А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кружево. Сплетение судеб" (страница 35)

   – Но дедушка и бабушка Коваго живы. Они не пошли с нами в ту ночь. Когда я вырасту, я уеду к ним.
   – Ах ты неблагодарная идиотка! Даже если они еще живы, они теперь за «железным занавесом». Ты их уже никогда в жизни не увидишь!
   Лили молчала, с трудом преодолевая охватившие ее чувства горя и отчаяния. Потом вдруг ее гнев и долго копившиеся обиды разом прорвались наружу, и с горящими ненавистью глазами она плюнула прямо в мадам Сардо. Наступила гробовая тишина, а затем окончательно потерявшая над собой контроль женщина заорала: «Вот оно, твое происхождение! Проявилось наконец! Уличная девка! Вечером все мужу расскажу, он тебе покажет! Марш в свою комнату и сиди там!»
   Лили убежала к себе, слезы у нее из глаз ручьем катили прямо на школьный передник. Зарывшись лицом в жесткую, всю в неровностях постель, она с тоской вспоминала Анжелину, Феликса, Роджера. Теперь у нее никого не было. Ни брата, ни бабушки, ни дедушки, ни дяди, ни отца. А вместо двух мам вдруг сразу не оказалось ни одной. Откуда ее настоящая мамочка узнает, что она в Париже? Как она будет знать, где искать дочку, когда придет время?
   У Лили было такое чувство, будто невидимый злой дух постоянно преследует и наказывает ее, гнет и ломает в этой безрадостной квартире. И хотя ей было всего девять лет, она совершенно ясно понимала, что детство ее кончилось. Теперь она будет терпеливо переносить ожидающие ее впереди серые дни, пока не вырастет и не убежит отсюда.

   21

   На протяжении трех лет после открытия шато Максина трудилась практически безостановочно. К 1959 году она увидела, что дело ее продвигается вперед зигзагообразно и на каждые три шага продвижения приходится шаг отступления. Работники Шато де Шазалль на глазах совершенствовались в своем деле, руководившей же ими Максине становилось все сложнее справляться с обязанностями, по масштабу своему намного превосходившими то, к чему она привыкла в мастерской на улице Жакоб.
   За первый после открытия год у них побывало девяносто две тысячи посетителей, их чистая выручка составила 30,8 миллиона франков. Иными словами, они понесли убытки. О rage, o desespoir, подумала Максина, вспоминая их школьный крик отчаяния, которым так часто пользовалась Пэйган. Снова пришлось целые дни просиживать с бухгалтерами, ходить по банкам и, что было хуже всего, делать новые долги. Снова настал период бессонных ночей.
   На следующий год у них побывала сто двадцать одна тысяча посетителей, они получили 48,4 миллиона франков. Успех!
   Но удастся ли его удержать?
   На третий год в шато побывало больше ста семидесяти четырех тысяч человек, на четвертый год им удалось превзойти магическую цифру в двести пятьдесят тысяч посетителей.
   Да, это был уже стабильный успех. Но по силам ли будет Максине справляться? Озабоченный Ги сказал как-то Чарльзу, когда оказался с ним один на один, что Максина сейчас напоминает ему бегущего с горы человека, которого ноги сами несут вниз, и он уже не может остановиться. Чарльз согласился и вновь повторил ту инструкцию, которую с самого начала дал секретарше Максины: мадемуазель Жанин обязана снимать с мадам графини как можно больше обязанностей. Секретарша взялась за выполнение этого указания с такой энергией, что вскоре за Максиной осталось только проведение по понедельникам еженедельных совещаний с бухгалтером имения и, тоже еженедельных, пятничных встреч в Париже с Кристиной по делам их мастерской.
   Максине уже больше не приходилось допоздна засиживаться за письменным столом, разбирая горы накопившихся бумаг, а спозаранку обнаруживать на нем новые кипы писем и обращений. Теперь она могла позволить себе не вскакивать в шесть утра, но неторопливо позавтракать в постели и спуститься в кабинет к девяти; при этом все серьезные дела удавалось обычно закончить уже к обеду. К своему облегчению, Максина могла теперь гораздо больше времени проводить с детьми; вот в чем, думала она, одно из важных преимуществ того положения, когда живешь там же, где работаешь. Если день был холодный, она играла с двумя очаровательными малышами в детской, где зажигали камин. А в хороший день они все, вместе с собаками, носились по парку и развлекались на воздухе. Максина никогда не думала, что будет испытывать такое счастье просто от общения со своими детьми. Иногда, глядя на сыновей, она вдруг ощущала болезненный укор совести: появлялось чувство вины, ей начинало казаться, что она не заслуживает таких чудесных сыновей, что вообще все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Иногда в ее мозгу вдруг проскальзывала мысль, при которой она вздрагивала от ужаса: не иначе как судьба потребует какого-нибудь страшного наказания за ее просто-таки неприличные практичность и удачливость в делах.

   Отчасти вследствие того успеха, которым ознаменовалось открытие шато, «Парадиз» также постепенно приобретал все более широкую известность как фирма, спасающая старинные здания и прекрасно реконструирующая или перестраивающая их. После того как получившее большой отзвук в прессе открытие Шато де Шазалль продемонстрировало, на что способен «Парадиз», к ним потянулся непрерывный поток клиентов, и к описываемому времени Максине удалось уже весьма удачно восстановить двадцать шесть домов.
   «Парадиз» перестраивал имеющие историческую ценность здания в музейные и туристские объекты, в гостиницы или же оборудовал в них квартиры для нескольких семей. Теперь в фирме работали четыре постоянных дизайнера. Максина от каждого требовала самоотдачи и напряженной работы, но она всегда стремилась и к тому, чтобы дизайнерам нравилась их работа; поэтому, когда она бывала в мастерской, оттуда часто раздавались взрывы смеха. Но прежде чем выносить что бы то ни было на суд клиента, Максина сама тщательно проверяла каждый план, каждый рисунок: никакая, даже самая ничтожная мелочь не могла ускользнуть от ее взгляда.
   Максина была совершенно незаменима и еще в одном, очень важном деле. Иногда расходы на осуществление очередного проекта, которым занимался «Парадиз», бывали невелики, а иногда достигали пятидесяти миллионов франков. Максина умела прекрасно обосновать любой проект тому, кому приходилось раскошеливаться. «У тебя в таких случаях глаза горят, как у быка, когда он выскакивает на арену», – заметил как-то Чарльз.
   Работа доставляла Максине удовольствие; но отчасти так происходило потому, что она никогда не знала серьезных неудач.

   А потом Максина сделала то, что в глубине души хотела сделать уже давно. Сделала, прекрасно сознавая, что Чарльза ее поступок приведет в бешенство. Ей уже долгие годы не нравилась собственная грудь. После рождения сыновей она вовсе не уменьшилась, а потому Максина как-то, ничего не сказав Чарльзу, потихоньку улизнула в больницу, чтобы уменьшить размер грудей.
   Максина и примерщица, которая всегда занималась ею у Диора, надеялись, что из больницы Максина выйдет с фигурой Одри Хепберн. Но, хотя груди у Максины поднялись примерно на четыре дюйма вверх, они по-прежнему оставались весьма крупными. Операция прошла крайне болезненно – такие операции вообще всегда болезненны, – и после нее у Максины под каждой грудью осталось полукружье заметных швов. Кроме того, более мелкий и неровный шов шел от основания каждой груди до соска. Швы эти были безобразны, они так никогда и не исчезли.
   Чарльз был вне себя от бешенства. Ему всегда больше всего нравились именно ее груди.
   – Почему, черт возьми, ты не сказала мне, что собираешься сделать?! И к тому же ты знаешь, что в операциях, которые делают под общим наркозом, всегда есть опасность!
   – Потому что я думала, что ты мне не разрешишь.
   – Совершенно верно! Это не твоя грудь, это наша грудь! Как бы тебе понравилось, если бы я решил отрезать себе несколько сантиметров?

   Однако в целом жизнь Максины протекала интересно и успешно почти до того времени, когда ей должно было исполниться тридцать лет. Здесь произошли два события: Максина снова забеременела, а Чарльз влюбился в другую.
   Поначалу Максина знала только о первом, но ей не было ничего известно о втором. Беременность не доставила ей радости. Два сына – это более чем достаточно. Она только что достигла успеха в своем деле, и впервые в жизни положение, которое она заняла, приносило ей удовольствие. Она чувствовала, что сама направляет работу своих фирм, а не просто подчиняется ежедневной текучке. Теперь она умела уже отлично все организовывать; к тому же и банковский кредит, взятый на реконструкцию их шато, удавалось возвращать быстрее, чем она первоначально рассчитывала.
   Но вот однажды утром, показывая Максине почту, мадемуазель Жанин сказала: «Я смотрю, вчера здесь снова была мадам де Фортюни. Для обычной машинистки она что-то слишком предана работе. Она постоянно болтает с месье графом по телефону, а сегодня я видела ее имя в списке гостей, которые должны прийти к обеду. Лично мне кажется, что от нее всегда слишком сильно пахнет гвоздикой. Слишком много духов – это неприятно».
   Для мадемуазель Жанин это была необыкновенно длинная речь, и потому Максина пристально уставилась на нее. Что она, черт возьми, имеет в виду? Какие духи, какой машинистки? Разве де Фортюни – это не та женщина, что занимается у них разработкой новых этикеток для шампанского и выпуском рекламы? Эти мысли неторопливо пробежали в голове Максины, потом она отбросила их, пододвинула к себе диктофон и принялась разбирать почту. Однако за обедом она внимательно рассмотрела хорошенькую, невысокого роста мадам де Фортюни. Одета она была в новый костюм от Шанели – настоящая Шанель, а не та подделка под нее, какие шьет Уоллес, – шерстяной, кремового цвета, отделанный по краям узкими полосками тоже кремового атласа. Костюм был непрактичный и экстравагантный. И – да, мадемуазель Жанин была права – от мадам де Фортюни просто несло гвоздикой. Однако она оказалась умной и доброжелательной гостьей, рассказывала всякие забавные истории, которые случаются у нее на работе, и произвела на всех приятное впечатление.
   Появление сэра Уолтера и леди Клифф заставило Максину переключить внимание на них. После панихиды по Нику Максина и Кейт несколько раз навещали его родителей в их лондонском доме: мать Ника тянулась к его друзьям, особенно к друзьям самого последнего времени; они были как бы последней ниточкой, связывавшей ее с погибшим сыном.
   Когда все остальные гости отправились осматривать винные погреба, леди Клифф попросила Максину показать ей своих сыновей. Женщины сидели в залитой солнцем, выкрашенной в желтый цвет детской и смотрели, как Жерар борется с Оливером. Леди Клифф сказала с тоской в голосе:
   – Для меня самое грустное то, что у меня никогда не будет внуков. – Помолчав немного, она добавила: – Конечно, Уолтера волнует, что после его смерти некому будет унаследовать его титул. Но с этим он смирился задолго до гибели Ника. – Максина удивленно посмотрела на нее. – Когда Нику было четырнадцать, он заболел свинкой с осложнениями на яички. Дважды нам говорили, что он не выживет, но он все-таки поправился. Однако врачи сказали, что он никогда не сможет иметь детей.
   – А Ник знал об этом? – спросила пораженная Максина.
   – Конечно, нам пришлось ему об этом сказать. Но мне кажется, он так никогда и не примирился с этим. По-моему, он всегда втайне надеялся, что когда-нибудь сможет вылечиться.
   – Бедный Ник. Хорошо, что Джуди сама не хотела выходить за него замуж, – сказала вечером Максина Чарльзу, когда они одевались, чтобы идти на прием. – Правда, лично мне детей уже достаточно, – добавила она, похлопав себя по уже заметно выдававшемуся животу.
   Чарльз рассмеялся.
   – Потерпи, – сказал он, – теперь уже немного осталось. – Он наклонился и поцеловал ее сзади в шею, и в этот момент Максина уловила слабый, но отчетливый аромат гвоздики. Она, однако, заставила себя не думать об этом. В конце концов, Чарльз провел в обществе этой женщины практически весь день.
   Еще через две недели Кристина как-то между делом заметила Максине:
   – Видела вчера вечером месье Чарльза в «Гранд Вефур». Должна сказать, он год от года становится все привлекательнее. И ему так идет эта бледность, она ему придает какое-то очарование.
   – Вчера в «Гранд Вефур»? Ты уверена?
   – Да. Он был с этой женщиной, что работает в его рекламном агентстве. Приехал Джек Реффолд, и я решила повести его в какое-нибудь приятное место. Чарльз сидел в противоположном конце ресторана. Я ему помахала, но, по-моему, он не заметил. – Кристина снова склонилась над работой, продолжая болтать о той партии мебели, что поступила от Реффолда на этот раз.
   Максина чувствовала себя так, будто ей в лицо выплеснули стакан холодной воды. Руки у нее дрожали, дышать стало тяжело. Она отлично поняла, что именно хотела сказать ей Кристина. Поняла она и то, что Кристина специально подбирала слова так, чтобы разговор имел невинный вид, на случай, если Максина не захочет углубляться в эту тему. Сама Максина провела вчерашний вечер дома в одиночестве. Она скромно поужинала, а потом смотрела какой-то балет по телевизору: Чарльз сказал, что ему нужно поужинать с группой потенциальных покупателей из Канады и как-то развлечь их – отвести в «Фоли Бержер», возможно, в ночной клуб, а Максине это будет смертельно скучно. В последнем он был совершенно прав…
   Кристина снова взглянула на нее:
   – Дорогая, с тобой все в порядке? Может быть, тебе лучше прилечь? Ребеночек стучит, да? Бедняжечка! Мы все привыкли, что ты работаешь и тянешь, как всегда, будто ничего и не изменилось. Пойди полежи в задней комнате в шезлонге.
   – Нет, ничего, – слабым голосом ответила Максина. Ей казалось, что ее собственный голос доносится до нее откуда-то издалека. Ей необходимо было с кем-то поделиться своими подозрениями, обсудить их. Надо будет позвонить тетушке Большой-Здравый-Смысл, как зовет ее Джуди.
   Хотя Максина изо всех сил старалась говорить так, будто ничего не случилось, тетушка Гортензия по тону ее сразу поняла, что произошло нечто серьезное.
   – Приезжай прямо сейчас, милочка. Ты же знаешь, что я всегда дома.
   Едва ступив через порог, Максина не выдержала и разрыдалась. Тетушка Гортензия подвела племянницу к шезлонгу, усадила и взяла ее руки в свои.
   – Ну, что стряслось? Чарльз, да?
   – Да, – прошептала Максина, – а как ты догадалась?
   – Ну, дорогая, ты ждешь уже третьего ребенка, и ты замужем уже целых восемь лет. Я не могу дать тебе конкретного совета, как поступить, потому что я не знаю всех подробностей и не хочу их знать. Чарльз тебя обманывает?.. Да?.. Ну и хорошо! В таком случае я тебя предупреждаю: если можешь, не обращай на все это внимания, пока чувства не улягутся сами собой. Сейчас неподходящий момент для скандала.
   Максина согласно кивнула, и тетушка продолжала говорить дальше:
   – Чарльз, несомненно, увлечен какой-то женщиной. И если это так, то сейчас он не способен мыслить логически. Ты, голубушка, заполнена ревностью и подозрениями и тоже не в состоянии смотреть на вещи спокойно. Поэтому ты должна приложить все силы к тому, чтобы не спровоцировать скандал, пока в твоей и его голове эмоции берут верх над здравым смыслом.
   Максина выглядела довольно сердитой, но тетушка Гортензия продолжала убеждать ее твердо и уверенно, говоря о Чарльзе так, как если бы он был не более чем машиной, в которой нужно отрегулировать двигатель.
   – Тебе не нужен скандал с Чарльзом. С мужчинами никогда не знаешь, как они себя поведут. Он может удрать с этой женщиной просто в порядке самозащиты. Чарльз явно любит тебя, иначе бы он не старался скрыть от тебя эту связь. Мужчины, которые разлюбили своих жен, никогда не пытаются ничего от них скрыть, запомни это.
   – Она очень красивая и изящная, – грустно проговорила Максина.
   – Бедняжка ты моя, было бы гораздо хуже, если бы она была некрасивой. Тогда бы ты без конца думала о том, чем это таким она его околдовала. – Тетушка Гортензия выпустила из своих рук руки Максины и позвонила в колокольчик, чтобы им принесли кофе. – Сейчас тебе, по крайней мере, ясно чем: привлекательной внешностью в сочетании с новизной и со сладостью запретного плода. – Она пожала плечами. – Как бы он ни любил тебя, но Чарльз к тебе привык. Очень жаль, что невест заранее не предупреждают о том, что они когда-нибудь обязательно влюбятся снова в кого-то другого, как и их мужья. Но объяснять жизнь молодым – это трудно, больно, и они все равно никогда не верят.
   Она отвернулась, отдавая необходимые распоряжения явившемуся на звон колокольчика слуге.
   – Так что оставь Чарльза в покое, дорогая, и ничего не замечай. Ты должна себя вести как ангел.
   Тетушка Гортензия снова взяла Максину за руки.
   – Ты должна подумать еще и вот о чем, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Хороший муж – это куда важнее, чем собственный бизнес. Я не хочу этим сказать, что твой бизнес не важен. Я имею в виду, что хороший муж гораздо, гораздо более важен.

   Максина честно старалась вести себя как ангел, но делать это ей было трудно, поскольку с каждым днем она все больше раздавалась и испытывала нарастающее душевное напряжение. Чарльз часто отсутствовал, а когда бывал дома, то постоянно казался чем-то занятым. Иногда Максина бросала взгляд в его сторону и ловила Чарльза на том, что он тоже рассматривает ее, причем как-то разочарованно и осуждающе. В такие моменты сердце ее сжималось от непонятной и мучительной боли.
   Она испытывала жесточайшую ревность и переживала, как оскорбленный собственник. В уме она постоянно высчитывала, где в данную минуту должен находиться Чарльз, хотя и не осмеливалась чересчур прямо расспрашивать его о том, где он бывает. Максина старалась не досаждать ему: ей не хотелось, чтобы у Чарльза возникло чувство, будто его постепенно припирают к стенке, ведь тогда у него могло бы появиться искушение сбежать из дома. Иногда настроение ее внезапно менялось, и тогда Максину охватывало яростное негодование, захлестывало чувство обиды из-за предательства мужа, из-за того, как ловко он ей врет – день за днем, месяц за месяцем, – а еще из-за того, что его, похоже, совершенно не мучила при этом совесть. Максина страшно страдала из-за той роли, которую взялась играть, из-за связанного с этой ролью напряжения, из-за необходимости не показывать мужу свои переживания и боль, лгать ему так же, как он лгал ей.
   Когда родился их третий сын, Чарльз, предположительно, был в Лионе. Мальчик появился на свет на неделю раньше срока, а роды прошли гораздо легче, чем ожидала Максина. Она прижимала малыша к себе и старалась, чтобы он постоянно находился при ней. Маленький Александр был ее надеждой на будущее, тем, что связывало ее с мужем.
   На этот раз, однако, не было ни малейшего шанса на то, что спустя четыре месяца после родов Максина забеременеет снова. Потому что и через четыре месяца после рождения нового сына Чарльз все еще не вернулся к ней, продолжая ночевать на раскладной кровати, поставленной в его гардеробной.
   К 1963 году Чарльз и Максина прожили врозь уже около трех лет. Максина по-прежнему не обращала никакого внимания на неверность мужа. Естественно, делать это ей удавалось лишь ценой постоянного подавления собственных инстинктов и чувств, полагаясь только на те хорошие манеры и умение держать себя в руках, что были привиты ей строгим французским воспитанием, принятым в буржуазных семьях. Время от времени она сбегала к тетушке Гортензии, чтобы там найти сочувствие и утешение.
   Максина по-прежнему вела себя в отношении Чарльза как ангел. Но огромное напряжение, которого это требовало, начало уже сказываться на ней. Она плохо спала, лицо у нее приобрело изможденный вид, и даже когда она нацепляла обычную свою легкую самоуверенную улыбку, темные мешки под глазами выдавали ее внутреннее беспокойство. Иногда она вдруг срывалась на детях или на ком-нибудь из прислуги либо сотрудников; но если бы она не делала этого, она бы, наверное, просто закричала или разрыдалась. Максина сильно страдала от того внутреннего напряжения, что неизменно сопутствует раздвоенности в жизни или необходимости исполнять чуждую тебе роль. Жизнь ее проходила в непрерывном ожидании чего-то. Если бы только она могла повернуть время вспять! «Если бы» стало излюбленной ее темой.
   Если бы только можно было стряхнуть паутину времени и вернуться в то прекрасное теплое лето, что было перед ее самой последней беременностью!
   Если бы только она в свое время остановила выбор на другом рекламном агентстве!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация