А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Несуразица" (страница 32)

   Стоп! Как раз этот вопрос напрямую ставил другие вопросы: «А какие, товарищи, изыскиваются средства для изыскания денежных средств, чтобы погасить тилитиллионные долги района и покончить, наконец, с тралитраливаленькими дотациями государства?» Хватит заглядываться, товарищи, на государственный карман!
   И тут, вдруг – казино!! Этот, далеко идущий, почин явился бы палкой о двух счастливых концах, монетой – о двух орлах, пустыней о двух морях, медалью – о двух орденах, болотом – о двух кочках, мартышкой о двух очках, лисапетом – о двух педалях или спиной – о двух горбах!
   Во-первых: явно можно было бы подтянуть сползшие до икр (не путать с красной и чёрной икрами) бухгалтерско-балансовые районные штаны.
   Во-вторых: обеспечить, прочно и надолго, досуг населения и сосредоточить сей досуг в одном, известном месте, чем самым, в третьих: облегчить, в том числе, и работу правоохранительных служб в раскрываемости по району!
   Три кита, три черепахи, три слона, на которых держится Земля, сразу могут быть убиты одним выстрелом!!!
   И началось бы неувядающее процветание района по стране в целом! Деньги в казну поступали бы регулярно-спускаемым потоком! У народа всё равно не было денег. Значит, оставляя здесь всё и уходя после этого, у народа всё равно не было бы денег! То есть, народ в любом случае не страдал бы, а район становился бы богаче и богаче! А это и есть светлая цель переразвитого социализма! Народ не страдает – район богатеет!
   /При развитом социализме ещё местами народ пострадывает, а районы победствывают/. Богатство района в целом – это богатство страны в частности, как и – богатство страны в радости – это богатство народа в крайности. Вот и получается, что район страны ратует за народное благосостояние в то тяжёлое время, когда народ района заботится о благосостоянии всей страны!
   И совсем преждевременно думать, что скудность нынешней покупательской активности говорит о низкой покупательной способности. При общей малой денежной массе, оборачиваемой в сфере торговли, нашёлся бы сравнительно средний денежный вес каждого, который бы и сознательный клиент, и несознательный элемент весомо приносил в районное казино! Сознательный нёс бы деньги, ясно сознавая цель: он, чем может в данный момент, помогает своему родному краю. Так, этот рядовой герой (можно ввернуть для прессы или для обкома и, глядишь, это словосочетание станет крылатым: «Рядовой Герой»), несмотря на временное не сведение концов с концами и отбросив мещанские предрассудки о том, что семейное его «благосостояние» ниже уровня бедности, ратовал бы за свою батькивщину не на словах, не на деле, а существенно – деньгами своими. /«Если тебе патриот имя! Имя тверди деньгами своими!» Прекрасный девиз над входом из разноцветных таких лампочек/. И, уходя пустой, как дырявый бубен, слегка захмелевший от крепкого вина и лёгкой вины, этот достойный человек куражился бы принесённой в жертву пользой и гордился бы своей оказанной помощью на корысть людям! А потом, таким бескорыстным и беспомощным, торопился бы скорей домой бриться и уже вставать на работу.
   Несознательный же элемент приходил бы сюда с заранее преступной целью: обыграть государство, нажиться без зазрения совести, причём унести с собой денег больше, чем принёс (вовсе неслыханно!), затем напиться, побузить и подраться. Вся, на первый взгляд, отрицательность побуждений чуждого обществу гражданина могла бы мудро быть приведена к положительному знаменателю[119].
   Ну, прежде всего, играть в азартные игры с государством – неоднократно доказано – неосмотрительно чревато, не говоря уже о чреватой неосмотрительности! А за дебош и пьяные выходки взымаются штрафы – тоже на общую пользу. Мало того, будучи наказанным за своё нехорошее поведение, гражданин был бы перевоспитан в течение пятнадцати суток труда и возвращался бы в общество более положительным элементом.
   Далее. Местные производители: хлебобулочный завод, маслозавод, завод продтоваров, рыбколхоз, яйце-инкубаторное хозяйство, сельхоз КООП и два убыточных общепитовских ресторана могли бы с честью конкурировать здесь своей продукцией, опробуя еду на клиентах и, в случаях массовых отравлений, отправлять её на доработку, а в случае массовых одобрений – ставить на поток, запуская в широкую торговую сеть.
   Количество рабочих мест в районе резко пошло бы в гору, уменьшая армию праздношатающейся молодёжи или желающих найти сомнительные подработки в чуждых кооперативных структурах, индивидуальных коммерческих деятельностях, малых предприятиях и других киосках. Затем, с острой нехваткой профессиональных специалистов (крупье, кассиров-обменщиков денег, кассиров-обменщиков фишек, охранников, менеджеров игорного бизнеса, официанток, барменов, подсадных игроков, сбивающих выигрыши случайных везунчиков, агентов по выявлению шулеров, рекламщиков и завлекателей), напрашивалось бы, само собой, открытие сети профессиональных училищ для овладевания этими специальностями. Начал бы своё обучение женский техникум для переучивания уволенных «по сокращению» девушек со швейной фабрики на новые специальности и специализации ночного бизнеса по кабинетной системе и почасовой оплате. И студенческая гильдия девах педагогического филиального института могла бы с успехом брать здесь ночные часы подработки, а не надеяться только на деньги родителей и сомнительный, нестабильный заработок в подъездах, подвалах, автомобилях или где-то на холоде, по за углами.
   И снова, как непорочный круг, всем была бы и польза в радость, и радость в пользу, и щекотание нервов, и применение своих способностей, и угол преткновения своих возможностей, и камень приложения своих наклонностей, и району – состояние на благие дела.
   А утром народ, отдохнувший, посвежевший от хороших впечатлений, добрый от переполняющих эмоций, приступал бы с удвоенным энтузиазмом к труду, выполняя по нескольку норм за раз, внедряя в жизнь рационализаторские предложения, беря новые социалистические обязательства, с лёгкостью хватаясь за самые тяжёлые работы и невыполнимые задания! А всё ради одной цели: показав своё рвение и талант, трудясь с полной самоотдачей, заработать аванс раньше времени, «получку» – вовремя, а премию – сейчас! Чтобы после трёх отработанных смен на вахте, в забое, у печи, за станком, под напряжением, с электродом, перед паровозом, возле столика напротив и над пропастью во ржи снова посетить сегодня ночное казино под названием «Дары ланив»[120] и получить ещё более насыщенный досуг против вчерашнего!
   …Вот, и эта мысль вырубилась. Устала! (Это ж надо: «против вчерашнего!»). Но чистых мыслей было припасено до потери памяти, поэтому в голове ещё хватало, и ОН взялся за следующую. Но та вырвалась и сбежала с ужасом, что ею будут думать. ОН за ней не погнался, просто выбрал мысль свежую, неопытную, окрылённую:
   С появлением казино незаметность города стала бы улетучиваться, а известность района не могла бы не нагнетаться!
   /Это «Бы»! Оно и помогает и мешает. Дальше нужно думать без «бы»! СлОва дозаправки, слОва лишнего вдоха, слОва – спотыкания. Да, и много места в мыслях занимает/.
   И ОН задумался без «бы».
   Город стали незаметно замечать. Затем обратили внимание. Потом увидели. И пришёл момент – просто неприлично затыкали на него пальцами. Сюда стали сползаться из соседних районов, затем, с расширением и усилением мощностей помещений, залов и рекламы, потекло в «нашу заводь» много рыбёшки, рыб и рыбов из области, из республики и (о, неслыханная победа!) из всей страны. Разные: ершистые окуньки, золотистые караси, щучки залётные, воблы копчёные, карпы зеркальные, омули скользкие, сомы толстосомые, краснопёры осетриные, а там и столичные бобры со своими ондатрами в мехах повадились да плотно присели.
   Ну, понеслось! Гостиничный бизнес /вся гостиница круглосуточно переполнена/. Развитие туризма. Рыбалка, грибоводство, ягоды, орехи, каштаны, жёлуди. «Ой, не туда занесло», – подумал ОН и выровнял руль задремавшей мысли.
   …Все четырнадцать музеев – круглосуточно. Танки, самоходки времён второй мировой – на прокат. Крупный фотографический бизнес у памятника. Десятки экскурсоводов в одежде Богданов Хмельницких с булавами из сосны. Настоящую, с изумрудами и рубинами, стоимости, неопределяемой никаким «Сотби», украли ещё в 199… году[121].
   …Сотни комфортабельных лазов с видеомагнитофонами, «луна-парк» на площади с качелями, микроаэродром в парке с оркестром из военной части за углом. Намытые на хвойный лес пляжи с бунгало и жиголо. Ранчо для дикого отстрела одомашненных кабанов и уток, опорожненных банок и бутылок. Монте-Карло со всеми своими Монако и не мечтало о таких территориях! Отгрызают у моря по метру в год, расширяя жизненное пространство, тратя на это биллионы. …А тут – необъятные просторы для развлечений после работы, только протянутую руку приложи!
   Ох! Загремел район на весь социалистический лагерь! Пошло паломничество! Только успевай сортировать и штабелевать, в зависимости от степени набитости кошельков и важной мордатости лиц. Зазвенели банковские подвалы монетой, зашуршали банковские коридоры купюрами, засверкали банковские чердаки золотом так, что деньги торчали из окон! /Помещение банка не было готово к этому!/ Стало фактически невозможно въехать в район или проскочить транзитом, даже за высокую пошлину ментам. (Кто ж из этого района захочет полететь по такой глупости, как взятка!) Прописку здесь /паспортный стол закрыли специально/, не мечталось теперь получить ни киевлянину, от безнаказанности зарвавшемуся, ни ташкентцу бухарскому с кошельком, от жира лоснящемуся, ни москвичу, от чванства кургузому, ни бакинцу хитрозагорелопопому… Потому как местное население стало наделено здесь пособием несметным, хватавшим не на одну жизнь. И не нуждались земляки теперь ни в условиях существования, ни в средствах передвижения. Стал край раем! Наступил неразвитОй коммунизм! Дальше даже мечта не пускала! Только, немного погодя, появилась необходимость выпустить один декрет-запрет. «Здешним жителям не разрешается играть в казино!» Потому как, сколько бы гражданин района (районное гражданство ввели раньше) ни проиграл, социальные службы обязаны были погасить весь долг проигравшего и десятикратно возместить моральный ущерб его, как потерпевшего при проигрыше.
   Вот и эта мысль закончилась и вознеслась.
   Да, трудно мыслить адекватно без должной и упорной тренировки. Надо всё время заниматься над собой!
   «Тренировка! Сегодня!»
   ОН наткнулся на то, что вспомнил.
   – Не, не пойду. Утром бегал. Хватит на день тройки – четвёрки километров. А с другой стороны, причём здесь утро к вечеру? Связь только косвенная, и то – задним числом.
   Утренняя пробежка с разминкой надают нужную энергетику новому дню. Но вечерний, напряжённый тренинг придаёт необходимые навыки, без которых не справиться и не подняться в жизни. Силу, волю, выносливость, терпение, сноровку, характер, скорость, ловкость…
   – Как можно без выносливости выстоять четыре часа в очереди за водкой!?
   – Как, не проявив волю, выдержать в течение этих часов запах пота, одеколона и выпитого накануне спиртного от притёртых к тебе людей!?
   – Как, без виртуозной ловкости, в прыжке поймать одновременно несколько падающих с прилавка, бутылок!?
   – Как, не применив недюжинную силу, с двумя полными сетками над головой продраться к выходу!?
   – Как, не показав характер, не продать это всё на выходе, оптом, за двадорога!?
   – Какую нужно показать скорость, чтобы, увидев за сто метров автобус, сделать рывок с отягощением в руках, и успеть к нему!?
   – Как, не изловчившись в сноровке, вскочить уже на ходу в закрываемую дверь!?
   – Какое необходимо терпение – простоять на одной ноге, больно зажатым дверями, до своей остановки!?
   – Где, показав все качества вместе, выпав, сгруппировавшись в полёте, специально перевернувшись в воздухе, мягко приземлиться на спину, не разбив ни единой бутылки, к восторгу мающейся в невыносимом ожидании компании кунаков!
   Вот для чего нужны нагрузки на тренировках до тремора и крепатуры.
   Но сегодня, этим вечером, хотелось отдохнуть без нагрузок, как-то по-свински. Ничего не делая, покачаться в грязи и не обратить на это внимания. Сейчас и биллиардный кий казался тяжёлым.
   – Нет, шары погоняю в будни, – закусил ОН второй хрусталик новой сигаретой. – Эх! Хорошо!
   …А где-то рикша везёт гейшу. Везёт же рикше!
   ОН ещё раз затянулся:
   …А где-то мачо лижет лечо. Печёт же лечо!..
   Облом! Лбом об лом!
   – Лааадно. Пойду-ка сегодня проиграю в картишки! Нет казино? Ну, и не надо! И без него есть куда пристроить народный, необузданный азарт.
   «Трынька» – вот бесчисленные растраты заработанных немыслимыми способами денег! /Нормальными, мыслимыми способами заработать деньги в этой стране невозможно!/ Нет, было ещё и домино, и преферанс, и гандбол, и пляжные шашки, но – реже. Так как трынька быстрее гоняла «бабки» из стороны в сторону, стремительнее обогащала или садила в долговую яму. Поэтому нетерпеливое, в этом плане, население предпочитало эту игру другим, мудрёным и плавно протекающим.
   Трынька гуляла безнаказанно во всех местах, где можно было раздать карты на сравнительно плоскую поверхность. Начиная с травы лесных полянок, сидушек рейсовых автобусов, полов школьных подвалов, стульев водокачек и припечков котельных, заканчивая ресторанами, больницами, сельсоветами и ментовскими кабинетами. Это не преследовалось с пониманием жизненных мудростей: народ отдыхает. Пусть! Главное – не в ущерб и без последствий!
   ОН знал много мест, куда можно было бы отправиться на игру, но сегодня выбрал кинотеатр.
   Тут отыскалась ФРАЗА:
   «Трынькайте деньги трыньками!»
   – Не каркай!
   «Храните деньги чулками!»
   Поржала ФРАЗА, зная, что этого не будет.
   Идти было не тяжело и не далеко. Весь город укладывался в одну ходку.
   «Надо бы лампочку купить», – вспомнил ОН.
   – А, ладно! Лампочка сегодня не горит! Куплю завтра.
...
   МЕТКА*
   Не откладывай на завтра то, что не сделаешь никогда.
   – А вот коньяк и сигареты – это необходимо немедленно. Как же в дороге без пироги!
   По пути встретился пятнистый Саня. Это был брат Кучерявого, который из-за рубежа. У Сани была кожная болезнь и всё тело в пятнах. Жена, забрав ребёнка, ушла. С работы аккуратно «попросили», когда одна клиентка по-настоящему испугалась, и её откапывали из-под прилавка корвалолом. И Саня остался один-одинёшенек, как гол и сокол. Да ещё и без суточных, и без месячных. Лечился, чем только мог! Мочу ребёнка кипячёную, упаренную в семь раз, пил (было такое массовое течение в народе), у шепталок, гадалок, иглоукалывалок, узелкозавязывалок – разных «бабок» ошивался. И голодал неделями. И кровь пускал. И пиявок присасывал. И на концерты Кашпировского ездил. И в местную секту пару раз записывался. Помогло, как пингвину вьетнамки. Кучерявый выслал ему несколько упаковок таблеток из-за границы, потратившись прилично, даже по их меркам, и убеждал в эффективности препарата. Но Саня не доверял. Переводил инструкции у разных учителей английского, потом, сверяя, выискивал погрешности. Показывал эти коробочки в медицинском училище – единственном оплоте медицины в местечке. Приставал к санитарам в акушерском пункте. Спрашивал всех знакомых (а вдруг – слышали). Надоедал в аптеках. Заставлял прятаться знакомого гинеколога и два раза стойко высидел очередь к ветеринару. Но, не добившись внятного для себя, вразумительного, компетентного, обоснованного положительного ответа, так и не стал глотать иностранную «отраву». Вот до сих пор и исходил пятнами, как красный жираф.
   «Такая встреча на пути, перед игрой, наверное, плохая примета?» – спросит вполголоса, закусив губу, спотыкнувшись, реалист пессимистный.
   «Наоборот! Знак хороший! В древности встреча с прокажённым, сирым, блаженным и убогим сулила удачу!» – радостно и больно ударив сгорбившегося зануду по спине, заорёт альтруист оптимистный.
   /Оптимисты, пессимисты. Ведь они не выискивают специально в происходящем негативное или позитивное, они сразу воспринимают так!
   – Ура! Сегодня пятница!
   – Ага, а в понедельник опять на работу.
* * *
   – Ой, так болит, болит и болит, сил неееет.
   – Радуйся, что болит! Если болит – это сигнал, что надо немедленно провериться у врача! Организм посылает своевременный импульс. А значит, иннервация в порядке, рефлексы работают! Ты здоров, мой друг! – Хрясь по спине!
* * *
   – Завтра зарплата!
   – До следующей ещё ровно месяц. Ну, что ты опять по спине…
* * *
   – Нет. Нельзя себя так гробить. Сегодня спортзал, а завтра пьянка. Это расшатывание организма. То холод, то жара, то дождь – камень трескается. Не трогай мою спину!
   – О, я слышу в твоём голосе нотку восклицания! Поздравляю! Я – в плечо!.. Какое «расшатывание»! Организм осваивается с нагрузками. Тяжело в спортзале, легко в пивной! Лёгкие привыкают к курению, печень – к водке, сердце – к сексу! Красота! А после этого кросс на «десятку», да банька, да прорубь! Раскалить докрасна, изувечить молотом и – в ледяную воду. И так – много раз! Вот секрет несокрушимости стали!/…
   …Распрощавшись с Саней, не брезгуя, за руку, ОН продолжил путь вниз. Зная наверняка, как этот чудный вечер закончится утром, ОН всё равно настырным кроликом мазохично двигался по кратчайшей прямой в пасть к алчному голодному удаву. А чем это будет завтра? Головной болью, безнадёжьем, скорей всего, долгом, страшным табачно-самогонным запахом от всей одежды и от всей дыхательно-пищеварительно-опорно-двигательной системы /такая вонючая, огнедышащая коала/.
   …Заведовал клубом дома культуры кино не кто иной (иного представить вообще не кстати), как Николай Николаевич, для своих – Мыкола Мыколаойович. Жадный до азарта, то есть жаден до денег своих и азартен до денег чужих. /Неоригинальная фигура /[122].
   Собирались прямо за кулисами. Хорошо, что утренние сеансы отменили ещё лет двадцать пять назад (в безмятежное время кино крутили с утра до вечера), а не то остаточные явления ночных бдений на сцене и вся эта закулисная возня вряд ли дала бы что-либо разглядеть на экране до обеда. Кучковались человек с десять. Иногда меньше, иногда больше – несколько ждущих или наблюдающих за игрой и следящих за пополнением, наливанием, разрезанием припасов на отдельно взятом столе с продуктами насыщения и употребления. Почему количество клубилось вокруг цифры десять? Это не магический ровный счёт десятичных чисел. Просто колода, без шестёрок, не позволяла раздать на одиннадцатого. За вход, свет, тепло, удобства, завклуб взимал пятишечку. Сюда входила первая бутылка самогонки, цыбулына, горбушка от буханки и шматок баночного сала[123].
   Всё это уходило за милую душу обеих щёк. Руки обтирались о полотенце какого-то транспаранта, а в транспарантах за сценой, слава кпсс, перебоев не наблюдалось. Дожёвывая, гомонясь, участники усаживались за квадратный, вытертый газетами стол и показывали наличные. Меньше стольника за стол не пускались. Из клубной кассы Мыкола, за проценты, менял мелкими деньгами крупные. Маленькие деньги (один рубль, три рубля) нужны были для отметки на кон минимальной доли участия в раздаче. Устанавливался «потолок». Если отмечались по одному рублю, то «потолок» повышения ставок составлял десятикратную сумму и был – десять, если отметка по трёшке – соответственно повышали, максимум, на тридцать рублей…
   Это только непосвящённому покажется: «Тьфу, ты! Из-за десяток, двадцаток сидят ночами». Нет. Представим.
   ОН представил развитие событий уже сейчас, при походке на место закулисных баталий.
   Все получают по три карты. Первый после сдающего говорит своё «слово». Ну, даёт, скажем, рубля три (заметим, в банке уже десятка). Второй, считая, что карта его не позволяет докладывать деньги, «падает». Третий, изучив свои картинки, повышает, то есть даёт три рубля предыдущего и свою пятёрочку. Четвёртый и пятый, предположим, пасуют. Шестой, на которого уже идёт восемь (три первого и пять третьего), ставит эти восемь и повышает «потолком» – десяткой, посылая на седьмого восемнадцать рублей. Седьмой, представим, не решается соперничать и «выпадает». Восьмой, видя свою, очень хорошую карту, ставит восемнадцать и десять выше. На девятого, таким Евпатом Коловратом, идут уже двадцать восемь денежных единиц страны. Припустим – девятый, а с ним и десятый, сыплются в колоду, как привязанные альпинисты в пропасть. И тут снова приходит очередь первого (круг). На него наступает разница между его трёшкой и двадцатью восьмью. Нависают двадцать пять, ни дать ни встать, а положь, вынь и сядь! Зная свою карту, так как долго её изучал – было время, но время не делает карту лучше, первый сбрасывает её, потому что вначале давал трёшку лишь для острастки[124] – посмотреть, кто как дышит, может, многие выпадут, а с оставшимися можно будет поторговаться с просьбой «заварить». На третьего благополучно надвигаются двадцать восемь минус его восемь – двадцать рублей, нуль нуль копеек. Третий уверенно даёт эти двадцать и повышает ещё на десятку. Шестой, правильно предполагая, что понты уже не проходят, сваливает. На восьмого движется десятка выше и даёт десять и десять на третьего. Денежный ком катается по столу, обрастая купюрами. Остаются в игре только те, кто уверен в своей карте. Двадцать и десять, двадцать и десять. «И я – двадцать и десять». Наступает цейтнот. Чтобы такое не длилось до утра следующего вечера (у всех дома семьи), или чтобы кто-то не «задавил банком» остальных, имея больше всех денег, существует порядок – договорное правило. Согласно этому договору, «крутить» разрешено лишь три круга, а потом (хочешь – не хочешь, можешь – не можешь, любишь – не любишь) надо «вскрываться», то есть – открывать карты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация