А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бой под Талуканом" (страница 10)

   – А Кавуну постоянно говорил, что он развалил боевой коллектив, – буркнул я, повернувшись к Ветишину.
   – Замполит! Что это ты там с умным лицом стоишь и ехидничаешь? Ты такой же основной виновник в слабой воспитательной работе. Чего это ты, Ростовцев, шепчешься, когда командир говорит? Да и какой воспитательный процесс может быть в таком расхлестанном виде. Опять дырявый песочный костюм нацепил, тельняшку, наверное, спрятал под застегнутым воротником, да? Все время выделяешься. Шаг вперед сделай! Конечно, я так и думал – в кроссовках! Выговор. Вы-го-вор! А Сбитневу, Марасканову и Федоровичу – строгий выговор. Начальник штаба! Занеси в свой гроссбух. Позже «подарки» запротоколируем. Никого не оставим без внимания. А то все хотят ордена получать, а комбату одни взыскания достаются.
   Прибывший к нам только перед рейдом начальник штаба, упитанный круглолицый майор, старательно все записывал в блокнот.
   – По-моему, все наоборот, – громогласно возразил Афанасий Александров.
   – Александров! А ты почему не стрижен? В маскхалате! Что ни нарушитель, то умник! Еще одному выговор. Записывайте, майор Степанков, записывайте. Ладно бы маленький был, неприметный, за другими не видно, а то самый настоящий верзила и еще насмехается, – возмутился Подорожник.
   – А я и не прячусь за спинами никогда, откровенно говорю. Ни у кого, кроме вас, нет пока орденов, хотя почти год или больше воюем, – огрызнулся Афоня.
   – И не будет, если так станешь продолжать. Стой и молчи! – рявкнул Иваныч.
   – Понял! Стою и молчу!
   – Афоня! Заткни фонтан! Сбил с умной мысли. Все свободны, кроме первой роты, – распорядился комбат.
   Офицеры других рот быстренько удалились к походной кухне, а мы продолжали переминаться в строю.
   – Вы что это удумали – устроить вдоль дороги кладбище машин! Мало там их лежит? – Принялся, когда все ушли, орать и топать ногами Подорожник.
   Его широкие густые усы при этом смешно топорщились в разные стороны, а морщины и складки на лице стали еще глубже и резче.
   – Что хотите делайте, но к утру техника должна идти в колонне дальше, на Алихейль. Не дошли до района боевых действий, а уже третьей части машин нет. Как после Курской дуги. Технарям не спать, работать всю ночь!
* * *
   Но получилось не совсем так, как хотел и задумывал «любимый» руководитель. Не успели толком поужинать, как армада из военной техники, вздрогнув и зарычав, выбрасывая клубы дыма, медленно двинулась направо от магистрали. Через спящий город, по руслу высохшей реки и все дальше и дальше к горам, к границе. Дорога то подымалась вверх, то опускалась вниз. За спиной оставались тревожно спящие кишлаки, только собаки лаяли нам вслед. Кое-где стояли блоки и посты «царандоевцев» или афганских «сарбозов». Они угрюмо провожали нас взглядами, молчали, не приветствовали, но и не ругали. А то бывает, что помашешь им рукой – «привет, бача», а какой-нибудь афганец тебе в ответ руку в локте согнет со сжатым кулаком – «физкульт-привет». Но бывает и наоборот. Афганец кричит: «Шурави, привет!» А ему наш солдат в ответ: «Пошел на х…!» Обидно, да? Такое вот у нас братство по оружию…
   Игорь сидел, свесив ноги в люк, а я вновь лежал, положив ноги на пушку. Марасканов клевал носом, да и я глаза то открывал, то закрывал. Чем дольше ехали, тем реже и медленнее открывались мои глаза. Бойцы дремали, кто держась за автомат, кто – за снайперскую винтовку… Рассвело.
   Я резко проснулся. Машина стояла с заглушенным двигателем, а Лонгинов, не слезая с башни своей БМП, что-то говорил подошедшему Игорю и, продолжая жестикулировать, вскоре уехал.
   Взводный вернулся и, вздыхая, пояснил:
   – Приказ – остаться тут и охранять перевернутый прицеп трейлера.
   – Чего, чего? Какой прицеп?
   – А вот он, в речке лежит, и рядом валяются упаковки ракет к «Урагану».
   Я продрал глаза и спрыгнул на землю. Вдоль дороги был каменный парапет, укрепляющий берег речки и ограждающий дорогу. На асфальте стоял огромный тягач, вокруг которого суетились чьи-то солдаты. Взглянув вниз, я увидел, как они зацепили перевернутый «КамАЗ». Вначале потянули в одну сторону, и машина встала на колеса, а затем – в другую и вытащили ее на дорогу.
   В реке лежало четыре упаковки с шестиметровыми ракетами-сигарами. Мы с Игорем спустились к ним по тропинке. Одна кассета лежала в ручье, еще три – рядышком друг с другом в сторонке. Кое-где металлическая арматура из уголка смялась и погнулась. Мы вдвоем попытались приподнять кассеты за край или хотя бы пошевелить их. Нет, ничего не получается, очень тяжелые. Мимо по грунтовке двигалась и двигалась техника. Вот и комбат, хмуро взглянул на нас сверху вниз и поехал дальше. Мы шутливо вытянулись в струнку, по стойке смирно, приложив руки к кепкам, как бы приветствуя высокое начальство. Он этого не оценил, погрозил нам кулаком и скрылся за поворотом.
   По счастью, с нами оказался пулеметчик – таджик Зибоев. Отлично! Есть переводчик – сможем общаться с местными племенами. А они уже начали проявлять искреннее любопытство и восхищение грудой лежащего металла. Мирзо что-то им громко объяснял, оживленно жестикулируя.
   – Зибоев, чего им нужно? Кто они такие? Что за банда? – спросил я.
   – Говорят, отряд самообороны. Интересуются, что мы тут будэм делать, надолго ли приехалы. Опасаются, не будэм ли взрывать ракеты, товарищ лейтенант, – ответил солдат.
   – Успокой аборигенов, взрывать не будем, остальное их не касается, – сказал я.
   Игорь принялся распоряжаться, распределяя солдат по постам и объектам, а затем спросил:
   – Ник, ты со мной останешься или поедешь к роте на какой-нибудь попутке?
   – С тобой, а то еще потеряетесь в тылу у «духов», – улыбнулся я в ответ.
   – Якубовы, оба, марш на вот этот холм, стоящий над развалинами. Гурбон, ты – старший, твой пулемет – это наша главная безопасность. Умри, но чтоб в спину нам никто не стрелял, – принялся наставлять солдат взводный.
   – Все понял, товарищ старший лейтенант. Будьте спокойны. А кто станет готовить обед? – спросил Гурбон.
   – Шагай, шагай, разберемся, кто будет кашеварить, – отмахнулся старший лейтенант. – Забирайте вещи и быстрее наверх.
   Марасканов нашу БМП разместил на широкой площадке на краю дороги, напротив лежащих ракет. Еще одну пару солдат с пулеметом отправил к валяющимся на камнях упаковкам.
   – Зибоев! Вместе со Свекольниковым стройте эспээс в русле реки и охраняйте ракеты. Никого местных не подпускать, только если с ними вместе придем мы: я или замполит, – продолжал командовать Игорь.
   – А что делать, если местные мальчишки полезут к нам? – спросил Витька. – Не стрелять же в них.
   – Вот для этого Зибоев и идет, пусть объясняется с туземцами. Еще нарубите веток и забросайте ракеты, чтоб не мозолили глаза дикарям и меньше привлекали внимание посторонних.
   Бойцы занялись укрытием машин. Тем временем армейская колонна практически вся прошла мимо, и только иногда проскакивали одиночные отставшие автомобили.
   – Игореша, а ты уверен, что про нас не забудут? Сдается мне, что необходимо будет регулярно напоминать о нашем существовании. Не вспомнят или что-нибудь не сложится в планах, и просидим тут до выхода колонны обратно из ущелья.
   – Да ну, не должны. Про нас забыть можно, а про ракеты – нет, – усмехнулся Марасканов.
   – Ай, все может быть. Спишут их как отстрелянные по горам, людей и тех списываем на боевые потери, – вздохнул я.
   – А тебе что, не все равно, где сидеть, тут или на скалах?
   – Все дело в пайке! У нас что осталось от продуктов – на сегодня и на завтра. Барашка никто не приведет, и рис под ногами не валяется. Может, Берендеев крупы и тушенки подбросит, надо на Головского по связи выйти. С харчами мы, конечно, тут до победы можем воевать. До нашей общей победы. Или до окончания операции, по крайней мере. Мы тут, а комбат пусть бьется в горах, – улыбнулся я.
   – Товарищ лейтенант, хто-то иде к нам! – крикнул сидящий на башне Дубино.
   – Вот черт, кто идет? – спросил Игорь.
   – Та «духи», хто ж ешо туточки може быть! У такем захолусте тильки «духи» обитают.
   Мы вскарабкались на бронемашину и огляделись. По дороге медленно и осторожно, приветливо махая руками, шли как-то боком три фигуры. Один человек был с длинным ружьем, одетый в старую, мятую форменную шинель афганской армии, другой – в широком халате и опирался на длинный посох, третий – в новенькой зеленой пакистанской куртке и с автоматом Калашникова.
   – Бача, буру (уходи)! – замахал я на них руками.
   – Шурави, дуст, дуст (русские, мы друзья)! – закричали афганцы.
   – Вот черт, свалились нам на голову. Что будем делать, Игорь? – спросил я озабоченно.
   – А хрен его знает! Может, поговорим?
   – Из меня лингвист никакой. Могу сказать на их языке только «привет» да «пошел на х…». Вот и весь словарный запас. Зибоева необходимо сюда, и быстрее, – сказал я, тяжело вздохнув.
   – А чого с ними балакать, я вот очередь дам, и п…ц. Пока они по нам не пальнули, – пробурчал сержант.
   – Дубино, дипломат хренов, иди от греха подальше, зови нашего главного «мусульманина». Ты сейчас этих завалишь, а через полчаса целая сотня сбежится. Ни ты, ни я, никто не знает, сколько «духов» вокруг в горах и кишлаках. Не сейчас так ночью полезут. Мирные переговоры будем проводить, на высшем уровне: чай, анекдоты, экскурсия, – ответил я сердито сержанту.
   – Куды экскурсия? – ухмыльнулся Васька.
   – К ракетам. Пугать будем нашей мощью! – объяснил я.
   – Точно, пуганем, что, мол, этими ракетами по их хибарам бабахнем, – улыбнулся Игорь. – Хорошая мысль, Ник, порой приходит даже в голову замполиту.
   – Игореша, иди к черту, не подкалывай.
   – Шурави, салам, салам! – забормотали, приветствуя нас, подошедшие афганцы.
   – Салам, саксаулы-аксакалы!
   – Никифор, почему ты их саксаулами назвал? – удивился Марасканов.
   – Есть такой анекдот: выходит Брежнев из самолета в Ташкенте и здоровается с встречающими его старейшинами: «Привет, саксаулы!» Его поправляют, что не саксаулы, а аксакалы, а он в ответ: «Саксаулы, аксакалы – какая разница, один черт, чурки деревянные».
   – Пусть будут саксаулы, лишь бы не стреляли, – согласился взводный.
   Афганцы подошли поближе и принялись здороваться, тыкая в себя пальцами – «сарбос», «сарбос» (солдаты).
   – Они хотят мира, – перевел с «фарси» на русский вернувшийся от выносного поста Зибоев. – Просят ничего не взрывать, не стрелять, дома не грабить.
   – Скажи ему, что мы не грабители, а солдаты, они могут быть спокойны. Мы – их друзья.
   – Афганцы говорят, что друзья не приходят без приглашения и не ломают дом хозяина, – продолжал переводчик.
   – Лично я тут еще ничего не сломал. Очень они разговорчивые! Скажи, что если будут себя плохо вести, мы выстрелим вон теми ракетами, что в речке валяются. Чтоб никто к нам не лез, – сказал Игорь.
   Афганцы присели на корточки у парапета и что-то оживленно обсуждали.
   – Чего галдят, Зибоев? – поинтересовался я.
   – Не верят, что это ракеты.
   – Ну что же, начнем с экскурсии, чай потом, – предложил Марасканов. – Пойдемьте, посмотрите, чем русский «шайтан-миномет» стреляет.
   – Зибоев, а чего они тебе с хитрыми рожами «бакланят»? – спросил я у переводчика.
   – Спрашивают, почему за русских воюю, почему не с мусульманами, предлагают с моим пулеметом к ним переходить, в кишлаке ханумка будет, а если захочу, даже две жены получу.
   – А ты что им в ответ? – спросил взводный.
   – Я сказал, у меня дома уже есть две жены, зачем еще столько? Тут скучно – ни телевизора, ни электричества, что я в их кишлаке забыл?
   – А если б и телевизор, и электричество, и две жены в придачу? – подозрительно спросил я.
   Зибоев в ответ только хитро улыбнулся и промолчал.
   – Вот ведь страна жуликов! Приходят, в дружбе клянутся, их к столу приглашаешь, а они тут же солдата с пулеметом увести хотят! Что ж, подыграем этой шайке! – усмехнулся в усы Игорь. – Бача, покупай большие ракеты, по Пакистану можно стрелять, по Гардезу.
   – Спрашивает: неужели в Гардез попадет? – перевел Зибоев.
   – Попадет, если хорошо прицелится, – уверенно ответил Марасканов. – Берешь большую доску, кладешь ее на холм, сверху – ракету, аккумулятор подсоединяешь от «барбухайки» – и бабах! Куда хочешь, стреляй, самым уважаемым в округе будет ваш кишлак. Все будут бояться. Ни у кого «огненного шайтана» нет, а у вас есть!
   – Дорого? Сколько стоит? – продолжал переводить Зибоев.
   – Сто тысяч афгани, – назвал цену товару Игорь.
   – Все?
   – Каждая упаковка! Всего четыреста тысяч, тебе по дружбе отдам за триста пятьдесят тысяч! – хлопнул я по плечу старого афганца.
   – Вах-вах-вах! – закачали головами пуштуны.
   – Какой хороший эрэс! Спрашивает, унести можно сейчас же? – перевел вопрос афганского командира Зибоев.
   – Деньги вперед – и, пожалуйста, неси, но деньги вперед! – поддержал я розыгрыш туземцев.
   К нашим собеседникам присоединилась еще пара колоритных личностей: один был в старом потертом кителе офицера афганской королевской армии и в шароварах, а другой – в длинной шинели.
   Количество местных жителей продолжало увеличиваться с каждой минутой. Все больше «бородачей» подходили к нам, ощупывали арматуру из толстого швеллера, гладили ракеты, втроем-вчетвером пытались приподнять упаковку. Эти их попытки ни к чему не привели, ракеты даже не шевелились. Афганцы, очевидно, догадались, что их разыгрывают, и вскоре потеряли коммерческий интерес к ракетам. Громко обсуждая случившееся, они удалились. Остались лишь первые три афганца. Они сидели на корточках, напротив, тихо и в то же время оживленно о чем-то спорили, не сводя с нас глаз.
   – Чего хотят? Зибоев, переводи, о чем болтают, – поинтересовался Игорь.
   – Да они рассуждают, долго ли мы будем сидеть в их кишлаке или, может, скоро уйдем. Получится ли что-нибудь у «шурави» украсть? Решают, что можно выпросить или обменять.
   – Зибоев, ты им объясни, что если будут в нас стрелять, то мы тут построим заставу, и пост здесь будет стоять всегда!
   – Да, и скажи, что можем тут все вокруг подорвать к чертовой матери, если будут себя плохо вести. Одной ракеты хватит на все их хижины! – хмуро сказал я.
   – Они обещают вести себя хорошо и предлагают торговать.
   – Как? Они что, нас за матросов Колумба приняли? Жаль, нет «огненной воды», бусы и всякие побрякушки тоже не взяли. А им не нужны пустые цинки и ящики? – спросил Игорь.
   – Говорят, нужны, обрадовались. Забрать хотят, – сказал солдат.
   – Нет! Просто так, без продуктов, на обмен ничего не получат, и надо быть внимательнее, а то что-нибудь сопрут! Пустые ящики и цинки меняем на рис, – предложил я им.
   – Просят на обмен патроны и гранаты.
   – Хрен им по всей морде, – рявкнул я. – Сегодня они просят для мирных целей, а завтра в спину стрельнут этими же патронами. Максимум, что можем им дать – канистру солярки.
   Короткое совещание афганцев заканчивалось радостными улыбками в нашу сторону.
   Мы всей группой отправились к бронемашине и разгрузили два ящика, распотрошили четыре цинка патронов. Самый молодой афганец сбегал в кишлак и принес мешочек риса. В завершение обмена мы сфотографировались с пуштунами на фоне БМП.
   Они, афганцы, как малые дети, страшно любят фотографироваться, им сам процесс интересен (фотки-то все равно не получат, никто не привезет). Но с удовольствием позируют и обижаются, если не хватает кому-нибудь места во время съемки.
   – Местные интересуются: зачем «шурави» сюда пришли, – перевел вопрос аксакала Зибоев.
   – Мы навсегда приехали, поселимся тут, нам нравится все: народ хороший, река, лес, горы. Дукан откроем, белых ханумок для вас привезем, – хитро улыбаясь, ответил Игорь.
   – Дукан – хорошо, торговля – хорошо, «шурави»-ханум – хорошо, а солдат – не надо, солдаты – это плохо, – перевел ответ афганца Зибоев.
   – Без нас и «шурави»-ханум не будет, – улыбнулся Игорь.
   – Жаль, но тогда если с вами, то и ханум не надо, – сердито ответил афганец. – У нас тут работа – дорогу охранять, за каждый километр – мешок риса от правительства.
   – А если не пришлют? – поинтересовался я.
   – Тогда еще одна колонна грузовиков сгорит, – ответил, нагло улыбаясь, бородач. – И мы свою землю вам не отдадим никогда.
   – А на кой черт она нам сдалась – одни камни да колючки, – рассмеялся я.
   – Зачем тогда явились? – удивился афганец.
   – Позвали нас сами, вот и явились, – ответил я.
   – Мы вас не звали, кто приглашал, к тому и езжайте. «Шурави» где живут?
   – В России, в Москве, в Сибири, очень далеко отсюда. Про Ленина слышал, наверное? – усмехнулся я.
   – Нет, это кто такой?
   – Как не слышал? Его весь мир знает. Ты посмотри, Игорь, нам пропаганду еще со школьной скамьи гнали, что портреты нашего вождя даже у африканцев в хижинах висят, а тут люди и про Советский Союз ничего не слышали, – поразился я.
   – Ник, прекращай пропаганду вести среди «духов», а то бойцы все политические идеалы растеряют, – ухмыльнулся Марасканов. – Не получается у тебя с аборигенами найти общие интересы, плохой из тебя Джеймс Кук.
   – Это хорошо, что Кука из меня не вышло, значит, не съедят, – улыбнулся я в ответ на шутку взводного.
   Угостившись чаем с галетами, счастливые, «духи» разошлись по домам, унося трофеи. И вовремя. Буквально через десять минут подъехали два БТРа, облепленных офицерами в касках и брониках. На одном из них важно восседали подполковники Байдаковский и Ромашица. Весь политотдел в сборе! Правда, старшими в этой штабной команде оказались не они, а какой-то незнакомый полковник. Кто такой – черт его знает, но, судя по воплям и матам, большой начальник. Не меньше заместителя командира дивизии. А может, из штаба армии какой босс.
   – Что вы тут вытворяете? Болтаетесь по дороге, как говно в проруби! Костер развели, чаи гоняете! Кто вы такие? В чем дело, вашу мать, раздолбаи? Где рота, где батальон? Какого полка подразделение? – выдал тираду полковник. И понесло – мат-перемат, не разбираясь.
   – Товарищ полковник, боевое охранение выставлено у рассыпавшихся ракет. Выставлено три поста: один – на этой горке, другой – возле упаковок, третий пост – БМП, – отрапортовал Игорь.
   – А сопку с противоположного берега вы контролируете? Нет! Почему там никого? Какой дурак вас тут вообще выставил? Балаган какой-то! – продолжал орать полковник, не слезая с БТРа.
   – Пост установил командир дивизии, а в батальоне всего две роты, что ж тут полроты оставлять? – разозлился я, начиная заводиться.
   – Сейчас оборудуются эспээсами на горе и в долине, БМП уже обложили камнями, сделали укрытия для стрельбы. Если кто прибудет для усиления – выставим пост и с другой стороны, но двоих людей отправлять за километр – это убийство, – продолжил аргументировать необходимость нашего размещения Марасканов.
   Ромашица, видимо, меня сразу узнал и поэтому ткнул пальцем в Игоря:
   – Кто такой? Этого лейтенанта я знаю, известный демагог, а вы какую должность занимаете?
   – Это кто демагог? – выпалил я, не выдержав оскорбления. – Не нужно старые ссоры и личную неприязнь раздувать с новой силой. Особенно в рейде, товарищ майор.
   – Не майор, а подполковник! Протрите глаза! – рявкнул партийный босс.
   Я оговорился специально, из желания уколоть секретаря парткомиссии, которого терпеть не мог. Он оказался злопамятен, этот карьерист. Не забыл нашу старую встречу.
   – Виноват, вроде прежде вы были майором. Растете на глазах, как на дрожжах, воюете, наверное, много! – ухмыльнулся я.
   – Ну а вы, товарищ лейтенант, на своей должности можете и застрять.
   – Это вряд ли. Старшего лейтенанта всегда дадут, – усмехнулся я.
   – Ну наглец, ну грубиян!
   – А почему наглец? Я вас не трогал и никуда не посылал. Все оскорбления и маты только от вас, товарищ майор, извиняюсь, подполковник.
   – Я приеду в полк, проверю документацию в роте. Обязательно! Я ничего никому не прощаю, – угрожающе пообещал он, дыша на нас перегаром. – А то как-то забыл я про вас, лейтенант!
   Вот черт, попался на глаза мерзавцу, теперь будет опять доставать. Начальники еще немного поорали на Игоря и умчались дальше.
   – Алкаши проклятые, еще поучают, солдат бы постыдились, протрезвели бы вначале, – возмутился Игорь.
   – Кому война, а кому ступенька на лестнице головокружительной карьеры, – горько вздохнул я в ответ.
   Едва пыль перестала клубиться на дороге, как показалась следующая группа БТРов. На головном сидел генерал в полевой форме – новый командарм. Я его узнал по вставным передним зубам и резкому, скрипучему голосу, напоминавшему скрежет металла по стеклу.
   – Иди, твоя очередь отдуваться перед начальством, – подтолкнул меня под «пули» Марасканов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация