А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Плясун" (страница 31)

   – Пожалуй, – дал он добро на пытки. – Но, смотри, не переусердствуй.
   В глазах уродца заплясали зловещие огоньки. Не было для него ничего слаще истязаний человеческого тела. Особенно такого вот совершенного, как у этого парня. Таким образом лекарь как бы мстил злой судьбе, которая с ним самим обошлась столь немилосердно.

   Подскочив к журналисту, Фрийяхваш ухватил его длинными сильными пальцами за подбородок и, поворачивая голову парня из стороны в сторону, рассматривал его лицо, словно ища на нем некие неведомые и таинственные знаки. При этом вроде бы и не глядел прямо в глаза, но все же явно пытался загипнотизировать жертву. Градов отчетливо чувствовал попытки некой силы прорваться в его мозг и всячески сопротивлялся этому ментальному насилию. Почувствовав отпор, горбун удивленно хмыкнул.
   Холодные персты прошлись по шее питерца, потом по ключицам.
   Ощущение было такое, что по телу ползают назойливые мухи. И вот же досада: от этих не отмахнешься и не прихлопнешь рукой или мухобойкой.
   Никак нервные узлы нащупывает, догадался молодой человек. Надо же, невропатолог-самоучка. Еще б молоточком постучал.
   «Мухи» пробежались по рукам, зачем-то задержавшись на кистях и запястьях, наследили на груди, затем на коленях и щиколотках.
   «Грамотно работает, – отдал должное врагу Роман. – Кое-какие сведения об анатомии у него таки есть».
   Но от осознания этого отнюдь не стало легче. Особенно когда лекарь вместо «молоточка» вооружился тонким длинным и остро заточенным кинжалом, похожим на хирургический скальпель. Попробовав его на ногте, Фрийяхваш остался доволен остротой клинка и принялся играть им, вертя в пальцах, словно четки. Так, поигрывая смертоносным жалом, подошел к пленнику. Роман напрягся, пытаясь вырваться из сдерживающих его оков. Его мускулы взбугрились, заходив ходуном под загорелой кожей.
   Горбун вытянул руку, прищурив глаз и примериваясь. В несколько быстрых взмахов начертил на левой и правой сторонах груди парня какие-то знаки. Порезы были неглубокими, но болезненными и сразу закровоточили. Несильно. Видимо, палач не хотел, чтобы жертва сразу истекла кровью.
   Скосив глаза, журналист увидел, что его грудь расписана арамейскими буквами, но прочесть надпись не сумел.
   В это время неожиданно заворочался на полу Мирза.
   – Кровь учуяли, демоны, – убежденно заявил жрец. – Ты это, полегче. Еще не хватало, чтобы они тут все разнесли.
   Лекарь вытер губкой кровь с тела Градова и быстро нарисовал ею пентаграмму вокруг узбеков. Шевеления Рахимова прекратились. «Мишка Гамми» перевернулся на другой бок и мерно засопел.
   Зато заволновались зомби. Шумно втягивая носами воздух, они стали нервно переминаться с ноги на ногу и защелкали зубами на пленника, как будто хотели сожрать его.
   Вазамар, видя такое дело, начал читать отрывки из «Авесты».
   – Узнать о том, что конец эпохи близок, можно по увеличившимся бедствиям и появлению сотен видов, тысяч видов, несметному числу косматых демонов – порождений Ужаса, вторгшихся в Арийские страны с востока, которые являются подлым народом и порождены Ужасом. Они вздымают знамена, они убивают живущих в мире, они растреплют их волосы по спине, и они, безбожный народ, уничтожают тех, кто добродетелен! Они безобразны, и они явились из бездны…
   Тем временем горбун вооружился деревянным, длиной в полтора локтя жезлом, увенчанным серебряным набалдашником в виде головы быка. Этой дубинкой он сначала помахал перед грудью Романа, словно давая ему полюбоваться изящным изделием хорезмийских мастеров, а потом начал тыкать острыми бычьими рогами то в живот, то в плечо, то в ногу. Каждый тычок был очень болезненным.
   – Злых духов изгоняете, почтенный? – попытался съязвить питерец.
   И тут его скрутила волна жуткой боли. Порезы ни с того ни с сего невыносимо заныли. Захотелось почесать раны. Как соли на них кто насыпал.
   Уловил злорадную ухмылку Фрийяхваша и понял, что его предположения насчет соли недалеки от истины. Палач для наглядности даже постучал себя набалдашником по руке, и на ладони оказался белый порошок. Горбун лизнул его и скривился. А потом вытер руку о «разукрашенное» им тело плясуна. Засаднило еще больше.
   – Что ты делаешь, урод?! – не выдержал русский.
   От его крика зашевелился Рафик, но тоже не очнулся.
   – Злыми чарами они ворвутся в Арийские страны, – монотонно читал мобедан мобед, – созданные мной, Ахура-Маздой. И они будут жечь и уничтожать все вокруг: дома и пашни, процветание, благородство, законы, веру, правду, согласие, безопасность, удовольствия и все, что создано мной. И чистую веру маздаяснийскую, и огонь Вархарана, который установлен в надлежащем месте, они упразднят; страшные разрушения и несчастья станут символом этого периода. После них область станет городом; большой город – деревней; от деревни останется одна семья; а от большой семьи – единственный порог…
   Как бы в ответ на слова из священного писания за стенами пыточной камеры что-то загрохотало и завыло. Старик испуганно оглянулся по сторонам и стал чертить в воздухе знаки, отгоняющие нечистую силу. На какое-то время жуткие звуки поутихли, но когда Вазамар попытался продолжить чтение, дэвова какофония разразилась с большей силой. Огонь факелов тревожно заколебался, колышимый неизвестно откуда взявшимся ветром.
   В руках Фрийяхваша кроме жезла появилась и плеть, которую он тут же обрушил на голову, плечи и ребра несчастного узника.
   – Будешь говорить? – приговаривал садист, нанося новый удар. – Будешь сознаваться?
   Бил умеючи, с оттяжкой, чтоб больнее было. И после каждого свиста плети неизменно тыкал в ушибленное место бычьей головой-солонкой.
   Роман молчал, до боли кусая губы, чтобы одним клином вышибить другой.
   – Ну, ладно, – прошипел горбун, отбрасывая неэффективные орудия. – Попробуем другое. Что скажешь насчет священного огня Ахура-Мазды? Еще ни один преступник против него не устоял!
   Просеменил к пылающему жаром алтарю и ткнул в него палку, обмотанную лохмотьями. Огонь жадно лизнул поживу и затрещал, пожирая угощение. Высоко потрясая факелом, лекарь вернулся к жертве. Когда он проходил мимо живых мертвецов, те в немом ужасе шарахнулись в разные стороны, косясь на благородное пламя, в котором заключалась частица божественной силы.
   Журналист напрягся. Он почувствовал, что тришула на его груди снова запылала. Странно, что палачи не догадались снять с него священный знак Натараджи. Вроде бы, такие доки в вопросах магии и колдовства, а тут прокололись.
   По телу прокатилась волна холода. Парень даже передернул плечами, отчего руки, скованные цепями, едва не вывернулись из суставов. Боль от порезов и побоев немного притупилась.
   – Ну как, не передумал играть в молчанку? – поинтересовался Фрийяхваш, чертя перед глазами плясуна огненные фигуры.
   Вместо ответа Градов по памяти стал читать авестийский текст, до которого не дошел Вазамар:
   – Те, кто присваивает себе звание священников и последователей учения, будут желать друг другу зла, они будут нести чушь и говорить бессмыслицу, и так же невежественны будут их взгляды, которые нашептаны им Ангро-Майнью и его демонами; из пяти грехов, совершаемых людьми, священники и последователи учения подвергнутся трем грехам: они станут врагами добродетели, они будут ругать и поносить друг друга, обряды, предписанные для их выполнения, они забросят и забудут об ужасах ада…
   – Замолчи! – зашелся в приступе ярости горбун, тыча в лицо парня факелом.
   Едва коснувшись кожи Романа, огонь злобно зашипел… и погас.
   У Фрийяхваша отпала челюсть от изумления. Он с выпученными глазами смотрел то на приказавший долго жить светоч, то на целого и невредимого пленника.
   – Как ты это сделал, демон? – тихо пробормотал горбун, и в голосе его слышалась мольба и затаенный страх. – Кто ты? Откуда взялся?
   – Ну, снова здорово, – скривился русский, сам, впрочем, ничего не понимавший во всех этих чудесах.
   – Поторопись! – приказал мобедан мобед своему сатрапу. – Чую недоброе! Надо побыстрее заканчивать со всем этим.
   Лекарь послушно кивнул и, застыв у стола с орудиями пыток, принялся перебирать их одно за другим.
   – Попробуем это, – остановился он на бронзовом пруте, заканчивавшемся тавром в виде бычьего копыта.
   Таким обычно клеймят скот и преступников.
   Раскалив прут над огнем докрасна, горбун примерился, куда бы им ткнуть. Обошел журналиста и сделал выпад, намереваясь прижечь левую лопатку. Как раз напротив сердца, чтобы проняло и было особенно больно. Ожидал привычного запаха горящей плоти и оглушительного крика жертвы и даже уже привычно сморщился и прикрыл свободной рукой одно ухо…
   И вновь стал свидетелем небывалого. Прикоснувшись к обнаженной спине узника, клеймо зашипело, словно его сунули в чан с ледяной водой, и из огненно-красного стало обычным, темным. Таким, каким было до того момента, когда его раскалили.
   С проклятьями отбросив прут, жалобно зазвеневший на полу, Фрийяхваш стал ощупывать тело жертвы. Оно оказалось холодным и твердым, подобно мраморным изваяниям из царского дворца, привезенным из далекой земли румов.
   – У-у-у!! – взвыл волком горбун и вне себя от злости, сжав кулаки, принялся молотить ими по корпусу журналиста.
   – Ты не можешь развязать ему язык? – не верил глазам своим жрец. – Фрийяхваш, сын мой, что с тобой?!
   – В эпоху Аушедар-маха, – припомнил лекарь пророчество о конце света, – человечество станет настолько сведущим в медицине и обретет и сможет использовать такие средства, что, даже находясь перед лицом смерти, они смогут её избежать, им так же не будет страшен удар меча и кинжала…
   – Ты думаешь, – изумился мобедан мобед, – что он явился оттуда?.. Из последних времен?..
   – Сейчас мы это проверим! – возопил калека, хватая со стола священный меч.
   – Не вздумай! – прикрикнул на слугу святейший. – Он нужен мне живым!
   Шум и вой за стеной усилился. Кто-то огромный и жуткий приближался к покоям, руша на своем пути все преграды.
   – А-а-а!!! – наклоняя голову и вытянув вперед руку с мечом, направленным прямо в сердце пленника, бросился в атаку врачеватель. – Умри, демон!
   Не добежав нескольких шагов до журналиста, лекарь грохнулся на пол, споткнувшись о вытянутую ногу Мирзы. Послышался сдавленный стон, тело горбуна забилось в судорогах.
   – Что такое, Фрийяхваш? – склонился над ним жрец.
   – Улиш табиб[65], – мрачно сказал Рахимов, поднимаясь на ноги. – Сдох твой знахаришка, мулла. О собственный ножичек поранился.
   Потыкал ногой в нукера.
   – Эй, Рафик, вставай, короче, хватит придуриваться.
   Телохранитель, кряхтя, встал рядом с хозяином.
   – Ну что, хазрат[66], зачем ты этот балаган устроил, да? – спросил «мишка Гамми», поднимая с земли окровавленный меч Фрийяхваша. – Зачем типа покойников поднял, нас похитил? Отвечай по-хорошему, а… А то мы с Рафиком здесь у вас шибко нервными стали, нах…
   Кто-то с силой замолотил в дверь. Мощный удар, и обитая бронзой доска слетела с петель. В пыточную ворвались какие-то люди.
   – Убейте их всех! – велел Вазамар живым мертвецам, скрываясь в клубящейся тьме.
   Там у святейшего имелся потайной выход, ведущий за пределы города.
   – Куда? – рванулся за ним Рахимов. – А компенсацию за моральный ущерб кто платить будет?
   Но старика уже и след простыл. Зато со всех сторон надвинулись зловещие фигуры зомби.

   – Парень, ты живой? – послышался взволнованный голос Фработака.
   – Живой, живой, – отозвался журналист. – Не совсем здоровый, правда. И сражаться не смогу.
   Пока бледный и нездоровый на вид пастух пытался освободить Градова от оков, узбеки и пришедшие с Фработаком хорезмийцы атаковали живых мертвецов.
   – Бейте их, ребята, – напутствовал питерец, морщась от боли. – Они и так мертвые. Головы рубите. Обычные приемы на них не действуют.
   На него самого вдруг навалилась страшная усталость. И накатила волна боли. Словно наркоз отошел. Запылало обожженное лицо. Заныли порезы. Но больше всего донимал ожог на спине.
   Будто сквозь туман видел он, как четверо мужчин, по внешнему виду уроженцев Индостана, начали пляску Ямантаки – Шивы, побеждающего Яму, бога Смерти. Их движения были точны и отточены до совершенства. Еще никогда Роману не доводилось видеть столь безупречных носителей Искусства шиваната.
   Узбеки почтительно стояли в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Словно понимали, что это не их битва. Что смуглые большеглазые парни с экзотическими прическами индийских йогинов пытаются очистить от скверны это некогда священное место.
   Шаг вперед – легкий удар пяткой в пол; волнообразный изгиб ладони – так рыба рассекает воду; поворот головы – струя свежего воздуха оживляет раскаленный ад пустыни; взмах ноги – птица летит в поднебесье.
   Зомби, сбившись в кучку, испуганно таращились на порхающих вокруг них людей. Со смертью Фрийяхваша куда-то делась сила, задержавшая их на этом свете, мешающая несчастным созданиям злого гения упокоиться с миром. Они стали тем, чем были на самом деле: кусками зловонной, разлагающейся плоти, медлительными и лишенными какого-либо разума.
   С этим неразумным стадом уже не нужно было сражаться. Их следовало отправить на заклание.
   Старший из плясунов знаками показал Фработаку и узбекам, что они должны удалиться. Не дело людям смотреть на таинства Ямантаки.
   Пастух хотел было взять изувеченного пытками Градова на руки, но сил у него еще было недостаточно. Сам пока не оправился от ран. Тогда Мирза с Рафиком, сплетя руки в виде сидения, подняли на них журналиста и понесли прочь от этого жуткого места.
   На пороге Роман обернулся и успел увидеть, что индусы подошли к священному огню и зажгли каждый по паре факелов. Правильно, скверну следовало выжигать. Только так и можно санировать язву…

   …– И что теперь будет? – спросил журналист у пришедшего их проводить Тутухаса. – Не наделает ли он беды?
   Первый советник как раз сообщил, что Вазамару с отрядом его «черных» стражников удалось сбежать в горы.
   – С ним покончено, – успокоил парня вельможа. – Своими преступными деяниями он поставил себя вне людских и божественных законов. Причем попался на том самом черном колдовстве, обвинение в котором других было у него любимым средством расправы с личными врагами.
   – Ну да, – согласился Роман, – беспокоить мертвецов – это мерзость перед лицом Ахура-Мазды.
   – Верно. Однако я бы многое отдал, чтобы кое о чем расспросить Фрийяхваша. Сильный был караган. Но уже ничего не поделаешь…
   – А что римляне?
   – Подняли страшный шум. Обвинили меня в том, что я был организатором твоего похищения. Посол требует примерно меня наказать, а тебя найти и немедленно вернуть ему. И чтоб непременно до их убытия.
   – Рабовладелец хренов! – выругался в сердцах русский. – Надают им по сапатке за их гордыню!
   – Что? – не понял царедворец.
   – Так, пророчествую.
   – А-а, – понимающе кивнул Тутухас. – Лучше не надо. Знать свою судьбу – что может быть хуже и страшнее? Возвращайтесь с миром к себе. Погостили, и будет.
   Взяв у одного из сопровождавших его плясунов-индусов котомку, советник извлек из нее два пистолета и горсть монет и протянул их узбекам.
   – Это ваше. Наследили вы тут у нас, почтенные. Нельзя так себя вести в гостях-то.
   Мирза с Рафиком неловко потупились. Что тут сказать, виноваты по самое не хочу.
   – Ладно, ступайте, и да хранит вас Натараджа…
   – Ом нама Шивайя! – ответил Градов.
   – Хайр![67] – попрощались узбеки.
   – Да, – вспомнил Тутухас. – Пусть Фработак тоже погостит у вас. Ему нужно немного подлечиться.
   – Какие вопросы, уважаемый, – прижал руку к сердцу Рахимов. – Устроим в лучший санаторий. Будет как новенький.
   – Не нужно сата… сана… ну, этого вашего. Почтенный Спитамен сам его на ноги поставит. Не в первый раз…

   Тройка гостей из будущего вступила под мрачные своды уже знакомого им туннеля.
   Здесь их уже ждали Фработак и Белый. При виде Романа бычок по-дружески мукнул и лизнул журналиста в лицо. На узбеков он отреагировал более нервно. Наклонил голову, попугав острыми рогами, и топнул копытом. Будто предупреждая: смотрите у меня, ведите себя смирно.
   Мирза с Рафиком до сих пор с ужасом вспоминали свой поход по подземному коридору, а потому вели себя тише воды, ниже травы. Не приведи Аллах вновь пережить такое.
   – А долго нам идти? – шепотом спросил «мишка Гамми», неизвестно к кому адресуясь, к пастуху или четвероногому проводнику.
   – Пока колокольчик не прозвонит трижды, – с видом бывалого путешественника во времени отозвался питерец.
   Узбеки переглянулись и синхронно пожали плечами. Причем здесь какой-то колокольчик?
   Фработак погладил Белого по мощной шее, и бычок торжественно шагнул вперед. За ним, хромая, подался пастух. А вослед им и троица гостей.
   Роман держался руками за шеи Мирзы и Рафика, еле волоча ноги. Ему бы отлежаться пару деньков, да хорезмиец сказал, что надо поспешать. Переход откроется именно сегодня. И вообще небо посылает зловещие предзнаменования.
   – Какие? – попытался выяснить Плясун.
   – Я не знаю в этом толк, – вздохнул пастух. – Но Учителя смотрели на звезды, воду и огонь. Им явилось нечто страшное. Могут наступить последние времена.
   – Вот и Вазамар с Фрийяхвашем о том же толковали, – сокрушенно вспомнил парень. – А Учителя… кто они? Это у них ты постигал Искусство?
   – У них, – подтвердил хорезмиец. – Они пришли издалека, из Кушан.
   – Коллеги, – вспомнил свою легенду «бактриец».
   «Дзень», – слабо тренькнул колокольчик.
   – Во! – как дитя возрадовался Рафик. – Оно зазвонило!
   – Тише, тише, – утихомирил его Плясун. – Еще два раза нужно. Не шуми.
   Мирза сунул под нос нукеру увесистый кулак.
   Дальше пошли молча. Тишину нарушал лишь треск факела в руках Фработака да громкое сопение Белого.
   Рахимов опасливо озирался по сторонам, страшась какой-нибудь неприятной неожиданности вроде приснопамятных крыс или ям. Но все было спокойно…
   До тех самых пор, пока за спиной не послышался топот.
   – Ecce illi![68] – раздался радостный вопль. – Siste gradum![69]
   – Романо! – позвал молящий голос Зуль-Карнайна. – Остановись!
   «Дзинь-дзень», – колокольчик звякнул уже гораздо громче.
   – Второй, второй! – зашептал, как заклинание, Градов. – Ну, миленький, ну, давай, позвони еще разок!
   С тыла уже раздавался явственный звон оружия, и показались отсветы множества факелов.
   – Бактриец, стой! – в требовании опциона слышалась явная угроза. – Мы будем стрелять!
   Бык и четверо мужчин продолжали двигаться дальше. Еще немного, еще всего каких-то пару метров… Наверное…
   Возле уха Романа, едва не задев его, просвистела стрела. За нею – другая. Ойкнул, хватаясь за левое плечо, Рафик…
   «Динь-дилинь-ди…»…
* * *
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация