А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Принцесса Азии" (страница 29)

   Глава 53

   Они втроем сидели на краю ямы, радуясь благополучно завершившейся операции. Солнце весело золотило макушки леса. Птицы трещали как ошалелые. Вкусно пахло свежей зеленью, цветами и почему-то едой.
   – Есть хочется, – обратилась Юля к Лыэнгу, сделав вид, что подносит ко рту ложку, и скроила жалостливую гримасу.
   – Бат, п’кнем, – вздохнул Лыэнг.
   Толстый Кдан, так звали второго бандита, как всегда, разразился длинной и злой тирадой, из которой совершенно определенно следовало – он тоже хочет есть. И еще побольше некоторых.
   – Может, в бараке есть еда? – показала Юля на стоящие у них за спинами сараи.
   – От, – коротко ответил Лыэнг. Наверное, нет, решила Юля.
   А вдруг все же есть? Она встала и направилась к ближайшему бараку, имея в виду и посещение ближайших кустиков. Толстяк сразу же вскочил, вцепившись ей в руку мертвой хваткой.
   – Ты что, с ума сошел, больно же! – Юля выразительно покрутила пальцем у виска. – Я на минутку, в туалет, – и постаралась максимально интеллигентно объяснить на языке жестов свою проблему. Можете себе представить этот цирк. К счастью, зубастый Лыэнг был сообразительнее приятеля и разрешающе махнул рукой.
   Когда она быстрым шагом устремилась к зарослям, компаньоны азартно переругивались между собой. «Куда бы сбагрить этого противного Кдана, он только все портит», – думала Юля, бродя по заброшенной казарме. Сквозь щели сарая внутрь пробивались тоненькие солнечные лучики, играя на полусгнивших нарах, на разбросанном по полу мусоре, железных запчастях, банках из-под пива, рваном полиэтилене, каких-то поломанных ящиках. Она обшарила весь барак, заглянула под каждую доску, в каждый ящик, но никакой еды не нашла.
   «А что я, собственно, мучаюсь? Надо послать толстяка в ближайшую деревню за едой!» – осенила Юлю простая, светлая мысль.
   Когда она выбежала на полянку, двое похитителей снова ругались, и снова из-за нее. Нет. Нужно обязательно сплавить этого противного Кдана, и чем дальше, тем лучше.
   – Надо купить еду, – обратилась Юля к Лыэнгу, показывая, что дает кому-то деньги, а ей дают еду.
   – Нельзя, – покачал головой Лыэнг. – Тебя ищут.
   – Пусть он едет, – ткнула Юля пальцем в толстого.
   – Нет. Его тоже ищут. Торговец видел, кто тебя украл.
   Не вышло. Ладно. Все равно нужно достать еду. Голодные мужики, а особенно бандиты, всегда злее сытых, так что в Юлиных интересах накормить их.
   Насколько ей извесно, местное население с удовольствием ест насекомых, а их в этом лесу должна быть просто прорва.
   – Ты ешь пауков? Гусениц? – спросила Юля у Лыэнга, обращаться к злому Кдану ей не хотелось.
   – Да, – со вздохом ответил тот.
   – Вот и отлично! Пошли ловить! – Она потянула обоих за рукава.
   Сама она, конечно, это есть не сможет, во всяком случае, первые три дня голодовки, но хоть они будут сыты. Покосившись на толстяка, Юля задумалась, сколько килограммов гусениц надо собрать, чтобы эта туша наелась досыта. Перспектива вырисовывалась нерадостная.
   Прежде чем двинуться на поиски, Юля озаботилась соответствующей тарой. Не в ладонь же эту дрянь собирать. Отыскав в знакомой казарме пустую банку, наиболее чистую и невонючую, она сполоснула ее в ближайшей луже, завязала горлышко куском пленки и, заправив слаксы в носки, чтобы какие-нибудь клопы не насыпались, двинулась в лес.
   Кдан и Лыэнг уже вовсю шуровали в зарослях. Кдан что-то собирал с куста, аппетитно похрустывая. «Орехи, – обрадовалась Юля, бросаясь к нему со всех ног. – Это я ем!»
   Нет. Хрустел он не орехами. Это трещали у него на зубах какие-то мерзкие бледно-желтые личинки. Когда их хитиновый покров с хрустом лопался, противная слизь начинала сочиться из их умирающих тел. Кдан с удовольствием втягивал эту дрянь в рот, причмокивая и кряхтя от наслаждения.
   Прикрыв рот рукой и делая глубокие вдохи, чтобы не стошнило, Юля помчалась сквозь заросли подальше от этой тошнотворной трапезы. «Мы то, что мы едим. Сказал не помню кто. Что же такое Кдан? Мерзкая студенистая мокрица в хитиновом панцире», – размышляла на бегу Юля.
   Она восстановила дыхание, подавила приступ тошноты и стала сосредоточенно осматривать соседние кусты.
   Очень скоро Юле удалось поймать несколько аппетитных гадов.
   Осмотрев добычу, Лыэнг выразил мысль, что неплохо бы все это сварить или зажарить. Пошевелив мозгами, Юля вспомнила, что видела в знакомом бараке круглую банку, в каких у нее на родине продавали селедку иваси. Прекрасная сковорода. Не тефлон, конечно, но все же. Когда Лыэнг понял, что дама на свою долю белка не претендует, сжалился над ней и принес из леса молодые побеги бамбука, поручившись за их съедобность. Посовещавшись, решили сварить их на гарнир. Мужчины развели костер и пристроили на огне посуду: банку из-под селедки и банку из-под консервов, которую Юля особенно тщательно протерла влажными чистыми листьями. В процессе готовки даже Кдан преисполнился к ней если не симпатией, то хотя бы терпимостью.
   Дождь сегодня, к Юлиной радости, еще не начинался, и минут через пятнадцать они уселись у костра на принесенных из машины сиденьях, готовые снимать пробу с готовых блюд.
   – Эх, жаль, соли нет, – Юля потерла пальцы, будто что-то солит, – и пранг тык, – добавила она.
   Оба кхмера довольно заулыбались, даже Кдан.
   – Бат, – дружно закивали они головами, что Юля растолковала как «да».
   Лыэнг сервировал завтрак на свежих пальмовых листьях. Юле, как вегетарианке, досталось пять побегов бамбука, мужчинам по три. Зато они разложили по своим тарелкам лягушаче-ящеричный шашлык, приготовленный Кданом, а еще перед ними на сковородке потрескивали прожаренные насекомые.
   Лыэнг уже приступил к шашлыку, Кдан с видом заправского гурмана выбирал пальцами со сковороды самых жирных и зажаристых гусениц. Юля тоже набралась смелости и уже хотела откусить от побега бамбука, когда наполнявший поляну птичий щебет разорвался грохотом выстрелов, сзади раздался какой-то вой, что-то тяжелое треснуло ее по голове, и она отключилась, ткнувшись носом в отварной бамбук.

   Глава 54

   Василий сидел в джипе, спиной к дороге и лицом к жене, и счастливо улыбался глупой бессмысленной улыбкой.
   Жива! Юлька жива! И даже не сильно пострадала, если не считать шишки на макушке и суток голодовки. Ну, так и он не ел. Зато все живы. Василий сурово взглянул на двух типов, сидящих в багажнике и скованных одними наручниками, второго комплекта у инспектора с собой не оказалось.
   Кдан и Лыэнг, поймав на себе кровожадный взгляд русского, сжались и в очередной раз порадовались, что успели подружиться с его женой, а то бы этот здоровый психопат на куски их порвал, и к Совану возвращаться не пришлось бы.
   Юля лежала на сиденье, положив под голову маленькую вышитую подушечку, обнаруженную в салоне машины, и с мокрым носовым платком на макушке и дулась.
   Шишка на макушке болела, и счастливое, безмятежное лицо мужа совершенно не соответствовало ее собственному настрою. Ей хотелось ныть, жаловаться и плакать. Ей хотелось участия, чтобы с ней нянчились и сюсюкали, чтобы ее жалели и ею восхищались. А Василий только глупо улыбался и приговаривал:
   – Ничего, ничего! Я тоже не ел, и зад у меня обгорел, но это же мелочи! Зато все живы!
   Юля скорчила обиженную мину и прикрыла глаза. Какой хлопотный был день, подумала она, проверяя свой компресс на голове. И после всех страданий, выпавших на ее долю, получить с размаху пяткой по макушке!
   Ее драгоценный супруг Василий Никанорович Ползунов во время операции по спасению жены из рук кровожадных похитителей не придумал ничего лучше, чем вскарабкаться на дерево и, ухватившись за лиану, вылететь на середину поляны с дикими, наводящими ужас воплями. Дабы усилить эффект неожиданности и застать врасплох злодеев.
   Одна беда – пока он летел через поляну, он все ниже съезжал по лиане и, подлетая к беззаботно обедающей группе, точнехонько врезал Юле пяткой по голове. Да так, что она отключилась. Василий же благополучно приземлился пятой точкой в костер. Отчего вопли его приняли новое, доселе неведомое по трагизму звучание.
   Кдан и Лыэнг, твердо вставшие на путь добра, кинулись его вытаскивать, но в этот момент с криками «Руки вверх, стрелять буду!» на поляну выскочил бравый инспектор.
   Кдан и Лыэнг, тут же бросив Василия, подняли руки. Но едва задница Василия достигла земли, поляну огласил новый протяжный вопль, и парни, опустив руки, снова схватились за страдальца. Инспектор Питу, пребывающий в крайне возбужденном состоянии, опять истошно завопил «Руки вверх», и Василий вновь рухнул обгорелым местом в костер. Про Юлю все вообще забыли. Наконец Василий догадался сам вылезти из догорающего пепелища.
   Но все это, как говорится, пустяки, главное – было весело. А как показывает жизнь, с их семейкой не соскучишься. Юля усмехнулась, но тут же постаралась погасить улыбку.
   Она лежала, прикрыв глаза, и размышляла, куда же им лучше всего направиться по прибытии в Пномпень. В ресторан? В больницу? Или в отель?
   Ей хотелось всего и сразу. Поесть, сделать томографию головы, принять душ и переодеться. Идти в ресторан с обгорелым задом Василию было, пожалуй, неприлично. А ехать в гостиницу было пустой тратой времени, если учесть их с Василием ранения. Лучше все-таки в больницу. Потом в отель и затем в ресторан.
   К тому же ее необъяснимая симпатия к худому бандиту по имени Лыэнг требовала от нее немедленно предъявить бедолагу доктору, а возможно, и оплатить его лечение. Вид больной руки Лыэнга вызывал у нее ужас. Он испытывал адскую боль и стоически терпел ее, не ноя и не жалуясь.
   Инспектор Сарин Питу внимательно следил за дорогой, стараясь, чтобы машину поменьше трясло на ухабах, у бедняжки Жюли могло быть сотрясение. Он до сих пор удивлялся, как гладко все прошло. Ему представлялось, что придется отбивать у озверелых бандитов полуживую от пыток женщину в тяжелом, продолжительном кровопролитном бою. А вместо этого они как два клоуна накинулись на безоружных и, кажется даже, раскаявшихся типов, мирно делящих трапезу со своей пленницей. Удивительно, как этой дамочке удалось прибрать к рукам бойцов из банды Криеля. И вообще эти русские при всей своей комичности и нелепости оказались весьма живучими, верткими и предприимчивыми личностями.
   Стоило русскому самому взяться за поиски жены, и она была обнаружена в кратчайшие сроки. Приходилось признать, что у Сарина подготовка этой операции заняла бы куда больше времени.
   Машина подпрыгнула на кочке, и сзади раздалось дружное, хриплое «Ой»! Инспектор оглянулся на свою добычу.
   Расследование убийства, которым занимался Сарин, происходило какими-то скачками. То всякое отсутствие свидетелей и доказательств и полное непонимание, куда двигаться дальше, то вдруг целый шквал информации, которую некогда проанализировать. Вот и сегодня эта парочка недотеп, сидящая в багажнике, подкинула ему новую пищу для размышлений.
   Лыэнг и Кдан, которых он выловил в джунглях, сообщили ему интересные подробности и изрядно повеселили. Чего только стоили их лица, когда они узнали о смерти «великого и ужасного» Криель Тхатя.
   – А я видел этих улиток, – поделился зубастый Лыэнг, толкая в бок своего толстого приятеля, когда Сарин без всякого расчета сообщил им причину смерти Криеля. – У Сована в аквариуме таких штук десять живет.
   – Зачем они ему? – удивился инспектор, настораживаясь.
   – Не знаю. Он вообще всякую морскую живность там держит. У него в аквариуме огромные мурены живут. Так вот, если кто ему не угодил, он берет человека и башкой в аквариум. Мурена несчастного жрет, а тот ногами дрыгает. Я такое раза два видел. А когда человек захлебнется, он голову отрезает, и ее там остальные твари доедают. Череп китайца Тяна в аквариуме недели три лежал, пока дочиста не объели.
   – А куда же он тело девает? – передернулся от отвращения инспектор.
   – Когда как. Может сжечь, может утопить или еще куда-нибудь деть, – пожал плечами Лыэнг. – Поэтому нам в Пномпень никак нельзя. Он нас как пить дать мурене своей скормит. Криель-то, может, и умер, а Сован живехонек, – снова застучал от страха зубами бандит.
   Сарин еще не решил, что с ними делать. Ползуновы обещали дать показания, но просили быть к этим бедолагам помягче. Все же они никого, на свое счастье, не убили, а старые прегрешения, которые за ними водились, инспектор мог в расчет не принимать. На свое, так сказать, усмотрение.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация