А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 14)

   На реке и в проливе кораблям становилось тесно от встречных потоков: кто-то спешил в порт, другие отправлялись обратно, и все торопились, неохотно пропуская друг друга. Неповоротливые баржи доставляли бесчисленные тюки разного товара, чтобы затем, выгодно продав, погрузить их на судно какого-нибудь заморского купца.
   Сотни сделок совершалось ежедневно в этом порту, и троянское начальство довольно потирало руки: город собирал немалую дань с каждого судна, и неиссякаемый золотой ручеёк был подобен глубоководному Скамандру, обратившемуся вспять – Троя сказочно богатела день ото дня, превращаясь в легенду наяву, а слух о чудесном городе притягивал всё новых и новых желающих увидеть Трою своими глазами. Вот что представлял собою в недавнем прошлом морской троянский порт.
   Но сейчас всё было по-другому.
   Перед взволнованными друзьями, с большим трудом перебравшимися на правый берег Скамандра, открылась весьма печальная картина: развороченные причалы, разрушенные склады и подсобные помещения, покосившийся, словно глиняный, домишко, двухэтажный чиновничий особняк. И везде тихо, пусто, уныло, лишь ветер разносит драные клочки выпотрошенных мешков, да хрустят под ногами остатки корабельной обшивки, горы мусора и битой керамики. Весьма жалкое зрелище представляет собою теперь троянский порт – в этом без особого труда может убедиться всякий, кто рискнёт оказаться здесь.
   Но желающих что-то не видать – поняли Геракл и Теламон, едва выбрались на берег и огляделись. Впрочем, теперь они не слишком удивлялись отсутствию людей: за всё время их путешествия, с самого утра и до полудня, герои так и не встретили ни одного троянца, совершенно никого, кто объяснил бы им суть дела. Так что друзьям оставалось лишь строить предположения и теряться в догадках.
   – Ураганом тут, что ли, всё смело? Смотри, какая разруха, – пробурчал Теламон, едва вывел коня из реки.
   – А тебе не кажется странным, что среди этого погрома можно спокойно загорать? Не нравится мне что-то это всё, – Геракл задумчиво отжимал насквозь промокший после переправы амазонский плащ. Вода мутной струйкой стекала на песок. – Поехали к той скале.
   Их путь лежал мимо разрушенных строений, мимо полузанесённых песком грязных бесформенных тюков дорогой ткани, мимо прибитых дождём клейких болотцев рассыпанной муки, гниющей рыбы и обломков кораблей. Наконец, добравшись до начала скальной гряды, той самой, что выступала в море, друзья спешились, привязав коней возле полуразрушенного винного склада, последнего здания на их пути, где в тот момент безмятежно отсыпалось чудовище после грандиозного банкета, и теперь Геракл и Теламон пробирались к девушке по едва заметной тропинке в скалах.
   Что же касается чудовища, то оно не заметило их. Монстр крепко спал: испробовав впервые вина, чудище, как известно, веселилось всю ночь, а под утро поспешило в город распевать любимые песни под стенами Трои, но никто не оценил по достоинству добрые порывы чувственной души, и оно ушло, обиженное невниманием, вернулось на склад, где продолжило пить уже с горя, но, мучаясь головной болью и приступами тошноты, вскоре заснуло.
   В тот самый момент, когда жертвенные цепи опутали Гесиону, монстр, вальяжно развалившись среди разбитых амфор, спокойно спал в полуразрушенном убежище, даже не помышляя о своей миссии.
   Ночная гроза освежила воздух, сон придал силы, однако очень мучила жажда, и лапа сама собой потянулась к тяжёлой амфоре. Приятное головокружение и чувство эйфории вернулось вновь, окрасив яркими красками убогий мир, и чудище, не зная меры, напилось снова, чтобы утром заснуть крепким сном и не слышать, как два отважных молодых человека пройдут мимо, прямо у него под носом, пройдут, чтобы избавить от страшной участи ни в чём не повинную девушку, принесённую в жертву.
* * *
   Мне так страшно. У меня совсем онемели руки, солнце нещадно палит, и так хочется пить. Хотя бы глоток воды. Но никто не поможет мне. Все ушли. Сколько я так стою и как долго мне ждать? Где чудовище? Почему оно не идёт за мной? Почему не избавит от мук? Что за ужасная пытка вот так стоять и ждать смерти? Почему я должна умереть? За что? Мне всего-то пятнадцать лет – неужели всё кончено? Меня накроет зловонная пасть, как тогда братьев – и всё. Но море так ласково плещется возле ног, и чайка кружит… Какая счастливая эта чайка – может лететь, куда вздумается, она свободна, а я… За что боги так жестоки ко мне? Бедный отец, он не переживёт этого, и мама… Почему мне суждено погибнуть так рано и почему нужно смириться и ждать, но мне, как назло, так хочется жить. Я жить хочу. Почему я должна умереть? За что троянцы так набросились на меня? Я видела лишь злобные лица в толпе. Неужели ни у кого не сжалось сердце, никто не пожалел меня? Даже та рыженькая девушка… Она обрадовалась, конечно… Солнце садится. Какой чудесный закат, никогда не видела ничего прекраснее. Оно, должно быть, придёт в самых сумерках, подплывёт неслышно и высунется из воды. Боги, неужели это всё? Сердце сжимается от страха, я так боюсь, я закрою глаза, чтобы только не видеть его. Как страшно, я больше ничего не увижу, ничего. Прощай, солнышко, прощай навсегда.
   Гесиона расплакалась. Весь день она простояла прикованной к скале возле самого берега моря так, что лёгкая волна омывала ей ноги. Поначалу девушка старалась сохранять самообладание и спокойно, с достоинством встретить смерть, но время шло, оно бесконечно тянулось, а чудовища всё не было. Наступавший вечер принёс прохладу, ветер с моря крепчал, и обнажённая Гесиона, прежде страдавшая от дневного зноя, теперь ёжилась от холода. Закат расплылся бордовыми бликами, окрасил море в кровавый цвет. Тревожные тучи низко сгустились над горизонтом, бледная луна появилась на миг и погасла, небо насупилось, пронзительные стоны птиц ясно раздавались в вечернем сумраке, ветер завыл, нагнетая в злобном порыве приближение грозы – совсем измученная ожиданием жертва с ужасом наблюдала приготовления к буре. Это последнее, что она увидит в жизни. Когтистая лапа раздерёт её нежную кожу, страшная морда приблизит к ней свою ужасную пасть – и всё разом померкнет, всё кончится для неё.
   Но я ещё только начинаю жить, как обидно, как горько уходить вот так.
   Девушка опустила голову, она дрожала и всхлипывала, не сдерживая себя и не стесняясь своих слёз. Пока она рыдала, ночь постепенно окутывала троянский берег. Море потемнело и взволновалось, прохладный ветер коснулся разгоряченной кожи, с запада громыхнуло, и небо осветилось яркой вспышкой. Гесиона вскрикнула, испуганно завертела головой, пытаясь определить, откуда появится чудовище – то, что это именно оно произвело такой шум, девушка нисколько не сомневалась.
   – Боги, за что?
   Ей казалось, будто вся природа ополчилась против неё – Гесиона то напряжённо всматривалась в темноту, то, напротив, обречённо закрывала глаза. Ливень обрушился стеною, но, к счастью, это был всего лишь отголосок большого шторма: здесь, в самом начале пролива Геллеспонт, вода оставалась относительно спокойной, и прибрежная волна едва доставала девушке до колен. Она потеряла счёт времени и совсем отчаялась, к тому же сильно замёрзла и дрожала всё сильнее, её чудесные светлые локоны растрепались на ветру, слёзы градом катились по лицу, смешиваясь с потоками воды. Сердце бешено колотилось в груди, голова кружилась, страх и отчаяние полностью овладели ей, она тщетно пыталась вырваться из оков и звала на помощь. Её нежный голосок уносил ветер, ночь надёжно удерживала свою жертву, укрыв её завесой дождя. Все отчаянные попытки освободиться привели лишь к тому, что Гесиона вывихнула себе руки, да исцарапала спину о шершавый камень. Самопожертвование уступило место инстинкту самосохранения – она больше не думала о спасении Трои, о своём благородном поступке сродни подвигу – сейчас, в темноте ночи лишь испуганная девушка дрожала и плакала у скалы, стараясь высвободиться и убежать. Но это было невозможно. Наконец, под утро, когда гроза стала стихать, силы оставили её. Совсем измученная Гесиона провалилась в чёрную пустоту. Девушка уронила голову на грудь, ноги подкосились, оковы врезались в нежную кожу рук, не позволяя упасть, но Гесиона не почувствовала боли: её тело безжизненно висело, прикованное к скале в ожидании страшной участи. Наступило утро, за ним полдень, а Гесиона так и не пришла в себя. Сознание, словно жалея девушку, не спешило возвращаться к ней.

   3. Нарушая ход событий

   – Что-то не похожа она на купальщицу.
   – Смотри, да она без сознания. Эй, детка, что ты тут делаешь?
   – Погоди, Теламон, она прикована, видишь? А нука, посторонись чуток.
   Геракл взялся за крепления голыми руками, напрягся что было сил, пытаясь вырвать из камня железные стрежни, но тщетно. Оковы не поддавались: они прочно держали свою жертву. Геракл в бешенстве рванул цепь. Бесполезно.
   – Погоди, ты её искалечишь.
   Руки девушки удерживали в подвешенном состоянии две крепкие цепи. Через последнее кольцо каждой цепи был пропущен кованый браслет, его тугая пластина смыкалась, прочно схватывая запястья. Теламон внимательно рассматривал эти браслеты.
   – Хорошо – не литые. Попробуем разогнуть. Кто ж это тебя так, а?
   Браслеты поддались, правда, медленно и неохотно, но две пары сильных мужских рук разомкнули неподатливое железо – Гесиона упала бы в воду, но Теламон подхватил лёгкое тело, осторожно пронёс девушку среди скал и положил на песок. Она по-прежнему не открывала глаз. Молодой человек осторожно убирал спутанные волосы с лица девушки.
   – Гляди, какая красотка. У кого только рука поднялась так жестоко наказать её и за что?
   – Хватит её рассматривать. Надо в чувство привести. И согреть, не видишь, синяя вся.
   – Это я сейчас, – Теламон укутал девушку в расшитый амазонский плащ. – Воды не мешало бы в лицо плеснуть – может, очухается.
   – Вот, держи, – Геракл отдал ему флягу, сочувственно посмотрел на бледное лицо. – Она и впрямь красавица – таких поискать ещё.
   – А я тебе что говорю…
   Молодые люди продолжали хлопотать возле девушки среди портовых развалин и мусорных куч, а потому совершенно не заметили процессии в траурных одеждах, приближавшейся к ним. Ещё каких-нибудь полчаса назад наши герои, горя нетерпением выяснить, что здесь происходит, поспешили бы к первым встреченным троянцам, но сейчас Геракл и Теламон склонились над незнакомкой, выпустив из виду тихо подошедших людей. Лишь когда те запели траурный гимн, молодые люди оторвались от своего занятия и молча, даже изумлённо смотрели на горстку жрецов, пробиравшихся по территории разрушенного порта к недавнему месту жертвоприношения, и всё ближе, и ближе подходивших к ним.
   – Похоже, это те самые палачи и есть. Как думаешь?
   – Точно. Хоронить её собрались. Вон венки тащат, – молодые люди вышли вперёд так, что Гесиона осталась лежать на песке за ними, и, скрестив руки на груди, стали ждать приближения процессии.
   Торжественное шествие возглавлял верховный жрец храма Зевса Дион. Гнусаво фальшивя дребезжащим голоском, он заводил очередную строку гимна, остальные нестройно подхватывали траурную песнь, славя подвиг несчастной жертвы.
   Пышный венок из белых лилий и листьев кипариса, сплетённых траурной лентой несли два молодых жреца, следом за ними, размахивая кипарисовыми ветвями, шла остальная процессия, человек двадцать, все в чёрных траурных балахонах. Печальные лица жрецов как нельзя лучше гармонировали с прощальными строками гимна, и никто из них не сомневался, что Гесионы больше нет в живых.
   Дион, хотя и жаловался постоянно на старческие недуги, однако зрение и слух имел отменные, а потому он первый почуял неладное, едва завидел впереди двух незнакомцев, поджидающих их. Острый взгляд разглядел завёрнутую в плащ женскую фигурку на песке, а интуиция подсказала ему, что это никто иная, как недавняя жертва, и что жертва эта, вполне вероятно ещё жива, а два молодых человека потребуют объяснений.
   Торжественная песнь оборвалась на высокой ноте. У старца всё закипело внутри.
   А что я должен им объяснять? Это наше внутреннее дело, эти двое, похоже, чужеземцы, а раз так, то не должны вмешиваться. Пусть идут своей дорогой. Иначе Трою ждёт гибель – Дион был твёрдо уверен в этом.
   Тем временем вся процессия в недоумении замерла вслед за Дионом: вместо траурной речи и торжественного спуска венка в воды пролива жрецов встретили два незнакомца весьма решительного вида, готовые защищать девушку, предназначенную чудовищу.
   От неожиданности у жрецов из рук выпали кипарисовые ветви. Их стройный ряд заколебался, готовясь повернуть назад, от жрецов не укрылось, что перед ними два отличных воина, хотя никто из них не знал героев лично, однако и одного трезвого взгляда хватило, чтобы определить – лучше полюбовно расстаться с этими незнакомцами. Но стоило жрецам развернуться, как дребезжащий голос Диона призвал всех к порядку.
   Властный призыв возымел действие: как всякий одержимый фанатик, Дион был опасен, потому, как обладал внутренней силой, неизвестно каким образом умещавшейся в тощем теле, и несгибаемой волей, перед которыми пасовали менее решительно настроенные люди. К тому же, он был непоколебимо уверен в своей правоте по любому вопросу, а уж дело спасения Трои от чудовища считал своим собственным делом. Мы недавно наблюдали, как он разворачивал толпу, управляя ей в своих интересах. Впрочем, «своими» эти самые интересы назвать было сложно. Скорее, это был борец за идею, идею, что не приносила плодов ему лично, но как будто сулила выгоду всем. Ведь власть колебалась, и лишь он, главный жрец храма Зевса, решительно выступил со своими требованиями, дабы спасти свой город. Кроме того, гибель Гесионы, по твёрдому убеждению Диона, была самым лёгким и простым путём для избавления от неприятностей в виде монстра, угрожавшего Трое, и, кроме того, несла популярность и признание народа самому Диону, отчего у старца шла кругом голова.
   Итак, он шёл отпевать Гесиону во главе торжественного шествия жрецов, а наткнулся на двух молодых людей, нахально нарушивших его планы. Поэтому Дион властным криком остановил своих, готовых разбежаться, спутников, а затем рассерженно задребезжал в сторону незнакомцев:
   – Кто вы такие? Как вы посмели освободить её из оков?
   А в ответ услышал.
   – А ты кто такой? И что у вас здесь происходит?
   Геракла поддержал Теламон:
   – Так это вы заковали несчастную девушку? Да кто вы после этого? – и сам себе ответил: – Изверги – одно слово.
   Шествие заколебалось, явно пасуя перед натиском незнакомцев, однако Дион ничуть не смутился, напротив, решительно рванулся вперёд и отчаянным жестом возвёл руки к небу.
   – Вы понятия не имеете, о том, что здесь происходит, ничего не знаете, а вмешиваетесь не в своё дело. Бесцеремонно вторгаетесь, творите, что кажется вам верным, и тем самым губите всё. Боги накажут вас. Уходите прочь, пока не поздно, – Дион указал на закутанную в плащ девушку. – Молодые люди, это – жертва, принесённая Зевсу. Всё должно идти своим чередом. Отдайте девушку нам и идите с миром.
   – Отдать вам? Да вы её опять прикуете. Нет уж. Дудки, – отозвался Теламон на столь внушительную тираду.
   А Геракл добавил, непринуждённо демонстрируя всем дубину из дикой оливы, что осмотрительный герой всегда держал при себе.
   – Боги свидетели, я всегда уважал старость, но ты, старик, видно совсем очерствел душою. Я тебя сейчас поставлю к той скале. Вместо неё. Не хочешь? А что так? – насмешливо спросил герой, увидев, как исказилось лицо Диона.
   – Да она по своей воле дала заковать себя, – загудели жрецы.
   – Она сама вызвалась спасти Трою, – раздались голоса.
   – Спасти Трою? – рассмеялся Геракл. – Вы что, сумасшедшие все? Взгляните на неё – это совсем дитя – всего лишь хрупкая девушка. Кого она может спасти? Это её нужно спасать от вас. Это любому ясно.
   – Вы всё погубите, – взревел было растерявшийся Дион. – Немедленно отдайте девушку нам и убирайтесь отсюда.
   – Отдать такую красотку? – взвился Теламон. – Никогда. Я сражусь за неё с кем угодно.
   – Вы же ничего не знаете, – кричали жрецы.
   – И знать не хотим. Где это видано, чтобы с девушками так обращались? Сам становись к скале и стой там. Она и так натерпелась, едва жива. Разве можно так издеваться? – всё больше распалялся Теламон.
   – Уходите подобру-поздорову, – угрожающе закричал Дион. – И спрячь свою дубину. Вас только двое, а нас двадцать человек. Мы справимся с вами без особого труда.
   – Попробуйте, – спокойно произнёс герой. – Вы хотя бы знаете, с кем собираетесь драться? Я – Геракл, может, слышали?
   – Нет, не знаем такого, – раздалось в ответ.
   – Жаль. Я вас предупредил. И знайте, чтобы потом не обижались, если что. Я всегда поступаю с людьми так, как они сами поступают с другими. Вот однажды в Фивах… Да что рассказывать, – прервал свою речь Геракл и в упор уставился на Диона. – Так что стоять тебе, старик, прикованным к скале.
   Теламон обнажил меч, ожидая нападения – вдвоём с Гераклом, воинственно потрясавшим внушительной дубиной, они произвели сильное впечатление на остальных жрецов. Но только не на Диона. Тот, воодушевленный опасностью, воззвал к своим спутникам, стараясь изгнать прочь колебания и страх:
   – Троянцы, мы справимся с ними, отобьём Гесиону. Вперёд, – заорал он, словно полководец на поле битвы, но тут неожиданно раздался треск разрушенного здания.
   С жутким воем на свет выбралось разбуженное криками чудовище и без промедления бросилось к нарушителям тишины. Клубы пыли взметнулись с чешуи, струйки песка сбегали с лап, хвост запутался в скомканных тряпках, сильно запахло перегаром и гнильём. Однако чудовище, решительно круша остатки погибшего строения, быстро настигало пытавшихся увернуться людей. Жрецы в ужасе заметались кто куда, но спасения от жутких лап не было. Пасть то и дело издавала зловещие звуки, захлопываясь за очередной жертвой. Теламон сориентировался мгновенно – подхватив девушку, он ринулся к расщелине в скале, следом за другом туда же поспешил укрыться Геракл. Они притаились, едва дыша, замирая от страха, в узком промежутке изъеденной временем скальной породы, и с ужасом наблюдали, как огромный монстр метался за обезумевшими жрецами. Чешуйчатая туша издавала беспрестанное рычание и вой, в загнутых когтях то и дело появлялась новая жертва, а плоский хвост вздымал тучи мусора с песком вперемешку. Крики спасающих себя людей вызвали приступы жуткой головной боли, страдальческая морда морщила узкий лобик, тёрла его одной лапой, хватая свободной убегавших, костлявый Дион трепыхался в воздухе и вопил в предсмертном страхе, указывая в сторону скал:
   – Там она, там твоя жертва.
   Но чудовище жаждало только тишины, и Дион исчез вслед за другими в огромной пасти, и только лишь венок из белых лилий, забрызганный кровью, остался лежать на песке. Мутный взгляд налитых кровью глаз оглядел пространство разрушенного порта – больше никого. Зловещая тишина замерла в тревожном страхе, солнце закатилось за набежавшей тучей, словно опасаясь стать следующей жертвой разбуженного чудовища, герои затаились в расщелине, боясь даже дышать. А чудовище, убедившись, наконец, что всех нарушителей спокойствия постигла одинаковая участь, медленно поплелось к руинам винного склада. Две испуганные лошади взвились на дыбы и заржали в безумном страхе, пытаясь спастись бегством, но прочные уздечки амазонок удерживали их, обрекая на смерть. Монстр устало сгрёб их лапами в пасть, и Геракл с Теламоном в один миг из респектабельных всадников перешли в разряд пешеходов.
   – Эх, лошадей жалко, – едва слышно прошептал Теламон.
   – Радуйся, что сам цел, – отозвался Геракл.
   Едва они обменялись словами, как оба задрожали и сильнее прижались к холодным камням: монстр, неуверенно топтавшийся на месте возле остатков полюбившегося склада, вдруг напрягся, вытянул шею, и уставился своими красными глазами прямо в сторону скалы. Затем чудовище решительно двинулось к расщелине, где спасались герои. Тяжёлые шаги приближались неумолимо, загнутые когти цепляли мусор, он волочился следом, оставляя дорожки на песке. Монстр взвыл, отчаянно замотал головою и врезался узким лбом в скалу, вызвав небольшой камнепад. Теламон закрыл глаза и приготовился к смерти. Следующие минуты показались вечностью испуганным людям.
   Скала сотрясалась под натиском ударов, пронзительный вой оглушил, душа откатилась в пятки, тоскливо заныло сердце – никто уже не сомневался, что это конец. Но приступ головной боли внезапно отступил, чудовище пошатнулось, тяжело уперлось лбом в скалу и замерло на миг, блаженно закрыв глаза. Полуоткрытая пасть тяжело дышала – в следующее мгновенье жуткая икота сотрясла грузное тело, и мерзкое зловоние накрыло героев тошнотворной волною, обливая скалу непереваренными остатками пищи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация