А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зачем?" (страница 3)

   И вдруг осенило: «Ночью надо будет попрыгать в окно! Хоть полетаю немного. Хоть какое-то удовольствие… Вот бабульки разбредутся, детишки уснут, а я прыгну! О! Это хорошая мысль. Надо же. И на Солнце, оказывается, бывают светлые пятна!..»
   Принятое решение окрылило Ужова. Появился первый стимул к продолжению новой жизни. «Ведь это же восхитительно: прыгай с десятого этажа сколько влезет! Летай! Репетиция птицы! И не береги меня, моя милиция! И вообще пошли все!.. Молодец, Маня, что заразу в дом притащила! Бесценная ты моя».
   Из школы пришёл Васька. Подошёл к отцу, взял за руку:
   – Пап, а можно и я с тобой попрыгаю?
   Ужова передёрнуло.
   – Ты что? Ты как?.. Откуда мысли дурацкие? – Он закрыл окно и проверил все шпингалеты. Крепкие, хорошо.
   – Объясняю, – спокойно сказал сын, не выпуская отцовской руки. – Если ты можешь прыгать в окно, значит, ты можешь ещё сколько хочешь детей родить. Мама-то ведь тоже всё такое может… И других родить, и меня клонировать. А, пап?
   – Да какая разница, кто что может!.. – возмутился Иван Иванович. – Про клонирование вообще забудь! Ты понимаешь, что нельзя…
   – …не понимаю, – решительно перебил Васька. – Я могу хоть сейчас доказать тебе, что я тоже заразился.
   – Каким образом?
   – Меня в школе соседка по парте, Муська, уколола циркулем, а кровь сразу остановилась…
   – Ерунда. Просто хорошая свертываемость. Недоказательно.
   – Пап, она меня сильно уколола! Специально. В ладонь. Она вообще с приветом. Может кнопки на стул положить кому угодно.
   – Ты с самого детства – вполне здоровый ребёнок. Ты не плакал по ночам, не боялся прививок. Что тебе какой-то циркуль!
   – Пап, я потом пошел в медпункт и нарочно показал медсестре руку. Попросил йодом смазать. Она меня выпроводила и обозвала симулянтом.
   – Покажи мне!
   Васька протянул отцу ладонь. Ни малейшего следа прокола на коже не было.
   – Так-так… – заворчал отец. – Ты знаешь, что бывают ненужные знания? Английский философ Уильям Оккам…
   – Знаю. Не умножайте сущность, – отмахнулся Васька.
   – Господи! – оторопел отец. – Ты откуда взял эту формулу?
   – Ерунда. Закон экономии. Так что, попрыгаем вместе?
   – Ну-ка, говори, шельмец, откуда ты в десятилетнем возрасте взял формулу закона бережливости? А то сейчас так попрыгаешь!..
   – Ха-ха, – ответил Васька и вышел из спальни.
   Телепатией никто из Ужовых не страдал, как и прочими паранормальными способностями. Жили себе и жили, как все люди. Однако в трудную минуту всякое бывает, даже с бессмертными.
   – Васька! – кинулся вслед отец.
   Но догнать ребёнка не удалось. Васька тихо прошмыгнул в свою комнату, открыл балкон, не заклеиваемый на зиму утеплительными полосками, легко вспрыгнул на перила и…
   Снизу донёсся истошный визг: это бабушки, детишки, молодые мамаши, собачники, широко представленные в тот час во дворе, адекватно отреагировали на полёт немаленького предмета с десятого этажа.
   Дальнейшее разбирательство пало на целый ряд инстанций.
   «Скорая помощь» пожелала знать, почему ребёнок остался цел и невредим. Милиция желала знать, кто помог ему с организацией прыжка. Служба спасения исследовала снег и асфальтовое покрытие двора и набиралась уникального опыта. Психологи активно работали со свидетелями. Наготове были психиатры. Пару бабушек всё-таки увезли в больницу с критическим артериальным давлением. Мамаши раскидали детей по коляскам и растворились наряду с собаководами.

   Старший Ужов, кое-как отбоярившись ото всех любопытствующих, в тягостных предчувствиях задумчиво рассматривал младшего, уплетавшего на кухне борщ, и мечтал надрать ему уши. Или зад – солдатским ремнём с медной пряжкой.
   Помолчали. Сын задорно взглянул на фантазирующего отца, встал и даже помыл за собой тарелку.
   – Вот так, – философски заметил сын. – Породнились, поравнялись, не дрейфь, батя! Жизнь – хорошая штука. Мы узнаем, чем кончится всё это дело. Ведь тебя волнуют какие-нибудь вопросы, а? Ну, например, как будет проходить Страшный Суд? Или: сколько лет простоит Останкинская башня?
   – Видишь ли, Вася, – ответил отец, – теперь перед нами стоит нетривиальный вопрос: зачем?
   – Жить-то? А-а… Брось, пап, выдумывать проблемы на пустом месте. – Васька порылся в кармане школьного пиджачка, неожиданно извлёк пачку сигарет и со знанием дела задымил.
   – Вася! – зарычал некурящий Иван Иванович.
   – А что? Скажешь – вредно? Ага… Очень вредно! Пивка в доме не найдётся?
   – Девочек, может, подогнать? – поинтересовался Иван Иванович.
   – Может. Но попозже.
   В дверь зазвонили, застучали. Телефон затилинькал с оголтелостью.
   – Журналисты, наверное, – предположил Васька, давя окурок в раковине.
   – Васька! Ну перестань же, гад! Ведь пепельница есть! – заорал отец.
   – Не кричи. Я не знал, что в нашем праведном и некурящем доме есть пепельница. И вообще – давай потише, а то мне как-то с прессой общаться влом.
   – Надо предупредить маму, – сказал старший.
   – Валяй, звони, – ответил младший. – Пусть уносит ноги, если успеет.
   – Ты, оказывается, груб и бессердечен, – заметил старший, торопливо набирая номер института.
   – А это, папа, уже не имеет никакого значения, – сообщил отцу Васька, прикуривая вторую сигарету.
   Ужов-старший разрывался: надо и Ваське затрещину, и Машу предупредить. Ситуация острейшая: журналисты пронюхали.
   – Маша, уходи оттуда немедленно! Куда-нибудь! – крикнул в трубку Иван Иванович, и разговор прервался.

   У порога их квартиры толпились репортёры, подстрекавшие участкового ломать железную дверь. Участковый что-то лепетал про законы, его не слушали, болезненно толкали во все ребра, и бедняга чуть не плакал. Общая истерика вздымалась, как вихри враждебные.
   Сведения о прилюдном дневном полёте десятилетнего мальчика с десятого этажа – при ином исходе – проникли бы только в уголовную хронику, но ввиду нетривиального результата дело приняло суровый оборот.
   Массовый психоз всех журналистов города был лишь началом гонки за правдой. Некоторые писаки, особо пронырливые, ринулись к ясновидцам, магам и всем другим запредельщикам, кого знали сами или кого посоветовали друзья. За полчаса все колдовские приемные Москвы оказались переполненными под завязку, а прибыль даже самых неизвестных и начинающих взлетела на рокфеллеровский уровень.
   Общее мнение, что мальчик был настоящий, не удовлетворило интервьюеров. Почему он упал, но встал, и убежал, и нос показал? Все маги единодушно подтвердили, что ребёнок – не терминатор, не пришелец, не обман зрения и не следствие массового гипноза. Он – москвич, Вася, десяти лет от роду. Всё.
   Часть представителей прессы, которая поначалу надеялась получить дополнительную информацию с помощью участкового и не получила, эта часть окружила дом, заняла все лестницы, крышу, заблокировала лифт и пригрозила голодовкой. Особо резкие хотели перекусить телефонный провод Ужовых, но спохватились. Направили парламентёров на телефонный узел, намереваясь любой ценой организовать подслушивание, но вовремя вспомнили о существовании мобильной связи. Решили устроить радиоперехват. Один шустрый вспомнил о нелегальном сканировании сложных аппаратов и понёсся искать лучших тайных специалистов.
   Словом, пока отец и сын Ужовы бранились на кухне, дом попал в такое плотное кольцо, что не выйти.
   Подъехали компетентные товарищи, грамотно задали вопросы общественности и понеслись в генетический институт к Марии Ужовой, справедливо подозревая, что именно она и может пролить яркий свет.
   Мария Ионовна, прервав совещание с перепуганными сотрудниками, разрешила всем уйти в бессрочный отпуск до особого распоряжения, затем велела Дуне бежать домой, хватать мужа за шкирку и ехать куда подальше. В самый медвежий угол. И всем денег дала.
   Грамотно вытащив жёсткий диск из главного институтского компьютера, Ужова схватила жизнелюбивого Петровича, сунула его в сумку вместе с диском, подкрасила губы, вызвала завхоза Аристарха Удодовича и медика Иванова и велела им сделаться слепоглухонемыми – что бы ни происходило с ними по линии любых связей с любой общественностью. Подробности, пообещала она, позже. И тоже денег дала.
   Аристарх Удодович вывел её из института через подвал и подземный проход на соседнюю улицу, и Ужова очутилась в дамском салоне, переоделась, сменила прическу, обрела тёмные очки, небольшую дорожную сумку-раскладушку с десятком отделений, второй мобильный телефон – с номером на имя Аристарха Удодовича, а также три парика.
   – Возможно, вы очень рискуете, коллега, – растроганно сказала она завхозу, вертясь перед зеркалом.
   – Я всегда был немного авантюрист, – разъяснил ей завхоз, как бы подчёркивая, что сознательно и душевно потворствует бегству бесценного научного материала прямо из всех возможных государственных объятий. – Но вы мне симпатичны с первого дня, как возглавили наше учреждение.
   – Чем же? – не отрываясь от зеркала, кокетливо поинтересовалась Ужова.
   – Вы как-то очень мягко приняли на себя руководство. Как воспитанный ребёнок, которому подарили дорогую плюшевую игрушку и попросили беречь её от пыли. Вы не совались в ненужные разговоры, в личную жизнь сотрудников, аккуратно всё постигали сами. Всегда в хорошем настроении, ну просто золото, а не управляющий!
   – Я, наверное, просто не успела развернуться, – грустно заметила на это Ужова, продолжая примерку париков.
   – Боюсь, теперь вам придётся развернуться, даже если это не соответствует вашему нутру, – сказал Аристарх Удодович. – Я понимаю, что случилось, но не понимаю, как к этому относиться.
   – Я тоже, – тихо сказала ему Ужова, поворачиваясь к свету. – Посмотрите на меня: похожа на себя?
   – Почти нет. – Аристарх Удодович начал придирчивый осмотр её платья и лица. – Пройдитесь по прямой, стараясь ступать на осевую, как манекенщица, только не вихляйтесь, как все они. У вас тогда сразу изменится походка.
   – А голос? – улыбнулась Ужова, пытаясь пройтись по половице указанным способом.
   – И голос, конечно! – улыбнулся в ответ завхоз, искренне радуясь, что может поработать имиджмейкером уникальной беглянки. Но ещё больше он радовался предвкушению: начинается!

   Он был немолод, вдов, обладал превосходной интуицией, обожал организационную работу. Последнее качество сохранилось ещё со времён строительства коммунизма, когда он много лет был и рядовым политруком, и секретарём комитета партии, словом, спецом по точечной работе с людьми и документами. И разумеется, с массами.
   Он очень хорошо знал внутреннюю жизнь института. Ему вообще нравилась любая причастность к любой таинственности. Будь он спартанец в душе, он никогда не пошёл бы заведовать, условно говоря, вениками – в научный институт. Но он был склонен к сибаритству, причём своеобразному. Рождённый при Советской власти, воспитанный в её глубиннейших традициях, он так привык носить в кармане фигу, лелея оную всеми силами души и возможностями тела, что уж в пенсионном возрасте он желал работать только на своё счастье. Он не собирался осчастливливать человечество. А главное и, можно считать, единственное его счастье было – знать тайны! И чем более страстные тайны, закрытые, тем лучше. А он – поставщик запчастей к этим тайнам, не меньше! А лучше – больше: управлять всеми тайнами!
   Вынюхав ещё в молодости, в двадцатом веке, что генная инженерия в двадцать первом веке обязательно поставит всех на уши, он терпеливо ждал своего счастья, искал, попутно отрываясь от прошлых знакомств и занятий, – и наконец попал в генетический институт. Ну кто лучше главного завхоза может знать, что творится в помещениях и в умах! Только небо. И вот наконец он получил желаемое в полном объёме. Он владеет такой тайной! Ни с чем не сравнить.
   Ужова знала завхоза поверхностно. Вдвое моложе, дитя другой эпохи, она любила жизнь как данность, безо всяких фиг в кармане. В первую очередь она была хороший менеджер, очаровательная жизнерадостная женщина, а уж во-вторых или, скорее, в-пятидесятых – доктор от генетики. Даже диссертации свои она писала весело, с кучей помощников-соавторов, посмеиваясь и не вникая, будто играла в приключение, не ведущее к риску, року, моральным вопросам. На прежнем месте работы её опекали, снабжали материалами, помогали с карьерой – и всё это благодаря её характеру, а не учёности. Она легко схватывала новое, и оно никогда не конфликтовало в ней со старым. Ужова была из тех счастливых детей человеческих, у которых перестройка сознания – ввиду вновь открывшихся данных – происходит без трагедий. Ну была когда-то Земля плоская, а потом выяснилось, что круглая. Ну и чудесно! Что дальше?
   Попав на пост директора генетического института, она для начала обрадовалась. Просто так. Ни чему-то там конкретному, а просто. Это ведь очень мило. Жена любящего мужа, мать смышленого мальчугана, а теперь ещё и директор. Вот здорово!
   Во что это вылилось, вы уже частично знаете.
   Но – вперёд, наше странное повествование! Вперёд!

   Преобразившаяся с помощью Аристарха Удодовича, Ужова вышла из дамского салона и посмотрела на мир новыми глазами.
   – До свидания! – раздалось за спиной. – Звоните при любой возможности либо потребности.
   – До свидания, Аристарх Удодович, спасибо за всё. Не забывайте проплачивать мои мобильные…
   – Обижаете, Маша.
   – И за Машу спасибо, – ласково отозвалась Ужова, почувствовав, что изменившийся мир ей не знаком.

   Покружила по улочкам Арбата, покаталась в метро, приглядывая за пассажирами, – вроде чисто. Никто не филерствует. Граждане, простые смертные, едут по своим смертным делам.
   Вышла на «Чистых прудах», посидела на разрисованной, с бусинками и лентами, пёстрой лавочке, посмотрела на серое небо.
   «Миллионы лет назад крокодилы были и с копытами, и с плавниками… Питались динозавриками, то есть родственниками. И всех съели… Крокодилы растут до старости. Копыта, правда, отбросили, но им это не повредило…» – таковой ход мыслей, спонтанно вернувших женщину в детство, когда она увлекалась зоологией, археологией, историей, рассмешил её каламбурчатостью.
   «Господи, я ведь даже не могу отбросить копыта! Господи, а ты – есть?» – Она вдруг перешла на другой путь, как поезд в депо.
   Мимо пронеслись детишки, щебеча и подпрыгивая.
   Мысли Ужовой, скакавшие с Бытия Божия на бытие крокодилье и обратно, не были сейчас собственно мыслями. А чувства её – чувствами. Она и в школе, когда учитель математики рисовал прямую и говорил о бесконечности, чуть не плакала от досады. Представить себе что-либо бесконечное она не могла, впрочем, как и все нормальные люди.
   А сегодня, когда ей надо было представить себе вечную жизнь – свою! – и одновременно спрятаться от людей, и одновременно спасти семью (а зачем и от чего?), и найти сбежавших секретных сотрудников, и обезопасить оставшихся в институте (от чего?), и вообще…
   Всё-таки очень хочется заплакать.
   Или: догнать ребятишек, проскакавших мимо минуту назад, и спросить у них – что ей делать… Устами младенца – ну, пожалуйста, поглаголь устами хоть чьими-нибудь, ну хоть какая-нибудь истина!
   Малыши как чувствовали: благоразумно унеслись на другой берег пруда.
   Ужова вспомнила про Петровича. Крыса он хоть и бессмертная, но ручных животных принято кормить.
   Она заглянула в сумку: на дне, завернувшись в носовой платок хозяйки, мирно дремал бессмертный Петрович, за созерцание которого сейчас всё отдали бы сотни, тысячи учёных, да и неучей тоже, всего мира.
   «Ему-то ещё хуже, – подумала Мария Ионовна, погладив крыску по хвостику. – Если мои эксперты проговорятся, что Петрович полноценно воскресает через пять минут после довольно длительной фаршировальной процедуры, то церемониться с ним не будут. Изрубят, изолируют каждую молекулу, чтоб не соединился сам с собой. Бизнес откроют. И будет Петрович бессмертничать в розницу. Если нас, конечно, найдут… А со мной? Чем я лучше крысы? На меня только мясорубка нужна побольше. И миксер…» Ее крупно передернуло от собственной фантазии.
   Почему Ужова мыслила сейчас лишь в этом страшном направлении, она сама не ответила бы. Всегда – раньше – жизнерадостная, по-детски любящая науку, эксперименты, даже сострадающая подопытным животным, – сейчас она видела перед собой только одну картинку: мясорубка; и ни с места. «Может быть, человечество и раньше не вызывало у меня особого доверия?..» – печально спросила она у доверчиво дремлющего в сумке Петровича.
   Крыса вдруг подпрыгнула: прямо над её розовым ушком запел новый мобильный, тот, что на имя завхоза.
   «Ответить? Никто, кроме Аристарха, номера не знает…»
   Телефон замолчал. Ошибка?
   «Позвонить Ивану. Позвонить Ивану». Это само загудело в голове у Марии Ионовны. Будто включила радиоприемник, а там – позвонить Ивану, позвонить Ивану
   – Посиди смирно, Петрович, ладно? А я начинаю. Ладно? Прости меня за всё. На всякий случай. – И Ужова набрала свой домашний телефон с нового мобильного аппарата с никому не известным, неопределяемым номером.
   – Маша, ты? – схватил трубку муж. – Маша, мы в окружении. Мы с Васькой не можем выйти из квартиры. Он в окно прыгал… Всё теперь известно. Спасайся хоть ты! Не приближайся к дому. Тебя ищут. – Ужов на едином духе выдал это, краем глаза поглядывая на шельмеца Ваську. Тот с наслаждением пил компот и слушал разговор.
   – Я понимаю, Иван, и не выходите пока, я что-нибудь придумаю. Под окнами тоже дежурят?
   – Ещё бы! Весь двор занят. И соседний тоже.
   – Иван, я не смогу звонить часто, нас запеленгуют, а я не одна…
   – То есть?.. – остолбенел Ужов.
   – У меня Петрович…
   – Кто такой?
   – Крыса.
   – Маша, у тебя несвоевременные шутки. Хорошо, что не козёл.
   – Ваня, всё в порядке, – усмехнулась жена. – Заражённая тем же самым недугом крыса по имени Петрович спит у меня в сумке и представляет не меньший научный интерес, чем ты, Васька и я. Есть и другие… пострадавшие. Я их в отпуск отправила. В медвежий угол. Надо быстро решить главную проблему: нам всем троим сейчас стремиться воссоединиться или лучше вот так, врозь, врассыпную?
   – Это, Машенька, вообще самая жгучая проблема человечества, – вдруг зафилософствовал Ужов грустным голосом.
   – Ваня! Сейчас не время! – рассердилась жена.
   – Не знаю, милая. Подумай сама, ты у нас источник… э-э-э… словом, ты подумай, позвони. Ты ведь на свободе в отличие от нас… – И он положил трубку, не попрощавшись.
   Несказанно удивлённый Васька отставил компот.
   – Ты зачем трубку положил, пап? Маму огорчил…
   – Но не убил же…
   – О, и ты туда же! – возопил Васька.
   – Куда?
   – Я минут пять назад подслушивал через дверь, о чём болтают эти, на лестнице. Один предлагал аккуратно взорвать нашу дверь, например.
   – Только один? – уточнил отец.
   – Пока – да, – ухмыльнулся Васька. – Остальные ухитрились вспомнить, что мы в шестнадцатиэтажном доме не одни живём. Там столько интересных мнений! И суждений!
   – А как ты подслушал через нашу дверь? Она стальная, двойная, жутко модная и так далее.
   – Ну, во-первых, они там не шепчутся. Они орут во всю ивановскую. Во-вторых, ты так увлечён языкознанием, что не в курсе двереведения. Нам мастера, когда ставили эту модную штучку, врезали специальный глазок с круговым обзором и с подслушкой. Предлагали ещё добавить видеонаблюдение, но мама тогда куда-то торопилась и отмахнулась. И вообще наша дверь способна выдержать плотный многочасовой огонь из автоматического оружия.
   – Вась, а Вась, – заинтересовался Ужов, – а откуда у нас взялась эта дверь? Я что-то не помню, чтобы я её заказывал. Помню, что очень шумно было при её установке. Но всё быстро кончилось. Я принял к сведению и забыл. Помню, даже расписался в каких-то бумажках. Ты не в курсе дела?
   – В курсе, пап. Это новые сотрудники маме на вступление в должность подарок сделали. Один тут приходил и говорит: у нас в институте всем новым делают подарок. И вот вам, дескать, Марионна, тоже. Она ведь женщина, хоть и умная. Не вникла. Ставьте, говорит, спасибо вам большое. Дверь у нас уже четвёртый месяц, папа. Не замечал? – продолжал ехидничать Васька.
   – Слушай, а вдруг они ещё тогда всё это задумали? – проявил догадливость Ужов-старший. – Ведь вакцину-то давно разрабатывали!
   – А из гуманизма – дверь поставили! Что-то у них с воображением плоховато, пап. Если они такие великие учёные, что смогли такое открытие сделать, то могли бы нам в комплекте с дверью поставить маленький космодром на балконе и портативный космолёт. А то – дверь! И всё? А окна? Стены, в конце концов… Газ какой-нибудь снотворный. Запустить к нам любую гадость можно сотней способов. Ты сам подумай!
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация