А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кружево. Сплетение судеб" (страница 20)

   Манекенщицы нервничали, подобно гончим перед тем, как их спустят с поводка: они теребили руками ожерелья, которые надевала на них Джуди, одергивали пиджаки и жакетки, поправляли прически. В показе были заняты шесть постоянных манекенщиц салона и восемь временных – все тонкие, словно палочки корицы, – прилетевших из-за границы. Гостьи были даже еще худее, чем постоянные манекенщицы салона Диора: от них требовалось, чтобы они заведомо могли бы влезть в любую модель. Все эти девушки жили только на декседрине и йогурте и часто после того, как показ коллекции завершался, падали в обморок от усталости, истощения и напряжения.
   Первую модель объявили каким-то странно высоким и одновременно сдавленным голосом: «Пекин, номер третий» – вначале на французском, а потом на плохом английском языке. Манекенщица была загримирована под китаянку, для чего ее большие, как у лани, глаза пришлось густо намазать черной тушью. Свободный белый жакет из льняного полотна, прямая черная юбка и соломенная шляпка наподобие тех, что носят кули, были специально подобраны с тем, чтобы сразу же, с самого начала, дать понять аудитории центральную тему всей коллекции – китайские мотивы. Карандаши забегали по бумаге, те, кто пришел сюда работать, полностью сосредоточили внимание на начавшемся показе. Некоторые журналисты строчили, не останавливаясь ни на секунду. Эмпресс Миллер, однако, сделала лишь несколько коротких конспективных записей: «Длина юбок прежняя/китайский/черно-бел./под кули/свободно/без жест. вставок/без накладных/легко двигаться/шляпки солом. лента широк./костюм верх под матроску, бел., темно-гол./юбки плиссир. и прямые».
   Журналистам разрешалось делать записи, но запрещалось зарисовывать фасоны или давать их подробное описание. В демонстрационном зале становилось все жарче. Какая-то девушка в шубке из рыси упала в обморок, ее быстро вынесли из зала. Одна из манекенщиц – с черными как смоль волосами, демонстрировавшая ярко-красное платье без бретелек, с открытыми плечами, для официальных приемов, – заметила, что кто-то из журналистов рисует. Она на секундочку остановилась напротив него, дотронулась до мочки своего левого уха и широко улыбнулась, глядя прямо в глаза рисовальщику.
   Энни налетела на него как тигрица.
   Рисунки и записи были конфискованы, а имя журналиста внесено в «черный список» ассоциации ателье мод Парижа. Несколько позже из зала были удалены еще два журналиста. Гнев, угрозы, мольбы, слезы – все это было совершенно бесполезно.
   Часом позже, когда Джуди была в костюмерной, она услышала донесшийся сюда взрыв аплодисментов. Месье Диор, в безупречном светло-сером костюме, с лицом, блестевшим от пота и усталости, раскланивался перед публикой и принимал выражения благодарности. Джуди, снимавшая в этот момент золотое ожерелье с манекенщицы, на которой не было ничего, кроме шляпки с перьями и пояса с подвязками, на мгновение замерла. Главная костюмерша вздохнула с облегчением, на глазах сбрасывая с себя накопившуюся напряженность.
   «Не такие громкие, как в сорок седьмом году, но громче, чем в июле прошлого года», – прокомментировала она. Лица сотрудников стали медленно расплываться в улыбках. В этот момент в костюмерную вошел месье Диор, и все бросились обнимать и целовать друг друга.

   – Во мне как будто пружина сломалась, – мрачно проговорила Джуди пять дней спустя.
   – Не расстраивайся, – ответил Ги. Он лежал на полу в комнате Джуди, задрав босые ноги на ее кровать. – Ты же знала, что тебя взяли к Диору только на временную работу.
   – Да, но я так надеялась, что они оставят меня на постоянную.
   – Ну, ты еще будешь работать там до конца февраля, помощница Энни выходит ведь только тогда, – напомнил ей Ги. – И в любом случае у тебя останется это серое фланелевое платье. Оно же от Диора! Если бы ты покупала его сама, тебе пришлось бы отдать за него никак не меньше восьмимесячной зарплаты. Кстати: если ты готова на любую работу за те гроши, какие тебе платят у Диора, то работай уж лучше у меня. Из пансионата меня выгоняют: они говорят, что нечего устраивать тут фабрику. Так что первое твое задание – подыщи для нас где-нибудь неподалеку две комнаты, в которых можно было бы работать. И нечего меня целовать: пить мешаешь!

   Джуди нашла вполне подходящую студию с естественным освещением, и всего через две улицы от пансионата. Теперь она отвечала за все, кроме непосредственно производства: встречалась с клиентами, отвечала на телефонные звонки, вела бухгалтерию и всю переписку.
   Ги конструировал новые модели, закупал материалы и руководил производством и всеми сотрудниками в целом. Помимо преданной им Хосе, появилась еще одна швея, Мария. Ее мать была ведущей швеей в салоне Нины Риччи, и потому Мария с раннего детства научилась шить по высшим меркам профессионального мастерства.
   Дел у Джуди было теперь больше, чем когда бы то ни было раньше, но и чувствовала она себя счастливей, чем прежде. Покупательницы любили ее: она не стояла рядом без всякого выражения на лице и с книгой заказов в руках, но предпочитала разговаривать и шутить с ними. Джуди всегда остро чувствовала все, над чем можно было посмеяться, и ей нравилось веселить других – даже если это удавалось сделать только ценой того, что они смеялись над ней самой. Некоторые находили подобную общительность утомительной, кое-кому трудно было принять ее откровенность и прямолинейность, – а Джуди была прямым человеком и говорила всегда то, что думала. Понаблюдав как-то раз за тем, как Джуди отчитывала покупательницу, не пожелавшую приобрести один из их новых жакетов, Ги потом сказал ей:
   – Знаешь, Джуди, не мешало бы тебе быть немного потактичней. Почему ты не можешь вести себя с покупательницами так, как на приемах у тетушки Гортензии – хоть немного более уважительно? – Он был всерьез расстроен. – Я понимаю, ты просто прямолинейная и говоришь без околичностей. Но французам это не нравится, они этого не понимают. Они считают тебя грубой, хотя на самом деле это не так.
   – Как жаль, – ответила Джуди, бросая сердитый взгляд на пачку счетов с пометкой «просрочено», которую она держала в руке. – А вот сейчас я на самом деле начну грубить. Надо навести, наконец, жесткий порядок в расчетах. Ты не можешь себе позволить фактически давать этим людям в долг. Впредь надо брать с них деньги вперед, в тот момент, когда они делают заказ. И не начинать работу, пока оплата не поступит на наш счет.
   – Деньги на бочку? Хорошая мысль, но в области мод так никто не работает. Подобным образом я растеряю всех своих клиентов.
   – Но зато у тебя не будет и долгов, – возразила Джуди. – Когда ты начинал, ты ведь работал за наличные, вспомни! Твоя мать и все ее подруги с авеню Георга V – все они платили авансом. Если люди хотят приобрести то, что ты делаешь, то почему бы им и не заплатить за это в момент заказа?! Если, конечно, они действительно хотят купить именно у тебя. Не мешало бы в этом разобраться, пока ты еще не обанкротился!
   Джуди честно старалась выглядеть старше своих лет. И она и Ги быстро убедились, что в том деле, которым они занимались, молодость была главнейшим их недостатком: молодых никто не принимал всерьез. «Надо это просто перетерпеть, – жаловался Ги. – Как ломающийся голос или генерала де Голля: со временем пройдет». Джуди тем временем отказалась от такой одежды, которая делала ее еще больше похожей на подростка. Она отрастила длинные волосы и стала на французский манер собирать их сзади в пучок, что ей совершенно не шло. Она не вылезала из серого фланелевого платья от Диора и начала носить очки в крупной роговой оправе, полагая, что это сделает ее старше и придаст солидность и респектабельность.
   – Голубушка, ты меня пугаешь, – сказала, увидев ее, Максина. Она накануне вернулась после двух лет учебы в Лондоне, и сейчас девушки сидели в «Де Маго», завтракали и обменивались накопившимися новостями. Максина намеревалась попросить у отца в долг, чтобы открыть собственное дело.
   – Везет тебе, что есть богатый папочка, – проговорила Джуди, слегка завидуя подруге.
   Максина, обмакивая булочку в кофе с молоком, ответила:
   – Папа не богат. Если бы тетушка Гортензия не заплатила, я бы не могла поехать в Швейцарию учиться. Папа всего лишь состоятелен. Надеюсь, он согласится стать гарантом, чтобы я могла взять кредит в банке. Не думаю, что он может сам одолжить нужную мне сумму; но, если он поручится за меня перед банком, это все равно для него большой риск. – Она откусила от булки большой кусок, крошки полетели на стол, и, жуя, проговорила: – У кого богатый отец, так это у Ги.
   Джуди застыла от изумления, а потом медленно опустила чашку на блюдце.
   – Тогда почему же у Ги вечно нет денег?!
   – Ну, во-первых, потому что он хочет всего добиться сам. А во-вторых, потому, что, как ты знаешь, его отец не одобряет такое занятие, как шитье модной одежды, и заявил, что не станет помогать в этом Ги. Поэтому Ги жаждет доказать старику, что обойдется и без него.
   Из кафе Джуди отправилась прямо к ним в мастерскую и потребовала у Ги прибавки к зарплате. После чего они снова с головой погрузились в подготовку к июльскому показу новой коллекции. Они намеревались выставить несколько комплектов – жакеток, юбок, брюк и костюмов, – каждый в трех разных цветовых гаммах. К каждому комплекту предлагались бы также одно осеннее пальто и один плащ. Джуди нравились те цвета, что выбрал Ги для этой коллекции: чарующие нежные серые тона оловянного, серебристого, жемчужного и перламутрового оттенков в разных сочетаниях с бледно-розовым, темно-красным, медным, бронзовым и цвета пережаренных каштанов. К узким, как у тореадора, брюкам предполагались яркие блузки из тафты с большими буфами на рукавах. Джуди больше всего нравилось сочетание шафранового цвета вельветовых брюк с блузкой оттенка герани. Дымчато-серое пальто, скроенное наподобие накидки, было тоже отделано по краям шелком цвета герани; такого же покроя плащ был сшит из темно-зеленого габардина и отделан розовым шелком.
   Ги надеялся и рассчитывал, что предстоящий показ новой коллекции позволит ему утвердить себя как серьезного бизнесмена, а не просто как весьма одаренного молодого человека, от нечего делать занимающегося конструированием модной одежды. Поэтому на сей раз они решили сделать все на высоком профессиональном уровне и провести показ опять в «Плаза Атенэ», однако под руководством профессионального ведущего. Конечно, обойдется это очень дорого, но дело стоило того.
   Потому что для Ги предстоящая демонстрация означала: или пан, или пропал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация