А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зачем?" (страница 20)

   – Конечно, конечно, – тоном медсестры откликнулась Мария. – Вы своим по радио ляпнули про меня – вот вам благодарность за полное служебное соответствие. Рады стараться?
   – Слушайте, я не ляпнул, а доложил. Вас как воровку ищут с самой зимы. И по приметам, и по отпечатку голоса, и по запаху вещей из вашей квартиры, и по микрочастицам, и через космос, и так далее. Мне было указание взять вас на той улице, где я вас и взял с бабулей вместе. Я раньше не следил за вами! Сегодня вообще был мой первый рейс после отпуска!
   – Ну что ж, – сказала Мария, поглаживая трясущуюся бабулю по голове, – значит, вы – просто жертва должностной инструкции. Кажется, в вашей конторе всегда соглашались с пословицей лес рубят – щепки летят. Вам отвели роль щепки.
   – А вам? – дрожащим голосом спросил водитель.
   – О! Я – часть леса. Я не весь лес. Уже много щепок улетело, пока меня ваши начальники искали.
   – А что вы украли? Почему из-за вас даже Интерпол весь на ногах?
   – Не поверите, – усмехнулась Мария. – Одну маленькую белую крысу по имени Петрович. Да и то… Петровича у меня больше нет. Сбежал. И скорее всего вообще пропал.
   – Одну крысу? – возмутился водитель. – В Москве мало крыс?! Он что – из чистого золота, ваш Петрович?
   – Дороже. Гораздо дороже. – Мария горестно и глубоко – чтобы водитель прочувствовал её беду – вздохнула. – Петрович однажды сидел за рулём мерседеса, а Зиночка запищала…
   – У вас всё в порядке с башней? – Водитель решил, что Мария опасная сумасшедшая, и перешёл на грубовато-развязный тон.
   Мария не успела ответить: бабуля встрепенулась и показала на правую стену трейлера, слабо видневшуюся за окном такси.
   Стена приближалась. Все резко повернулись влево: эта стена приближалась тоже. Водитель высунул голову в своё окно, посмотрел вверх: потолок медленно опускался. Между ним и крышей такси оставалось уже не более метра.
   – Э-е-ей! – водитель бросился к радиоприёмнику и вцепился в рукоятку подстройки. Через пять-шесть секунд из динамика донеслось:
   – Поздравляем вас, капитан! Уже майор! Вы награждены орденом «За заслуги перед Отечеством». И главное – званием Героя!.. Посмертно. Извините, всего хорошего. Золотую Звезду вручат вашей вдове. Благодарим за службу!
   Капитан-майор чуть не выдернул рукоятку из панели, но оттуда больше не донеслось ни одного звука, даже музыкального. И он не успел доложить про крысу! Он попался, как полный идиот! Герой!..
   – Похоже, вам больше не удастся послушать классику, – заметила Мария. – Ни Востока, ни Запада.
   – Что это? – завопил водитель, и в слабом свете последней лампочки салона Мария с бабулей заметили, как изменился цвет его волос.
   – Это ваш, так сказать, последний час. Точнее, минута, – пояснила Мария, и от спокойствия её голоса, от безысходности, наступившей сразу после триумфа, поседевший водитель сошёл с ума.
   Наверное, ему повезло, что сошёл быстро, иначе ему было бы не очень приятно слушать хруст собственных костей, когда опустившийся почти до пола потолок превратил машину с пассажирами в месиво-брусок, и пошёл холод: рефрижератор заморозил полученную массу до минус двадцати пяти градусов.

   Старший офицер вытер лоб и шею: всё! Женщина по имени Мария Ионовна Ужова поймана, переработана и заморожена. И не важно, что вместе с бабулей и майором. Бабуля и так уже на ладан дышала, а майор – военный человек. То есть всегда при смерти. Мог бы и привыкнуть к этой мысли заблаговременно.
   Он отозвал запасные трейлеры в гаражи, доложил по инстанции, полистал настольный календарь с матрёшками. Теперь остаётся отловить упрыгавшую из венского самолёта челюсть и улетевших на грозе Ужовых. И – к морю! На песок!!! И пусть начальство само разбирается.
   Этот офицер – в отличие от ныне скорбного умом генерала Кузьмы Африкановича Сидорова – не был вполне осведомлён об истинных масштабах события. Конечно, он успел поудивляться некоторым поисковым странностям, но вовремя остановил свой аналитический порыв. Он был нормальный хитрован, немного солдафон, исповедовавший правильную народную мудрость: меньше знаешь – крепче спишь. Он знал, что женщину ищут практически всем миром, но мало ли было на свете женщин в розыске! Французы, он слышал, вообще только тем и занимаются всю дорогу. Шерше ля баба.
   В живую челюсть он тоже не слишком верил, поскольку однажды видел похожую игрушку в магазине экстравагантных сюрпризов на Большой Никитской, в перестроечные времена. Там чего только не было! Пластиковые мухи для супа соседу, термосы с фаллосами на пружинке – девиц пугать, дурацкие керамические кружки в форме обнажённых женских торсов. Была невинная розовая попа-копилка из ароматизированного латекса. И тому подобное. Всё бывает.
   Что до улетевших в облака Ужовых, то ему разъяснили: в диапазоне от Дедала до Карлсона человечество регулярно что-нибудь выдумывает, никак не желая вчитаться в афористичные строки великого Максима Горького. А раз рождённый ползать летать не может, значит, и эти птички где-нибудь сядут. Перекусить, попить или ещё что-нибудь.
   Так вот: упоённый сам собой, офицер очень захотел довести всю эту заварушку до победного конца. Он выпросил у начальства подкрепление для круглосуточного всемосковского мониторинга. На челюсть он не очень надеялся, а вот порыться в небе и найти отца и сына – тут вроде бы что-то светило.

   Слуги закона разгружали трейлер-победитель. Шофёр сиял и вполголоса матерился: обычно он таким способом выражал все сильные чувства. Ему пообещали хорошую медаль.
   Сначала биостекложелезомассу чуть разморозили, чтобы легче отделить от потолка и стен. Потом освобождённый параллелепипед на подвижном полу вызволили на воздух и быстро переложили в специальную ванну с жидким азотом. И завинтили крышку. И все пошли, понятно, в магазин.

   В этот же день Иван Иванович с Васькой приземлились у Дуни в огороде.
   – Ты уверен, что это та самая Дуня? – прошептал отец, чуть ослабляя верёвки, соединяющие его с сыном. – Ты ж никогда никого из маминого института не видел.
   – Не имеет значения. Впрочем, я видел тех, которые нам дверь подарили, а с тебя подпись на якобы накладной стребовали. А ты и сейчас увидишь их – не узнаешь. Ты невнимателен. А я чую! Это та самая Дуня! Ну сколько можно во мне сомневаться?
   Они переговаривались за дровяным сараем – и вдруг замолчали, оглядевшись: место и ситуация очень походили на самое начало их приключений, когда они прятались на Муськиной даче, а потом их подобрали братки Мар Марыча.
   – Да-с, – кивнул Иван Иванович. – Будем надеяться, что из этого огорода мы выкрутимся полегче.
   – Да, пап, – согласился Васька, погрузившийся в тягостные воспоминания об Ильзе. А убиенный Мар Марыч в тёмных далях Васькиной памяти вдруг окрасился как-то иначе, более человечно. – Занятно, – вслух сказал Васька, прокручивая перед мысленным взором особо остросюжетные сцены из их жизни с Мар Марычем.
   – Что – занятно? – спросил отец.
   – Мне почему-то стало жаль нашего борова, – ответил сын.
   – Интересно, почему? Чего тебе жаль? Я же говорил тебе, почему я убил его. В чём дело?
   – Он так хотел жить! Хотел творить! – Васька усмехнулся. – А ему пришлось бросаться девушками с вертолёта и жалобно мечтать о сексе хотя бы с мышью!
   Иван Иванович невольно улыбнулся. Сынок всегда отличался резкостью в суждениях. И совершенно не изменился в этом, став бессмертным. Интересно, какие ещё осложнения и на какой период судьба уготовила лично Ваське?
   – Это, конечно, да, но мы с тобой – для него – были исключительно полезными гостями. В самом прямом смысле. Живой фарш. Ходячие флаконы с бессмертием. А когда он стал неприлично фантазировать насчёт Маши, я уже не мог стерпеть. Почему ты сейчас вспомнил? Зачем?
   – Сам не знаю. Прости. Это пустое. Пойдём поздороваемся с хозяйкой.
   – А где хозяин? – уточнил отец.
   – Отдыхает. До завтра не протрезвеет, – сообщил Васька, выключая своё измочаленное ясновидение.
   Они постучали в дверь. Дуня, уже десять минут наблюдавшая за ними из окошка, открыла и радушно пригласила гостей к столу, который был добротно, в нормальных деревенских традициях накрыт и источал запахи столь основательные, что даже Ужовых проняло.
   – Я вас давно жду, – сказала Дуня, наливая гостям борща.
   – У вас что – тоже осложнение? – без церемоний уточнил Васька. – Мы ж только на днях решили к вам лететь.
   – У вашей матушки на служебном столе всегда стояли ваши фотографии. Узнала я вас, как только в окно глянула. А давно жду – это понятно. Вам пока больше деваться-то некуда.
   Ужовы переглянулись – всё так просто? – и налегли на борщ. Даже им, практически не нуждавшимся в еде, он очень понравился. Повеяло воспоминаниями. Нормальной жизнью на земле, в доме.
   – Дуня, как вы тут? Никто не беспокоит? Мы уже замучились в окна прыгать, в облаках летать, разговаривать с сумасшедшими, жадными до совершенно незаслуженной вечности…
   – Ой, вы сейчас животики надорвёте! – Дуня что-то вспомнила и залилась умильным смехом. – Я вам такое расскажу!
   Она выбежала в соседнюю комнату и быстро вернулась:
   – Федьку проверила!
   – А как ваш Фёдор? – спросил Иван Иванович, которому до сих пор не было доподлинно известно, как же передаётся зараза. То есть кровь – это единственный путь или?..
   – Он счастлив. Абсолютно. Раньше он пил и очень боялся похмелья. Оно у него было тяжкое. Вдруг сердце там порвётся, или печень, или голова!.. Теперь он пьёт без страха и каждый день целует мне ноги, руки и что попало. И мне жить – просто рай. Прежде мы частенько с ним ругались, до драки доходило, дрянная жизнь была, даже вспоминать неохота! А теперь! Сказка. Я как Марионну повстречаю – расцелую! – Дуня вся светилась восторгом бытия.
   Ужовы еще раз переглянулись: до сих пор им не попадались радостные, беспроблемные бессмертные. Опять возникла тень бедной Ильзе.
   – А как он, простите, нужду справляет? – осторожно спросил Васька, отложив суповую ложку на салфетку.
   – Как и я. Как все… – невероятно удивилась Дуня. – Идёт до ветру и справляет. Иногда не дойдёт, бывает, до нужника, так делает на клумбу. У нас была заброшенная клумба. В дальнем углу, ненужная. Так теперь на ней всё само растёт, да как растёт! – Дуня сложила пухлые ладошки. – Розы да орхидеи! А в июле – вы не поверите! – недели две подснежники цвели! Хотите посмотреть?
   Ужовы переглянулись и дружно отказались. Как-нибудь в другой раз. Вне рамок обеда.
   Завершив трапезу и поблагодарив радушную хозяйку, Иван Иванович всё-таки вернулся к вопросу о Фёдоре и его суперосложнении: жидкость, извергаемая профессиональным пьянчужкой на заброшенную клумбу, вызывает рост прекрасных цветов, причём даже в таких неудобных условиях, как неухоженный огород в глухом лесу. Июльское буйство подснежников тоже умилило до невозможности.
   – А сам-то как относится к цветам? – спросил Ужов, не зная, как подойти к основному вопросу – о способе заражения Фёдора.
   – Ой! – всплеснула руками Дуня. – Счастье! Просто счастье! Жизнь Федькина теперь идёт по особому графику. С утра – рассол, стопарик, овсянка-сэр
   – Что овсянка? – поперхнулся Ужов, а Васька просто скатился на пол.
   – Повторяю: рассол огуречный. Потом сто граммулечек для поддержания традиции. А потом каша из овса. Он где-то вычитал – он теперь много читает, – что в какой-то стране утром мужчинам дают овсянку-сэр, чтоб здоровые были, как кони. Поэтому он делает всё по уму. Поест – и читает энциклопедию. И – как конь…
   – Ка-ак-кую энц… ик!.. ик… лопедию? – повизгивая на полу, задыхаясь, просипел Васька.
   – Про цветы и все остальные книги тоже. Он на днях читал «Войну с миром» одного графа.
   – «Война и мир»? Толстого Льва Николаевича? – уточнил Иван Иванович, придерживая лицо.
   – Ну да. И пересчитал всех героев, ну сколько их в книге. Около четырёх тысяч! И он на каждого завёл карточку: на какой странице герой появляется, что делает и когда пропадает. Так вот, там очень многие пропадают! – огорчённо сообщила Дуня доктору филологических наук Ужову.
   Доктор с пониманием кивнул, не в силах говорить ни на одном языке.
   – А у нас теперь цветы растут с именами! Федька что вычитает в цветочной энциклопедии – то и растёт у него на той клумбе. Розы с ОКС. Розы с ЗКС. Есть Дон-Жуан, есть Астрид Линдгрен, Румба, Моника, потом… эта… Казанова чайно-гибридная!
   – Что за ОКС? – пискнул Васька, вытирая слёзы.
   – Открытая корневая система, – пожала плечами Дуня. – Само собой.
   Иван Иванович вдохнул побольше воздуха и решился открыть рот:
   – То есть он что вычитает в энциклопедии, то и получает на клумбе, просто полив грунт своей… ой… мама… – и Иван Иванович захохотал так, как никогда в обеих жизнях. – Вот так осложнение!
   Васька рыдал на полу, размазывая слёзы, держался за живот – и не мог остановиться. Смех Ужовых стал громовым, краем ума они боялись разбудить спящего в соседней горнице Федьку, но остановиться не могли.
   Всё прошедшее, весь бред этих месяцев, вся горечь утрат и досада обретений, – всё вспыхнуло, взорвалось этим неукротимым смехом, вычистило душу – и отпустило.
   Дуня, баба мудрая, переждала стихию, памятуя, что сама в своё время тоже вдоволь навеселилась над новыми Федькиными особенностями. Она пошла к комоду в углу и достала большие свежие носовые платки для Ужовых.
   …Через некоторое время, когда собеседники обрели возможность говорить сидя, Дуня рассказала, как они с супругом дошли до жизни такой.
   Когда Мария отослала Дуню из Москвы, попросив не посвящать Федьку в подробности болезни, Дуня сначала послушалась, но тут пришли месяца, а Фёдора, как назло, посетил мужской порыв. И он его осуществил, не обращая внимания на вопли жены.
   Наутро, проспавшись, Федька почувствовал редкое блаженство вместо обычного похмелья. Позвав жену, он спросил совета: как понимать и её вчерашнее, с ломаньем, и его сегодняшнее, с кайфом?
   Дуня быстро сварганила версию, что вот-де у неё редкая особенность завелась – заражать людей счастьем. На работе угостили. Но она вчера потому, дескать, отбивалась от пьяного Федьки, что хотела угостить вечным счастьем и его, но по-трезвому и в санитарно-приятное время.
   – А-а, Дуня, брось! И так всё отлично. Я что – теперь могу пить сколько влезет и голова не бо-бо?
   – Да, – торжественно провозгласила Дуня, впервые в жизни смело импровизируя на столь тонкую тему, как ежедневное похмелье.
   Федька тут же поставил эксперимент: опрокинул, не отдыхая, литровую бутыль самогона. Покачнулся – и расплылся лицом в неизмеряемом блаженстве. И ничего более. Никаких осложнений. Он с умилением посмотрел на горшок с цветущей геранью, подошёл к подоконнику, наклонился и поцеловал герань. Дуня окаменела. Федька, чуть не приплясывая, побежал во двор, но не дошёл до нужника и оправился на ту самую заброшенную клумбу. Стоял февраль.
   На следующий день в точке отлива выросла первая роза…
   Словом, чудеса вскоре стали привычной и приятной частью их семейной жизни, такой счастливой и восхитительной, что Федька даже ни разу не спросил у жены, каким именно способом на работе угостили её.

   – То есть он и сейчас не знает, что он бессмертен? – спросил Васька.
   – Именно. Он пьёт сколько хочет и не умирает, вместо похмелья – бодрость и мужская сила, спит вволю, читает всё подряд, поливает клумбу, разводит цветы, продаёт их на соседней станции, а выручка громадная, потом покупает лучшие напитки – нам теперь самогон ни к чему – пьёт, спит, читает, поливает и так далее.
   – А как же соседи? – поинтересовался Иван Иванович.
   – Ну, соседей-то у нас три калеки… А вот как-то раз участковый заходил, дурацкие вопросы задавал. Естественно. Ведь раньше ни одна душа на свете не заподозрила бы Федьку в любви к цветам и вообще в любви. А тут он, видите ли, ходит фертом, рожа светится, орхидея в петлице, – умора! Короче, мы участкового таким мартини с текилой накачали, что он теперь как Федьку видит – фуражку снимает.
   – Да-а… – сказали отец и сын. – Да-а…
   Из соседней комнаты проскрипели шаги, кряхтнул кашель, дверь распахнулась – и явился счастливый мужик Федька. Заспанный, лохматый, зевающий посекундно, он тем не менее являл собой великую радужную картину; особенно глаза. Из них лилось солнце.
   – Дунь, а Дунь, я до ветру… – и пошёл он на двор, а возбуждённые свидетели прильнули к окнам в ожидании чуда.
   Федька честно метил в угол, где стоял дощатый нужник. По дороге он покачнулся, а терпеть не было сил, Федька дёрнул полотняные штаны – и потекло. Лицо Фёдора стало прекрасным, он зажмурился, как школьник перед получением золотой медали.
   Когда жидкость вытекла, Федька рванул к нужнику за следующей надобностью, а за пять – семь минут его отсутствия на многострадальной клумбе появились дополнительные товары: голубые и томные, как утреннее небо в турпоходе, ирисы, лохматые ромашки величиной с подсолнух, розы без шипов…
   – Ой! – сказала Дуня. – Ещё новости! Таких цветков ещё не было!
   – Да-с, – покачал головой Иван Иванович, на грани нового смехового приступа.
   – Бляха-муха! – воскликнул Васька. – Ну и везёт же некоторым! Может, я тоже попробую? У вас нету ещё какой-нибудь заброшенной клумбы?
   – Вася! – с лёгкой укоризной сказал Иван Иванович. – Мы в гостях!
   – Папа! – с утяжелённой укоризной сказал Вася. – За гостеприимство чем-то надо платить, а чем? Тем паче мы не знаем, надолго ли мы здесь. Полную неопределённость надо сократить хотя бы до неполной.
   Иван Иванович собрался было произнести речь о политкорректности, о конспирации и о других ценных вениках, но помешала Дуня:
   – А и правда, пусть малец попробует. Клумба не клумба, но уголок за сараем, где вы приземлились, имеется. С улицы его не видно. Разок попробует, никакого ущерба хозяйству не будет. Ну а если получится как у Федьки – заживём, ребята!
   Мечтательность и нега отразились на Дунином челе. Она будто увидела новые горизонты: отремонтированный дом, корову, козу, пчёл, десяток новых платьев…
   Васька не мог позволить даме бесплодно мечтать в присутствии двух мужчин, наделённых особыми возможностями. Он вышел вон и скрылся за указанным сараем. Через пять минут он вернулся в дом и сел:
   – Ждём.
   Вернулся и Федька. Иван Иванович попросил его дать что-нибудь почитать, а то совсем одичать можно. Мужчины удалились в Федькину спальню-библиотеку, Дуня занялась уборкой, а Васька ждал и ждал, глядя прямо перед собой, но ничего в упор не видя. Он столько сил и души вложил в недавнее мочеиспускание, что неполучение результата могло крепко обидеть его детский ум.
   Домыв посуду, Дуня ласково предложила донельзя напряжённому Ваське вместе прогуляться за сарай в разведку. Васька взволновался.
   Шли медленно. Васька страшился творческого, так сказать, бесплодия; Дуня мечтала о корове. В небе далеко за лесом громыхнул гром. Сарай приближался. Спутники обошли поленницу дров, бочку с дождевой водой, вышли к цели. Увидели. Как реагировать?
   Изумрудный газончик. В центре – маленький колодец. По периметру газончика покачивается красная кайма дивной красоты – живая изгородь из бегонии махровой.
   – У вас, Дуня, очень плодородная земля, – галантно проговорил Васька сразу после выхода из ступора. Откашлялся. – Я за папой сбегаю, а вы посторожите всё это. Я боюсь… проснуться.
   Дуня молча кивнула, плюхнулась на обрубок толстенного бревна и схватилась за сердце. За лесом громыхнуло ещё раз. Упали первые капли. Солнышко спряталось, птички умолкли, кроме одной, которая слетела с неба и присела близ Дуни на поленницу.
   Длинные, прозрачные, посверкивающие перламутром перья и сладкоголосое нежное посвистывание поначалу сбили Дуню с толку. Женщина перекрестилась, но невиданная птица с длинной изящной шеей и пёстрым, пышным, почти павлиньим хвостом – не исчезла. Она подпрыгнула вплотную к Дуне и ласково клюнула её в руку, словно поцеловала-поздоровалась.
   Дуня опасливо перевела взоры на то, что ещё четверть часа назад было заброшенным куском засарайной почвы площадью примерно два на два метра.
   Дождик, усиливающийся с каждой секундой, усиливал и те сверхъестественные эффекты, что посеял Васька. Вода небесная усердно подгоняла развитие жизни в новоявленном оазисе. Бегонии – «розы без шипов» – подросли.
   Подошли Иван Иванович с абсолютно трезвым Фёдором. Васька бережно держал хозяина этой земли за руку, переживая за его душевное здоровье. Дуня привстала, а прозрачно-перламутровая птица перелетела на Васькино плечо.
   Гроза разошлась вовсю, но собрание, молча созерцающее явление за сараем, не чувствовало её. Первым очнулся Иван Иванович:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация