А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 18)

   6. Глава следующая, из которой становится понятным, почему спасение Трои от чудовища не вошло в число подвигов Геракла

   – Царь изволит отдыхать.
   Получив такой ответ, друзьям не оставалось ничего, кроме как расположиться в апартаментах для гостей, куда отвела их Гесиона. Встревоженная девушка сразу убежала к отцу. Вечерний сумрак вскоре проник в комнаты, молчаливые слуги зажгли огни и принесли ужин. Геракл блаженно растянулся в горячей ванне, Теламон, развалившись, восседал за столом.
   – Знаешь, Теламон, у меня нет никакого желания вызволять из беды этих людей. Абсолютно никакого, – начал Геракл, из полуприкрытых век наблюдая, какое впечатление произведут на друга его слова.
   – Ничего удивительного, – отозвался тот. – Они вполне заслужили своё чудовище.
   – Вот и я говорю. Давай воспользуемся этой ночью. Смотри, кругом темнота, все заснули как будто, – продолжал Геракл.
   – Ну не все. Только взгляни на площадь, мы даже из дворца не выйдем. Нас тут же схватят, – Теламон подошёл к окну и осторожно приподнял занавеску. Притихшая площадь, окутанная тьмой отнюдь не была пуста: тут и там горели огни, мрачные тени не спеша передвигались от одного костра к другому, освещая факелами путь.
   Геракл помолчал немного, затем выбрался из ванной, завернулся в махровую простыню, занял своё место за столом и, наконец, окликнул Теламона, тщетно старавшегося подсчитать, сколько троянцев остались их караулить.
   – И много там народу?
   – Похоже, да, Геракл.
   – Тогда не стой там, не нужно раздражать их. Тем более что мы и не пойдём туда, Теламон, – Геракл принялся быстро поглощать холодный ужин. – Мы с тобой отправимся на конюшню. Там как раз стоит пара прекрасных крылатых коней. Улетим – и поминай, как звали. Пусть троянцы сами решают свои проблемы.
   – И бросим на произвол судьбы Гесиону, её братьев, их больного отца – да ты что, Геракл? Ведь её снова отведут на берег моря, – возмутился Теламон.
   – Конечно, отведут, можешь не сомневаться, – Геракл аппетитно обгладывал бараний бок. – Впрочем, раз она так тебе приглянулась, можешь взять её с собою.
   – Она не согласится на побег. Разве такая девушка, как она, сможет покинуть родной город, своего отца, всех родных, а тем более в беде? – продолжал молодой человек.
   – А почему нет? Ты слишком восторженного мнения о женщинах вообще, и об этой крошке в частности. Что, впрочем, не удивительно, учитывая твой возраст. Побег не так уж плох сам по себе – подумай, сколько романтики. Любовь ещё и не на такое способна, поверь мне, Теламон, – с долей цинизма заключил Геракл.
   – Может быть. Очень может быть, что всё так и есть, как ты говоришь, но я вовсе не хочу похищать её, тем более, увозить силой, под покровом ночи, словно преступник. Геракл, я хочу просить её руки при свете дня, хочу получить согласие самой Гесионы и её родных добровольно, от сердца, а не слышать проклятия и угрозы в свой след.
   – Уж не надеешься ли ты, что девушку отдадут тебе в качестве награды, за то, что я убью чудовище? – насмешка точно определила надежды молодого человека. Геракл пытливо смотрел прямо в глаза юноши.
   – Ну да… То есть я хотел сказать, что помогу тебе справиться с ним. Я стану сражаться рядом, Геракл, – не сразу нашёлся Теламон.
   – Рядом он будет, эка невидаль, – усмехнулся Геракл. – В таком случае мне придётся не столько биться с монстром, сколько смотреть, как бы он тебя не сожрал.
   – Ты несправедлив ко мне, Геракл, – обида горькой нотой прозвучала в словах Теламона. – Ты даже не рассказал мне о том, что придумал, чтобы сразить монстра.
   – Сразить монстра, сразить монстра, – заворчал Геракл. – Похоже, что здесь никто, кроме нас с тобой об этом не думает. Царь и тот нас не принял, а ведь ему-то это как раз нужно больше всех. Что скажешь, друг?
   Но не успел Теламон открыть рот, как в дверь постучали. Друзья одновременно перевели взгляд на резную дубовую дверь, затем переглянулись, стараясь сообразить, кому они понадобились среди ночи. Теламон вскочил и, путаясь в складках широкой простыни, поспешил открыть двери – на пороге стояли два оставшихся в живых брата Гесионы.
   Тифон и Гикетаон предстали перед героями взволнованными и оттого невероятно бледными. Молодых людей переполняли эмоции, они едва сдерживались, чтобы не заключить в дружеские объятия своих гостей, ведь Гесиона во всёх подробностях передала им события из недавнего противостояния на дворцовой площади.
   – Вас послали нам боги в трудный час, – наконец вымолвил Тифон.
   – Вы вернули нам надежду на счастливый исход, теперь мы знаем, что монстр, осадивший Трою, будет повержен, – слова Гикетаона прозвучали торжественно.
   – Да, – поддержал его брат, – мы готовы помочь вам: располагайте нами, приказывайте, просите что угодно в награду – всё будет исполнено, даём вам слово чести, – продолжал Тифон. – Отец наш болен, потому мы от его имени вправе распоряжаться всем в Трое: будь то люди, сокровища или что другое. Лишь бы вы спасли наш город от чудовища.
   – Благодарные троянцы воздвигнут вам золотые статуи и воспоют вас, как своих героев, – подхватил Гикетаон. – Только скажите, что потребуется от нас – мы всё исполним в точности, можете быть уверены.
   Наши герои молча смотрели на этих молодых людей, что, сами того не зная, только что опровергли пессимистичные прогнозы Геракла и даже заставили испытать нечто вроде угрызений совести прославленного героя. «Вот так штука, – думал Геракл, – есть ещё троянцы, готовые служить отечеству, вот они, смелые, отважные, а я-то думал, будто погрязнув в роскоши Трои, здешние жители стали трусливы и расчётливы. А значит, не способны на благородные порывы. Я ошибся. Может, оно и к лучшему».
   – Проходите, не стойте в дверях, – наконец произнёс герой. – За чашей доброго вина удобнее вести беседу.
   И все четверо расположились за столом, дабы продолжить разговор. Мы же на время оставим их в покое, а сами попробуем разобраться в тайных и явных причинах, побудивших молодого Теламона добиваться с такой внезапной настойчивостью руки дочери царя Трои.

   7. Тайные и явные причины

   Небольшой живописный остров Эгина в числе других островов Саронийского залива волею богов расположён недалеко от побережья Аттики, настолько недалеко, что любопытный путешественник, вздумай он забраться на гору Панеллений, самую высокую вершину острова, когда она не закрыта тучами, увидит вдалеке очертания афинского порта Пирей. Парусное судно уже к вечеру достигнет Пирея, если в полдень отчалит от одной из двух эгинских гаваней. Земля Эгины довольно скудна и требует неустанного внимания и заботы со стороны населения острова – недаром говорят, будто жители Эгины прежде были муравьями, так они трудолюбивы, терпеливы, упорны в своих начинаниях и бережливы. Мирмидонцы – называют они сами себя, так же называет их царь острова Эак, получивший Эгину во владение от своего отца Зевса. Чтобы Эаку было спокойнее управлять Эгиной, боги позаботились окружить остров подводными скалами и коварными рифами – с тех пор Эгина – самый неприступный из островов Эгейского моря.
   Эак, а читатель, наверное, помнит, как сей достойный муж помогал богам возводить троянские стены, сумел завоевать уважение и любовь всех соседей от Спарты до Афин. Лишь одного не смог сделать Эак – добиться мира в собственной семье. Жена его, Эндеида родом из Мегары, слыла женщиной властной, самолюбивой и капризной. Она частенько трепала нервы царственного супруга по всякому ничтожному поводу, да так, что он предпочитал сбежать от неё куда-нибудь на строительство в Трою или в Афины или в чужие объятия. Там он находил мир и покой, а потому вскоре Эндеида пожинала плоды своего неуемного нрава: однажды, прекрасным утром Эак принёс в покои скромного дворца Эгины пищащий свёрток и велел жене срочно найти кормилицу. Царь Эгины не сводил полного нежности взгляда с младенца и провёл целый день возле ребёнка, с восторгом наблюдая, как тот ест и спит, поскольку новорожденный кроха, само собой разумеется, больше не умел делать ничего.
   – Это мой сын, – заявил Эак жене. – Я назову его Фок.
   – Ты с ума сошёл, – тут же закатила истерику Эндеида. – У тебя уже есть сыновья. Тебе что двоих мало, что ли? Что за шлюха родила тебе этого ублюдка?
   – Не смей оскорблять мать моего ребёнка, – последовал сдержанный ответ.
   – Я тоже мать твоих детей. Ты что, забыл? – верещала жена.
   – Ничего я не забыл. Но если ты сейчас же не закроешь рот, то живо отправишься домой к отцу.
   В голосе Эака звучало нечто такое, что Эндеида быстро прикусила язык. До сих пор муж никогда не разговаривал с ней так. Эак, воспользовавшись тишиной, продолжал:
   – Все мои сыновья – Теламон, Пелей и Фок – вырастут вместе, на всех хватит моей любви и твоей тоже – хорошенько запомни это.
   С того дня Эндеида возненавидела маленького Фока. Исподтишка, не осмеливаясь открыто вредить ребёнку, она старалась обделить его, а своим сыновьям внушала день за днём ненависть к младшему брату. Много воды утекло с тех пор, дети выросли и возмужали, превратившись в статных красавцев, но хотя они и жали друг другу руки, однако в тайне два брата ненавидели младшего и завидовали ему: Фок слыл любимчиком отца. Эак не умел скрыть своей привязанности к этому ребёнку, но, что было не менее важно для тщеславных молодых людей – Фок успешнее братьев выступал в играх, проводившихся на Эгине, юноша, хоть и был моложе, однако не уступал своим братьям в силе и ловкости. Улыбки местных девушек, чествовавших победителя чаще доставались Фоку, и каждый мирмидонец знал, что на этого юношу их царь возлагает особые надежды. А Эндеида умело настраивала своих детей против брата, ловко направляла неокрепшие души сыновей в нужное ей русло, постепенно, капля за каплей, превращая досаду поражения в зависть, зависть в неприязнь, а неприязнь в ненависть. Однако следует признать, при всей предвзятости этой женщины, что страхи её отнюдь не были беспочвенны. Остров Эгина, как он ни был хорош, однако то был лишь небольшой остров, слишком небольшой для самолюбивых амбиций супруги царя Эгины. Может быть, два брата и поделят власть, но трое – это слишком.
   Троим наследникам тесно на Эгине – это ясно, как белый день – рассуждала Эндеида. Как поступит Эак? Кому завещает он своё царство? – этот вопрос изводил жену царя днём и ночью. Цветущая женщина, ибо злобная женщина тоже может радовать глаз хотя бы издалека, итак, цветущая женщина стала худеть, в густых волосах щедро блестела седина, а глубокая морщина пересекла лоб: Эндеида страдала бессонницей и всё чаще срывала свой гнев на пасынке. Отношения накалились до предела, и, встречаясь утром за завтраком, члены семьи чувствовали злобное напряжение, витавшее над столом. Еда застревала в горле у Фока и, в конце концов, не выдержав, он однажды обратился к Эаку:
   – Отец, отпусти меня посмотреть мир. Наш остров хорош, но слишком уж мал – даже убежать некуда.
   Эак понял, что хотел сказать ему любимый сын и нашёл эту просьбу вполне мудрой и своевременной: отъезд Фока разрядит обстановку, пусть уляжется накопившаяся злость и забудутся обиды. Итак, Эак дал добро, и Фок отбыл в Фокиду. А в скором времени к Эгине причалил корабль Геракла, и юный Теламон, охваченный жаждой странствий, до глубины души потрясённый рассказами героя, присоединился к нему, чтобы, в конце концов, оказаться в Трое и встретить на морском берегу прелестную девушку, прикованную к скале. Итак, красавица Гесиона, как мы знаем, произвела неизгладимое впечатление на юного Теламона, а чудовище, само того не зная, оказало молодому человеку неоценимую услугу, сожрав лошадей. Будь нашим путешественникам на чём ехать, скорее всего Теламон увёз бы девушку в качестве трофея на корабль, ожидавший их возвращения в Ассе. То обстоятельство, что Гесиона оказалась троянской царевной, в корне меняло дело. Честолюбивые мечты молодого человека сразу вырвались наружу из глубины подсознания, где дремали, ожидая подходящего случая. В самом деле, что ждало Теламона на Эгине? Шаткая перспектива совместно с братом управлять маленьким небогатым островком, окружённым к тому же могущественными соседями, ведь вся независимость Эгинского царства держалась по существу лишь на уважении к их отцу Эаку, что водил дружбу с богами и умел управлять погодой в общих интересах – во время засухи, случавшейся довольно часто, все соседи спешили к Эаку – он молил богов и те неизменно посылали дождь на высохшую землю. Не станет Эака, что станется с Эгиной? Сможет ли он с Пелеем отстоять остров? И ещё неизвестно, кого объявит отец своим приёмником? Может, его, Теламона, а может, Пелея, а может, и Фока. Перспектива рисовалась отнюдь не радужная. Потому узнав, что спасённая ими девушка – дочь царя Трои, в душе Теламона пробудились честолюбивые мечты. Стать зятем могущественного царя, зажить в богатстве и роскоши, что и не снилась никому на родной Эгине, остаться здесь, в великолепной Трое – что может быть лучше? Эти соображения беспрестанно волновали Теламона, потому он с негодованием теперь отвергал всякую мысль о побеге: молодой человек представлял, как ведёт Гесиону под венец, и для этого всего лишь надо, чтобы Геракл убил чудовище. Тогда он получит девушку – в этом Теламон не сомневался.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация