А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 21)

   И, видя, что его слова никак не выводят растерянного Теламона из оцепенения, Геракл продолжал:
   – Далась тебе эта девчонка. Да она скоро пожалеет об этом. Где ещё она найдёт такого красавца? Ей же хуже.
   Геракл встал из-за стола.
   Раз так получилось – здесь нам больше делать нечего.
   – Поднимайся, Теламон. Мы теперь же простимся с Троей. Нам пора. Лошади готовы?
   – Да, – подобострастно ответил царь. – Ваша награда ждёт вас.
   Друзья быстро собрались в дорогу, по большому счёту всё было при них, они поднялись в комнаты лишь забрать оружие: свои мечи да любимую дубину Геракла. Теламон двигался, словно во сне. Вот как всё вышло. Молодой человек не мог поверить: только вчера она так улыбалась ему, её взгляд сулил блаженство – и вот всё рухнуло в один миг.
   – Такое бывает, – слова друга звучали сочувственно.
   Как ты не понимаешь, бывает с кем-то, где-то там, но совсем другое, когда это случается с тобой. Это так больно, что не хватает слов, чтобы выразить обиду, а предательские слёзы выступают на глаза и ком сжимает горло, не позволяя говорить свободно.
   – Да на тебе лица нет, – всполошился Геракл, едва они поднялись к себе. – Не расстраивайся ты так. Юные девушки эксцентричны и непостоянны. Она не стоит того. Другую тебе найдём.
   – А царевичи? Они не придут проститься? – спросил Геракл ожидавшего их Лаомедонта.
   – Они в отъезде. Мои сыновья думают, что вы ещё погостите в Трое, – сокрушался Лаомедонт.
   – Нет, мы едем сейчас же, – последовал ответ. Гераклу хотелось как можно дальше оказаться сейчас от Трои, где жестокая девушка заставила страдать его друга. «Он скоро её забудет, я приложу все силы, чтобы через несколько дней Теламон и не вспомнил о ней», – твердил себе герой, не слишком уверенный, что это у него получится.
   – Ну что ж. Не стану вас задерживать.
   Всё ещё в подавленном настроении они направились к конюшням. А там, там, на залитом ярким солнцем мощеном пяточке перед царскими конюшнями их ждал почётный эскорт. Все обитатели дворца собрались здесь проводить дорогих гостей. Троянцы грянули ура своим героям, надели им на головы масличные венки; люди стремились лично пожать героям руки, прикоснуться к ним, благодарностям не было конца, и все желали им счастливого пути. Теламон несколько повеселел, увидев, как тепло прощаются с ними люди, как искренне выражают они свои чувства. К героям немедленно вывели белоснежных крылатых коней. Прекрасным животным вплели в гривы золотую тесьму, богато украшенная сбруя блестела в солнечных лучах, расшитые попоны, отделанные бахромой, великолепно смотрелись, на половину закрывая крылья, золотая нить вилась вокруг шеи, вокруг ног лошадей – словом, то был достойный подарок для героев. При виде сказочных коней, плохое настроение Геракла окончательно исчезло, он первым уселся на крылатую лошадь. Теламон последовал примеру друга, и вот они вместе едут по улицам города в сторону ближайших ворот в сопровождении эскорта. И везде их встречают восторженно: благодарные жители несут им охапки цветов, выкрикивают приветствия и здравицы, дарят сувениры на память – Теламону уже некуда складывать подарки троянцев. Герои отвечают на приветствия и хвалы, рукопожатиям нет конца, и каждая женщина норовит поцеловать героя. Настоящий праздник устроили жители города, провожая Геракла и Теламона.
   – Слава героям, – раздавалось в толпе.
   Она больше не напоминала чудовище, толпа ликовала, она плясала и пела, она восхищалась подвигом этих людей, что не спеша ехали сейчас по направлению к троянским воротам в окружении царя и знатных троянцев. Герои прощались с их городом, они покидали его, и возможно, навсегда. Но разве это важно, память людская сохранит их образы, передаст потомкам рассказ о великих деяниях из уст в уста, и долго троянцы будут с благодарностью вспоминать своих героев. Народ провожал их до самых ворот, царь тепло распрощался с ними, отводя виноватые глаза в сторону, ворота распахнулись, выпуская героев, и закрылись за ними. Геракл и Теламон оказались за пределами Трои одни в непривычной тишине: приветственные крики смолкли, хвалы больше не доносились до них. Друзья медленно ехали по равнине, всё ещё переживая свой триумф, для них ещё звучали слова восторженных троянцев, и герои заслуженно гордились своей славой.
   Бесформенная туша блеснула в траве, лёгкий ветерок донёс до них запах разлагающейся плоти. Друзья подъехали к монстру, застывшему на боку, с разинутой пастью, из которой торчали обломки страшных клыков. Туча ворон взлетела вверх, недовольно закаркала, закружилась над ними. Пустые глазницы чернели круглыми дырами, истерзанная падальщиками морда превратилась в месиво, лапы разорвали на куски бродячие псы. Но твёрдая броня по-прежнему защищала тело: до сих пор не нашлось животного достаточно сильного, чтобы растерзать неподатливую чешую. Неподвижный монстр в теперешнем его виде скорее внушал отвращение, нежели страх. Да и чего бояться – вот он валяется дохлый, и любой желающий может безнаказанно ударить, пнуть его – много смелости теперь ни к чему. Странную жалость к поверженному монстру почувствовал Геракл: одно дело сражаться с сильным противником, и совсем другое – лицезреть его истерзанный, обезображенный труп. Тошнотворный запах окружил героев, Теламон отшатнулся и зажал нос.
   – Какое жалкое зрелище.
   – Троянцам надо закопать его скорее. Пока заразу не разнёс.
   Друзья некоторое время ехали молча, опустив поводья.
   – Вот и кончилась сказка, – печально произнес Теламон.
   – Не грусти. Что ни делается – всё к лучшему, поверь мне, – постарался ободрить его Геракл. – Нас с тобой ждут новые подвиги. Сейчас доберёмся до реки, перемахнём её, и скоро будем в Ассе.
   Они перешли в галоп, и вскоре перед ними заблестел широкий Скамандр. От быстрой езды грусть Теламона развеялась, он раскраснелся, в глазах появился прежний блеск.
   – Геракл, давай взберёмся как можно выше над рекою и взлетим с обрыва – только представь, какой откроется вид. Всё будет перед нами как на ладони.
   – Согласен.
   И они пустились вскачь вдоль берега, что плавно поднимался всё выше над рекою. До самой высокой точки оставалось рукой подать, Теламон мчался впереди, стараясь оказаться у кромки обрыва раньше друга. Геракл не терял надежды догнать его. Они словно уже летели над землею, оставалось лишь совсем оторваться от неё. Геракл едва услышал странный треск, которому сначала не придал значения, затем почувствовал, как под попоной что-то оборвалось, и тут же левое крыло его лошади поволочилось по земле, теряя перья.
   – Стой, Теламон, назад, – отчаянно закричал Геракл.
   Его крик прогремел над рекою, словно раскат грома. Теламон испуганно осадил лошадь в нескольких шагах от края обрыва.
   – Стой, Теламон, не надо, остановись, – уже тихо твердил Геракл в смертельной тревоге за друга.
   – Ты что? Я чуть было не взлетел. Что на тебя нашло? Ты хотел быть первым, да? – Теламон засыпал Геракла вопросами.
   Вместо ответа Геракл спешился и сбросил попоны на землю. На перекинутых через лошадиные спины веревках, висели приделанные крылья. Теламон тут же замолчал, с удивлением рассматривая муляжи. На каркас из ивовых прутьев троянские мастера натянули ткань, густо усеянную перьями, где пришитыми, а где посаженными прямо на воск.
   – Посмотри. Это куриные перья, – Теламон растерянно вертел в руках белое перо.
   – Наверное, тех самых кур, что мы ели час назад, – усмехнулся Геракл. – Вот теперь действительно, сказка закончилась, Теламон.
   – Он же обманул нас. Подсунул простых лошадей. Вот пройдоха, – возмущался молодой человек. – Он врал, он бессовестно лгал нам всё утро – вот и верь после этого людям.
   – И сыновья его тоже с ним за одно, – поддержал Геракл друга. – В отъезде они, как же. Да куда это им понадобилось ехать в такую рань? Спрятали, небось, коней и проститься даже не пожелали. А ещё клялись в вечной дружбе, помнишь?
   – Может, он и их обманул, Геракл?
   – Да ты что. Яблоко от яблони далеко не падает. Они вместе всё и придумали, – всё больше злился Геракл. – Коней крылатых стало жалко отдавать.
   – А про Гесиону, про Гесиону выходит – всё ложь?
   – Скорее всего. Да зачем она тебе? Из такой коварной семейки-то?
   И тут Геракл запнулся. До него дошло наконец: они только что лишь чудом избежали смерти. Лопнувшая верёвка спасла их. Холодный пот выступил на лбу героя.
   – Мы едва не убились с тобой… А если бы мы спрыгнули вниз с обрыва? Только представь себе.
   – Мы разбились бы в лепёшку, Геракл, – упавшим голосом ответил Теламон.
   Гнев зажёгся в глазах героя. Он готов был растерзать Лаомедонта, если бы тот, на свою беду, оказался здесь.
   – А ну, поворачивай назад, Теламон. Мы не так далеко от Трои, чтобы было лень возвращаться.
   Герои вскочили на коней и вихрем понеслись в сторону города.
   Возле троянских ворот застыла тишина. Казалось, город вымер – никто не ответил на отчаянный стук, никто не вышел на крики, никто не полюбопытствовал, кому и что надо. Это казалось невероятным, только что героев провожали толпой, с музыкой, их осыпали цветами – и вот теперь Троя даже не удосужилась открыть ворота для своих героев.
   – Да что они там, оглохли все? Эй, вы, что спрятались? – колотил дубиной по воротам Геракл.
   Гулкий стук был ему ответом.
   – Где ваш царь, троянцы? Где этот негодяй? Спрятался за высокими стенами и думает, что он в безопасности, – кричал Теламон. – Я сам лично расправлюсь с ним.
   Только тишина молчаливо внимала угрозам героя. Наконец они поняли всю бесполезность попытки войти в город через ворота. К этому моменту Геракл осатанел совершенно: бешеная злость душила его, он грязно ругался, рассыпая проклятья – никогда Теламон не видел своего друга в таком состоянии.
   – Они все там за одно, гнусное племя лавочников. Я не пощажу ни стариков, ни младенцев, как только окажусь в городе. Готовься, Теламон, будем штурмовать стену. Перелезем через неё и станем громить всё подряд. А доберёмся до дворца, – Геракл не успел сказать, что за разгром он планирует учинить во дворце. Его перебил Теламон.
   – Ничего у нас не выйдет, Геракл. Стены Трои неприступны. Я говорил тебе. Их боги возводили. И троянцы об этом хорошо знают.
   – Потому и ведут себя так. Платят злом за добро, разве это правильно?
   – Нет, конечно, Геракл. Но нам с тобой от этого мало проку.
   – Выходит, нам придётся уйти ни с чем? Нам, героям, победившим троянское чудовище, придётся отступить? – возмущался герой.
   – Выходит так, Геракл, – ответ Теламона прозвучал тихо, едва слышно.
   Геракл посмотрел на друга, низко опустившего голову. В глазах молодого человека блестели слёзы, слёзы бессилия, слёзы обиды за столь незаслуженную, столь вопиющую несправедливость, что учинил над ними троянский царь. Эти слёзы подействовали на Геракла больше, чем все угрозы и проклятья в адрес Лаомедонта вместе взятые.
   – Не вешай нос, Теламон, мы вернёмся сюда. Обязательно вернёмся. Вот закончим все дела, соберём побольше хороших воинов и вернёмся. Может, даже через год или два, но мы вернёмся в Трою, обещаю тебе, Теламон. Зло не должно остаться безнаказанным.

   Как нетрудно догадаться, ворота Трои тот час же, лишь только герои под ликующие крики толпы покинули город, были наглухо закрыты. Лаомедонт, опасавшийся, и не без оснований, что его обман скоро будет обнаружен, нетерпеливо дожидался, когда, наконец, люди разойдутся, и как только это произошло, поспешил отдать распоряжения начальникам караулов. Приказ царя звучал чётко:
   – Городские ворота не открывать ни при каких обстоятельствах. Никого из праздношатающихся граждан близко к воротам не подпускать. Что бы ни случилось, ни на какие просьбы, мольбы, угрозы не отвечать ни звуком, ни словом. Всё понятно?
   Караульные в точности выполнили повеление царя – со стороны могло показаться, что город внезапно обезлюдел. В час, когда герои вынуждены были отступить ни с чем, Лаомедонт, вполне уверенный в собственной безопасности, развалившись дремал в нижней зале дворца, утопая в мягком кожаном кресле. Лёгкие шаги и шелест шёлковых одежд заставили его открыть глаза. Восхищённый взгляд маленьких серых глаз не мог оторваться от видения, спускавшегося по лестнице. Голубые одежды, отороченные золотой нитью облегали стройную фигурку, украшения тускло поблескивали на шее и руках девушки, искусно уложенные пряди светлых волос красиво обрамляли безупречный овал лица, тонкая жемчужная сеточка удерживала сложную прическу, умело подкрашенные глаза излучали сияние, на щеках проступал лёгкий румянец, полные губки улыбались.
   – Я нравлюсь тебе, отец?
   Спросила Гесиона, нисколько не сомневаясь в ответе. Лаомедонт замер от восхищения: никогда он не видел дочь столь прекрасной. Буквально всё – и причёска, и наряд, и украшения – всё очень шло ей, она была само совершенство, словно богиня юности спустилась с Олимпа в покои троянского дворца.
   – Ну как? Хороша?
   Она уже спустилась вниз и теперь кружилась вокруг себя перед отцом, чтобы он мог в полной мере оценить, как она прекрасна. Лаомедонт залюбовался дочерью, так, что даже не сразу ответил.
   – У меня нет слов. Ты обворожительна. Ты лучшее, что я видел в жизни.
   Она ещё покружилась перед ним, задорно улыбнулась отцу.
   – Но каких трудов всё это стоило, папочка. Только причёску три часа делали. Я совсем измучилась голову откинутой держать. Что улыбаешься? Не веришь, что ли? А потом наряд, столько пришлось перемерить, ты себе не представляешь. Мать собрала, наверное, всё, что было во дворце, – ворковала девушка. – А потом настала очередь украшений, а затем меня накрасили, да что говорить – весь день ушёл на все эти штучки.
   – Ты хоть что-нибудь перекусила за целый день, девочка моя?
   – Конечно, отец.
   Теперь, когда мнение отца было услышано, Гесионе захотелось, чтобы и другие мужчины восхищались ей. Для чего тогда было наряжаться, в самом деле? Девушка обвела взглядом зал и как будто только сейчас заметила: отец один. Где же остальные? Наверное, братья утащили героев на конюшни. Ох уж эти мужские развлеченья. Ну что ж, пусть пеняют на себя. Сами не знают, чего лишились. Такое невнимание просто непростительно. Однако женское любопытство взяло верх.
   – Но почему ты один? А где наши гости? Где мой жених? Ведь это всё из-за него, не так ли? Мама говорит, что он лишится дара речи, едва меня увидит.
   – Она права. Я сам едва смог вымолвить словечко. Ты слишком хороша, душа моя, – ответил царь.
   – Так где же все? Пусть на меня посмотрят. Я думала, приду – ты за столом, с гостями нашими помолвку отмечаешь, – удивлённо продолжала Гесиона.
   Лаомедонт засуетился вокруг дочери. Царь взял её за руки, усадил подле себя.
   – Так и должно всё было быть, поверь мне. Присядь, я всё тебе скажу, хоть это тебя наверняка расстроит больше, чем мне того хотелось бы. Но я уверен – недолго горевать тебе придется.
   – Что б это ни было, отец, скажи, – лицо девушки помрачнело. Отец слишком серьёзен, чтобы шутить. Интуиция уже подсказала ей: плохую новость она услышит сейчас.
   А Лаомедонт, в который раз за день отвёл в сторону глаза, принял скорбный вид и унылым голосом произнёс:
   – Юный Теламон тебя увидев, позабыл совершенно, что за морем, на родине далекой его невеста ждёт. Его я очень даже понимаю: тебя хоть раз увидев, можно всё забыть. Но долг есть долг. Он рано утром честно мне всё рассказал. И, чтобы лишний раз не подвергать себя искушению, наши герои решили немедленно покинуть Трою, с тобой не попрощавшись. Слышишь, дочка?
   Глаза Гесионы дрожали от слёз. Казалось, она ничего не воспринимает, ничего не слышит, ничего не в силах понять. Лаомедонт решил, что вот-вот дочь лишится чувств: настолько она была бледна, едва дышала. Поток горьких рыданий сотряс воздух, Гесиона уткнулась в родительское плечо.
   – Значит, там, за морем, у него есть невеста? – сквозь слёзы она едва выдавливала слова. – А как же я? Я что, игрушка? Зачем тогда такое обещать?
   – И даже больше – требовать в награду, – Лаомедонт пытался успокоить её, он нежно гладил волосы дочери, вытирал ей слёзы, целовал мокрые глаза и шептал:
   – Ну что ты, дочка, дочка…
   – За что, отец? – продолжала рыдать Гесиона. – Зачем меня так наряжали? Ведь это для него… А он, он отказался, отказался от меня, – слезы душили её, она судорожно всхлипывала, жалобно причитая.
   Лаомедонт сам готов был разреветься. Он прижимал дочь к себе, утешал, как мог, в надежде, что скоро слёзы иссякнут и она успокоится.
   – Зачем всё это? – Гесиона принялась срывать браслеты, кольца покатились по полу, ожерелье рассыпалось, жемчужная сеточка, державшая причёску, упала к ногам царя, светлые локоны рассыпались по плечам. Для хрупкой молоденькой девушки, до сих пор ни в чём не знавшей отказа, такая новость – подумать только, молодой человек отказался от неё, ради какой-то далёкой девушки, от неё, красавицы, дочери могущественного царя – это было настоящим унижением и оказалось слишком большим потрясением: слёзы перешли в истерику, а нервная истерика в лихорадку. Её знобило и трясло, она плакала навзрыд и не могла остановиться: – Я больше ничего не понимаю, отец, ничего… Лучше бы я стояла там, у скалы… – твердила сквозь слёзы Гесиона.
   – Ну, успокойся, Гесиона, хватит плакать, – увещевал дочь Лаомедонт. – Мы найдём тебе такого жениха…
   – Не надо, – прервала она отца. – Мне ничего больше не надо. Я ничего не хочу, ничего…
   Перепуганный Лаомедонт кликнул слуг, те доложили царице, и Гесиону в полуобморочном состоянии отнесли наверх, где уложили в постель, а затем появился лекарь со своими порошками и травами. Он колдовал весь остаток дня и всю ночь над своей пациенткой, горевшей в лихорадке – лишь к утру Гесиона заснула чутким сном, и окружающие наконец-то облегченно вздохнули. Она пришла в себя лишь через сутки и была бледна, слаба, но уже не плакала, а всё больше молчала, временами взгляд её становился тяжёл, девушка словно погружалась в себя – так закончилось для красавицы Гесионы первое разочарование юности.
   Сыновья царя вернулись в Трою через пару дней после описанных событий во главе длинного обоза. Троянским девушкам не терпелось оказаться дома, и улицы Трои встречали их песнями, засыпали цветами, везде звучала музыка – совсем как на недавних проводах героев. Удивлённые братья, не найдя Геракла и Теламона, выслушали версию отца:
   – Они отказались от всех наград. Не знаю, что на них нашло. Только они так и сказали: не подобает героям клянчить себе подарки. А ведь я сам просил, я умолял их. Да вам-то что, вы лучше полюбуйтесь, что по милости этого Теламона произошло с вашей сестрой. Она едва жива, бедняжка.
   Молодые люди поверили отцу: перед ними живым свидетелем предстала их сестра, всё ещё больная, утратившая прежнюю весёлость, в одночасье повзрослевшая девушка.
   – Ничего, она скоро всё забудет, – твердил себе Лаомедонт, не ожидавший, что Гесиона так близко к сердцу воспримет эту историю. Царь знал свою вину, а потому сильно переживал болезнь дочери. Когда девушка пошла на поправку и в покоях дворца вновь зазвучал её милый голосок, Лаомедонт успокоился совершенно. Всё проходит – и это пройдёт.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация