А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 12)

   13. Жертвоприношение

   Ранним утром мощный рёв огласил всю округу. То невероятно звонкий и пронзительный, он вдруг обрывался на высокой ноте, постепенно становясь гулким, почти хрипящим, а затем сменялся жутким рычанием и воем. Самые отважные рискнули приблизиться к стенам, откуда раздавался этот рёв. Чудовище стояло возле самых троянских стен, то почесывая спину о шершавые камни, то поднималось на задние лапы, причём страшные когти передних практически доставали до самого верха стены. Из круглой пасти вылетали кошмарные звуки, глаза налились кровью, здоровенную тушу шатало из стороны в сторону. Чудище прохаживалось вдоль стены, неуклюже падало, поднималось вновь, всё время не переставая реветь. Перепуганные насмерть очевидцы утреннего концерта опрометью бросились в город, дабы сообщить разбуженным троянцам, что происходит. Жители несчастной Трои, занятые накануне спасением своих детей, понятия не имели, что творилось ночью в их морском порту. А случилось вот что: чудовище наткнулось на винные склады и в разрушительном порыве принялось громить их, однако быстро сообразило, что выливавшуюся из разбитых сосудов жидкость можно пить и стало лакать прямо из лужицы на утоптанном земляном полу. Так оно пировало до самого рассвета, закусывая подвернувшимися людьми. Принятый напиток произвёл потрясающее действие: от него кружилась голова и троилось в глазах, нетвёрдые лапы сами пускались в пляс, а на ум приходили лишь приятные мысли. А потом захотелось из тесного помещения разрушенного склада на простор, на природу, немного подурачиться и отвести душу. Чудовище опорожнило ещё пару увесистых амфор и выбралось наружу. Прохладный ветерок приятно коснулся чешуи, освежил мордочку, чудовище пришло в восторг от созерцания местного пейзажа, сразу принялось напевать хорошую старую песню и, пошатываясь, двинулось по направлению к городу.
   – Слышите, слышите, оно требует свою жертву.
   Кричали люди, спозаранку стекаясь на дворцовую площадь под жуткую какофонию зловещих звуков.
   И без того не спавшие добрую половину ночи троянцы, да к тому же разбуженные страшным рёвом чудовища, бродившего возле самых городских стен, перепугались не на шутку. Чудовище было ни где-то там, в порту или на равнине, а здесь, в непосредственной близости от их жилищ, и мало кто сомневался, что даже стены не спасут их от неминуемой гибели.
   – Чудовище пришло за жертвой.
   – Оно разрушит город.
   – Уничтожит всех нас, если не получит своего.
   Раздавалось в толпе. И в этой толпе никто не хотел умирать. Напротив, страх вызывал самые низменные инстинкты, самые скрытые стороны человеческой души, смысл которых звучит так: кто угодно, только не я, нужно спасать себя. Так пусть погибнет другой. И этот другой, а вернее другая была хорошо известна. Изящная сероглазая блондинка в лёгком белом пеньюаре приподняла тяжёлую шёлковую занавеску окна. Как ни быстро было это движение, а толпа заметила бледное личико девушки, выглянувшее так некстати.
   – Гесиону, Гесиону в жертву.
   – Гесиону – чудовищу, – этот крик перекрыл жуткий рёв, доносившийся от городских стен.
   Чудовище внезапно смолкло, как будто соглашаясь с мнением толпы. А народ всё бесновался и кричал: вот несколько крепких молодых людей двинулись вверх по лестнице, сбивая вниз установленные на парапете лепные вазоны с цветами.
   – Эй, Лаомедонт, выводи свою дочь.
   – Хватит прятать её – она обречена.
   – Пусть отдаёт свою красавицу.
   Злые голоса смешались с истеричным хохотом, толпа ревела, отовсюду то и дело звучало: «Гесиону в жертву». Поднявшиеся по лестнице парни наседали на дубовую дверь, служившую входом – она пока держала удар, однако было понятно: рано или поздно, но её снесут.
   – Отец, еле тебя отыскала. Что они там, двери ломают? – Эгеста с трудом пробралась к решётке справа от центрального входа, где стоял Фенодам, со всех сторон зажатый толпой. Девушке удалось отыскать отца в такой толчее и пробраться к нему. Лицо Фенодама исказилось от страха.
   – Что ты тут делаешь? Я велел носа из дома не показывать, а ты разгуливаешь по городу. Почему не слушаешь отца? Быстро домой.
   – За тебя волнуюсь. Говорят, оно в городе, – Эгеста встала на цыпочки, ухватившись за решётку. – Любопытно посмотреть, что здесь происходит. Смотри, смотри, стража выходит. И царь следом. Ой, что будет.
   Девушка ахнула, напиравшая толпа едва не разлучила их – Фенодам прижал дочь к себе. Его теперь мало интересовало происходящее на дворцовой лестнице.
   Поскорее отвести её отсюда, нужно было посадить эту несмышленую девчонку под замок – как я сразу не догадался. А сейчас надо выбираться.
   Он с трудом развернулся и начал пробираться вправо к краю площади, проталкивая Эгесту впереди себя. Толпа не желала расступаться, Фенодаму оттоптали ноги и вывихнули плечо, однако он упорно двигался вперёд, не обращая внимания на недовольные лица, толчки и смачные высказывания, достававшиеся им со всех сторон. Тем временем стража оттеснила нападавших вниз по лестнице, очистив таким образом площадку с мраморным парапетом, троянский царь вышел следом и все взревели в злобном порыве, послышались насмешки и оскорбления.
   – Ты слышал вой? Чудовище у самых стен Трои.
   – Отдавай свою дочь, иначе город обречён.
   – Выводи Гесиону, что ты медлишь?
   – Что вы кричите? – хрипло промолвил Лаомедонт, глядя прямо перед собой. Народ нехотя смолк, ожидая, что скажет царь. Оплывшее лицо Лаомедонта лихорадочно горело, глаза превратились в щелочки, подбородок дрожал. Пауза затянулась. Лаомедонт ещё раз обвёл глазами всю площадь: людское море тревожно волновалось, готовое взорваться немедленно. Он сделал глубокий вдох и выкрикнул в толпу:
   – Я не отдам свою дочь. Делайте со мной, что хотите. Но Гесиону вы не получите, – и крикнул что было сил, потому, что толпа, после небольшого замешательства, вновь открыла рты. – Жертвуйте своими детьми, отдайте их чудовищу на растерзанье, если хотите. Ведите своих дочерей. Что же вы?
   Но никто не слушал его. В оглушительном гвалте пропадали слова, лишь первые ряды расслышали царя и теперь кричали:
   – Изверг, душегуб, как ты смеешь требовать такое, – возмущался народ.
   – Наши дети покинули Трою – нет у нас больше дочерей. И всё из-за тебя.
   Самые отчаянные, только что отправившие своих детей к соседям в Дарданию, хорошо зная, что ничем не рискуют, кричали Лаомедонту:
   – Ради спасения Трои мы бы отдали своих дочерей, да в городе не осталось ни одной девушки.
   – Говорите, не осталось? А это кто, по-вашему? – царь указал рукою туда, где тучный бородатый мужчина в зелёной хламиде, прижимая к себе рыжеволосую девушку, пытался выбраться из толпы.
   Взоры устремились направо, толпа расступилась, Фенодам с дочерью оказались в свободном полукруге, и все смотрели на них безумными глазами. Фенодам затравленно озирался по сторонам, пытаясь загородить собою Эгесту. Толпа намеренно подвигала их к лестнице дворца, и вскоре отец и дочь стояли возле лестничного марша.
   – А, торговец рыбой, – узнал Фенодама царь. – Ты отдашь ради города свою дочь? Отвечай. Отвечай же. Что ты молчишь? Или ты не гражданин Трои? Пожертвуй её – и город будут спасён, – с каждым словом Лаомедонт спускался по ступеням лестницы, прямо к намеченной жертве.
   Фенодам стоял бледный, словно полотно. Он судорожно сжимал девушку так, что она едва дышала, и никакая сила в мире не смогла бы вырвать Эгесту из его рук. Толпа, затаив дыхание, следила за происходящим, забыв совершенно, зачем собралась здесь.
   – Ну же. Решайся. Соверши благородный поступок. Чудовище ждёт, – Лаомедонт остановился на последней ступеньке.
   – Чудовище ждёт меня, отец. Отпусти их, – Гесиона появилась на площадке с мраморным парапетом настолько неожиданно, что толпа ахнула. Эта изящная хрупкая девушка, невероятно красивая и такая решительная, показалась всем богиней, сошедшей с небес.
   Люди отметили её бледность, лихорадочный блеск её серых глаз, дрожащий голос – вот она, спасительница Трои, добровольно шедшая на смерть ради города, ради троянцев. Народ возликовал, а к Гесионе непонятно откуда подскочил Дион, старший троянский жрец, и увлёк девушку в сторону храма, не дав ей опомниться и попрощаться с родными. Жрец суетился не зря: малейшее промедление грозило обернуться против троянцев – Лаомедонт мог спрятать дочь, даже запереть против воли, спасая ей жизнь. Но царь пока лежал без чувств на ступенях лестницы и никто не обращал на него никакого внимания. На площади царил хаос, люди стремились посмотреть на Фенодама и Эгесту, столь чудесным образом избежавших смерти, очевидцы, оказавшиеся возле дворцовой лестницы, пересказывали увиденное тем, кто стоял дальше и не мог расслышать слов – в общем, все суетились, кричали и радовались скорому спасению. Совершенно растерявшийся Фенодам всё прижимал к себе дочь, бессмысленным взглядом озираясь по сторонам. Эгеста наконец перестала дрожать, мягко освободилась из объятий отца, взяла его за руку и повела домой. Фенодам подчинился, но дочь почувствовала, что её отец всё ещё там, на дворцовой площади. Он, и правда, молчал всю дорогу. Весь день Фенодам оставался угрюм, отвечал односложно на бесконечные вопросы, а его глаза то и дело увлажнялись. Тогда он уходил к себе, и Эгеста подслушала, как, оставшись один, отец произнёс:
   – Какая отважная, какая смелая девочка эта Гесиона. И такая юная. Почему нет другого способа спасти Трою, как только обречь её на смерть? Разве это справедливо?
   Как ни прискорбно это отмечать, но Фенодам был единственным человеком во всём городе, не считая, конечно, членов семьи Гесионы, кто искренне пожалел молоденькую дочь троянского царя. Остальные троянцы с нетерпением ожидали, когда, наконец, жертву отдадут чудовищу. Дион спешно провёл необходимый обряд, и этим же утром Гесиона была прикована к скале, служившей маяком, возле самого морского порта, абсолютно нагая, если не считать нескольких украшений. Все необходимые ритуалы жрец сократил до минимума, и вскоре девушку оставили на берегу одну-одинёшеньку дожидаться неминуемой смерти.

   Часть вторая

   1. Явление героя

   Кто сказал, что нет на свете настоящих героев? Отважных, сильных, благородных. Кто может с уверенностью утверждать, будто эта общность людей ушла в небытие, оставив после себя лишь легенды? На что, в таком случае, остаётся надеяться прикованной к скале девушке, неужели она обречена, и никто не придёт выручать её из беды? Нет, не может этого быть. Конечно же, такой герой найдётся, и, если он не хочет опоздать, самое время появиться на этих страницах.
   Однажды, лет этак за тридцать до этой истории, могущественный повелитель всех богов и людей приобрёл по случаю великолепный механизм, позволявший не выходя из дома наблюдать происходящее на много миль вокруг.
   Этот своего рода телескоп Зевс установил на веранде дворца, и принялся от делать нечего рассматривать живущих в округе людей. Трубка позволяла увеличивать изображение и даже слышать слова – верховный бог был неприятно поражён представшей перед ним картиной. Он нашёл людей мелочными и жалкими: одни искали выгоду, не признавая ничего, кроме золотого тельца, другие жаждали спасения от обрушившихся бед, кто-то стенал и плакал, не в силах защитить себя, остальные безучастно наблюдали чужие страдания.
   Зевс едва не свернул себе шею, вращая волшебную трубку, но везде его ждало одно и то же: никто не отваживался, вопреки всему, противостоять невзгодам, никто не жертвовал собой ради общего блага, никто не подвергал себя опасности, напротив, люди, так или иначе, приспосабливались, подчиняясь сложившимся обстоятельствам, безропотно принимая несчастья и смиряясь с ними.
   Зевс расстроился не на шутку. Где тот размах, где, в конце концов, та удаль, отвага, сила, которые он так надеялся увидеть? Нельзя же просто коптить небо, так ничего и не сделав за всю свою жизнь. Неужели никто из них не хочет стать победителем, лидером, запомниться землякам чем-то необычным, из ряда вон, совершить подвиг, наконец.
   Но как будто никто не спешил выделиться их серой массы, никто даже не помышлял об этом. Зевс отложил в сторону телескоп и крепко призадумался.
   Результат мучительных раздумий оказался вполне предсказуем и стал лучшим доказательством хорошего расположения духа верховного божества. Попадись человечество под горячую руку этому вершителю всех судеб – вряд ли оно смогло оправиться от вселенского мора или какого-нибудь потопа, пусть и местного масштаба, но Зевс был на редкость спокоен, хотя и крайне озабочен увиденным.
   Он решил, не откладывая, дать людям ясный пример для подражания, тот эталон, к которому им следует стремиться, чтобы жизнь не сводилась к безликому существованию. В самом деле, если нет возможности сравнить себя с яркой личностью, то глупо требовать от своих подопечных проявления незаурядных качеств.
   И Зевс, как мудрый тренер, задумал явление героя. Причём, по желанию автора, то есть отца, герой этот не спустится прямиком с божественной горы, но родится среди людей, от смертной женщины и вырастет, как обычный ребёнок, а затем, возмужав, совершит великие подвиги, избавляя людей от опасности, и явит миру истинный пример героизма и бескорыстия. Пусть люди увидят свет великих деяний, пусть сложат легенды и воспоют в песнях своего героя и пусть стремятся быть похожими на него. Вот, собственно, что замыслил Зевс.
   Теперь следовало воплотить задуманное в жизнь. Это было проще сказать, чем сделать. Ревнивая супруга Зевса вряд ли одобрила новую затею мужа. Гера углядела бы лишь повод для очередной измены, возьмись Зевс объяснять ей, что к чему. Он и не пытался. Вместо долгих разговоров он вызвал к себе Гермеса.
   – Вот что, дорогой, крылатые сандалии, надеюсь, при тебе? – вместо приветствия сказал Зевс, едва оказавшись в передней, где томился в догадках любопытный бог.
   – Дома лежат. А новые нельзя получить? – и, поймав грозный взгляд, залепетал в своё оправданье: – Разваливаются совсем, слетают часто. Только бессмертие и выручает.
   – Нечего было одалживать их кому ни попадя. А теперь, конечно, новые ему подавай.
   – Да у них срок годности какой? – нахально защищался Гермес. – Год, ну два от силы. А я скоро пять лет в них безвылазно. Ремешки сгнили совсем, перья выпадают. В таких разве далеко улетишь?
   Зевс поморщился. Из-за такой ерунды может всё сорваться. Этот бездельник заморочит сейчас голову и прощай мечта изменить человечество. Почему какая-то мелочь способна стать решающим фактором в очень важном деле?
   – Хватит ныть. Тут дело срочное, а ты заладил: ремешки, перья. Молчи и слушай, – в приказном порядке заявил Зевс. – Отправляйся к Гелиосу. Пусть притушит огни и целый день сидит дома. Затем сразу к Луне – скажешь, что этой ночью пусть движется в три раза медленнее, чем обычно. А Сон пусть усыпит всё живое на земле: никто ничего не должен заметить. Ты понял?
   – Понял. А зачем? – заинтригованный Гермес не торопился покидать переднюю Зевса. Однако надежда выведать ещё что-нибудь не оправдалась. Зевс был непреклонен.
   – Выполняй, что велено. И поменьше болтай.
   Гермесу ничего не оставалось, как направиться к выходу.
   – Вернёшься – сразу ко мне, – вдогонку прогремел Зевс.
   Спустя каких-нибудь полчаса крылатые сандалии несли Гермеса к Островам Блаженных, где, как известно, бог Солнца распрягает свою колесницу. Внушительных размеров паром томился у причала, ожидая погрузки. Гермес устроился на золочёной палубе, приказал подать вина и принялся ломать голову, зачем его повелителю понадобилась столь долгая ночь. Волны монотонно разбивались о борт, Гермес смотрел на воду, полностью погрузившись в раздумье.
   – Ба, кого я вижу.
   Высокий жилистый голубоглазый блондин энергично поднялся по сходням и теперь стоял у столика, дружелюбно улыбаясь и протягивая руку. Гермес встал, приветствуя бога Солнца.
   – Какими судьбами? Нечасто тут встретишь кого-нибудь. С поручением или так, по-приятельски?
   Гермес замялся. Боги редко навещали Гелиоса, а если и наведывались к нему, то всегда по делу.
   – Зевс послал… – опустил глаза долу Гермес.
   – Я так и думал. Ну, выкладывай, – ничуть не обиделся Гелиос.
   Слушая диковинное приказание Зевса, бог Солнца мрачнел на глазах, от хорошего настроения не осталось и следа.
   – Что он себе позволяет? Это нарушит мировой порядок. Разве может ночь продолжаться так долго?
   – Таков приказ…
   – Приказ… Знаю я зачем ему это понадобилось. Опять на приключения потянуло. А теперь решил меня в это дело впутать. Сам жене изменяет, а я алиби ему создавай. Пусть все заснут и никто ничего не узнает. Каков хитрец, а?
   – Может оно и так, да только что ты сделаешь? Ничего. Повозмущаешься и всё. Всё равно будет так, как он захочет.
   – Знаю, – тяжко вздохнул Гелиос. – Куда деваться. Начальник. Вот раньше, когда миром правил Крон, день был днем, а ночь – ночью, и никто не просил меня ради любовных похождений останавливать солнце. И как это Гера терпит такое?
* * *
   Итак, пока посланец Зевса решал организационные вопросы, сам повелитель мира рассматривал возможные кандидатуры на роль матери героя. На примете у Зевса было не меньше дюжины женщин, и все они в равной степени годились для этой цели: благочестивые красавицы из хороших семей, молодые, ладно сложенные, но лишь одну из них на данный момент выделяло из общего ряда важное обстоятельство – её мужа не было дома. Его возвращение ожидалось со дня на день, но супруг задерживался, и глаза благочестивой Алкмены то и дело наполнялись слезами. Зевс не пожалел для Алкмены нежных слов и изысканных ласк – он провёл с нею самую длинную из ночей: целых тридцать шесть часов кряду они посвятили любви, причём молодая женщина пребывала в полной уверенности, что разделяет ложе со своим мужем, поскольку Зевс принял облик Амфитриона. Сам Амфитрион добрался до дома лишь на следующий день и был весьма удивлён, когда услышал от жены, что она не хочет ещё раз выслушивать рассказ о его подвигах и не торопиться лечь с ним в постель.
   – Мы вчера с тобой не сомкнули глаз, я устала, – заявила Алкмена, хлопнув дверью.
   – Что за чёрт, – воскликнул Амфитрион, и, поскольку дело происходило в Фивах, он, как был в дорожном платье, поспешил на окраину города к прорицателю Тиресию.
   – Ничего удивительного, – растолковал ему слепой провидец. – Твоим счастливым соперником прошлой ночью был сам Зевс. Смирись, тем более, что Алкмена ничего не знает об этом. Твоя жена уверена, что это был ты.
   Неизвестно, какими эпитетами наградил Амфитрион своего соперника, однако он смирился с обстоятельствами и никогда ничем не упрекнул жену, тем более, что упрекать, по большому счёту, её было не в чем.
   Спустя положенное время на свет появились два крепких карапуза, но лишь одному из них, сыну бога, названному сначала Алкидом, предстояло стать героем всех времён Гераклом.
   Нет нужды перечислять все интриги ревнивой жены Зевса, в результате которых наш герой вынужден был служить, словно простой раб, у немощного царя Эврисфея – скажем только, что таково было желание богов. Геракл подчинился и совершил немало славных подвигов, чем обеспечил себе бессмертие.
   Что же представлял собой этот молодой человек, сын великого бога? Нужно ли говорить, что он превосходил всех современников в силе, храбрости и ловкости, его учителя добросовестно преподавали ему основы стратегии, тактику боя в пешем и конном строю, фехтование, управление колесницей, стрельбу из лука и приёмы кулачного боя. Он преуспел в военных науках, но другие предметы давались юноше намного хуже: литература, пение или игра на кифаре казались ему скучными, ровно, как и философия с астрономией, однако эти дисциплины входили в обязательный курс подготовки героев, и Гераклу пришлось, пусть без особого желания, но всё же грызть гранит науки.
   Однако, несмотря на всю свою учёность, всем видам оружия Геракл предпочитал простую дубину из дикой оливы, хотя частенько пользовался луком, спать любил под открытым небом, ячменные лепёшки с жареным мясом ставил выше самой изысканной еды, одевался скромно – короткий аккуратный хитон и кожаные сандалии – вот и весь наряд стройного молодого человека среднего роста, довольно симпатичного, светленького, с голубыми глазами и решительным профилем.
   Именно таким запомнился Геракл огромному числу своих поклонников из числа богов и людей, именно таким отправился он совершать свои бессмертные подвиги по велению Эврисфея, именно таким застанем и мы его вдали от дома, на побережье Малой Азии в районе города Эфес, где Геракл посещал царицу амазонок Ипполиту.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация