А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 23)

   – Подарок царский, по-другому не скажешь, – высоко оценили щедрость троянского царя купцы. Кто-кто, а они точно знали цену такому товару. Молодая ухоженная рабыня стоила дорого и здесь, и на Хиосе: за трёх рабынь пришлось бы выложить небольшое состояние, вполне сопоставимое по цене со стоимостью торгового судна. Так что финикийцы в накладе не остались. Чему и были несказанно рады.
   – Мы не рабыни, – возмутилась Эгеста.
   Восклицание вышло слабым, едва слышным. Ей представлялось, будто она кричит на весь зал, отчаянно жестикулирует – на деле получился тихий стон, безвольный взмах руки его сопровождал.
   – Мы не рабыни. Мы свободные троянки, – из последних сил сопротивлялась Эгеста.
   – А что она сказала? – спросили гости по-финикийски.
   Стримона ответила сама:
   – Говорит, что рада служить хорошим господам.
   Послы довольно оскалились, рассыпались в благодарностях, заверили в вечной дружбе, после чего бросились обниматься и жать Лаомедонту обе руки. А иные, особо рьяные, стремились чмокнуть царицу в щёчку. Троянский царь подталкивал их к выходу, хотя причин торопиться не было: пока девицы очухаются, финикийский корабль будет далеко отсюда. «Как минимум два дня пройдёт, пока они придут в себя», – заверил лекарь.
   – Нет, – из последних сил уцепилась за дверь Эгеста.
   Лаомедонт отодрал её пальцы от двери, а Стримона сразу отвлекла финикийца, обратившего было внимание на странное поведение девушки.
   Лаомедонт сам лично вышел провожать дорогих гостей и некоторое время смотрел им вслед.
   – А вдруг всё обнаружится? – забеспокоилась Стримона.
   – Не бойся. Эти финикийцы, они же ни черта не понимают по-нашему. Пока девицы им объяснят, уж будет поздно. Да кто их станет слушать? Не забывай, что это дочери изменника, кому они нужны? Как ни крути, а им придётся смириться со своей судьбой.
   В час, когда голова купца Фенодама скатилась на помост, в окружении огромной шумящей толпы посреди центральной троянской площади, три его дочери лежали ничком на корме финикийского судна. Полуденное солнце палило нещадно. Голова Эгесты кружилась, девушку мутило, нелепые видения то возникали, то исчезали перед глазами, и всё становилось черным-черно. Её сёстры, совсем раскисшие, не приходили в сознание, едва дышали и были мертвенно бледны.
   – Мы не рабыни, – снова и снова твердила Эгеста, тихо и обречённо.
   Всего несколько часов назад, показавшихся вечностью, она повторяла эти слова финикийским купцам по дороге в порт:
   – Мы не рабыни. Царь обманул вас. Отпустите нас домой. Мы не рабыни…
   Купцы только улыбались да кивали в ответ. В отчаянии она пыталась крикнуть, просила остановить повозку – всё напрасно, окружающие совсем не понимали её. Финикийцы лишь скалились, лопотали по-своему и смеялись.
   В забитом трюме девушкам места не нашлось. Их отвели на корму, усадили на скрученный канат и ненадолго оставили в покое. Эгеста провалилась в пустоту. Как долго продолжалось её беспамятство – она не знала. Очнулась Эгеста от резких выкриков и смеха: вокруг сестёр в кружок стояли моряки, и самый смелый на потеху всем лез к младшей девочке, совсем раскисшей.
   – Что вы делаете, – на жалкую попытку заступиться никто не обратил внимания.
   – Какой позор, какая печальная участь, – ужаснулась Эгеста.
   Она попыталась подняться – и не смогла. Тогда Эгеста взмолилась что было сил:
   – Боги, если вы слышите меня, помогите, умоляю вас. Мы не заслужили это, не заслужили…
   Эгеста ухватилась за поручни и смотрела, как непонятно откуда в огромном небе появилась стая птиц. Она неслась навстречу кораблю с невероятной скоростью, и вскоре птицы заполнили собой всё пространство. Всё стало белым-бело, ужасные лица исчезли, стихла чужеземная речь и смех – одно лишь хлопанье крыльев раздавалось вокруг.
   – Посмотри – я лечу.
   – И я, я тоже, – прозвучали рядом голоса.
   Три девушки оказались в царстве птиц, куда ни глянь: крылья, крылья. Большие сильные крылья несли Эгесту неведомо куда, а рядом с ней летели сёстры, и страх исчез, и безысходность, и опасность – всё исчезло. Был только полёт и небо, чистое, ясное – теперь Эгеста знала, чувствовала – за них заступились и теперь они в безопасности.
   Дочерям купца Фенодама повезло: Артемида, охотившаяся по соседству, услышала эту новость от мелкой птички и успела вовремя – благодаря ей девушки были спасены. Стая птиц перенесла их в святилище богини через пролив Геллеспонт и те остались служить жрицами в храме. Сама Артемида не преминула наябедничать Зевсу.
   – Скверная история, – согласился тот. – Надо бы этому царьку крылья-то подрезать.
   – Ещё как надо, – эхом повторила богиня.
   Зевсу показалось забавным в прямом смысле оставить Лаомедонта без крыльев.
   – А изъять у этого пройдохи крылатых коней. Пусть знает, что мы недовольны.
   И бессмертные кони в мгновение ока исчезли из троянских конюшен: Зевс отправил их пастись на склоны Иды. В конце концов, крылатые кони достались дарданскому царю.
   Однако пострадали на самом деле те, кто пользовался ими – сыновья царя Тифон и Гикетаон.
   – Оборвали поводья и унеслись прямо по воздуху, – указывал в небо растерянный конюх не менее растерянным и расстроенным царевичам.
   Сам царь давненько не любил как полеты в пустом высоком небе, так и верховую езду, что при его комплекции совсем не удивительно.

   Часть третья

   1. Остров Эгина. У причала

   Если отвесные скалы вдоль побережья Эгины и позволяют судам в плохую погоду или тёмной безлунной ночью подойти незамеченными к берегам острова, то подводные рифы оставляют мало шансов на успех вероломных планов. Лишь две бухты Эгины способны принимать суда: одна из них обращена к Аттике, другая находится с противоположной стороны и смотрит в открытое море. Только здесь скалы расступаются, освобождая берег, позволяя кораблям подойти максимально близко, не опасаясь при этом напороться днищем на коварные рифы.
   Но если вторая гавань достаточно глубока, то первая, напротив, мелководна, потому от берега в море тянется довольно длинный причал. Широкому дубовому причалу без малого двадцать лет. Сколько бурь и штормов повидал он на своём веку, сколько принял кораблей, сколько раз был немым свидетелем счастливых встреч и горьких расставаний, сколько тайн мог бы поведать этот причал, если бы только умел и хотел говорить. Но безмолвно стоит он, паря над волною, отполированный множеством ног, щедро политый дождями, обожжённый безжалостным солнцем, насквозь пропитанный морскою водою, и всё так же неизменно служит причал людям, принимая суда, как и в первый свой день, когда мирмидонцы укрепили последнюю его сваю в морском дне.
   Именно отсюда провожали жители острова своего царя Эака на строительство в Трою, именно отсюда уходил корабль, увозивший Фока, а следом и Теламон покинул родину с этого причала. Многое мог бы поведать этот дубовый причал, полноправный участник и молчаливый свидетель знаменательных событий на остове Эгина.
   Однако не только причал хранит память об отважных и юных путешественниках, чья жажда странствий пересилила тепло и уют родного дома, где всё давно известно до мелочей. Дети Эака выросли: и если тринадцатилетний Фок мечтал сбежать с Эгины из-за произвола мачехи, то семнадцатилетний Теламон покинул остров в поисках приключений. Маленький порт, окружённый скалами, прекрасно помнит, с какою грустью смотрел вслед уходящим сыновьям их отец, как старался он не показать виду, что разлука печалит его, как смахнул Эак слезу, когда юный Фок, в последний раз обняв отца, зашагал прочь по причалу к ожидавшему его кораблю и как обернулся он, не дойдя нескольких шагов до судна, чтобы в последний раз запечатлеть в памяти своей родной порт, высокие скалы Эгины и отца, махавшего ему вслед со старого причала.
   Собственно сам порт занимает небольшое пространство, где несколько одноэтажных каменных строений служат одновременно и как склады, и как лавки менял, а также размещают приезжих гостей, если тем не надобно в город. Здесь нет той суеты, что царит в Афинах или Трое, а жизнь проходит где-то там, за пределами Эгины – туда, в большие города, такие как Коринф и Афины, спешат суда со своими грузами, проходя мимо маленького островка на их пути, там кипят страсти и бурлит настоящая жизнь, здесь же прибытие каждого судна – большое событие для островитян, неизбалованных заморскими товарами, здесь всем необходимым обеспечивают себя сами, а быт отличается простотой и безыскусностью. Здесь даже время течёт медленнее обычного, без тревог и потрясений, и проходит в трудах, а самым важным событием каждого года на острове считаются игры, где молодые мирмидонцы могут померяться силами друг с другом и завоевать женские сердца – именно после игр на Эгине справляется большинство свадеб.
   Но проходят игры, и всё возвращается к привычному укладу, и кажется, что ничто не в силах изменить такой порядок: жизнь течёт размеренно и монотонно, на Эгине всё намного проще, нежели в больших городах – типичное провинциальное захолустье, пыльное и скучное. А потому любое, пусть даже давно ожидаемое событие, что способно помешать спокойному течению жизни, становится здесь незабываемым, к нему готовятся тщательно и долго, все рады принять участие или просто наблюдать за происходящим, чтобы потом ещё долго обсуждать его, каждый раз вспоминая мельчайшие детали и каждый раз добавляя от себя то, чего и не было.
   Таковы особенности жизни на Эгине – маленький замкнутый мирок вблизи могущественных соседей кому-то может показаться настоящим раем, куда можно сбежать, устав от жизни, а кому-то, в особенности молодым и нетерпеливым, тесно и скучно на острове, они и не ведают, что Эгину ждут в самом ближайшем будущем великие потрясения. Но остров ещё ничего не знает об этом.
   Спустя полгода после вышеописанных событий предыдущей главы, на Эгине полным ходом идут приготовления к встрече любимого сына Эака. Так что обыкновенно сонный, мало оживлённый порт Эгины ранним погожим утром представляет собой, без всяких преувеличений, настоящий муравейник. По территории маленького порта, буквально утопающего в цветах, беспрестанно снуёт множество празднично разодетых людей: одни развешивают пёстрые гирлянды там, где ещё остались свободные места, другие заполняют ярусы специально установленных по этому случаю трибун, третьи, кого боги наградили певческим талантом, в который раз репетируют праздничную песнь – словом, абсолютно все островитяне заняты до предела, но занятия эти приятны, а потому народ с воодушевлением принимает участие в организации встречи.
   Возле причала суматоха достигает апогея, ведь именно с него ступит на остров долгожданный сын, а потому высокие гладкие поручни украшены гирляндами цветов, и четверо мужчин раскатывают длинную домотканую дорожку по гладким скользким доскам – благо, море спокойно, и волны не обрушивают на причал пенную солёную воду. Праздничные одежды мирмидонских девушек отличаются целомудрием: длинные складки закрывают ножки полностью, широкие накидки скрывают плечи и грудь, белые одеяния одних отделаны по краям голубыми полосками, у других расшиты вышивкой всё на ту же морскую тему; и молодые девушки необыкновенно хороши в своих нарядах: их золотистые головки убраны цветами, их нежные руки держат охапки цветов, цветов, предназначенных дорогому гостю. Целая стайка мирмидонских красавиц стоит в ожидании у причала, сбившись в кружок; чуть поодаль расположились музыканты, человек десять – двенадцать, звуки флейты, самого любимого инструмента на острове, то и дело звучат красивыми музыкальными фразами, обрываясь, не закончив пассажа. Последняя репетиция проходит тут же, у причала, и музыканты, придерживая то и дело спадающие венки, спешат выстроиться в линейку.
   – Девушки с цветами пусть встанут с этой стороны, – командует запыхавшийся Эак, облачённый в праздничный пурпур. От великого множества дел, которые имеют вредную привычку внезапно появляться в самый последний момент, у правителя Эгины весьма озабоченный вид, его светлые кудри в беспорядке рассыпались по плечам, он беспрестанно в движении, с его лба не сходят морщины, а его глаза, в который уже раз, осматривают территорию порта, боясь упустить какую-нибудь мелочь.
   – Вот так, хорошо, – говорит Эак, лишь только девушки занимают отведённое им место. – Все выучили гимн? Не подведёте? – в сотый раз спрашивает он, хотя и знает ответ: гимн, что сочинил сам Эак к приезду сына, знает весь остров, за исключением, пожалуй, Эндеиды, непокладистой супруги эгинского царя. А Эак уже подзывает музыкантов.
   – Вы стойте здесь. Едва появится корабль, сразу грянем. Все готовы? – придирчиво спрашивает он и, получив уверения, что никто и не думал его подводить, Эак довольно восклицает: – Молодцы.
   И сразу, без промедленья, переходит к другому делу: нужно спешить, времени всё меньше.
   – Остальные подойдите ближе, – кричит он столпившимся мирмидонцам из тех, кому не хватило места на переполненных трибунах. – Вот сюда. Полукругом встаньте. Да, вот так, – и, добившись желаемого, восклицает: – Кто там держит транспарант? Поднимите.
   Над празднично разодетой толпою взметнулся длинный белый прямоугольник, закреплённый с двух сторон на древках копий.
...
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!
   гласила надпись, выполненная большими печатными буквами.
   – Очень хорошо, – остался доволен Эак. – Только держите ровнее.
   Царь Эгины снова внимательно оглядывал порт – всё должно сверкать, выглядеть нарядным – ни соринки какой, ничего, чтобы омрачило радость встречи любимого сына. В час, когда корабль Теламона подходил к родным берегам, в порту шла последняя репетиция торжественной встречи. Мирмидонцы, в свойственной им дотошной манере, трудились целую неделю, приводя в образцовый порядок территорию порта: грязь и мусор исчезли без следа, низкие постройки сияли свежевыбеленными фасадами, а на скалах, живописно обступивших порт, и довольно высоко, так, что уже с моря бросались в глаза слова приветствия, выведенные мирмидонским художником красной краской прямо на скальной породе:
...
ЭГИНА РАДА ВНОВЬ ВИДЕТЬ ТЕБЯ!
   И чуть ниже:
...
С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ДОРОГОЙ СЫН!
   – А вдруг и сегодня не приедет? – обступил народ Эака.
   – Не может этого быть, – отвечает тот. – Я неделю назад послал за ним. Должен быть сегодня, или, в крайнем случае, завтра, – царь всматривается вдаль, прикрывая рукой от палящего солнца сощуренные глаза. Оттуда должен появиться долгожданный корабль, но пока горизонт пуст. – Будем ждать. Лучше целый день провести в порту, чем прозевать его возвращение, – твёрдо заявляет Эак всем собравшимся.
   Его уверенность передаётся людям. Все согласны провести хоть целый день в ожидании дорогого гостя, все готовы до упаду вновь и вновь проводить репетиции встречи, лишь бы Эак остался доволен, ведь мирмидонцы искренне любят своего правителя и стремятся во всём поддержать его.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация