А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последний подвиг капитана Рождественского" (страница 1)

   Александр Тюрин
   Последний подвиг капитана Рождественского

   1. Синдбад-мореход

   На Крестовском острове есть яхт-клуб «Синдбад-мореход», люкс для важных персон. Говорят, что ему не уступает «Капитан Флинт» – по размерам членских взносов. Но «Синдбад» по оформлению гораздо круче. Виталий Адмани был членом «Синдбада».
   План яхт-клуба я нашел в сети, на его собственном сайте. Там, конечно, без подробностей – но ясно, где КПП, пирсы, ресторан и фитнесс, где отель-бордель, эллинг и мастерские. Расположен он в той части Крестовского острова, куда в нашу «эпоху торжествующей свободы» прогулочным шагом хрен попадешь. Есть автотрасса, есть съезды с нее, ведущие к клубам, ресторанам и особнякам. Со всех сторон заборы, а там, где нет забора, стоит чугунок-робохранник с автоматическим распознанием фейса «свой – чужой». Если чужой, то немедленно предъяви ему гостевую карту, иначе прыснет в глаза перечным спреем или вообще нокаутирует одним ударом технокулака, потом накинет самозатягивающуюся сеть и вызовет голубую полицию, чтобы забрала стонущее тело.
   Я начал с того, что заказал гостевую в ресторан «Чек-пойнт Чарли», взял такси. Заведение это – по Южной дороге дальше «Синдбада», так что проехал мимо яхта-клуба, наставив видеокамеру. Таксисту-индусу, по счастью, было похрен – хоть член в окно высуни – всё есть майя-иллюзия, в особенности «молодая ингерманландская демократия». В самом «Чарли» я отказался от столика, сославшись на нездоровье («сорри, живот прихватило») и покатил назад. Гостевая карта обошлась мне в сотню желтобаксов, но будем считать, что окупится.
   Потом дома проанализировал видеозапись. Снимал через стекло, да и разрешение невеликое – в итоге, почти не за что уцепиться. Или всё-таки одна зацепка имеется?
   Любой объект производит мусор на всех уровнях своего бытия, превращая хорошое в плохое и увеличивая энтропию согласно второму закону термодинамики. Ну и испражняет мусор за пределы собственного пространства – от нашего стола вашему.
   Элитный яхт-клуб с рестораном, отелем и барами потребляет хорошее и выделяет плохое более, чем достаточно. Мусорные баки, которые должны быть опорожнены, выкатываются из ворот.
   Тормозим видеозапись: вот стоят три штуки – два зеленых и один оранжевый. На баках – выжмем увеличение по максимуму – видна эмблема мусороуборочной фирмы «AWB». Фирма, кстати, респектабельная, транснациональная, известная. И название у нее не какое-нибудь «Заберем твое дерьмо, дешево. Рафик и Абдуло», а хрен-выговоришь-тевтонское «Abfallwirtschaftbetriebe GmbH». Есть у нее сайт с перенаправлением на сайты филиалов по странам и городам, в том числе и Ландскроны, тьфу на это имя. Фирма доказывает, что она лучшая в любых условиях и работает как по часам. В доказательство дано расписание – проверяйте, если не лень. Один из сотни обслуживаемых в Ландскроне объектов – тот самый «Синдбад». Время обслуживания указано с немецкой точностью: двадцать-пятнадцать и десять-тридцать. Смотрим теперь, где у ландскронского филиала «AWB» находится офис по найму персонала…
   Удивительно, но устроится на работу в мусорный рейх оказалось немудреным делом. А, может, и не удивительно, в колонии, именуемой Ландскрона, платят в десять раз меньше, чем в европейской метрополии (хотя и там работают сплошные «беженцы»), никакого больничного и пенсионного страхования – «иначе станем непривлекательными для инвестиций», как любит талдычить наш бургомистр. И правда, людям, продающим органы ради того, чтоб пожрать ароматизированных фекалий и воткнуть в затылок нейроинтерфейс с наркодом, страхование не светит. Они отдадут концы в луже мочи или, в лучшем случае, в борделе «Элизиума», а их пованивающие дешевым пойлом останки пойдут на уплату последних долгов. Что получше, будет реализовано на трансплантологическом рынке, а остальное, после переработки на механохимической фабрике, превратится в корм для хрюшек.
   Уже через день после визита в офис AWB я гордо обслуживал баки от «Синдбада». Огромная механическая рука, управляемая чутким компьютером, вываливает их вредоносное содержимое в один из пяти трюмов нашего мусорного линкора, назовем его «Отто фон Бисмарк». Всё разделено по роду-племени: бутылки, бумага, пищевые отбросы, порванные силиконовые титьки и ягодицы, использованные музыкальные презервативы и так далее.
   Оставалось только узнать, когда в «Синдбаде» бывает господин Адмани. Подле яхт-клуба, на дереве-осине под листочками, закрепил я видеокамерку; три дня подряд забирал запись и один раз менял батарейки. И просматривал-просматривал, пока не обнаружился искомый субъект – приехал он на второй день с утреца, я его «Maybach 150» сразу узнал по обтекателям, прикрывающим сенсоры и радары. С виду Виталий Эдуардович всё тот же бодрячок-боровичок, годы ему только на пользу. И на следующее утро Адмани тоже прикатил в клуб, прямо в восемь утра. Не врал Виталий Эдуардович, когда говорил мне, что яхты – его страсть. Помнится, у него в кабинете имелся и весь сопутствующий антураж: ром ямайский, трубка голландская, штурвал корабля затонувшего, фильмы о пиратах, романы о капитанах, плетка-девятихвостка сat o' nine tails, которой основоположники демократии потчевали своих матросов.
   Так, мне, значит, надобно оторваться от своей бригады в ходе вечерней «приемки и первичной сортировки мусора». А в этом деле, помимо меня, участвовал еще водитель, родом из глубин Азии, точнее непалец (в смысле уроженец Непала), и еще позитивный дядя Том откуда-то с далеких кучерявых югов. После «Синдбада» машина заезжает в «Чарли» и дальше дует на базу. Соскочу на обратном пути – напарнику подмигну – не сдаст; мы ж с ним вместе «акуна матата» поём, любо-дорого послушать. Водила и не заметит, если умеючи соскочить, я ведь на заднике еду…
   С водителем угадал. Когда я сошел – он спокойно дальше покатил, сатори оно и на Неве сатори[1]. Я, правда, упал и бок зашиб, но до свадьбы заживет, мне до нее минимум пятьдесят световых лет. Путь от «Синдбада» до «Чарли» и обратно занял десять минут; обслуга яхт-клуба еще не успела пустые баки закатить. Два броска и три переката – я в «домике». Там, конечно, попахивало – это, к несчастью, оказался бак из-под пищевых отходов, но за последние дни я привык к ароматическим концертам и покруче.
   С другой стороны бака появились какие-то люди и стали разговаривать на малопонятном языке, малайском, что ли («сегера кита перги ке рума»). Они и покатили мой «домик». Через пару минут остановка. Когда голоса стихли и ноги ушли, я осторожно выглянул из бака. Взгляду предстал двор, рядом была стена с дверью. Это, похоже, тыловая часть ресторана «Фрегат», спереди-то он выглядит как шканцы большого парусника.
   За дверью содержались овощи и фрукты со всех сторон света. Темно и холодно, фруктам – хорошо, меня же дрожь зубовная одолевает. По счастью, отсюда имелся выход. В следующем помещении повстречался человек малоквалифицированного труда, который сосредоточенно рылся в коробке с дурианами, выискивая самый лучший. Я предвидел подобную нечаянную встречу, поэтому взялся за свой медпакет, купленный с рук у поддатого фельдшера около районной больницы. Человек получил укол – который обычно делает анестезиолог – и чуть поерзав насчет повернуться, полностью отключился. Для надежности я запихнул его в почти пустой ящик с фрутта-бомба, той самой, что повышает потенцию у старых развратников. Затем поменял свою зеленую униформу «AWB» на его желтую, попутно подивившись волосатости оголенного тела и татуировке с изображением имярек в саду с гуриями – религиозный запрет на изображения был нарушен надеждой на лучшее будущее.
   Ответственно возложив на плечо коробок с фруктами, влияющими на эрективную функцию, я вышел в коридор, уводящий куда-то вглубь здания.
   Прошел по коридору метров десять и оказался возле двери с загадочной надписью «Ландж». Тут меня грозно окликнули: «Гюнюню». Сзади приближался кто-то, говорящий на одном из языков тюркской группы. Поскольку как-то на отдыхе, от нечего делать, я прочитал русско-турецкий разговорник, то различил многие слова, или мне показалось, что различил. «Зачем ходишь тут, Мамед? Тебе куда сказали тащить эти фрукты, сын осла?»
   В самом деле, человеку, даже опытному, свойственно видеть в непонятном явлении что-то знакомое и безопасное.
   «Сын осла» проворчал в ответ нечто невразумительное типа «ай, вай, забыл». А когда менеджер «Синдбада» приблизился достаточно близко, то напоролся. Я лягнул его ногой в пах, а уже согнувшегося – ударил коробкой по голове. «Вот такие теперь фрукты вырастают», – шепнул ниндзя, в которого я обратился, поверженному менеджеру среднего звена. Затем, тщательно обшарив тело, я выудил несколько чип-карточек. Выведенного из строя человека затащил в сортир для персонала. Там позаимствовал у него костюм – под задравшейся рубахой жертвы виднелась голографическая тату с изображением маленького генерала Джохара, сосущего что-то похожее на волчицу.
   Для надежности прихватим руки менеджера изолентой, ротик пластырем залепим, отдирать правда потом придется вместе с усами – теперь отдохни, сердечный, в обнимку с унитазом.
   И вот, украсив свою личность менеджерской формой, я прошел через этот самый «ландж», стараясь смотреть в противоположную сторону от находящихся там клиентов – мол, надоели вы по-страшному. Потом юркнул через зал ресторана, где в интимном полумраке скользили официантки в полинезийских юбочках – это такие, через которые всё видно – и оказался на ярком словно бы посыпанном серебряной пудрой газоне. Мимо бассейна и теннисного корта добрался до мастерских, за ними был эллинг, ведущий к пирсам. Пока план не обманул меня.
   Я знал, как называется яхта, принадлежащая Адмани – он сам однажды в разговоре помянул свою «Мирандочку». А потом я еще поймал ее фотку в сети, поскольку она участвовала в гонках.
   Корма «Миранды» выдавалась более всех яхт – Адмани как нувориш ценил размер. Казалось бы, еще двадцать шагов и я на месте. Но по слабому огоньку из кокпита стало ясно, что на борту кто-то есть. И это, скорее всего, охранник, мужик с пистолетом. Значит, прямиком не пройдешь.
   Около ближайшего швербота я свернул и осторожно спустился с причала в воду. Холодная вода профессионально потерзала разгоряченную кожу, хорошо, что плыть недалеко: несколько толчков ногами и я у кормового свеса яхты. Только забираться на борт здесь было негде – всё гладко, как на попке у мулатки.
   Стараясь не сделать ни одного лишнего шлепка, я отправился в сторону носа. А вот здесь швартовый конец провис почти до воды. За него лучше долго не цепляться, иначе охранник почувствует. Ухватившись правой рукой за трос, левую я перебросил на клюз, и вот уже обе руки уцепились за леерное устройство. Вроде тихо, пора подтягиваться. Через несколько секунд я был на борту «Миранды».
   Немного прополз к форпику и оказался возле форлюка, ведущего к носовой каютке. Обычно там никто не спит, место самое тошноворное – впереди ж качает сильнее всего, поэтому она используется для хранения парусов.
   Люк наконец поддался моим замерзшим рукам и я соскользнул вниз. Тесновато тут было, хотя и снята вторая койка. На ее месте находился свернутый штормовой парус, да и оставшаяся койка была забросана банками с краской, однако под ней обнаружился почти свободный рундук. Теперь осталось ждать утра. Я выжал насколько мог одежку, обернулся какой-то ветошью и когда дрожь во членах заглохла, взял дремотную паузу.
   Очнулся из-за того, что стукнулся головой о переборку – яхта ощутимо накренилась на левый борт. Ясно, что «Миранда» уже в море. Пока я думал, как вылезать буду, кто-то полез в каютку – наверное, за штормовым парусом. Что ж, наступает кульминация. Ночь предоставила бы больше возможностей, однако адманиевский выход в море может ограничиться днем, да и обнаружат меня в любой момент. Вот чьи-то ножищи затопали около моего лица. Пора пускать в ход следующее средство из моего медпакета – я воткнул шприц в ногу матроса повыше ботинка. Мужчина был с хорошей жировой прослойкой и, видимо, сперва даже не врубился, в чем тут дело. Потопал-потопал, потом стал склоняться, пытаясь разглядеть, что там колется внизу. Наконец его физиономия оказалась почти что на уровне моего лежащего тела.
   Я хватаю левой его за загривок и бью головой об палубу – бык чертов, не хочет отключаться – это только в фильмах всё легко, будто у любого верзилы есть соответствующая кнопка «off». Впрочем, уколотый мужчина приходит на какое-то время в состояние заторможенности и не возражает, когда я заклеиваю его рот, бормочущий что-то на чухонском языке, лентой-скотчем. Потом, правда, хочет отыграться и пытается попасть мне кулаком в глаз. Задел ухо – пребольно, прямо скажем, но я успеваю остаток анестезии закатать ему в шею. Матрос еще пару раз лупит меня в лицо, рассекает губу и подбивает глаз, но уже теряет свирепость и обмякает. Через пять минут я в позаимстванной синей матросской робе, в обнимку с парусом, да еще в спасательном жилете для полного соответствия, выбираюсь из каюты.
   Адмани на палубе не было. Время стало сжиматься и давить мне на нервы. Значит, хозяин в своей каюте или кокпите. В один прием мне туда незамеченным не дойти. Бросив парус, я юркнул в гальюн. Последние приготовления – достаю пистолет, древний «ТТ», его откопал «черный археолог» и довел до ума знакомый токарь лет двадцать назад, когда в городе водились еще квалифицированные работяги. Пора, открываю дверь гальюна и прямо на пороге сталкиваюсь с Адмани.
   – Айно, вы где сейчас должны быть?
   Он меня за того матроса-эстонца принял – это потому, что воротит физиономию от подчиненных, вместо того, чтобы глядеть им в лицо.
   Впрочем, через секунду сработала подкорка у Виталия Эдуардовича – «что-то тут не то, габариты явно не сходятся» – и реакция у него оказалась деловая. Адмани пытается ткнуть пятерней мне в лицо, я отшатываюсь и стреляю. Осечка, отсырели патроны, а может и что еще. Он бросается вверх по трапику, включает крик. Я ловлю и дергаю его за ногу, выворачиваю ему руку и затыкаю рот резиновым мячиком. Штормовой ветер, похоже, заглушил изрыгаемый звук.
   Я бью Адмани рукотью пистолета по голове, но лишь выделываю ссадины на крепкой лысине – наверное, не получается предолеть психологической барьер и садануть ему со всей силы. Миллионер вырывается из моих рук, я догоняю его на палубе, разворачиваю, ухватив за плечо, и провожу хук в челюсть – на этот раз сильно, давно так не бил. Он падает за борт, но еще успевает уцепиться за стойку леерного ограждения. Слышен женский крик, и тембр его как будто мне знаком – нас заметили.
   Древним нравилось убивать ввиду отсутствия других развлечений, у современных людей тоже с этим проблем нет – особенно, если это происходит дистанционно. Нажал кнопочку и очередной враг свободы и демократии бьется в конвульсиях. Дистанционный убийца не видит налитых предсмертным ужасом глаз жертвы, не слышит, как булькает кровь у неё в горле, как шипит её горящее мясо. Дистанционному убийце приятно, что всё получается и он скоро поедет в отпуск на Арибу. «Это моя работа», – скажет он, довольно надувая радужный пузырь bubble gum. Безусловно и сегодня полно людей, которые умеют убивать руками, однако каждая привычка требует практики. Каково это делать человеку, который не в силах был добить мышку, искалеченную мышеловкой?
   Виталий Эдуардович дико орет; от испуга, что ли; я хватаю первое, что попадается под руку – это был багор – и закатываю хозяину яхты между глаз. Адмани валится в воду и я еще вижу его глаза, пока он уходит вглубь – они открыты, но уже спокойны. Слышен топот, я оборачиваюсь и замахиваюсь багром на подбегающего охранника с пистолетом. Слышен гром и что-то толкает меня в грудь. Боли не чувствую, но меня словно заполняет изнутри свинцом, я цепляюсь за штаг, свет превращается в свинцовые чушки. И бабушка зовет меня откуда-то: «Иди сюда, съешь пряничек»…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация