега Скамандра: зелёная долина незаметно спускалась к речному порту, пропадая во мгле. Ночной ветерок повеял прохладой, первые капли дождя упали на землю, и отдаленный громовой раскат слабым эхом докатился до Трои. В ночном воздухе наметились первые признаки беспокойства: лёгкая рябь прошлась по траве, тревожно зашелестел кустарник, ахнула невидимая птица, а прямо из-под ног Теламона выскочил перепуганный зверёк и быстро унёсся в темноту. Небо пришло в движение: луна вдруг вынырнула из-за туч, показалась на миг, скользнула призрачным светом по серой кладке стены и снова скрылась, уступив место набежавшим тучам – в ночной город спешила гроза. Порыв ветра едва не затушил одинокий факел Теламона, греческое войско тем временем обогнуло угол и шло теперь вдоль западной стены.
   – Долго ещё? А то дождь собирается, – рявкнул Геракл.
   – Почти пришли, – отозвался Теламон, несколько удивлённый грубым тоном друга. – Можно подумать, я вытащил вас из мягких постелей. Так и так бы вымокли.
   Гераклу нечего было возразить. Он злобно сверкнул глазами, пробурчал нечто невнятное и отвернулся. Несколько минут прошло в полном молчании. Наконец Теламон замедлил шаг, окинул взглядом стену, словно пытаясь рассмотреть в темноте какой-то тайный знак, что мог оставить ему отец, но нет, нет ничего такого, чтобы указывало на определённое место, на явно выраженную слабину, лишь одинаковые серые камни, уходящие нестройными рядами в бесконечность. Теламон заметно приуныл. Неужели в любом месте тронь её – и она развалится? Не может быть. Такая мощная, здоровенная стена.
   Никаких изъянов лично я не вижу. Так темно же. Потому и не видно, – пытался ободрить себя молодой человек. – Но отступать-то поздно. Хоть нервничай, хоть нет – делать всё равно нечего, раз пришли.
   Теламон оглянулся на шедших вслед за ним воинов:
   – Стойте. Мы на месте.
   – Ты уверен? – насмешливый голос Оиклея прозвучал рядом.
   В самом деле, никакой лазейки, прохода, подкопа, даже малейшей трещины не было и в помине – луна, словно специально, ещё разок появилась, чтобы осветить могучее неприступное сооружение, возведённое некогда царём острова Эгина.
   – Уверен.
   Теламону удалось подавить дрожь в голосе, понимая прекрасно, что отступать некуда, он пошёл ва-банк.
   – Это ведь западная стена, да Геракл? – как ни в чём ни бывало спросил он.
   – Как будто да, – процедил сквозь зубы герой.
   – Дай-ка мне дубину.
   Молодой человек почувствовал себя словно на сцене, и правда, чем не театр? Обступившие его полукругом воины, чем не зрители? Небольшой пятачок возле стены, чем не сцена? А он сам – настоящий актёр, и зал взорвётся аплодисментами, едва стена рухнет вниз… Если рухнет, конечно. Теламон не стал размышлять дальше на предмет того, что будет, если стена останется стоять, тем более, что Геракл уже протягивал ему свою любимую дубину. Зрители с интересом следили за развернувшимся действом, а Теламон продолжал свой спектакль: он поплевал на ладони, потёр их одну о другую, с церемонным поклоном принял протянутую дубину, словно то был драгоценный меч, примерился, отошёл на пару шагов от стены, развернулся и со всего маху ударил по серому камню. Невероятный грохот сотряс одновременно небо и стену, кладка задрожала – Теламон отпрянул в сторону, и вовремя – камни посыпались, как орехи, клубы пыли взвились вверх, хлынувший с неба поток прибивал её к земле, а яркая вспышка осветила образовавшийся пролом. Теламон, за миг перед этим недоумевавший, неужели это он наделал столько шума, Теламон, никак не ожидавший такого камнепада и едва не пострадавший от него, тот час отбросил все страхи, и первый ринулся в проход.
   – Получилось, – радостно кричал наш герой.
   За ним, не теряя времени, последовал Геракл, всё больше терзаясь от зависти.
   – Получилось, – пробурчал он, но, в отличие от Теламона, совсем другим тоном. – Он хочет затмить меня, да чего там – уже затмил. Я, герой, ничего не смог придумать, а этот… Сейчас прибью его, и дело с концом.
   Теламон едва не упал, нога заскользила в известковой жиже, руки ухватились за истерзанный край кладки, молодого человека развернуло, он едва удержал равновесие, прямо на него из сплошной пелены дождя шёл лучший друг Геракл с обнажённым мечом в руках и зверским выражением лица. Молния вновь разрезала тьму, осветив на миг мокрую лысину, сбившиеся к переносице брови, ледяной взгляд исподлобья, искривлённую в недоброй усмешке линию рта, это лицо было страшно: злоба, зависть, жажда мести одновременно теснились на нем, сменяя одна другую. Теламон пришёл в ужас, он попятился, отступил, спотыкаясь о камни: молодой человек вдруг ясно понял, что меч в руках Геракла предназначен ему, а вовсе не защитникам Трои. В следующее мгновенье Теламон оказался на корточках посреди огромной лужи. Множество выпавших из стены камней валялось вокруг – дрожащими руками он принялся лихорадочно собирать их, складывая в кучу.
   – Что ты делаешь? – прогремело над ухом.
   – Как что? Строю алтарь Гераклу победителю, Гераклу отвратителю зла, – ответил не своим голосом находчивый Теламон, не вполне уверенный, что такая жалкая идея поможет ему избежать опасности. Но это было единственное, что пришло на ум.
   Вокруг них уже собирались воины, преодолевшие пролом. Они с любопытством толпились у края лужи, при свете молний рассматривая сцену с импровизированным каменным алтарем. Слова Теламона вызвали одобрительный шум. Герой сегодняшней ночи открыто признавал первенство своего друга на глазах у всех собравшихся.
   – Отдаю тебе город на разграбление, – великодушно ответил Геракл, опустив меч.
   Теламон перевёл дух. Он примостился прямо на груде мокрых камней, полуживой от только что пережитого страха, ему всё не верилось, что удалось-таки счастливо выйти невредимым из столь отчаянного положения.
   – Вперёд, друзья. Грабьте богатую Трою, жгите дома, убивайте неблагодарных троянцев, – заревел что есть мочи Геракл. – Пусть они надолго запомнят эту дождливую ночь. Раз ни во что не ставят других людей, пусть научатся уважать силу.
   И войско Геракла рассыпалось по пустынным улицам, предварительно перебив сонную городскую стражу в помещениях караулен. Ночь, внезапность, гроза и удача – всё было на их стороне. Они неслись, окрылённые лёгкой победой, и казалось, что их тысяча тысяч, что им нет числа; они успевали везде, и везде раздавались крики, и проливалась кровь. Без конца громыхавшее небо и шумные потоки ливня глушили отчаянные вопли, торопливые звуки шагов и звон оружия – потому соседний дом ещё не знал, что происходит рядом, и мирно спал, пока его двери не слетали с петель. Воины врывались в дома, избивая пытавшихся оказать сопротивление хозяев, хватали ценности, торопливо перешагивали через трупы, волоча награбленное к выходу, чтобы на полдороги бросить всё, оказавшись в доме побогаче. Дождь поливал стонущие, захлебнувшиеся в собственной крови троянские улицы, удары грома и вспышки молний участились и в них, словно из преисподней двигались одетые в медь воины: мокрые, грязные, с ног до головы измазанные кровью, с безумными горящими глазами на диких восторженных лицах. Казалось, проклятие холма Ата сошло прямиком с небес, воплотилось в страшных меднотелых воинов и обрушилось на Трою, разя и карая каждым ударом грома.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация