А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 25)

   3. Проблемы престолонаследия

   Жилище правителя Эгины лишь с большой натяжкой можно назвать дворцом, но, безусловно, то было лучшее здание на всем острове. Одноэтажное каменное строение, довольно просторное, без излишеств и всяких там роскошных удобств, включало в себя несколько жилых комнат для членов царской семьи, зал для приёмов – он же столовая, и помещения для хозяйственных нужд: кухня, кладовая и прочая. Простая деревянная либо плетёная мебель составляла обстановку покоев: в приёмном зале располагался длинный обеденный стол, подле него скамья и табуреты, стены украшали чучела животных, пойманных когда-то самим Эаком, страстным поклонником охоты. Каменный пол закрывали шкуры и домотканые ковры, а у камина таращила жёлтые глаза огромная сова. В спальнях тоже всё предельно просто: низкие дубовые кровати, довольно широкие, укрытые овечьими покрывалами и заставленные расшитыми подушками, пара табуретов, вешалка для доспехов и одежды, бронзовая чаша на треножнике для умывания да низенький ночной столик – вот и всё убранство, если, конечно, не считать изобилия домотканых ковров на холодном каменном полу. Исключение составляет лишь плетёное кресло-качалка, любимое кресло Эака, что кочует по дому вслед за хозяином: то оно на веранде, то запыхавшийся слуга тащит его поближе к очагу, то вновь оно оказывается в спальне. Любит царь Эак, завернувшись в старый клетчатый плед, удобно расположиться в этом кресле, и потягивая вино, вспоминать о былых временах, потихоньку покачиваясь в такт своим удивительным рассказам. А домочадцы, хотя и знают наперёд каждое слово из его повести, внимательно слушают отца, потому что знают: лишь только закончит Эак говорить, можно просить его, о чём хочешь, и ещё не было случая, чтобы отказал им отец в любой, даже самой пустяшной просьбе, пока он пребывает в добром расположении духа после своих воспоминаний. Вот так выглядит этот дом с широкой верандой, под сенью заросшего сада, для мирмидонцев, никогда не покидавших Эгины, это настоящий дворец, для вернувшегося же домой Теламона, только что повидавшего другие города и в особенности роскошную Трою, этот приземистый каменный дом с удобствами во дворе мало чем напоминает шикарные апартаменты заморских царей, но от этого он не перестает быть родным домом, домом, где его любят и ждут. Пока Теламон едет по знакомой дороге домой, удивляясь, и вполне справедливо, странностям скомканной встречи, когда отец едва ли не силой отвёл его к колеснице и даже не поехал с ним, а зачем-то остался в порту, в царском доме вовсю кипит работа. Единственный вертел занимает туша молодого барашка, старенький повар буквально разрывается между ячменными лепёшками и жарким, а тут ещё помощнички волокут сыр, фрукты и вино вперемешку с посудой. К слову сказать, такая суматоха возникает третье утро подряд, но пока впустую. По приказу Эака каждое утро режут барана, и каждое утро сервируют праздничный стол. И по приказу царицы каждый вечер всё убирают прочь и с глаз долой: не может Эндеида спокойно смотреть на это безобразие – подумать только, будто возвращается великий бог, а не младший сын, к тому же незаконнорожденный. Ненавидит царица Фока и старается испортить торжественный ужин, раз не вышло отменить встречу. Пелей, второй сын царицы, во всём помогает матери, но исподтишка: боится он рассердить отца. Уклонившись от встречи под предлогом неотложных дел, Эндеида и Пелей который день делают вид, будто ничего не происходит во дворце и вся эта суета, связанная с праздничным обедом нисколько их не касается. А на кухне, между тем, вот уже несколько дней происходят странные вещи: куда-то пропадает соль, а мука оказывается вдруг рассыпанной по каменному полу. Маленькие необъяснимые происшествия, вроде внезапно исчезнувших чаш, вносят дополнительную кутерьму, слуги, как угорелые, носятся по дому, поднимая всё вверх дном – словом беспорядок царит невообразимый. Только что Эндеида, статная дородная царица Эгины, воспользовавшись суматохой, выскользнула в сад, пряча в складках широкой одежды овальное блюдо для праздничного пирога. Цветочная клумба оказалась самым подходящим местом для него – жена Эака довольно улыбается, поспешно пристраивая посудину в маргаритках: пусть поищут, глядишь, и пирог пригорит, – кровожадно ухмыляется она.
   – Мама, мама. Что ты здесь делаешь?
   К ней, соскочив с колесницы, спешит Теламон, её любимчик, её гордость, повзрослевший, загорелый – ещё миг и она оказывается в крепких объятиях сына.
   – Ты вернулся, Теламон, ты вернулся, – повторяет без конца Эндеида, обнимая сына.
   – Да, вернулся, как видишь. А где Пелей? Почему вы не встречаете меня? – засыпает её вопросами Теламон.
   – Кто же знал, что ты приедешь, дорогой? – повергает в недоумение Эндеида сына. – Ну, пойдём в дом, пойдём…
   – Госпожа, вы, случайно, не видели праздничное блюдо? Оно пропало куда-то… – тоненький робкий голосок девочки-служанки нарушил идиллию встречи. – Пирог не на что класть…
   Царица смерила презрительным взглядом помешавшую служанку – та ссутулилась, сжалась, испугавшись своей дерзости.
   – Вечно у вас всё пропадает. Вон оно на клумбе лежит, – резко меняет тактику Эндеида, заинтересованная теперь в удачном праздничном пироге и, предоставив служанке в одиночестве ломать голову по случаю столь странного поведения посуды в эгинском дворце, удаляется с сыном в дом.
   Пелей, высокий худощавый молодой человек, такой же белокурый и голубоглазый, как его старший брат, но, что называется, с более тонкой костью, был моложе Теламона на год. А потому всегда находился в тени старшего, хотя и сам слыл пусть не красавцем, но вполне приятным, однако слишком скрытным и, к тому же без особых талантов. Впрочем, на него мало кто обращал внимание, что воспитало в мягком покладистом, в общем-то, мальчике некоторую жестокость, а также желание досадить исподтишка, раз нельзя добиться признания открыто. Всё время другие оказывались лучше него: отец обожал своего Фока, мать – Теламона, а про него, Пелея, казалось, все забыли. Досада росла вместе с ним – он молча глотал обиды, откладывая на неопределённое будущее планы мести. Отъезд старшего брата сблизил Пелея с матерью, и он был благодарен Теламону за этот шанс – он почти полюбил брата, к которому, в сущности, был сильно привязан. Однако эта привязанность не помешала Пелею испытать нечто сродни ревности, когда он увидел мать в объятьях Теламона.
   – Посмотри, кто к нам приехал, Пелей, – радостно щебетала Эндеида – Мы закатим такой пир, что Эгина и не видела никогда.
   С этими словами мать поспешила в направлении кухни, намереваясь лично руководить приготовлением праздничного обеда. Братья остались одни. Они обнялись, как и подобает братьям после долгой разлуки.
   – Почему ты меня не встретил, брат? – в голосе Теламона слышался упрёк. – Ты не рад, что ли? Ты не ждал меня?
   – Почему же? Ждал, конечно, ждал, Теламон, – отвечал тот, высвобождаясь из крепких объятий брата. – Только ведь никто не знал, что ты должен вернуться.
   – То есть как? А отец…
   – Наш отец уже с неделю пропадает в порту. Ты и сам, наверное, видел: собрал весь народ, гимн сочинил, везде плакаты, цветы… Только это всё не для нас с тобой, – и, видя удивлённую физиономию брата, добавил: – А ты, верно, думал, он тебя так встречает?
   – Да, – откровенно признался Теламон, – а что тут такого? Разве не может он меня торжественно встретить?
   Пелей с долей иронии посмотрел на старшего брата, хитро усмехнулся и продолжал:
   – Ты хоть слышал, что они поют? «Привет наследнику Эгины». Ты думал, это про тебя?
   – Но… я старший сын, – растерянно промолвил Теламон. – Потому я вправе был рассчитывать…
   – Вправе он рассчитывать, – передразнил его Пелей. – Ты что, забыл, кто у нас в любимчиках ходит?
   До Теламона дошло, наконец, о чём толкует ему младший брат. Вернувшись с кухни, Эндеида подтвердила худшие опасения Теламона, предварительно плотно закрыв за собою двери.
   – Значит, он дожидался Фока – не меня, – обиженно произнёс Теламон.
   – Ну, наконец-то. Ты снова дома, дорогой брат, а тут всё по-прежнему. Так что спускайся с небес.
   А мать трагичным тоном пояснила:
   – Отец очень скучает, прямо места себе не находит от разлуки со своим дорогим Фоком. Вот и послал за ним. Дети мои, Эак хочет передать ему во владение Эгину ещё при жизни. Желает научить его премудростям управления. Так он объявил мне – ни больше, ни меньше.
   – А как же мы? – взревели хором её дети.
   – А что вы? Вы – нищие. Вы, законнорождённые сыновья Эака, станете приживалками и впредь сможете лишь клянчить подачки себе на жизнь у нашего дорогого Фока, если вас, конечно, не выставят вон – про себя я вообще молчу.
   Слова матери произвели впечатление на обоих братьев. Эндеида вышла, оставив сыновей одних. Те молча смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что каждый из них думает об этом.
   Эак вернулся вечером один, заняв место во главе стола. Торжественный ужин по случаю возвращения Теламона проходил несколько напряжённо, чувствовалось, что отец мысленно всё ещё там, в порту, и думает о Фоке больше, чем обо всех остальных членах семьи. Эак оживился лишь, когда Теламон, уступая просьбам матери, начал рассказ о своём путешествии: ему и самому не терпелось поведать близким о подвигах и опасностях, а потому последние события сами собой отступили на второй план, и Теламон вдохновенно начал свой рассказ. Царь расположился в любимой качалке у огня, прихватив с собою бокал вина, и внимательно слушал сына. Теламон увлёкся, вновь переживая приключения, и оттого говорил долго, увлечённо, да так, что мать с Пелеем, не дослушав, склонили сонные головы на стол. Эак напротив, не пропустил ни единого слова – он будто сам был рядом с Теламоном, живо вспоминая кварталы великолепной Трои и толстого жадного правителя, лишь только Теламон перешёл к троянскому периоду их приключений.
   – Лаомедонт нас тоже тогда обманул – не дал ни гроша, – восклицал Эак. – Не стоило вам выручать его. Однако этот Геракл – парень не промах, да и ты молодец, Теламон, весь в меня, – довольно потирал руки Эак. – Ещё про чудовище троянское расскажи. Оно ведь у нас тут плавало – тебе не показалось, нет.
   – Отец, а почему ты не мстил троянскому царю за обман? – в свою очередь спрашивает Теламон, сгорая от праведной мести.
   – А зачем я буду? Мои друзья более могущественны и всесильны, чем любой из нас. И они очень злы на Лаомедонта. Зачем мне вмешиваться? Они сами всё сделают, я уверен в этом, – мудро отвечает Эак.
   – Мы хоть и не боги, но тоже хотим отомстить ему, отец. Геракл собирает войско: отправимся в Трою сразу, как только сможем, – глаза Теламона вспыхивают вновь, он готов немедленно расправиться с неблагодарным правителем Трои.
   – Я хочу тебе сказать, – прервал взволнованную речь сына Эак, – только под большим секретом, Теламон, обещай мне.
   – Обещаю, отец, а что такое? Какая-то страшная тайна? – загорелся Теламон.
   – Ну, не очень она страшная, но всё же… – немного помялся Эак. – Видишь ли… Как только вы вновь окажетесь под троянскими стенами – не пытайтесь сходу штурмовать их. Лучше зайди с западной стороны: там достаточно разок как следует ударить по кладке, чтобы получился пролом.
   – Вот как? Не может быть, – взволновался Теламон. – Тогда почему троянцы так уверены, что их стены неприступны?
   – Они действительно неприступны, – подхватил Эак, разволновавшийся не меньше сына. – Но лишь там, где их возводили боги. А западную стену строил я один. Теперь понимаешь, в чём дело? – и, чувствуя, что данный факт нуждается в пояснениях, продолжал: – Ну, экономил маленько, сынок, сам понимаешь, где раствору совсем чуток, где камень полегче – что добро зря переводить-то? Между прочим, смотрится она ничуть не хуже остальных, к тому же запад у них с тылу, а там одни союзники – кому придёт в голову оттуда напасть?
   – А что ты раньше об этом не сказал? Мы тогда бы там… – сокрушался Теламон.
   – Я хотел, чтобы ты гордился мною, потому и промолчал. Что же мне нужно было кричать, чтобы все знали: мол, царь Эгины – плохой строитель. Слушайте все, нахалтурил он. Тебе самому что больше нравиться? Что твой отец помогал богам, или что твой отец – бракодел? То-то же.
   – Но мне-то, мне-то ты мог сказать, – никак не унимался Теламон.
   – Вроде ни к чему было. Кто знал, что тебя занесёт в те же края? Но теперь-то ты знаешь. Вот и воспользуйся этим.
   – Непременно. Непременно воспользуюсь, отец.
   За разговором они встретили рассвет. Казалось, отец с сыном прекрасно понимают друг друга, словно их души слились в одну, что более близких людей и представить себе нельзя, а задушевная беседа – лишь средство излить сердечную привязанность друг к другу, переполнявшую сердца обоих, но наступило утро, и Эак умчался в порт, встречать своего дорогого Фока. И тот, оправдывая ожидание отца, наконец, появился, а Теламону оставалось только развести руками: младший брат совершенно затмил своей особой всех остальных членов семьи. Счастливый Эак больше никого не видел и видеть не хотел.
   Торжественный ужин по случаю возвращения наследника готовился с подлинным размахом: царь Эак пожелал собрать всех своих подданных, дабы объявить наследником Эгины Фока во всеуслышание, чтобы избежать недоразумений и кривотолков в будущем. Сам Фок, пятнадцатилетний высокий, ладно сложенный юноша, гордо задирал коротко стриженную белобрысую голову, кружившуюся от счастья. Подумать только, ему достанется Эгина, ему, только ему – в полное, единоличное владение. Отец на первых порах поможет, он обещал. Фок кое-чему научился за время пребывания в Фокиде, а видел не меньше Теламона – юному правителю не терпелось устроить жизнь родной Эгины по образцу полюбившейся Фокиды. Он думал, что это так просто – взять и поменять всё – возвести высокие дома и проложить дороги, расширить порты и создать свой флот: в пору юности грандиозные свершения кажутся лёгким делом, лишь много позже приходит осознание насколько всё, оказывается, непросто. Но сейчас голова Фока кружится от фантастических проектов и самой чести, что оказал ему отец: из троих братьев выбрал его своим наследником. Целый день мирмидонцы стекаются ко дворцу, целый день каждый уважающий себя островитянин напутствует Фока, желая ему счастливого правления и все наперебой клянутся в самых добрых чувствах. Фок с некоторым удивлением для себя узнает, что оказывается, мачеха нежно любит его, и только лишь её вспыльчивый характер всему виною, а братья так вообще души в нём не чают. Фок с радостью готов простить им все обиды, ведь он начинает новую жизнь: с завтрашнего дня он становится царем Эгины с правом карать и миловать, а потому лучше всего начинать новое дело с лёгким сердцем. Мы опустим торжественный ужин, чтобы избежать длиннот и повторений, приведём лишь фрагмент застольной речи Эака, где он объяснил землякам, почему его выбор пал на Фока.
   – Друзья мои, – поднял чашу Эак. – Многие из вас хотели бы знать, почему, вопреки традициям, я выбрал младшего своего сына преемником. Отвечаю, такова моя воля. Ибо всё здесь принадлежит мне. И только я вправе решать, кто станет наследовать моё царство. Я долго размышлял над этим и пришёл к выводу, что лучше Фока никто не справится с таким мудрёным делом, как управление Эгиной. А ты, мой юный царь, не думай, будто это так просто – править пусть и таким небольшим островком, как Эгина. Это вовсе не просто, ты с завтрашнего дня сам убедишься в этом. Не волнуйся, на первых порах я тебе помогу. И буду помогать до тех пор, пока ты не станешь настоящим царём. А теперь осушим чаши и пожелаем молодому правителю долгого и благополучного правления, а нашей родной Эгине процветания, – с этими словами народ поднялся из-за наспех сбитых по случаю пира шатких столов и добросовестно осушил наполненные чаши, от души поздравляя своего молодого правителя. Лишь три человека из всего населения острова – Эндеида, Пелей и Теламон – хоть и делали вид, будто рады решению Эака, с великим трудом сдерживали истинные свои чувства.
   – Как, – возмущался про себя Пелей. – Зачем такая спешка? Отец ещё не стар, ему и сорока-то нет, и вдруг – на тебе. Получите. Ладно бы, выбрал старшего брата – я бы это понял. По праву первородства, так сказать – это, по крайней мере, не обидно. К тому же с Теламоном всегда можно договориться, но с Фоком… Дался ему этот Фок. Да мало ли что может с ним случиться, в конце концов. С лошади неудачно упадёт или утонет случайно, а что? Всякое может быть.
   – Несправедливо поступил отец, – рассуждает, опустив голову Теламон. – Я должен наследовать ему. Я старший сын. Фок ещё, в сущности, совсем мальчик. Чего только ненароком не случается с детьми. Мало ли, лихорадкой заболеет или съест какую-нибудь гадость – и поминай, как звали. Как можно доверять ребёнку столь серьёзное дело, как управление Эгиной? Нет, не понимаю я отца.
   Ближе всего к истине в своих догадках оказалась Эндеида.
   – Что это на него нашло, сам ещё в состоянии царствовать. Эак, видно, не хочет, чтобы сыновья впоследствии переругались из-за наследства. Понятно, что спокойные времена закончатся, как только они устроят делёж: каждый потянет покрывало на себя – и прощай мирная жизнь на острове. Поэтому и надо было объявить наследником Теламона. Неужели Эак думает, что старшие сыновья так просто смирятся с его решением? – жена искоса взглянула на пирующего супруга. – Нет, он не так глуп, как кажется. Потому и страхует своего Фока. Только вряд ли это поможет. Чует моё сердце: недолго торжествовать тебе, честолюбивый наивный маленький Фок.
   Мысль об убийстве пришла всем троим одновременно – они не обсуждали деталей, они не делились планами – ни слова не было сказано между ними, но они знали, они читали по глазам друг у друга: это должно случиться, как, когда – неважно, но это произойдёт. И с той самой минуты, когда каждый из них осознал, что физическое устранение Фока неизбежно, никто из них не мог думать ни о чём другом. Задуманное преступление неотступно следовало за братьями Фока, оно читалось на их лицах, оно плясало в глазах Эндеиды, и мать всячески поощряла сыновей, то и дело подсказывая им, куда отправился младший брат. Угроза, столь явственно висевшая над Фоком, что, казалось, любой бы на его месте давно встревожился, совершенно не ощущается им самим. Он слишком юн, чтобы быть осторожным, он принял за чистую монету все льстивые слова и обещания, он давно простил всех и думать забыл о прошлых недоразумениях. Фок считал, что начал жизнь с нового листа, а старый груз исчез в небытие.
   Итак, беспечный Фок совсем не чувствует опасности – он лихо разъезжает по острову, принимая наследство. На каждый день заготовлен заранее перечень дел, составленный Эаком, и Фок старается успеть выполнить всё, что подсказывает ему отец – молодой правитель уже знает, сколько рыбацких лодок выходит на промысел каждый день, сколько сеют ячменя на Эгине, и сколько разводят птицы; Фок с утра до позднего вечера занят, он просто неуловим, и братья тщетно пытаются разыскать его в середине дня. Вечером всякие коварные планы становятся неосуществимы: Фок, как примерный сын, отчитывается перед отцом о проделанной за день работе. И каждый вечер Эак в очередной раз убеждается в правильности своего выбора: молодой наследник полностью оправдывает его надежды. Спустя примерно месяц после вышеописанных событий Теламону и Пелею удаётся-таки застать брата ранним утром на конюшне: полусонный Фок седлает лошадь, сегодня по плану ему предстоит посетить все пастбища Эгины.
   – Ты что же это, весь в делах… Прямо закружился совсем. Про братьев и думать забыл.
   Теламон и Пелей встали в воротах, загородив таким образом путь. Их кисло-сладкий наигранный тон полон притворного участия.
   – Да, Фок. Некрасиво с твоей стороны, – обиженно вторит Теламону Пелей. – Как будто нас и нет. Пропадаешь где-то целый день, не хочешь с братьями провести часок-другой, поболтать о том, о сём…
   Фок не чует подвоха. Он слишком загружен делами, чтобы разбираться в душевных порывах родственников.
   – Почему не хочу, – отвечает Фок. – Просто некогда. Сейчас вот ехать надо к ручью, овец считать.
   – Так мы тебе компанию составим, – с готовностью предлагает Пелей.
   – И, правда, мы поможем тебе, Фок, – рьяно поддерживает его Теламон.
   – Ну что вы. Не надо. Там пастухи есть, – пытается отделаться от навязавшегося эскорта Фок. – Мне там помогут, не волнуйтесь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация