А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 16)

   4. Не ждали

   Довольно большое пространство на выезде из Трои представляло собой своего рода развилку, сразу несколько улиц спускались к воротам в основном хозяйственными постройками: складами, амбарами и прочими помещениями.
   Однако была здесь и скромная гостиница для небогатого люда, топорщившая свои окна прямо на серую кладку троянской стены и частные дома небогатого сословия, возникшие позже основной строительной троянской эпопеи, а потому, словно извинявшиеся за то, что занимают место для них не предназначенное, домики жались к друг другу, нависая крышами над соседями; они старались уместиться на маленьком пространстве и всё равно выскакивали фасадами на дорогу, отчего улицы то сужались, то расширялись вновь, к большому неудовольствию громоздких обозов, вынужденных обтирать бока о шершавый камень построек.
   И всё же окраины Трои имели вполне приличный вид – городское начальство весьма ревностно оберегало свой престиж и славу города-мечты – все улицы сияли чистотой, а свежевымытые фасады радовали глаз. Окраинные улицы заканчивались, высвобождая пространство: оно мощёным полукругом подступало к воротам.
   Здесь, на свободном пятачке движению ничто не мешало, лишь здание караульни жалось к самой стене, стараясь сэкономить место. Площадка перед воротами позволяла разъехаться внушительным караванам, она же пропускала всадников, пешеходов, возы и телеги – вся эта публика с утра до вечера сновала из Трои и обратно – ворота гостеприимно не закрывались, а караульный лишь изредка останавливал подозрительных людей. Оно и понятно: поборы с приезжих купцов осуществлялись непосредственно в троянских портах, а в самом городе любого путешественника ждал разорительный сервис.
   Словом, город был рад гостям, однако вот уже больше недели по понятным причинам троянцы держали ворота на замке: не до гостей нынче, самим бы остаться в живых. Однако троянские улицы отнюдь не были пусты, как ошибочно предполагал Геракл, напротив, город, словно губка, за первые трагичные дни собрал под свою защиту всё население окрест: крестьяне и пастухи маялись от безделья, слоняясь по улицам Трои.
   Оказавшиеся не у дел портовые рабочие, чиновники, менялы, перекупщики, не говоря уже о многочисленных гостях, застрявших в городе не по своей воле – все присоединились к ним – на улицах Трои постоянно толпился народ. Одним некуда было пойти, другими двигало любопытство вперемешку со страхом, третьи просто не знали, чем занять время. И все с тревогой ожидали новостей. Тем более что фактически осаждённый неведомым чудовищем город доедал последние запасы, не говоря уже об иссякшем вдруг золотом ручейке. Люди волновались, ожидая возвращения жрецов: в полдень их торжественно проводили всем городом, а теперь, ближе к вечеру ждали с хорошими новостями.
   Итак, к полукруглому пространству возле троянских ворот постепенно стекался народ. Там и сям стояли кучки, два всадника, совсем юные ребята, на белоснежных конях жались к фасаду мучного склада чуть поодаль от всех – на них не обращали внимания, кто-то присел в тенёчке, другие сновали от одного кружка к другому, третьи высовывались из окон – и все ждали. Это ожидание плотной пеленою висело в воздухе, оно ощущалось явственно и остро, оно объединило всех сразу, нарастало всё сильнее и, наконец, прорвалось громким всплеском резкой критики в адрес властей. Поводом послужил простой, но почётный масличный венок, приготовленный заранее пожилой троянкой, пылкой почитательницей верховного жреца. Достойная женщина и подумать не могла, какой ажиотаж вызовет сплетённая её руками награда победителю.
   – Вот это правильно. Наш Дион – самый настоящий герой, – приземистый широкоплечий купец в тёмном шёлковом балахоне произнёс эти слова, не предполагая, что последует дальше.
   – Только он смог справиться с чудовищем. Слава ему, – поддержал его изнурённого вида крестьянин.
   – Честь и хвала, – разнеслось в воздухе.
   И с той минуты народ окончательно уверовал в победу над чудовищем, хотя никто не знал наверняка так ли это. Дион словно был здесь, среди них, с масличным венком в седых волосах.
   – Дион – освободитель, – кричали люди.
   Отдельные кружки сами собой слились воедино, люди торопились высказать, что давно вертелось на языке и только ждало случая выплеснуться наружу. Мощная поддержка толпы, где каждый говорит свободно, без страха быть непонятым, действовала, словно крепкое вино – самые отчаянные головы закружились, и кто-то первый выкрикнул в толпу:
   – А царь – трус. Дочку свою пожалел.
   Сразу несколько голосов поддержали смельчака. Обида прорвалась резкими репликами в адрес законной власти: возмутительное, с точки зрения основной массы троянцев, поведение Лаомедонта, не желавшего ради своих сограждан пожертвовать любимой дочерью, наконец, нашла выход в форме стихийного митинга возле городских ворот. На дворцовой площади эти люди, возможно, более тщательно подбирали бы слова. Но теперь, в толпе единомышленников, в ожидании своего героя, никто не сдерживал эмоций.
   – Пусть все погибнут – так он сказал, – визжала что есть мочи безобразная кухарка, тучная и неопрятная.
   – Народ ни во что не ставит, – гремел здоровенный детина, сын мясника.
   – Разлучил нас с детьми. Разве это царь? Зачем он нужен такой, – возмущался простоватый на вид мужичок, несколько дней назад отправивший своих дочерей к тётке в Дардарнию.
   – Правильно. Пусть Дион возглавит Трою, – старался перекричать всех молоденький жрец, фанатично преданный своему учителю.
   – Лаомедонт пусть убирается восвояси. Путь теперь свободен, – кровожадно рассмеялся мелкий купец, обиженный высокими налогами.
   – Поведём Диона прямо во дворец, – звучало со всех сторон.
   – Да, да, да. Пусть правит Троей, – кричала толпа.
   – Дион – царь Трои, – разносилось по улицам городской окраины.
   Настойчивый стук в ворота привлёк внимание далеко не сразу: настолько люди увлеклись происходящим. Мальчишка лет четырнадцати, чрезвычайно гордый тем, что находится в гуще событий, хотя и жался у самого края толпы возле тяжёлых кованых створок, первым обратил внимание на это обстоятельство и звонко закричал, стараясь перекрыть шум множества голосов.
   – Дион, Дион вернулся. Открывай ворота.
   Возбуждение достигло наивысшей точки, все засуетились, освобождая створ, множество рук вцепилось в кованое железо – народ, спеша и толкая друг друга бросился открывать ворота перед своим героем. Тем, кому не удалось ухватиться за городские ворота, пришлось отступить, освобождая проход: первые ряды едва сдерживали натиск менее удачливых сограждан, венок победителя оказался в мускулистых руках молодого парня.
   – Ура, ура Диону.
   Крик сорвался и сошёл на нет. Женщины ахнули, вытаращив глаза, толпа отпрянула назад и тут же навалилась снова. Миг тишины нарушил неуверенный шепот:
   – А где Дион?
   Перед онемевшей толпой на свободном пространстве троянской мостовой оказались вовсе не жрецы, а светловолосая девушка в расшитом плаще и два молодых человека.
   Тот, что пониже ростом, весь заляпанный кровью, держал наготове дубину, другой, явно моложе своего спутника, и тоже в перепачканном кровавыми пятнами хитоне, поддерживал босоногую девушку, она смотрела себе под ноги, волосы закрывали её лицо, и оттого люди не сразу сообразили, что перед ними та, кого они обрекли на жуткую смерть.
   Геракл, Гесиона и Теламон прошли вперёд и остановились: путь им преградила толпа. Она ещё колебалась, ещё не знала: как ей быть? Быть может, это путники, чудом избежавшие смерти, что ищут убежища в Трое? Вон, все в крови, наверное, ранены, но сумели вырваться из чудовищных лап… Так значит, он ещё здесь, этот монстр? Не покинул троянский берег? А как же жертва? Но всё опять сводилось к одному: где Дион? Где верховный жрец, что отправился в полдень к месту жертвоприношения? Пора, давно пора ему вернуться. Быть может, эти люди встретили жрецов?
   Толпа готова была расступиться, пропустить пришельцев и забыть о них, как вдруг со стороны мучного склада вырвался крик, тут же приглушенный:
   – Сестра. Гесио… – и вслед за ним:
   – Молчи.
   Но было поздно. Девушка вздрогнула и подняла лицо. Напрасно Тифон пытался исправить оплошность младшего брата – невольно вырвавшееся у Гикетаона радостное восклицание – ведь он узнал сестру, узнал – подхватила толпа – люди почти поняли, кто перед ними:
   – Гесиона. Это Гесиона.
   «Но ведь этого не может быть, она мертва», – толпу отбросило назад, женщины завизжали, заголосили, тут же возникла чудовищная версия убийства, и народ сразу неопровержимо поверил в неё.
   – Эти двое – убийцы. Держите их, – истошно закричали в толпе.
   – Смотрите, они в крови, – множество рук потянулись к ним.
   – Они убили Диона. Смерть им, – раздались безумные вопли.
   Толпа подступала ближе, готовая растерзать пришельцев.
   – Кто-то говорил, что Троя – самое безопасное место. Что-то непохоже, – мрачно произнёс Геракл, мельком взглянув на побледневшую девушку.
   Несмотря на отчаянное положение, герой был внешне спокоен, он крепко сжимал оружие, готовясь обороняться, чего нельзя было сказать о его друге: Теламон испуганно вертел головой, высматривая пути отступления, но, увы, их не было.
   Два белоснежных коня взмыли в воздух, резко спикировали вниз, угрожая размозжить копытами головы столпившихся троянцев, те отпрянули в страхе, ругаясь и крича. Масличный венок оказался на мостовой, все шарахнулись прочь, отступили, позволив всадникам приземлиться возле окружённых пришельцев, сильные руки подхватили их, не теряя драгоценных мгновений, пока опешившая толпа приходила в себя, и кто-то вцепился в хвост, другой ухватил край плаща, третий тянулся к всаднику, кровожадно скалясь и вращая безумными глазами, но тщетно: кони быстро оторвались от земли, сбросив навзничь преследователей, и стали набирать высоту.
   Оглушительный визг раздался снизу, люди, задрав головы, смотрели на удалявшихся лошадей, посылая вслед проклятия вперемешку с угрозами. Ещё бы, ведь толпу только что лишили тех, на ком можно было выместить скопившийся страх и зло.
   – А-а-а, – звенела толпа. – Как же это? Скрылись, сбежали. Убийцы.
   – Это царские сыновья пришли им на выручку, – авторитетно заявил купец. – Я узнал их.
   – Так что мы стоим? Скорее во дворец, – завопили остальные. – Неужели это сойдёт им с рук?
   – Нас слишком мало, – возражали менее решительно настроенные люди.
   – Ну и что? – ответило сразу множество голосов. – Нужно собрать всех троянцев, всем рассказать, что произошло. Идём.
   С этим толпа бросилась к центру города, по пути оглашая улицы истошными криками:
   – Диона убили.
   – Гесиона вернулась.
   – Чудовище здесь.
   Навстречу им распахивались окна, отворялись двери – дома высыпали на улицы своих обитателей. Вновь прибывшим на ходу разъясняли главное, увлекая за собою, и вот уже стремительный поток мчался по улицам Трои. Противостоять ему было невозможно. Встревоженные обитатели сопредельных улиц прислушивались к доносящимся крикам и, уловив их смысл, спешили примкнуть к толпе, чтобы не упустить нечто важное, что могло произойти без их ведома и участия.
   Так что вскоре широкие центральные улицы города с трудом вмещали людское море, а оно всё волновалось, кричало и неслось по направлению к дворцу. Раздосадованная толпа не знала, на чём выместить внезапный приступ злобы, она лишь чувствовала свою несокрушимую силу, с каждой минутой пьянея от неё больше и больше.
   Причудливые версии случившегося возникали сами, подогревая и без того обезумевших людей. В толпе одновременно были уверены, что это заговор, целью которого было – конечно, что ж ещё? – освободить Гесиону и убить верховного жреца, и даже договорились до того, что само чудовище в сговоре с царем, а сыновья Лаомедонта помогают ему. И эти двое, заляпанные кровью – никто иные, как лазутчики.
   И никто не дал себе труда подумать, чьи лазутчики-то? Но все твёрдо были уверены, что это так и есть. Дикие предположения смешались в злобном порыве, довели народ до исступления, и, спустя полчаса после происшествия у ворот, толпа неистово требовала крови:
   – Смерть пришельцам, – кричали люди.
   – Смерть Гесионе, – звучало следом.
   – Смерть царю, – злобным эхом гремела другая сторона площади и её поддерживали:
   – Смерть всем, отомстим за Диона.
   Обезумевший народ напирал на кованую решётку, отделявшую здание дворца от самой площади, превратившейся в штормовое море, а в сторону лепного фасада полетели булыжники, и крики смешались в непрерывный, неистовый вой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация