А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убийство Сталина. Все версии и еще одна" (страница 15)

   Обратим внимание на оговорку, сделанную Е. Прудниковой, что Сталин, оставаясь на посту главы Совета Министров, «… по-прежнему оставался бы главой государства». Хотя она потом и оговаривается, что Сталин – «… оставался бы главой государства, где бы и в какой бы должности не пребывал», и даже к месту привела известный анекдот на эту тему. Однако оговорка ее оказалась «знаковой». Сталин действительно надумал стать реальным главой государства, хотя напрямую об этом на Пленуме ни словом не обмолвился. Эту задумку вождя «вычислил» Сергей Кремлев, и с логикой его рассуждений трудно не согласиться:
   «ОН ПОКА занимал два из трех высших постов в стране: был Генеральным секретарем ЦК ВКП (б) и Председателем Совета Министров СССР. Третий высший пост – Председателя Президиума Верховного Совета СССР – занимал с 1946 года, после смерти Калинина, Шверник, и он был, конечно, лишь номинальным «главой» государства.
   Однако Сталин уже склонялся к тому, чтобы отойти от оперативного руководства, как партией, так и народным хозяйством, тем более что это по факту все чаще и происходило. Уже скоро – на XIX съезде партии пост Генерального секретаря ЦК будет упразднен, и Сталин будет избран «просто» секретарем ЦК. Это вполне отвечало его курсу: изменение роли партии в советском обществе. Из руководящей, фактически государственной силы она должна была становиться силой, направляющей общество за счет идейного, нравственного и интеллектуального лидерства ее руководства и ее членов.
   Что же до Совета Министров СССР, то и после XIX съезда Сталин остался Председателем Совмина без четко выраженного первого заместителя, хотя по факту их было три – Берия, Маленков и Булганин.
   Но ведь Сталин мог – поближе к выборам в Верховный Совет – оставить и этот пост. И тогда у него осталась бы единственная государственная должность – «просто» депутат Верховного Совета СССР.
   Можно ли было сомневаться, что в этом случае на ближайшей же сессии – скорее всего, внеочередной – Верховного Совета все остальные депутаты единогласно избрали бы депутата Сталина своим Председателем? Это произошло бы даже без нажима Сталина, а само собой, но причине очевидной естественности такого шага. Иного варианта депутаты не могли бы себе и представить – и даже не из-за такой уж всеобщей любви к Сталину… Иного варианта не допустил бы сам народ!
   И вот уж тогда пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, стал бы не номинально, а фактически первым! И вся полнота реальной власти переместилась бы туда, где она теоретически всегда и сосредотачивалась, то есть – в Верховный Совет!
   Власть окончательно стала бы Советской!
   А главой ее был бы Сталин».[76]
   Итак, просьба Сталина, с какой он обратился к участникам Пленума, не означала его отставку от управления страной, напротив, став со временем Председателем Президиума Верховного Совета СССР, он становился бы реальным, но, главное, полноправным главой государства, то есть, по западным меркам, Президентом страны. Авторитет его в глазах народа вряд ли бы возрос, он уже и так был для него полубогом – куда уж больше, а вот в глазах мировой общественности – это действительно был бы фурор. Со временем эта идея – стать главой государства, пришла только Брежневу и его окружению, и по тому, какое признание нашел этот акт в цивилизованных странах, можно судить также и о безусловном признании Сталина в этой роли.
   А вот, оставив пост Генерального секретаря (или секретаря – не в этом суть) КПСС, он «отлучал» партию от себя, то есть срывал ту «единственную заклепку», на которой держался авторитет «руководящей и направляющей». Е. Прудникова пишет: «Маленков, который был вторым человеком в партии, это понял, и еще как понял! Люди перед глазами Сталина и за его спиной были единодушны в своем отказе, – но по разным причинам. Если протест Пленума был в большей степени выражением любви к вождю, то для тех, кто сидел за его спиной, отпустить Сталина значило выпустить из рук государственную власть, став чисто политической силой. А что такое чисто политическая сила? Вон их у нас сколько, партий-то. Ну и что? Ни почета, ни власти, ни кормушки хорошей…
   На том же Пленуме Сталин предложил и серьезные изменения в руководстве партией. Вместо Политбюро предполагалось избрать Президиум ЦК, совершенно другой орган. После отказа Пленума он, вынув из кармана листок бумаги, зачитал список тех, кого предлагал в члены (25 человек) и кандидаты в члены Президиума (11 человек). Подбор имен вызвал у соратников шок. Хрущев вспоминает (и поскольку он пишет не о Сталине, а о себе, то ему, хотя и условно, можно поверить): «Когда пленум завершился, мы все в президиуме обменялись взглядами. Что случилось? Кто составил этот список? Сталин сам не мог знать всех этих людей, которых он только что назначил. Он не мог составить такой список самостоятельно. Я признаюсь, подумал, что это Маленков приготовил список нового Президиума, но не сказал нам об этом. Позднее я спросил его об этом. Но он тоже был удивлен.
   «Клянусь, что я абсолютно никакого отношения к этому не имею. Сталин даже не спрашивал моего совета или мнения о возможном составе Президиума». Это заявление Маленкова делало проблему более загадочной. Я не мог представить, что Берия был к этому причастен, так как в новом Президиуме были люди, которых Берия никогда не мог бы рекомендовать Сталину. Молотов и Микоян также не могли иметь к этому отношения. Булганин тоже не знал ничего об это списке… Некоторые люди в списке были малоизвестны в партии, и Сталин, без сомнения, не имел представления о том, кто они такие».
   Что поражает, так это безграничная самоуверенность Никиты Сергеевича, который пытается представить дело так, будто Сталин не мог без соратников шагу ступить. Где уж ему самостоятельно мыслить и самому подбирать кадры! Раз никто из Политбюро не сделал за него эту работу, значит, вождем вертят какие-то темные авантюристы или же у него совсем «крыша поехала».
   Однако все было проще. Следующим естественным шагом любого исследователя было бы посмотреть – а кто эти вновь избранные «неизвестные в партии люди».[77]
   Отметим две персоны из этих списков: П.К. Пономаренко – члена Президиума ЦК КПСС и Л.И. Брежнева – кандидата в Члены Президиума ЦК КПСС, секретаря ЦК КПСС, к ним мы еще вернемся в следующих главах.
   Из этого списка было видно, что даже в самой партии власть уходила из рук партаппаратчиков в руки хозяйственников, то есть людей занятых конкретным делом. Значит, Сталин задумал отнять власть у партаппарата, передав ее людям дела. Затея эта не нова, Сталин пытался укоротить власть партаппарата еще в незабываемом 37-м году, но тогда это ему сделать не удалось. Однако, как пишет А. Бушков: «Величайший прагматик и рационалист, Сталин, едва достигнув настоящей необъятной власти, еще до войны перенес центр управления страной из высших партийных инстанций в другие – хозяйственные. Проще говоря, реальная власть от партийцев перешла к технарям, менеджерам, управленцам. Они носили кто армейские погоны, кто чекистские (а кое-кто погон не носил вообще даже в те времена всеобщей мундиризации), но все до одного были как раз управленцами, а не партийными теоретиками или «идеологическими смотрящими».
   Эта тенденция усиливалась с годами, крепла, распространялась вширь и вглубь. …Сам Сталин постепенно отходил от руководства партией, а насущными государственными делами занимался с прежней энергией, но уже в качестве Председателя Совета Министров. И все его ближайшие соратники, реально рулившие промышленностью, народным хозяйством, армией, прикладной наукой, отчитывались в первую очередь перед Советом Министров. И получали задания от Совета Министров. И ответственность несли в первую очередь перед Советом Министров. Партийному аппарату оставались две отдушины – идеология (вещь, в общем-то, неосязаемая в смысле материальных благ и влияния на дела) да кадровые вопросы (но и здесь торжествовали «управленцы», Сталин не допускал ни малейших пыток партийцев влиять на ход хозяйственных процессов)».[78]
   Однако, этот процесс постоянного перетекания власти от партаппарата к хозяйственникам проходил латентно (скрытно), поскольку по формальным признакам партия продолжала «рулить», медленно, но верно продвигая страну к системному кризису. Оправившись от самых первостепенных послевоенных забот, Сталин решил нанести решающий удар по партаппарату, выступив с программной речью на Октябрьском Пленуме, и … потерпел поражение. А. Бушков продолжает: «Вот тут-то Сталин совершает самую страшную ошибку в своей жизни. Ошибку, стоившую ему самой жизни. Как-никак, императору было уже семьдесят три года, он был уже не прежний. Возможно, он переоценил пределы своей власти – и недооценил партийных соратников. Не просчитал заранее, как они будут себя вести в момент смертельной опасности.
   Сталин остался секретарем ЦК, но партийная верхушка уже прекрасно видела, что у него на уме… И не было никаких гарантий, что Сталин совсем скоро не вернется к своей идее, не уйдет из секретарей.
   После этого Пленума Сталин был обречен…
   Мотив, таким образом, лежит на поверхности – как грязный кирпич на белоснежной скатерти. Уже не оставалось никаких третьих вариантов: живой Сталин – это смертельная угроза для партийного всевластия. Партийная верхушка при сохранении прежнего положения – это смертельная угроза для Сталина.
   Его могло спасти одно – настоять на своем, все же уйти из секретарей ЦК. И немедленно придавить осиротевшую партийную верхушку. Акела промахнулся. Постаревший Сталин остановил занесенную для удара руку на полпути.
   И подписал себе смертный приговор.»[79]
   Итак, первую схватку Сталин проиграл, но соратники хорошо знали характер и повадки вождя, как он умел добиваться своего – не одним способом, так другим, не мытьем, так катаньем. Вот как об этом пишет Е. Прудникова:
   «Кроме Президиума ЦК на пленуме было утверждено и не предусмотренное уставом Бюро Президиума. Странный это был орган. Между его членами не были распределены сферы ответственности, о нем не упоминалось в печати, оно не принимало никаких решений. Так, партийный междусобойчик. Учитывая вышеизложенное, совершенно ясна роль этого органа – с его помощью Сталин предполагал, раз уж не вышло сразу оставить партию без себя, провести свои преобразования постепенно.
   Сталин прекрасно понимал, что играет в опасные игры. Известно, что с 17 февраля он не посещал Кремль, запершись у себя на даче. Однако менее известно, что именно 17 февраля внезапно умер комендант Кремля генерал-майор Косынкин, бывший телохранитель Сталина, беззаветно преданный ему человек, после чего глава государства туда не приезжал. А на даче он встречался и беседовал лишь с четырьмя из соратников. Это были Маленков, Берия, Хрущев и Булганин. С ними он готовил некие преобразования в государстве. Судя по раз взятому курсу – а Сталин, напоминаем, был человеком чрезвычайно, как говорят в народе, «упертым», – эти преобразования должны были передать управление страной в руки конституционной власти, то есть осуществить тот шаг, который должен был стать концом партийной номенклатуры. Спасти их могла только смерть вождя. И как, же вовремя она случилась!»[80] (Выделено мной. – А.К.).
   А теперь о версии Е. Прудниковой физического устранения Сталина, «партийной номенклатурой», смертельно напуганной выступлением Сталина на Октябрьском Пленуме ЦК КПСС 16 октября 1952 года.
   Реконструируя события той злополучной ночи с 28 февраля на 1 марта 1953 года, Елена Прудникова, буквально по часам рассматривая возможные действия охраны, министра Игнатьева и Н. С. Хрущева, пишет:
   «Что мы можем сказать точно? То, что врачи появились на даче не ранее утра 2 марта, – это общеизвестно. А также то, что охранники, обнаружив неладное, тут же связались со своим прямым начальством – потому что иначе они поступить не могли. И тут возникает два очень интересных вопроса: когда они обнаружили неладное и кто был этим начальством?
   До весны 1952 года начальником охраны Сталина был генерал Власик – личность весьма приметная. Три класса образования, служака, ограниченный и прямолинейный, как асфальтовый каток, но абсолютно преданный (Сталину. – А.К.). В апреле 1952 года против него завели дело о хищениях и отправили сначала начальником колонии куда-то на Урал, а потом и вовсе арестовали. Преемника ему сразу не нашли, так что охрана временно подчинялась напрямую министру госбезопасности Игнатьеву, а тот – лично Сталину. Поэтому охрана и звонила Игнатьеву – не как министру МГБ, а как своему прямому начальству, и не «посоветоваться», а за приказаниями. О Рясном в качестве начальника охраны нигде не упоминается.
   Что мог и чего не мог в этом случае сделать Игнатьев? Он не мог приказать охранникам самим искать членов президиума ЦК по двум простым причинам. Во-первых, он лично, персонально отвечал за безопасность Сталина, и, если бы он отмахнулся от такого сигнала, с него, если бы дошло до следствия, с живого кожу сняли бы. А как он мог быть уверен, что до следствия не дойдет? И вторая причина: есть такая штука, как субординация. Охрана подчинялась лично Игнатьеву, министру ГБ. И Маленков, и Хрущев, и Берия для охранников были никто, и звать их никак, ибо должностная инструкция обязывала знать только Игнатьева, и только Игнатьева они и знали. Механизм действия в подобных обстоятельствах очень четко разложен по полочкам… Охранники позвонили Игнатьеву, тот – Маленкову, заместителю председателя Совмина, Маленков отдал приказ. Игнатьев передал приказ подчиненным, и те приступили к активным действиям. Это была схема действия, обусловленная инструкцией, и события могли разворачиваться так и только так. Следовательно, так все и происходило 1 марта. Охрана позвонила Игнатьеву, тот связался с кем-то из «верхушки», кто отдал приказ… Какой? Естественно, взять врача и немедленно мчаться на дачу – а, скорее всего, этот «некто» из партийной верхушки помчался на дачу сам, дело-то важное. Можно быть полностью уверенными в том, что это так и было.
   И еще два вопроса: кто был этот «некто» и когда все произошло? Ответ простой: ни в коем случае не вечером 1 марта. Самое позднее, это должно было произойти где-то около 12 часов дня. Но около 12 дня это произойти не могло, потому что в это время вся обслуга уже давно была на ногах, и не просто на ногах, а в сильном волнении, так что приехать незамеченными они никак не могли. Но никто о подобном визите не упоминает. Стало быть, остается только одно время: между 4 часами ночи и утром 1 марта, когда на даче спали все, кроме охраны.
   А вот теперь все сходится. Вспомним-ка о странном сне охранника Лозгачева, который спать не имел ни малейшего права. А раз не имел права спать, то, значит, и не спал – что он, самоубийца, что ли, под расстрел захотел – заснуть на таком посту! Если же он утверждает, что спал, значит, было что-то такое, чего он очень сильно не хотел, не должен был видеть и «не видел», даже двадцать пять лет спустя намертво стоя на своем. И его можно понять – те, кто это видел, поплатились жизнью. Что же это было?
   Немножко поразмышляв над этим странным обстоятельством, мы получаем совсем другое время действия: ночь на 1 марта. Охрана не ложилась спать, а вот обслуга, нежелательные свидетели, крепко спала, и видеть ничего не могла. Из тех, кто охранял Сталина в эту ночь, в живых остался Лозгачев. Хрусталев умер, еще два охранника покончили жизнь самоубийством вскоре после смерти Сталина – можно с вероятностью 90% утверждать, что это были как раз те, что стояли на посту на улице. Ну а Лозгачев «спал».
   Итак: как, вероятней всего, развивались события? Кто-либо из охраны ночью, после отъезда соратников, заметил, что Сталин находится без сознания, либо Сталину стало плохо в присутствии кого-либо из задержавшихся соратников. Тут же позвонили Игнатьеву, который через несколько минут примчался на дачу вместе с «кем-то» из партийной верхушки и врачом. Врач поставил диагноз – правильный – и сообщил его тем, с кем приехал. А также дал прогноз: что будет, если оказать помощь немедленно, и что будет, если не оказывать, допустим, сутки.
   Что было потом? Потом соратники вышли из кабинета и что-то сказали охране. Что именно? А вот это вопрос. Скорее всего, что-то вроде: «Ничего особенного, товарищ Сталин выпил лишнего, он просто спит, не будите его». Его и не будили, пока, ближе к вечеру, не возникло подозрение, что странный это сон, да и обслуга не начала волноваться, вынудив охранников звонить Игнатьеву опять».[81]
   То есть, Е. Прудникова выстраивает свою версию убийства Сталина в строгом соответствии с версией Ю. Мухина «от противного», даже врача, которого прихватил с собой спешащий на Ближнюю дачу министр Игнатьев, она «позаимствовала» у Ю. Мухина – это опять все тот же домашний доктор Смирнов. А ведь для оригинальности своей версии можно было «привлечь» к этому делу, скажем, Кулинича, как это сделал И. Чигирин, а еще лучше бы доктора Захарову. Оригинально бы получилось: даешь в женской версии убийства вождя в качестве активного участника женщину-врача!
   Так кто же, и когда приезжал на ближнюю дачу в воскресенье 1 марта 1953 года? В отличие от Ю. Мухина, который согласно своей версии к основной «Тройке» (Игнатьев, Хрущев и доктор Смирнов) неуверенно «подключает» еще и Маленкова, Е. Прудникова к этой «Тройке» весьма уверенно «подключает» Н.А. Булганина. Почему? Здесь она опирается на воспоминания Н.С. Хрущева, который, якобы «… по своим собственным воспоминаниям, вместе с Булганиным приехали, потолкались в помещении охраны и уехали восвояси».[82]
   Тут одно из двух: либо вообще не верить воспоминаниям Хрущева, поскольку об Игнатьеве и враче в составе «Тройки», приехавшей первой ближнюю дачу, у него ни слова, либо воспроизводить его воспоминания добросовестно. Где это Хрущев говорит, что он приехал на дачу с Булганиным? Приходится вновь возвращаться к «подлиннику» и процитировать Хрущева, хотя и в сокращенном варианте:
   «Вдруг звонит мне Маленков: … Надо будет срочно выехать туда. Я звоню тебе, и известил уже Берию и Булганина. Отправляйся прямо туда»… Мы условились, что войдем не к Сталину, а к дежурным…»[83]. Вся «Четверка» «толкалась» в помещении охраны. Почему Е. Прудникова «отсекла» Маленкова и Берию, оставив Хрущеву в качестве свидетеля Н.А. Булганина, можно только догадываться. Ю. Мухин, напротив, «отсекает» Булганина и Берию, оставляя Хрущеву в качестве свидетеля Маленкова. Здесь хотя бы косвенно понятно, Маленков, наряду с Хрущевым отвечали в Политбюро (т. е. Президиуме ЦК КПСС) за правоохранительные органы, а причем здесь Булганин?
   То, что и Ю. Мухин и Е. Прудникова упорно «отсекают» от преступной «Тройки» Берию, станет ясно ниже, но зачем оставлять лишнего свидетеля преступного деяния, «затеянного» Хрущевым? Это настолько не логично, что обе версии как Ю. Мухина, так и Е. Прудниковой, просятся в одно и то же место – в урну, поскольку обе эти версии есть ни что иное, как «оса №6».
   Впрочем, дадим еще раз слово Е. Прудниковой, которая пытается упорно доказать недоказуемое:
   «Но кто-то из вышестоящих должен был приехать ночью на дачу, хотя бы для того, чтобы морально поддержать охрану – а то еще, того и гляди, с перепугу местную «Скорую помощь» вызовут. Но кто же мог быть этот другой? Ответ напрашивается сам собой: тот единственный человек, который мог приказать охраннику поднимать или не поднимать шум, его прямой начальник, министр госбезопасности Игнатьев, заговорщик. Его выслушал и выполнил приказ полковник Лозгачев, заговорщик. Потому что если бы он не был таковым, то не сидел бы он в 1977 году и не рассказывал Рыбину свои воспоминания, а тихо лежал бы себе на кладбище рядом с полковником Хрусталевым. Он или был заговорщиком изначально (а что тут, собственно, невозможного? Его могли запугать, подкупить, наконец, завербовать), либо стал им тогда, когда понял, во что втравил его начальник охраны и что с ним будет, если он не войдет в число заговорщиков. Игнатьев должен был приехать на дачу и еще с одной целью: согласовать все версии «очевидцев», чтобы не было разнобоя в показаниях. Был ли он один? Или же с ним приехал и тот «некто» из партийной верхушки, который стоял во главе заговора – не Игнатьев же, в самом деле, заваривал всю эту кашу. Естественно, приехал и «сам», которому тоже нужно было единство показаний, чтобы, упаси Бог, ничего не заподозрил Берия, противостоять назначению которого на пост министра внутренних дел они уже, по-видимому, не могли».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация