А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Золотая девочка" (страница 12)

   Глава 18
   Пора расставить все точки над «i»

   Утром воскресного дня Люська сидела дома на кухне и опять поглядывала на стакан молока. Настроение было отвратительное до невозможности. Нет, пожалуй, молоко она пить не станет. Хуже уже вряд ли будет. Она сначала хотела рассказать папе обо всех делах с Зинаидой и Костиком, но потом раздумала. Отец всегда смеялся над дедушкиным увлечением лепкой, называя его престарелым Роденом, так что «манек» не пожалеет. Рассказать, что ли, маме… Но разве она справится с Костиком, который за пять минут любые замки открывает? Обращаться в милицию? Нет… Хоть Зинку и оценили в музее, все же она не бриллиант. Люська огорчилась еще больше.
   Она все же взялась за стакан с ненавистным напитком, но, вздрогнув от телефонного звонка, опять пролила молоко на джинсы, чертыхнулась и пошла к аппарату. Звонил Артем.
   – Люсь! Ты представляешь, я догадался, почему Калетина оказалась исключением из общего правила.
   – Мы же решили, что к ним не пошли, поскольку Зинаиду обнаружили у нас.
   – Ничего подобного! – в голосе Каретникова чувствовалась распиравшая его гордость от осознания собственной сообразительности. – Я долго разглядывал фотографию, где Дмитрий Николаевич протягивает Зинаиду своему знакомому. Все хотел что-нибудь эдакое обнаружить, что нашему следствию поможет. Даже лупу взял, представляешь?
   – Пытаюсь представить. И что ты увидел под лупой?
   – Сначала скажи, была у твоего деда татуировка на тыльной стороне ладони?
   – Была. Фамилия Караваев, инициалы «Д.Н.» и, кажется, год рождения над восходящим из-за моря солнцем. Дед над этой своей татушкой смеялся и называл ее грехом молодости.
   – Во-о-от! – довольно протянул Артем. – Под лупой видны только первые три буквы фамилии «Кар…», а дальше тень падает, ничего не разобрать.
   – Ну и что?
   – А то! Выходит, Костику нужны были фамилии не просто на «к», а те, которые начинались с «Кар…» : Караваева, Карлюткина, Карамышев. Калетина – не подходит.
   – Да ну тебя! Ерунда какая-то. Ты хуже Киркора, честное слово! Откуда Костику знать, что «Кар…» – начало фамилии?
   – Ну так ведь перед этим «Кар…» инициалы стоят! Кстати, у моего дедуни тоже вся рука исписана. На правой руке на каждом пальце по букве, а вместе его имя получается – Семен, а на левой – тоже солнце, поднимающееся из воды. Мода такая в то время была.
   – Даже если ты прав, то все равно непонятно, как Костик догадался меня искать в нашей школе. На дедовой руке ее номер точно не был написан!
   – Не знаю, – честно признался Артем. – Много еще темных мест в этой истории. Например, как он на даче оказался? Вот я – там был один раз с тобой, а без тебя ни за что домик не найду. По-моему, пора брать его за жабры, а, Люся?
   – Может быть…
   – Что-то ты совсем упала духом, золотая. Может, пойдем проветримся? Сегодня в парке какое-то гулянье. Посмотрим?
   – Пошли, – довольно вяло сказала Люська, повесила трубку и пошла переодеваться – залитые молоком джинсы следовало постирать.

   Через распахнутые двери подъезда Люська заметила Артема. Он разговаривал с кем-то, кого загораживала одна из створок двери. Люська вышла на улицу и увидела рядом с Каретниковым Лизу Малиновскую в ярко-синей короткой дубленке-размахайке, отороченной шикарной дымчато-голубой ламой. Люське сразу захотелось побыстрей шагнуть обратно в спасительную темноту подъезда, но Лиза обернулась на ее шаги, и бегство сорвалось.
   – Так ты, оказывается, Караваеву ждешь? – насмешливо спросила Артема Малиновская.
   Люська застыла. Как говорится, это они уже проходили. Сейчас Каретников сделает вид, что оказался здесь случайно. Люська приготовилась «выпить и этот стакан молока до дна», но Артем шагнул к ней, взял за руку и сказал:
   – Да, Люсю. Мы, знаешь ли, в парк собрались.
   – Значит, правду о вас говорят? – с некоторой издевкой спросила Лиза.
   – Что именно? – холодно спросил Артем.
   – Ну… что у вас любовь и… все такое.
   – Всего такого у нас нет, у нас только… любовь, – сказал он и повел растерянную и счастливую Караваеву мимо шикарной Малиновской.
   А Люська думала в тот момент о том, что иногда и дымчатые ламы все же проигрывают рядом с обыкновенным пуховиком. Если бы еще вчера ей об этом сказали, она бы ни за что не поверила. Таким образом, сегодняшний день из отвратительного превращался в очень даже замечательный.

   В парке было много народа. Со всех сторон неслась музыка, на аллеях развернули торговлю веселые крикливые лоточники. Артем купил Люське мороженое и красный воздушный шар в виде зайца, и они поспешили к эстраде, где готовилось какое-то представление. Они встали позади скамеек, которые уже были заняты молодежью, пришедшей раньше. К эстраде все прибывали и прибывали новые посетители парка, и вскоре за Люськой с Артемом образовалась целая толпа, хрустящая чипсами, жующая мороженое, смеющаяся, громкая.
   Когда на эстраде расставили аппаратуру, начался конкурс рок-музыкантов. Довольно скоро Люське стало скучно: она не очень-то разбиралась в такой громоподобной музыке. Караваева начала вертеть головой, чтобы решить, в какую сторону лучше двинуться от эстрады, и… чуть не подавилась мороженым. Невдалеке стоял Костик в компании весьма сомнительных личностей, облаченных во все черное. Люська из осторожности отвернулась, но прислушалась к разговору соседей. Музыка иногда заглушала голоса, и она, боясь пропустить что-нибудь важное, толкнула в бок Артема, показав глазами на Костика.
   И тут Костик, опустив голову, сказал довольно внятно:
   – У меня сейчас нет.
   – Это я уже понял, – откликнулся крупный парень в бандане и черных очках. – А когда будут?
   – Не могу сказать число, но скоро, – зачастил Костик. – Я должен кое-что продать и тогда обязательно отдам…
   – Что ж ты продавать собрался? Может, мы купим – должок скостим?
   – Н-нет, вам не подойдет.
   – Откуда знаешь?
   – Ну… это предметы искусства.
   – Иконы? Картины? Фарфор? Камни?
   – Ты что, Гришаня, и этим занимаешься? – удивился Костик.
   – И этим тоже. Ты небось думал, что мы только лохам вроде тебя паленую водку втюхиваем? Так что там у тебя, – парень хохотнул, – за предметы искусства?
   – Глиняные статуэтки.
   – Глиняные? Что за барахло?
   – Это изделия народных промыслов.
   – Игрушки, что ли?
   – Игрушки тоже есть. И еще фигурки балерин.
   – Надо посмотреть. Та-ак! – Гришаня подумал минуту. – Завтра жду тебя на нашем месте в восемь вечера. И чтобы без опозданий, но с «предметами»! Пошли! – он дернул головой, приглашая свою команду за собой, и Костик вскоре остался один. Он, закусив губу, тоскливо смотрел вслед удаляющимся «людям в черном».
   Артем, не теряя времени, бросился к Костику и, не давая ему опомниться, вытащил из толпы на дорожку парка. Люська не без труда протиснулась вслед за ними.
   – Ну, Котик полосатый, держись! Мы все слышали! – прокричал Артем, поскольку музыка здесь почему-то звучала еще громче.
   Костику тоже пришлось крикнуть:
   – Матери донесешь?
   – Можно и матери, если сам не отдашь Люськиных балерин. Но прежде я тебя отделаю в лучшем виде.
   Артем замахнулся. Люська перехватила его руку:
   – Не надо. Отдай, Костя, по-хорошему.
   – Не могу, – сквозь зубы процедил Костик.
   – Почему? – спросила Люська.
   – Не могу, и все! Поняли? – лицо его сделалось злым и красным.
   – Сможешь! – зловеще прошипел Артем и прижал его к огромному тополю у аллеи.
   – Драться будем? – абсолютно спокойно спросил Костик. Чувствовалось, что драка для него – пустяки по сравнению с какими-то более серьезными проблемами.
   – Можно и подраться, только тебе это не поможет. Я уже понял, что ты задолжал этим черным жлобам.
   – Вот именно, – Костик стряхнул с себя руки Артема. – Поэтому я и не могу отдать балерин. Мне деньги нужны.
   – Много?
   – Не твое дело!
   – Не мое, конечно, а Люсино. Но это – все равно что мое!
   – Много я должен, много, – Костино лицо из злого стало несчастным. – И чем дольше я не отдаю, тем больше растет долг. Как они говорят, поставили меня на счетчик.
   – Как же ты так вляпался, Котик?
   – Будто не знаешь, как дураки вляпываются…
   – Ты, стало быть, дурак?
   – Был дураком, а теперь вот поумнел, только денег у меня от этого не прибавилось.
   – Сколько все же ты должен? Может, попробовать занять, только теперь у приличных людей?
   – У кого можно двадцать тысяч рублей занять?
   Артем присвистнул:
   – Хорошо еще, что рублей, а не баксов! Да-а-а, неслабо ты гульнул, Котик!
   – Вот именно. Поэтому ты должен понять, что мне без балерин – никак.
   – Костя! – возмутилась наконец Люська. – Они же дедушкины. Помнишь, я в театре рассказывала?
   – И что? Мне теперь с жизнью расстаться из-за твоих глиняных теток? Ты видала этих дуболомов?
   – Но ты же сам виноват!
   – Сам! Сам! Я понимаю, что сам! Только что мне теперь делать?
   Ни Люська, ни Артем на этот вопрос ответить не могли.

   Глава 19
   Последнее пристанище глиняной Зинаиды

   Люська стояла перед витриной музея. На нее из-за стекла смотрели дедушкины балерины. Главной была, конечно, Зинаида. Люська подмигнула ей и перевела взгляд на полочку пониже. Там стояли петушки, коники, птички и барышни с младенцами, корзинками, цветами и кошками. Рядом сверкала золотом табличка с надписью: «Караваев Д.Н. Конец XX – начало XXI века».
   Люська прикоснулась рукой к стеклу. Здравствуй, дедушка! Как жаль, что ты не дожил до этого дня!
   Она отошла от витрины. У окна музейного зала ее ждали Костик с Артемом. Люська уже привычным движением вложила свою ладошку в руку Артема, и они втроем пошли к выходу.
   – Спасибо тебе, Люся, – сказал Костик.
   – Ты говоришь это уже в пятый раз, – звонко расхохоталась Караваева. – За всеми этими музейными делами мы так и не успели толком выяснить, как ты вообще вышел на дедову Зинку.
   – Может, и не надо выяснять? – Костик виновато посмотрел на Люську. – Неохота позориться…
   – Колись, колись, мафиози несовершеннолетний, – поддержал Люську Артем. – Очень же интересно!
   – Да, в общем-то, все довольно просто, – начал Костик. – Помните ту фотографию, где твой, Люська, дедушка, протягивает своему приятелю балерину? Мы, когда фотографировались, стояли рядом, и я слышал, как они разговаривали. Друг твоего деда говорил, что статуэтка – отличная работа. Еще он как большой специалист утверждал, что она немалых денег должна стоить. Я, как только про деньги услышал, больше ни о чем думать не мог. Тогда я еще только две тысячи должен был, но и их взять негде было. Я от Игорька под каким-то предлогом отвязался и пошел следом за твоим дедом и его приятелем. Ну… хотел прикинуться знатоком, мать приплести, напроситься в гости, а потом, на месте, у вас дома, решить, как дальше действовать. Вот так я познакомился с Зинаидой.
   – Так ты и с дедом тогда познакомился? – уточнила Люська.
   – Нет, не удалось… Но я долго за ними шел, а когда мимо вашей школы проходили, Дмитрий Николаевич показал на нее и как-то так забавно сказал, что в ней, в девятом «А» учится…
   – Наверное, «молодая поросль»? – перебила Люська. – Дед меня часто так называл.
   – Точно – «молодая поросль моей семьи», так и сказал. А потом деды вдруг впрыгнули в остановившийся автобус. Прямо как юнцы какие-нибудь. И все! Уехали! Я понял, что балерины мне не видать. Через некоторое время я почти забыл про нее, но Валерка Силантьев, который нас снимал тогда, принес эту фотографию. Она получилась неважно, и Игорек попросил файл, чтобы пропустить фотку через компьютер. Он тогда как раз программу «Photoshop» осваивал, а мне тоже интересно было. Когда мы снимок увеличили, я сразу на руке Дмитрия Николаевича буквы «Кар…» увидел и понял, что могу найти балерину через его внука или внучку. Школу-то твой дед показал…
   – Ну! Что я говорил! – перебил его Артем. – Он действительно не знал, парень ты или девчонка. А дальше все ясно.
   – Нет, не ясно! – возмутилась Люська. – Как ты догадался, где в чужой школе журналы лежат? Выследил? Школу заранее изучал?
   – Нет, не изучал. Но поверь, школа-то – типовая. Мы с Игорьком точно в такой же учимся. Расположение кабинетов у нас такое же, и учительская тоже на втором этаже находится. Представляете, даже журналы на том же месте стоят?
   – А если бы учительская была закрыта?
   – Это в вечер дискотеки-то? А где же тусоваться дежурным учителям?
   – Ну ты, Костик, даешь! – с уважением посмотрела на него Караваева. – Все предусмотрел! Неужели и в театр специально водил?
   – Жизнь заставит – все предусмотришь, – философски изрек Костик. – Надо же мне было как-то на разговор о балеринах выйти. А тут Игорек чуть все не испортил – расследование задумал… Люсь, – Костик посмотрел Люське в глаза, – неужели ты на меня совсем не сердишься?
   – Я не просто сержусь, я – злюсь, – совсем не зло ответила Караваева. – Сколько ты на даче фигурок перебил!
   – С перепугу, Люся! Чувствую, не успеваю, вы вот-вот войдете… Зацепился курткой за стеллаж, а они как посыплются!
   – И все же, Костик, непонятно, на что ты рассчитывал, когда за нами на дачу пробирался. Мы в два счета могли тебя обнаружить.
   – Но не обнаружили же! Да я, собственно, всего только и хотел узнать, как до домика добраться, а потом уж… в другой раз… Но… не удержался. Эти гады так с деньгами наседали…
   – Люся права, – согласился с Караваевой Артем, – ты, Костик, мозг! Бедный Игорек даже не подозревал, как ты его использовал. Неужели вы, – он повернулся к Люське, – ни в электричке, ни по дороге на дачу его не видели?
   – Конечно, нет, – опять заулыбалась Люська. – Мы даже предположить не могли. Игорь тебя подозревал, а я вообще в состоянии, близком к истерике, находилась. И как я могла поверить, что это ты во всем виноват? Не понимаю!
   – Как тут не поверить, если даже шапка, похожая на мою, в мастерской валялась. Я и сам бы поверил, – успокоил ее Артем и спросил у Костика: – Так все же шапка моя или нет?
   – Твоя… Ты сам ее возле школы мимо кармана положил, а я тогда на крыльце Наташу поджидал…
   – Я не перестаю тебе удивляться, Котик! Придумал даже, как случайно найденную шапку к делу пришпандорить!
   – Ну вот… я же говорил, что лучше не рассказывать… И прекрати меня Котиком называть!
   – Ладно, – махнул рукой Артем. – Это я так…

   Когда они втроем подошли к Люськиному дому, то увидели стоящих у подъезда Наташку и Игоря. Оба смотрели на приближающуюся компанию с явно читающимся на лицах презрением.
   – Гляди, – обратил на них внимание Костика Артем, – Драгомилова сейчас тебе глазенки-то повыцарапает! А Игорек остальных взглядом испепелит!
   Костик промолчал, но как только они поравнялись с парочкой, первым шагнул к Игорю и сказал:
   – Извини. У меня не было другого выхода.
   – Не было? – сорвался на крик Игорь. – Не мог объяснить?
   – А что бы ты сделал? Двадцать тысяч – не шутка. Может, компьютер бы продал?
   – Н-не знаю… Но ведь ты все-таки наскреб где-то эти деньги.
   – Наскребешь тут, как же! Если бы не Люся, пропал бы!
   – А она у нас что, подпольная миллионерша? – как мог ядовитее спросил Игорь.
   – Не остри! – обрезал Артем. – У нее дедовы игрушки и балерин музей купил. А деньги она Костику отдала на покрытие долга. Почти все.
   – Игорь, может, все же останемся друзьями? – попросил Костик. – Ты не против?
   – Он – против! – ответила за Игоря Наташка. – Да как с тобой вообще можно после этого разговаривать? Предатель! «Наточка – то, Наточка – се», а сам меня нагло использовал, негодяй! А я из-за тебя еще Стельманчуку отказала, дурища!
   Люська повернулась к Наташке. Драгомилова, раскрасневшаяся, с темными прядками волос, выбившимися из-под белой шапочки, со сверкающими глазами, была хороша. Надо же – это ее, Люськина, подружка, знакомая с детского сада, стала такой красавицей!
   – Ну, Люся! – Костик толкнул под локоть засмотревшуюся на подругу Люську. – Можешь ты за меня заступиться или нет?
   – Не злись на него, Наташа, – тут же откликнулась Люська. – Он тебя ни разу не обманул. Ты ему и правда сразу понравилась, еще в автобусе. Да ты и не можешь не нравиться! – она чмокнула Наташку в раскрасневшуюся щеку и тут же ревниво посмотрела на Артема. А что, если и он тоже заметил, как похорошела Драгомилова? Сравнит сейчас их и… Но Артем не смотрел на Наташку. Он смотрел только на нее – рыжую, круглолицую, веснушчатую Люську – и улыбался. Люська улыбнулась ему в ответ. Словно заразившись весельем от них, наконец улыбнулась и Наташка.
   – Может, пойдем в кафе? – предложила Люська. – Ударим по мороженому в честь примирения и в память о дедушке?
   Артем вытащил из кармана горсть монет:
   – К сожалению, это все, чем я сегодня богат. Особенно не разгуляешься.
   – Ты забыл? Деньги-то музейные еще остались! Родители их мне подарили… В честь успешного завершения операции… – Люська лукаво посмотрела на Костика и спросила: – Отведешь нас в то кафе? В «Корону», где мы были, когда познакомились? Там мороженое отличное: с бананами, клубникой и с сиропами разными.
   – Ну, я пошел, – некстати сказал Игорь, видимо, почувствовав себя лишним.
   – Нет, ты с нами! – взяла его под руку Люська.
   Игорь вырвался:
   – К чему? Все парами, а мне что одному там делать?
   – А мы Татьяну Карлюткину позовем, – вмешалась Наташка. – Она замечательная девчонка. Вылитая Кристина Агилера!
   Люська, никогда не замечавшая сходства Карлюткиной с Агилерой, закивала изо всех сил.
   – Тогда уж зовите и великого Киркора, этого гения сыска! – предложил Артем. – Да и двух оставшихся из трех «к» я бы тоже пригласил.
   – Заодно и Прокопчину взять с собой придется. Филька без Лены теперь никуда не ходит, – расхохоталась Драгомилова. – И, пожалуй, стоит позвать Настю Калетину – наше исключение из правила. Пусть Игорек выбирает! Девочки в нашей школе – первый сорт.
   – У меня на всех денег не хватит, – огорчилась Люська.
   – Свои «мани» возьмут, – заверила ее Наташка. – Шиковать не будем, скромненько посидим: каждому – по сто граммов мороженого с сиропом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация