А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Оружейник. Тест на выживание" (страница 19)

   Глава 9

   Утро нового дня выдалось холодное, сырое и пасмурное. Оно, словно густая серая шпаклевка, намазывалось на изувеченное тело мертвого города, ровняло, грунтовало его, превращая в единую сплошную массу из тумана, железа и бетона. Казалось, через нее невозможно пройти, казалось, придется обзавестись увесистыми кирками, сцепить зубы и долбить, долбить, долбить… Пробивать длинный, бесконечный туннель, в конце которого станет лишь немного светлее, но солнце… Нам ни за что не пробиться к солнцу!
   Я удивился тому, как сильно отличается мироощущение человека, находящегося внутри бронированной машины, от того, кто открыто стоит на улице погибшего города. Да что там говорить об ощущениях, кардинально меняется само восприятие. Теперь перед тобой не просто разруха и грязные обветшалые многоэтажки, теперь ты воочию лицезреешь мир, попавший под страшную власть чужих. И это совсем не известковые наплывы ветвятся по изъеденным кислотой стенам домов. Это их гигантские, увитые белыми жилами лапы вцепились в тела наших некогда уютных и мирных жилищ. Хапают, гребут, пытаются отнять у нас последнее, силятся разрушить саму память о человечестве. А туман… Это никакой не туман, это яд, выдыхаемый их смердящими пастями. Клубится, растекается по пустынным улицам. Напоминает, что чужие здесь, что они прячутся и только того и ждут, чтобы вонзить свои зубы в сладкое человеческое мясо… наше мясо.
   От нахлынувших видений я почувствовал себя весьма и весьма неуютно, поэтому покрепче перехватил автомат.
   – Что случилось, Максим? – Леший оказался тут как тут, готовый в любую секунду открыть огонь. – Заметил чего?
   – Нет, – я расслабился. – Нервы шалят.
   Загребельный с укоризной покачал головой и скомандовал:
   – Пошли. Нечего торчать на открытом месте.
   Подполковник махнул рукой, указывая направление, и его люди цепью двинулись вперед. Они внимательно прочесывали всю улицу, каждый подъезд, каждую брошенную у обочины автомашину. Не заметить, оставить за спиной какую-нибудь хищную тварь означало подвергнуть риску себя и своих товарищей.
   В группе Лешего осталось всего шестнадцать человек. Мало, очень мало для разведки в нынешних чрезвычайно сложных условиях, когда окрестности поселка так и кишат полчищами врагов. Однако, несмотря на малочисленность своего отряда, Загребельный не пожелал взять с собой других, как он выразился, «олухов». Сказал, что ему достаточно и одного – меня. Я не очень-то обиделся, олух он олух и есть. Мне никогда не сравниться в выучке и сноровке ни с одним из его людей.
   – Что ж так тихо? – Андрей внимательно вглядывался в лежащие впереди кварталы. – Подозрительно тихо.
   – Рано еще. Только-только светает. Туннели, должно быть, пока не открылись. – Я вытянул из кармана пластиковую коробочку и поглядел на постепенно успокаивающуюся рамку. – Видишь, не вертится.
   – Ты всему этому веришь? – Подполковник метнул на меня быстрый испытующий взгляд.
   – Как, по-твоему, вот эта штуковина, – я подбросил на ладони подарок Одноглазого, – она существует или нет?
   – Существует. – Загребельный не сдержал зевок, последствие бессонной ночи. – Пусть даже существует и человек, подаривший тебе ее. Но это еще ничего не значит. Никто не доказал, что его болтовня – правда.
   – Вот я и тащусь с тобой, чтобы попытаться это проверить.
   – Понятно, – кивнул подполковник и тут же приказал: – Бегом! Наши уже проверили улицу. Все чисто.
   – Ни хрена тебе не понятно.
   Я рванул вперед и, пробежав метров сорок, остановился под прикрытием бетонного фонарного столба. Хоть стрелять по мне никто не собирался, но все же старые привычки просто так не перешибешь. Леший вместе с группой прикрытия тут же меня догнал, легко так догнал.
   – Ну, тогда объясни. – Подполковник остановился рядом.
   – В словах этого фантома со стены есть что-то правильное, то, чего я ждал… То, чего мы все ждали эти бесконечные жуткие годы.
   – И чего же мы ждали?
   – Победы, мира, спокойствия.
   Леший не успел отреагировать на мои слова, так как впереди защелкали едва различимые хлопки. «Вал» со злостью выплевывал свои девятимиллиметровые пули. Выстрелов из другого оружия слышно не было, и это являлось хорошим знаком. Опасность оказалась невелика, столь невелика, что с ней покончили без мобилизации всей огневой мощи нашей группы, легко и почти бесшумно, так, как приказывал Леший.
   Когда мы прибыли на место событий, то увидели довольно крупного падальщика. Своим внешним видом зверюга напоминала бесхвостую, изъеденную проказой крысу. Такие твари нападают крайне редко. В основном они предпочитают основательно разложившуюся мертвечину, в которой можно как следует изваляться, а затем впитывать вкусную гнилую жижу через свои глубокие темно-красные язвы. Мерзость! Я понимал людей Лешего. Даже если эта пакость и не представляла особой угрозы, то ее все равно стоило прикончить. Чтобы своим существованием не поганила наш мир.
   Но Загребельный, больше для очистки совести, все же отчитал стрелка. И слабая попытка оправдаться: «Всего-то одна очередь… Бил наверняка, в голову…» – ничего не дала. Боец выгреб по полной. Патроны к «Валу» были на вес золота. А без этого бесшумного оружия что за спецгруппа!
   – Вот об этом-то я тебе и толковал, – сказал я подполковнику, когда мы двинулись дальше. – Людям нужна победа, победа над этими тварями, над безысходностью, над страхом, над злом, которое нас окружает. И она должна быть не какая-то там временная, мелкая и убогая, уездного, так сказать, масштаба, а настоящая, всеобщая, полная и окончательная. Победа должна стать нашим знаменем, нашей верой, главной целью нашей жизни.
   – Красиво говоришь, как по писаному. Тебе не оружейником, тебе замом по воспитательной работе служить или, еще лучше, в окружной газете…
   Загребельный произнес это тихо и растянуто. Мои слова, конечно же, отложились в его мозгу, однако основные мысли командира разведгруппы были сейчас совсем о другом:
   – Уже близко. Начинаются руины. Да и падальщик шнырял здесь неспроста. Чувствовал гад кровушку.
   Я стал внимательнее приглядываться к месту. С первого взгляда тяжело что-либо выяснить. Мы зашли с противоположной стороны руин, так что все ориентиры, которые я приметил вчера, оказались полностью бесполезными. А впрочем, нет, вон то массивное серое здание, на крыше которого по-прежнему торчит антенна ретранслятора. Помнится, оно располагалось по соседству с тем самым полуразрушенным домом, в котором разведчики откопали этот треклятый магазин.
   – С болтовней теперь завязываем. Полное внимание! – приказал Леший. – Пусть даже поблизости и нет кентавров, но человечинку уважают не только они. В округе может оказаться полно всякого другого зверья. Вчера им тут было чем поживиться.
   Загребельный был прав. Сколько кентавров мы вчера тут положили? По самым скромным подсчетам, около сотни. Каждая тварь в среднем потянет килограммов под триста. Это сколько же получается вместе? Я быстренько дописал к трем сотням еще два нуля и чуть не присвистнул от получившегося результата. Тридцать тонн мяса, кишок и костей. Целых тридцать тонн! Это же пир, сказочный пир для всей округи!
   Только я об этом подумал, как впереди возникло движение. Люди Лешего вмиг юркнули в укрытия, слились с ними, стали недвижимыми и незаметными.
   – Сюда, живо! – Подполковник схватил меня за рукав и затянул за небольшой бело-синий киоск, в котором когда-то продавалась пресса.
   – Кто? – прижавшись к металлу, покрытому выцветшей вздувшейся краской, прошептал я.
   – Квакухи. Видел двоих, – ответил мой приятель. – Ветер с их стороны, поэтому нас пока не чуют.
   – Вот цирк-зоопарк, влипли! – прошипел я.
   Что влипли, так это точно. Квакухи не такие уж крупные и сильные животные, но у них имеется парочка очень неприятных качеств. Во-первых, они без раздумий и колебаний бросаются в атаку. Во-вторых, квакухи всегда охотятся стаями. Если сложить эти два «замечательных» свойства, то получится такая себе сухопутная пиранья метрового роста, на двух худеньких жилистых ножках, и самое неприятное – с огромной жабьей пастью, которая утыкана десятками мелких, но весьма острых зубов.
   – Что будем делать? – одними губами спросил я.
   – Ждать, может, уйдут.
   – Если стая бродит где-то в округе, то рано или поздно мы на нее все равно нарвемся. Пока тут будет чем поживиться, квакухи не уйдут.
   Загребельный несколько секунд размышлял, а затем кивнул:
   – Ладно, была не была, попробуем. – Леший подал условный сигнал ближайшему из своих людей, а тот по цепочке передал его дальше.
   Атака началась без какой-либо дополнительной команды. Вернее, командой послужили хлопки двух бесшумников. В группе у Загребельного было два таких ствола, «Вал» и «Винторез», автомат и винтовка. Повезло, что противников сейчас тоже было двое. Каждому, как говорится, свое, то бишь персональный ствол, персональная пуля.
   Когда я высунулся из укрытия, квакухи уже валялись на земле. Климовские бесшумники – оружие великолепное, сверхточное, на дистанции двести метров спичечный коробок сшибить – это запросто. Так что со ста шагов в башку размером с футбольный мяч… хорошему стрелку это, как два пальца…
   – Вперед! – Леший махнул рукой, и мы побежали.
   Если за углом дома, возле которого разлеглись две дохлые пучеглазые твари, никого не окажется, то, считай, нам повезло. Если же нет… К великому сожалению, нет. Я понял это по грохоту выстрелов. Передовой отряд, выскочивший на перекресток, с ходу открыл шквальный огонь.
   Второй эшелон, группа поддержки, в которой и находились мы с Лешим, подоспел как раз вовремя. Стая квакух уже ухитрилась сократить дистанцию до минимума, и буквально через несколько секунд грозила начаться «рукопашная» схватка. Но мы все же успели, опередили, и шесть новых стволов прямо-таки отшвырнули волну шипящих и гогочущих бестий. После этого расстрела в живых осталось не более десятка квакух. Мы решили добить эту мерзкую шайку, но она тут же кинулась наутек.
   – Прекратить огонь! – прокричал Леший. – Экономить патроны.
   – Получилось. – Я вытер мокрое от пота лицо и подмигнул приятелю.
   – Получилось, – без всяких эмоций согласился подполковник. – А теперь бегом. Нашумели мы тут знатно, так что самое время уходить.
   Наш, я бы сказал, забег на среднюю дистанцию закончился уже в зоне руин. Все твари, которые попались нам на пути, оказались либо мелкими и трусливыми, при виде людей норовящими шмыгнуть в какую-нибудь дыру или щель, либо безмозглыми и неповоротливыми, от которых убежит даже безногий инвалид. Это радовало. А вот что беспокоило… Была одна вещь, которая меня действительно начала беспокоить. Как-то мимоходом я глянул на коробочку из оргстекла и с досадой заметил, что рамка начала вращаться. Пока еще медленно и робко, но все же начала. Новостью я тут же поделился с Лешим.
   – Туннели открываются, – на этот раз без тени сомнения произнес он.
   – Пока еще где-то далеко, – намекнул я на черепашью скорость вращения рамки.
   – Пока да, но скоро кентавры вновь начнут брать лагерь в кольцо, и здесь их будет видимо-невидимо.
   – Мы знали, что так все и будет, – как можно уверенней подтвердил я. – Поэтому давай поскорее доберемся до места. Ведь нам следует не только осмотреться, а еще и найти укрытие.
   – Бегом! – на мое предложение Леший ответил общей командой.
   Слава богу, бежать предстояло недалеко. Пару сотен метров как максимум.
   Когда мы стартовали, я понял, что двести метров через руины – это не совсем бег. Это скорее скоростной альпинизм. Подъем, спуск, опять подъем и снова спуск. Огибать завалы было непозволительно долго, а кое-где просто невозможно, и поэтому мы брали их штурмом. Штурмом, в прямом смысле этого слова, с натужным хрипом гортани, с отрывистостью команд, выстрелами и, как полагается, крепким русским матом.
   Чем ближе мы подходили к месту недавнего боя, тем больше врагов попадалось на нашем пути. Ногатые змеи, белые скорпы, пилильщики, огненные муравьи, наездники и многие другие твари спешили к огромной кормушке, которую мы вчера щедро наполнили. Очевидно, этой ночью призраки здесь не появлялись, а может, даже для них эта порция свежего радиоактивного мяса оказалась слишком велика. Как бы там ни было, попутчиков нам хватало, только успевай нажимать на курок.
   Огонь! Эта мысль мелькнула в голове, когда на вершину очередного, сложенного из кирпичей холма одновременно со мной выскочил здоровенный белый скорп. Тварь поднялась с противоположной стороны, и я среагировал на нее, лишь когда нас разделяло не более пяти шагов.
   Страха не было. Уродливая многоножка оказалась прямо перед дулом автомата. Стоило только надавить на спуск. И я, конечно же, надавил. АКМС вздрогнул от отдачи. Очередь… но только очень короткая. Патрона три всего. Я еще раз нажал на спусковой крючок, но «калашников» отозвался лишь звонким щелчком. Все, магазин пуст.
   Вот теперь моя героическая душа и впрямь ушла в пятки. Тварь оказалась лишь раненой, а закончить дело я не успевал. Вставить в автомат новый рожок времени не оставалось. Трехметровый скорпион, хвост которого, как булава, был утыкан десятками ядовитых шипов, кинулся на меня. Я попятился. Кто-нибудь пробовал пятиться на груде битых кирпичей? Нет? И не советую пробовать. Больше одного шага у вас все равно не получится. Именно после этого самого шага я и опрокинулся на спину. Автомат отлетел в сторону. Но и в самом деле, для чего он бы мне пригодился? Разве что как примитивная доисторическая дубина, которой можно заехать по страшным, истекающим ядовитой слюной челюстям.
   Навалившийся на меня ужас дополнили ощущения беззащитности и уязвимости. Закрыться, заслониться, защититься… Все равно чем. Я схватил первое, что нащупала рука. Кирпич. Конечно же, кирпич, а что тут еще можно отыскать? Как следует размахнуться в положении лежа на спине невозможно, но я, совершив какое-то невероятное телодвижение, все же сумел это сделать. Швырнул острогранный камень прямо в разинутую пасть. Подавись, скотина! Скотина не подавилась, но боль от удара бесспорно испытала. Скорп взвыл каким-то высоким звуком, больше похожим на свист, и сразу встал на дыбы. На меня упала тень разъяренной твари. Я уже был практически под ней. Сейчас навалится – и конец.
   Мой мозг, мое сознание были парализованы ужасом. В них уже не могло родиться ничего, кроме сакраментального «Прощай, жизнь!». Но вот тело… Мое тело все еще жило, повинуясь последней полученной команде: «Защищайся! Защищайся, как и чем только можешь!»
   В попытке нащупать следующий камень я схватил что-то гладкое, длинное и тяжелое. Палка, нет, труба… да хоть член слоновий! Лишь бы он был твердый, длинный и выдержал! Я двумя руками вцепился в свое новое оружие и, словно кол, подсунул его под брюхо скорпу. Сделано это было вовремя. Зверюга тут же ринулась вперед и со смачным чваканьем на него насела. Страшная пасть открывалась и закрывалась, хищные клешни молотили по воздуху, смертоносный хвост бил то слева, то справа от меня, в щебень кроша силикатные кирпичи. Но как тварь ни старалась, дотянуться до меня ей так и не удавалось.
   Правда, безопасность эта была хлипкой, неверной, весьма и весьма краткой. Извивающееся дергающееся чудовище все глубже насаживало себя на черный тускло поблескивающий кол, который я держал, мобилизовав все свои силы. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: вот-вот наступит миг, когда оно проткнет себя насквозь, а затем сползет вниз. При этом скорп будет все еще жив, и не просто жив – бестия страстно пожелает заключить меня в свои жаркие объятия.
   Именно в это самое мгновение и прогрохотала автоматная очередь. Башку твари разнесло вдребезги. Я едва увернулся от желтой жижи, хлынувшей из огромной раны. Сперва увернулся, а затем позволил вертелу, который держал в руках, завалиться набок.
   – Живой? – Загребельный схватил меня за плечо.
   – Порядок, – хватая ртом воздух, выдохнул я.
   – Какого хрена откололся от группы?! – заорал мой приятель. – Ишь, следопыт долбаный!
   – Захекался, – честно признался я. – А холмик этот показался ниже, чем все остальные. На него было легче взобраться.
   – Не тебе одному, – зло огрызнулся Леший и указал пришедшему вместе с ним бойцу на тушу скорпа.
   Тот обошел чудовище сбоку, ткнул его носком ботинка и доложил:
   – Удобрение.
   Загребельный удовлетворенно кивнул и, помогая мне подняться, снизошел до объяснения:
   – Мы стараемся идти там, где обычно не ходят звери, где им тяжело и неудобно передвигаться.
   – Раньше надо было предупреждать. – Я сделал пару шагов и поднял свой автомат. – Не попадись мне под руку эта штука…
   Я оборвал начатую фразу, как только взгляд упал на мое недавнее оружие. Полутораметровый стержень черного цвета, в диаметре сантиметров десять, явно не металлический, скорее всего, полимер, по внешнему виду очень напоминающий эбонит. Тот конец, что засел в брюхе скорпа, я, естественно, не видел, а вот на другом была отчетливо видна целая сеть каких-то неглубоких извилистых канавок.
   Я подошел поближе. Присел. Словно видя этот предмет в первый раз, провел по нему рукой. Поднял глаза на Загребельного.
   – Думаешь, это он… контейнер? – Леший понял мой немой вопрос.
   – Сейчас посмотрим.
   Я крепко ухватил стержень обеими руками и выдернул его из дохлой туши. Второй конец оказался гораздо более острым, так что я вроде бы угадал, подставляя именно его под брюхо скорпа. С этой стороны из контейнера торчали пять металлических штырей. Золотистого цвета, и все разной длины, где-то от пяти до двадцати сантиметров. Вообще-то, насчет цвета я был не уверен. Золотистый оттенок металлу вполне могла придать желтая тягучая мерзость, которая гнездилась в брюхе у страшилища и которую я с превеликим удовольствием выпустил на волю. Пока я изучал свою находку, Леший с постной физиономией осматривал окрестности, хмуро косился на быстро светлеющее небо. Вся остальная наша группа рассеялась по округе и заняла оборону.
   – Полый внутри. – Я постучал по контейнеру и тут же поведал подполковнику результат этого исследования.
   – Имеются соображения по поводу того, как его вскрыть? – Мой приятель перевел взгляд на черную трубу.
   – Пока нет, но я попробую…
   – Пробовать будешь потом, – в приказной форме заявил Загребельный. – Когда найдем укрытие. Вот там-то и делай все, что только душа пожелает.
   Спорить не было нужды. Контейнер весил килограммов пятнадцать. Даже без посторонней помощи я мог тащить его довольно долго. Хотя, кажется, этого делать и не придется.
   Мы были уже у цели. Я стал узнавать места, так сказать, нашей персональной боевой славы. А еще полсотни шагов вперед заставили почувствовать себя почти дома. Вот тут мы и принимали «дорогих» гостей. Первое, что бросилось в глаза, была баррикада из автомобилей. Она по-прежнему перегораживала улицу, и по-прежнему в центре нее стоял все тот же автобус с красной надписью «Оазис-тур». Единственным новым, выпадающим из череды воспоминаний, штрихом был черный, выгоревший коридор позади него – место нашего прорыва.
   Взгляд на воздвигнутое кентаврами укрепление мне сразу же кое-что подсказал. Важная, невероятно ценная для нас информация! Только я открыл рот, чтобы удивить ею господ разведчиков, как услышал слова Лешего:
   – Баррикада на месте. Значит, кашалоты дальше по этой улице не прошли.
   «Ну, Леший, ну, соколиный глаз, спер мои наблюдения!» – в душе возмутился я.
   – Свежих разрушений в округе не наблюдается, – обратил внимание командира один из бойцов.
   – Куда же они подевались? Назад повернули, что ли? – эта гипотеза принадлежала уже мне.
   – Должны быть следы. Такие махины не могли не оставить хоть каких-нибудь следов, – нашелся все тот же боец.
   – Посмотрим поближе. – Загребельный махнул рукой, указывая направление. – Туда, бегом!
   Через пару минут мы ступили на поле боя. Трупы кентавров валялись повсюду. Растерзанные и распотрошенные пулями крупного калибра, освежеванные хищниками, облепленные копошащимися паразитами. К тем местам, где пировали особо крупные и потенциально опасные для людей экземпляры, мы старались не приближаться. Передвигались в основном через чистые участки или там, где от мертвых туш остались лишь обглоданные кости.
   Пробегая возле одной из таких смердящих куч, я и позволил себе притормозить. Краем глаза заметил металлический блеск. И было в нем что-то знакомое, виденное ранее. Присмотревшись, я понял, что это такое. Треугольный металлический обод со вставленными в него синтетическими кристаллами, хитрое переплетение усиков-контактов и сферическое уплотнение в центре. Да это же то самое таинственное устройство, которое одинцовские исследователи обнаружили в черепах многолапых монстров! Хотя кто сказал, что именно в черепах? Может, Крайчек говорил о головах? Не помню… точно не помню.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация