А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ошибка природы" (страница 1)

   Светлана Алешина
   Ошибка природы

   Глава 1

   Эта ночь была омерзительной. До трех часов я не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок, как занудная старуха, обремененная годами и грехами. В квартире стояла та температура, которую уж никак не назовешь комнатной, поэтому встать, выбравшись из-под одеяла, и пройти на кухню за снотворным было выше моих возможностей. Завтрашний день обещал стать тяжелым и полусонным, а уговорить свой организм заснуть мне никак не удавалось.
   Я поплотнее закуталась в одеяло и попробовала считать медленно, как облака, плывущих в небе слонов, но это совершенно не помогало. Мой мозг отказывался сосредоточиться на таком наиважнейшем деле, как подсчет слонопоголовья, упорно думая на мрачновато-философские темы.
   И почему, интересно, ночью тебе на ум приходит всякая пакость?
   Нет, ну сами вспомните, станете ли вы размышлять, скажем, о бренности человеческого существования днем? Вряд ли. А вот ночью просто погружаешься в эти самые дурацкие размышления, так что становится не по себе.
   Наконец все-таки решилась, выпрыгнула из-под одеяла. Холод приятно освежил, я тряхнула своей лохматой гривой и прошлепала на кухню, стараясь не разбудить мать.
   Затворив кухонную дверь, я зажгла свет и выдвинула ящичек с лекарствами. Из снотворного оказался только банальный димедрол.
   Я налила воды и бросила взгляд за окно.
   Улица освещалась белым светом луны. Жуткое зрелище, скажу я вам! Одинокий фонарь тщетно пытался оживить картину уютным и привычным желтым цветом. Луна победила его, и теперь улица казалась зловещей, как ухмылка дьявола.
   – Мерзопакость какая! – поморщилась я. – И дернул же меня… ну, не стану я поминать в эту ночь его поганое имя, не спать именно сейчас, в полнолуние!
   Свет завораживал, как в детской сказке или в идиотском «готическом» романе. Красавица, не в силах сопротивляться великой магии луны, выходит на улицу и оказывается в ловушке. На нее тут же наезжают призраки и тени, бедняжка что есть сил отбивается, но тщетно, и тут прекрасный юноша, естественно, плененный ее неземной красотой, оказывается рядом!..
   – Все так, – хмыкнула я. – Только мой прекрасный юноша, судя по его окну, расположенному прямо напротив моего, глубоко и безмятежно дрыхнет, а красавица из тебя, радость моя, к слову сказать, не больно-то и неземная! Если вчера маменька, узрев мальчика с рекламы шоколадок «Нестле», радостно завопила, что ты – один к одному этот рыженький мальчик, то вряд ли с этакой «шоколадной» внешностью кто-то сподобится назвать тебя мечтой своей жизни!
   Правда, плакать-то по этому поводу я тоже не собираюсь. Какую внешность дал господь – такую дал. Главное, чтоб не забыл при этом и шоколадку выдать.
   Я зевнула – наконец-то! Димедрол делал свое дело.
   – Ну и сияй тут себе на здоровье, – мрачно улыбнулась я луне. – Мальчику с рекламы давно пора спать. Бай-бай!
   Я помахала луне пальчиками и отправилась прямиком под мое теплое одеяло.
* * *
   Утро ворвалось с бестактностью дворника.
   То есть в роли дворника выступала мама, которая трясла меня за плечо и кричала:
   – Саша! Ты проспала!
   – Ну и что? – задала я резонный вопрос. Открывать глаза смерть как не хотелось.
   – Время уже девять!
   – Вечера? – зевнула я.
   – Сашка, вставай! Андрей Петрович уже звонил.
   Ах, черт побери! Не хочу я на эту работу, спать хочу… Человек ведь не может только и делать, что работать, работать, работать! Он не робот. Он хочет иногда зарыться в одеяло с головой, погружаясь в сон, и валяться до следующего утра, послав на все четыре стороны свою работу, если даже она и связана напрямую с преступностью. Вот плюну на все… Могу же я заболеть, например? Вот я и заболела. Простыла! Мечты становятся реальностью, и Сашенька отсыпается. Мысли об этом были сладкими, как конфетки в ярких обертках. Я бы охотно еще поразмышляла над этим, но имя Ларикова подействовало отрезвляюще, как холодный душ. Я встряхнулась и вскочила.
   – Теперь он точно уволит меня.
   – Да брось ты! Добежишь, и все будет в порядке, – успокоила меня мама.
   – Добегу и уволит, – оспорила я ее оптимистическое утверждение.
   – Ты попробуй! А то, по неизвестным мне причинам, расселась с чашкой кофе и совершенно не думаешь спешить.
   – Какая любящая мать! – улыбнулась я. – Вот просто не чает, как выгнать собственное чадо на мороз с голодным желудком!
   – Чадо не останется с голодным желудком, – ответила жестокосердая мать, нахально ухмыляясь мне в лицо. – Любящий начальник накормит.
   – Любящий начальник прикует меня кандалами к стене и будет бить кнутом за опоздание, а потом уволит.
   – Интересно взглянуть, как он будет это делать, – мечтательные глаза матери возбудили во мне первобытный ужас.
   – Вот уж не знала, что тебе доставят радость мои нечеловеческие муки и страдания! – ужаснулась я.
   По ее взгляду стало ясно, что мои попытки продолжить нашу беседу на этот раз будут пресечены.
   – Иду, – проворчала я. – Если не вернусь вечером, считай меня посмертно пионеркой.
   – Господи, – воззвала мать, – почему у меня, такой интеллигентной и хорошо воспитанной женщины, получилась такая наглая дочь?
   – Надо спрашивать не у господа, – заявила я. – Надо спросить у своей совести. Воспитала-то меня именно эта самая, хорошо воспитанная женщина.
   Последнее слово осталось за мной, поскольку после заключительной фразы я уже вылетела на улицу.
   О, как тут было гадко!
   Холод просто омерзительный. А влияние бессонной ночи усугублялось абсолютно серым небом.
   – Ужас, – пробормотала я, пряча нос в воротник. – Только садисты могут заставить человека работать в такую дурацкую погоду. Человеколюбивые граждане наверняка позволили бы мне поваляться на кровати в состоянии полусонной неги. Но вот такая пошла у нас селяви, и никуда от этого не деться.
   Слава богу, на горке замаячил автобус, и очень скоро я уже ехала навстречу своей тяжелой судьбе в лице драгоценного моего босса, Андрея Петровича Ларикова, и непосильной работе в его детективном агентстве.
* * *
   Открыла дверь, внутренне сжавшись. Ну, сейчас мне выскажут все, что накопилось за время моего отсутствия!
   – Здрасьте, – пролепетала я, еще не рискуя открыть глаз.
   Ответом было молчание.
   Я осторожненько открыла один глаз и увидела Андрея Петровича, смотрящего на меня молча, но с таким крутым невысказанным укором, что я вздохнула.
   И открыла второй глаз.
   – Я проспала, – призналась честно.
   – Я понимаю, – кивнул он.
   – Так получилось.
   – Конечно, я и сам вижу, что у тебя это получилось, и очень даже неплохо.
   Я хмыкнула, сняла куртку:
   – Ты меня уволишь теперь?
   – Нет, – покачал он головой. – Напротив, Александра Сергеевна. Я решил взвалить на твои плечи дело. Поскольку у меня их невпроворот, именно этим займешься ты. Самостоятельно. Без моей помощи и надзора. Гонорар будешь зарабатывать самостоятельно, и, может быть, проспав пару раз, поймешь, что именно в момент твоего цветного и сладкого сна ты теряешь заработок…
   Не удержался все-таки, чтоб не подколоть, ну не смог удержаться!
   Но в целом я обрадовалась. Наконец-то! Конечно, я не обольщалась, зная, что приличного дела он никогда мне не предложит.
   Поэтому, когда он открыл файл с надписью «Гордон», я уже предчувствовала, что дело, так сказать, мне выпадет «семейное».
   – Значит, так… – начал Лариков многозначительно. – Гордон Андрей Вениаминович. Пятьдесят шесть лет. Жена Флора и дочь Ольга. Вот в этой дочке все дело. Что-то с девчонкой у него совсем не клеится. Вроде бы Ольга Гордон нормальная девица, учится в универе на историческом. Двадцать два года – почти твоя ровесница. Может быть, тебе ее легче будет понять. Андрей Вениаминович очень перепуган. Причину хотел сообщить конфиденциально, так что через пятнадцать минут ты узнаешь все в подробностях. Я его предупредил…
   – Понятно, – вздохнула я. – Дурные компании дочки не дают покоя отцу. Саша появляется, как добрый ангел, и объясняет юной Гордонше смысл бытия.
   – Ты сама-то его понимаешь? – поинтересовался Лариков. – Смысл бытия?
   – Нет, но это неважно, – передернула я плечами. – Главное – подобрать красивые слова, а это я умею. Все?
   – Нет, не все. Вот самое интересное.
   Он перегнал на файл «Тамилина».
   – Вот. Если ты помнишь, дело о Римме Тамилиной. Прошлый месяц. Умерла от передозировки наркотиков.
   Я помнила. Кажется, мы пытались опровергнуть подозрение Риминой мамы насчет того, что имело место убийство. Но ничего тогда не нашли. Хотя я до сих пор подозреваю, что мама была права.
   – По этому делу у нас проходила компания Риминых друзей. И – вот что интересно – я обнаружил тут знакомую фамилию. Оля Гордон.
   Он закрыл файл и посмотрел на меня.
   – Знаешь, я все прокручивал, почему фамилия такая знакомая. И тут вспоминаю о Римме. Так вот, Оля была ее подругой. Она и тогда показалась мне отстраненной. И напуганной. А с утра позвонил ее отец, в полном шоке, что-то с Олей. Объяснить по телефону отказался. Ты справишься?
   – Не-а, – протянула я лениво. – Куда уж мне…
   – Сашка, надо быть серьезной. Значит, поступим так – я сейчас отчаливаю по делу Разумовского. А ты ждешь Гордона. Если управлюсь быстро, то появлюсь. Все зафиксируй, поняла?
   – Вроде бы ты отдал это дело мне, – напомнила я. – Поэтому можешь заниматься своим Разумовским до полного изнеможения. Детка взрослая, детка сама управится.
   Он с сомнением посмотрел на меня и сделал вид, что поверил в мои способности.
   Хотя сама я, наблюдая, как исчезает за дверью его долговязая фигура, искренне в своих способностях сомневалась.
   Но доказать-то обратное хотелось, правда?
* * *
   В офисе царила праздная тишина. Я успела изучить все перипетии трудного жития господина Гордона, но отчего-то сам он все еще не появлялся.
   Прошло пятнадцать минут, потом еще пятнадцать, потом еще час. Гордона не было.
   Я уж стала подумывать, что Лариков просто подшутить надо мной изволил. Вот тебе, Саша, дело, но само дело какое-то пропащее. Этакая месть за мое опоздание. Лучше бы я спала до этого вот часа!
   Сидеть и ждать всегда неимоверно скучно. К тому же я начинала злиться – то ли на пропавшего клиента, то ли на моего босса.
   Злиться я не люблю – весьма занудное дело. Поэтому я достала из пакета книгу и уткнулась в нее, дабы утопить в стихотворных строчках свою разрастающуюся скуку.
   Открыла я, конечно, классное место.

Я знаю, что вельможа и бродяга,
Святитель и безбожнейший поэт,
Безумец и мудрец, познавший благо
И вечной истины единый свет,
И дамы в нежном кружеве колет,
Сколь ни пышны чины их и владенья,
Будь в ценных жемчугах они иль нет,
Узнают смерти тоже приближенье.

   Естественно, от таких предсказаний душа не будет на месте. В общем-то, ничего другого я от своего невидимого дружка и не ожидала.
   Поэтому книгу я закрыла и стала крутить ручку приемника, в надежде поймать какую-нибудь бессмысленную и веселую песню, способную поднять стремительно падающее настроение.
   Конечно, мне жутко не везло. Везде, как нарочно, народ решил предаться тягучей меланхолии, и даже на «Русском радио» почему-то решили включить не обычную свою радостно-пошлую бурду, а Цоя.
   Может быть, в стране объявили траур?
   Уф! На одной волне у меня получилось.
   Радостный Рики Мартин изо всех сил старался повысить мой жизненный тонус!
   Я даже изобразила пару пируэтов, но…
   Именно в этот момент зазвонил телефон, и я бросилась к нему, так как звонить могли два человека – Лариков, которому я высказала бы все, что думаю по его поводу, или клиент, которого я дожидалась.
   – Алло, – сказала я в трубку, пытаясь придержать дыхание, участившееся после моих «рокнролльных» пируэтиков.
   – Саша? Андрея Петровича нет?
   Я сразу узнала голос Ларикова друга и учителя Медведева. Из прокуратуры. Он явно был чем-то озабочен.
   – Нет.
   – А когда будет?
   – Понятия не имею, – честно призналась я. – Что-то случилось?
   Он замешкался, явно раздумывая, относиться ли ко мне как к ребенку, взятому Лариковым на воспитание, или как к взрослому человеку. Наверное, его прижало круто, потому как он решился и выпалил в трубку:
   – Понимаешь, Саша, он нам очень нужен. Обнаружено тело неизвестного мужчины, пятидесяти примерно лет. Документов при нем нет, кроме одной визитной карточки – Андрея Петровича Ларикова. И, судя по месту обнаружения, он направлялся к вам. То есть я не исключаю такой возможности. Не мог бы Андрей Петрович опознать этого человека?
   В моей груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Почему-то я подумала, что это мог бы быть и Гордон, и скорее всего…
   – Гордон, – прошептала я.
   – Что ты сказала, Сашенька?
   – Ничего, – одернула я себя. Что за манера накликать несчастья? Может быть, Гордон жив-здоров. Просто задерживается. – Я передам ему, как только он появится.
   – Спасибо.
   Он приготовился повесить трубку.
   – Подождите! – закричала я.
   – Что?
   – А где вы его обнаружили?
   – Возле мусорных баков. Чистый переулок. Прямо рядом с вами.
   – Знаете, если срочное дело, попробуйте кинуть ему сообщение на пейджер, – посоветовала я.
   Он обрадовался. Я продиктовала номер и повесила трубку.
   Да уж! Я сделала попытку сосредоточиться на своих делах, которых у меня, как назло, не было. Поэтому я постаралась их придумать.
   Вытерла пыль с компьютера. Перебрала файлики, разложив их в строгом порядке.
   Но мысли все возвращались к разговору. Почему-то я упорно связывала найденный труп с Гордоном. Наверное, просто такова особенность человеческой психики. Ты кого-то ждешь, поэтому, когда этот человек не приходит…
   Конечно, полный бред, решила я. И вообще – не мое это дело. Может быть, он и сам справился со своей проблемой, потому и не явился в назначенное время?
   Но любопытство гнало меня вперед.
   До Чистого добегу за две минуты. Я не пыталась даже разобраться, к чему мне это. Человек-то я импульсивный. Сначала делаю, потом думаю.
   Накинув куртку, вылетела на улицу.
   Его уже увезли – только абрис тела, нарисованный мелом.
   Два контейнера с мусором. В них копалась старушенция да еще бездомная собака. Чистый переулок был фактически пустынным местом. Ночью тут вообще лучше бы и не ходить, а если уж кому приходится, никак не обойтись тому без охраны.
   Я стояла и смотрела на контур фигуры, напоминающий портрет Кисы Воробьянинова работы Бендера.
   – «Узнают смерти тоже приближенье», – прошептала я.
   Смерть вторглась в мой мир, и я почти физически ощутила – это касается меня. Еще не знаю как и не знаю почему – но…
   Холод пробрал меня до костей.
   Я резко развернулась и пошла прочь. К теплому офису, где, похоже, мне никогда уже не дождаться Андрея Вениаминовича Гордона.
* * *
   Вернувшись в «теплый офис», я завернулась в пушистый плед, который позаимствовала с кровати в неофициальной части лариковской квартиры.
   Сразу стало уютно и дремотно. За окном начался дождь, и от этого на душе скребли унылые кошки, которым явно не хватало общества.
   Поэтому звонок в дверь я восприняла с активной радостью.
   Слава богу, мой клиент просто запаздывал. Он жив и здоров.
   Я распахнула дверь и, не глядя, радостно воскликнула:
   – Наконец-то! Я думала, вы уже не придете!
   – Простите… Андрей Петрович на месте?
   Недоуменно посмотрев, я обнаружила, что на пороге стоит бледная и очень хорошенькая женщина, напоминающая нарцисс.
   – Здравствуйте, – кивнула я. – Андрея Петровича нет. Простите, я просто ждала другого человека.
   – Я поняла, – растерянно улыбнулась она. – Значит, Андрея Петровича нет?
   – Нет, – развела я руками. – Вы можете дождаться его. К тому же, возможно, я смогу вам помочь?
   – А кто вы? – спросила она.
   – Его помощник, – честно ответила я. – Тоже детектив, но младший.
   – Да мне без разницы, – махнула рукой женщина. – Я так измучилась, что возвращаться не хочется. Может быть, вы и вправду сможете мне чем-нибудь помочь?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация