А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Плясун" (страница 2)

   Глава вторая
   Мираж

   Элликкалинский район,
   Каракалпакстан, 2007 г.

   – Смотри у меня, будешь писать про нас всякие гадости – убью! – пригрозил Мирза Рахимов то ли в шутку, то ли всерьез.
   Заметив, как вытянулось лицо бывшего одноклассника, рассмеялся, обнажив желтые, сильно порченые зубы.
   А Роман усомнился, правильно ли сделал, когда по прибытии в Нукус набрал номер мобильника «мишки Гамми».
   Впрочем, какой он теперь «мишка»? Из забавного увальня Мирза превратился в вальяжного подтянутого господинчика, по виду то ли бизнесмена, то ли госчиновника среднего звена. На лице намертво отпечаталась усталая брезгливая мина, призванная отпугивать надоедливых просителей. Но даже под протокольным (не по жаркому лету) костюмом угадывалось, что за своей физической формой жаноб[6] Рахимов таки следит.
   – Ты продолжаешь заниматься? – поинтересовался, чтобы сгладить возникшую неловкую паузу.
   – Нерегулярно, – покачал головой однокашник. – Некогда, работа свободного времени не оставляет. Но учителя не забываю. Раз в неделю непременно захожу.
   – Как он там?
   – Все такой же, – усмехнулся Мирза. – Его будто заговорили. Время идет, мы с тобой вон как постарели, а ему хоть бы хны.
   Градов отметил, что, как ни странно, говорить по-русски друг детства не разучился. Даже расширил словарный запас. И это несмотря на показную тюркизацию культуры, проводимую официальной властью Узбекистана. Этот их чудной переход с кириллицы на латиницу в письменности, проведенный пару лет назад откровенно в пику России. Неужели полагали, что таким образом станут ближе к исламскому миру, и в ответ тот распахнет свои братские объятия и вывернет карманы? Как бы не так! Очевидно, это поняли и местные властители. Потому как уже начали раздаваться голоса, что, мол, не наломали ль дров с реформой правописания? Оно всегда так. Когда хотят отвлечь народ от явных промахов в политике, начинают муссировать языковые проблемы. Вон, как на братской Украине, которую не один год лихорадит вопрос о придании русскому языку статуса второго государственного.
   – Брат мой младший у него сейчас учится, – сообщил Рахимов. – Темир. Усто ракс им доволен.
   Брат?
   А ведь точно. Был у однокашника младший братишка. Но Роман его совсем не помнил.
   Через полгода после распада СССР, в 1992 году, отца Мирзы, Улугбека Каримовича, потерявшего пост секретаря горкома обанкротившейся после путча компартии, перевели из Бируни, где они жили, в Бустон – центр соседнего Элликкалинского района.
   Поначалу было непонятно – понижение это или, наоборот, повышение. Мирза, который решил оканчивать старую школу, а потому ежедневно в сопровождении верного телохранителя Рафика приезжавший в Бируни, отвечал на расспросы об отце уклончиво. Дескать, работает, руководит чем-то. И все.
   В девяносто четвертом семья начальника Бирунийского гарнизона полковника Валентина Петровича Градова вместе с остатками российских войск покинула Узбекистан. Но старые связи не порвались. Роман переписывался, а с распространением мобильной связи – и перезванивался с соучеником.
   На пороге нового века, поздравляя приятеля с «миллениумом», Мирза к слову сообщил, что его отца назначили хокимом Бустона – чем-то вроде мэра. В этой должности Улугбек Каримович оставался по нынешнее время.
   Так что, вызванивая Рахимова-младшего в Нукусском аэропорту, Градов не был уверен на все сто, захочет ли сын «хозяина района» общаться с приезжим журналистом…

   Он, может, и не стал бы трезвонить попусту, да уж больно липучий таможенник попался.
   Вообще-то странно, что страж порядка к нему прикопался. Роман летел не внешним, а внутренним рейсом, Ташкент-Нукус, в аэропорту узбекской столицы его уже прилично прошманали, заставив задекларировать всю имеющуюся у журналиста долларовую и евровую наличность. Но видно, так уж здесь повелось за время обретения республикой независимости. Таможенники за версту чуяли запах легкой наживы, исходящий от залетных российских енгилов[7]. (Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что не одни узбекские мытари славятся сребролюбием.)
   Одетый в полувоенную форму душман предложил пройти в комнату для личного досмотра. Роман пожал плечами, но повиновался. Дразнить гусей с самого начала поездки в его планы не входило.
   Спасибо, что таможенник попался не слишком заядлый и не предложил раздеться до плавок. Просто ограничился рытьем в чемоданах да изучением содержимого градовского бумажника. Надыбав журналистское удостоверение, поцокал языком и покачал головой. Однако прыть не поумерил.
   – Э-э, уважаемый, – покончив с подсчетом наличных, лукаво заулыбался узбек. – Непорядок. Вот ты тут в декларации указал, что имеешь две с половиной тысячи долларов, а на самом деле у тебя их две тысячи шестьсот семьдесят пять! И сто евро лишних. Контрабанда! Что делать будем?
   «Сигуранца проклятая!» – вспомнилось из «Золотого теленка». А на душе чуток отлегло. Потому как мытарь почти не удостоил своим вниманием рублевую наличность, среди которой имелись и пару тех тысячных купюр, взятых из Ильичевых загашников для образца.
   – Не знаю, – обронил простодушно.
   Журналист, в принципе, знал, что делать. Пару пассов – и узбек будет в отключке. Если б не его коллеги, околачивающиеся поблизости, да не необходимость держаться тише воды, ниже травы, то…
   – Валютная контрабанда, – гнул свое таможенник. – Это уголовное преступление, между прочим.
   – Да нет, какое преступление, жаноб, – запротестовал Роман, иронично улыбаясь. – Просто забыл, что они лежат в «потайном» отделении, вот и не вписал. Мелочь…
   – Та-ак-с, – нахмурился узбек, видя, что дело не идет. – Ты откуда будешь?
   – Там же написано, – Градов кивнул в сторону удостоверения. – Из Питера… Петербурга, то есть. Бывшего Ленинграда.
   – Умничаешь, да? – сообразил мытарь.
   Его и без того узкие глазки превратились в недобрую щелку.
   – А вот я сейчас запру тебя в зиндан. Обезьянник, по-вашему. Посидишь там пару суток до выяснения.
   Толстый палец утопил в стол красную кнопку, торчавшую чуть ли не посредине гигантской, покрытой зеленым сукном столешницы. За стеной противно задребезжало, и в комнату ворвались двое дюжих милиционеров.
   Молодой человек прикинул, что упаковать всех троих ему по силам. Но что будет дальше?
   Примирительно поднял руки вверх.
   – Спокойно, спокойно. У меня, по-моему, есть право на один звонок.
   – Консулу вашему звонить станешь? – нагло осклабился мытарь. – Или прямо Путину?
   Гафиры[8] дружно заржали.
   – Значительно ближе. В Элликкалу.
   – У тебя там что, родственники, да?
   – Приятель, – не стал таиться парень. – Сын тамошнего хокима…
   Таможенник как-то странно напрягся:
   – Жаноба Рахимова?
   – Ну да, Улугбека Каримовича. Наши семьи давно дружат.
   Милиционеры переглянулись.
   – Звоните, – вдруг перешел на «вы» мытарь.
   Роман набрал номер, надеясь, что на том конце не нажмут отбой.
   Мирза ответил сразу же. Мало того, самолично примчался в Каракалпакскую столицу за рулем «Hummer H2», чтобы встретить гостя и доставить его драгоценную персону в Бустон. Гость отчего-то не удивился, заметив, что «молоток» Мирзы сопровождал эскорт еще из трех внедорожников. Причем в первом из них восседал неизменный Рафик, казалось, мало изменившийся за те тринадцать лет, что они с Романом не виделись…

   – Кстати, когда учитель узнал о твоем приезде, – продолжил Рахимов, – то сразу же сказал, что хочет с тобой повидаться…
   Недовольно скривился.
   – Ему-то первому сообщил, а мне только тогда, когда тебя из дерьма вытаскивать понадобилось…
   – Что? – искренне удивился Градов. – Не звонил я ему…
   – Так откуда ж… – начал было однокашник, но тут же кивнул.
   Водилось такое за Усто раксом. Мог предсказывать те или иные события. Особенно если они как-то были связаны с его учениками.
   – Значит, о Топрак-кале писать будешь? – уточнил приятель.
   – Ага. Помнишь нашу экскурсию?
   Мирза снова кивнул, а Роман заметил, как по лицу «мишки Гамми» пробежала тень.
   – Какие-то проблемы?
   – Мало-мало есть, – подтвердил друг детства.
   И, помявшись, добавил:
   – Знаешь, в наших детских байках была-таки доля правды, нах…
   – В каких? – сделал вид, что не понял, Градов.
   – Ну… о том, что вокруг крепости творится всякое такое… – Он щелкнул пальцами свободной руки. – Миражи эти… Ладно, сам скоро все увидишь и узнаешь. Спитамен-ака очень этим всем интересуется.
   Узбек надолго умолк, а журналист от нечего делать стал обозревать местные пейзажи.
   Вокруг расстилались пески Кызылкума, поросшие полынью, саксаулом и еще какой-то порослью, названия которой Роман не знал.
   Вдалеке, справа, сливаясь с песчаным морем, высились пологие склоны хребта Султануиздаг. Горы были невысокими, всего метров триста – четыреста, однако на общем равнинном фоне казались внушительными. Их цвет менялся от светло-коричневого до темно-фиолетового. Встречались массивы и холодных зеленых расцветок. Это все из-за покрывавших скалы лишайников. Отдельные их пятна имели серебристый или лиловый цвета. Все, вместе взятое, под лучами яростного ослепительного солнца создавало своеобразную неповторимую картину.
   На градовские колени шлепнулся какой-то конверт.
   – Это что?
   – Типа извинения от таможни, – процедил сквозь зубы Мирза. – Шакалы, нах!..
   И добавил грязную тираду по-узбекски.
   В пакете оказалось пять долларовых сотен и какая-то евровая мелочь – почти в два раза больше, чем сумма обнаруженной мытарем «контрабанды». Круто работает друг-приятель, нечего сказать.
   – Не мало? – осведомился Рахимов. – Извини. Выгреб все, что у этого придурка нашлось в карманах. Клялся Аллахом, что сегодня выдался «неурожайный день».
   Даже так? Ну-ну…
   Внезапно водитель ударил по тормозам.
   – Шайтан!
   – Что такое? – всполошился Градов, но тут же увидел причину остановки.
   На шоссе, перегораживая проезд, стояла милицейская машина, а возле нее, сжимая в руках «акаэмы», топталось несколько стражей закона.
   – Совсем оборзели, нах! – рявкнул Мирза, распахивая дверцу и вываливаясь наружу. – В чем дело, мать вашу?!
   Стражи порядка его, по-видимому, узнали. Стразу вытянулись в струнку, козырнули. На их лицах отразился явный конфуз и растерянность.
   – Жаноб Рахимов… – выдавил из себя парень с двумя лейтенантскими звездами на погонах. – Мирза-ака, вы же знаете…
   – Что я знаю?! – брызгал слюной «мишка Гамми».
   – Ну, это. – Офицер покосился в сторону пассажира рахимовского «Хаммера» и, понизив голос, перешел на узбекский. – Чрезвычайная ситуация. Приказано останавливать и досматривать весь въезжающий на территорию района автотранспорт.
   – И что с того, нах?! – демонстративно продолжал говорить по-русски однокашник. – Ты не узнал мои номера, ишак?!
   – Но, Мирза Улугбекович… – жалобно заблеял лейтенант. – Приказано было все
   Его речь прервала увесистая пощечина.
   – Разумничался, кутак[9]! В сержанты хочешь?!
   Рядом с хозяином нарисовался Рафик. Слегка оттер Рахимова плечом от держащегося за щеку лейтенанта, то ли защищая работодавца, то ли желая предупредить назревающий конфликт.
   Хотя какой уж тут конфликт. Остальные гафиры (все с сержантскими погонами) нерешительно топтались, напрочь забыв о висящих на их плечах автоматах.
   Роман представил, как повели бы себя питерские менты в аналогичной ситуации, и усмехнулся. Зарвавшемуся чиновнику явно не поздоровилось бы.
   Похоже, Узбекистан не меняется. Равно как и «мишка Гамми». Разве что в худшую сторону. Ишь как укоренились байские замашки.
   – В чем дело, Саламбек? – обратился нукер к милиционеру. – Зачем шумишь?
   Гм, однако, здесь все друг друга знают.
   – Беда, Рафик Усманович! – развел руками лейтенант. – Стадо сбежало.
   – Как?! – вмешался Мирза. – Со скотобойни?! Куда охрана, нах, смотрела?!!
   – Они смяли охрану. Похоже, обезумели от страха. Там помещение кто-то разворотил.
   – Как разворотил? Кто?!
   – Не могу знать. Наверное, какой-то огромный зверь. Следы оставил. Трехпалые…
   – Надо было стрелять!
   – Так стреляли ж. Голов двадцать или тридцать успели положить…
   – И что теперь? – нахмурился поутихший Рахимов.
   – Высланы усиленные наряды милиции, перекрыты дороги, – отрапортовал офицер. – Два вертолета патрулируют в небе. По последним данным, стадо движется в этом направлении… С такой бешеной скоростью, будто за ними гонится кто…
   – Ладно, – махнул рукой Мирза. – Поехали дальше.
   – Но… – сказали одновременно Рафик с милиционером.
   – У нас есть оружие, – напомнил нукеру шеф. – Поохотимся малость.
   И осклабил желтоватые зубы.
   Плюхнулся на водительское сидение и со злостью хрястнул дверцей. Гафиры переглянулись, пошептались между собой, и один из сержантов полез в милицейский «луноход».
   Когда машина убралась с дороги, Мирза рванул с места в карьер.

   – Что там стряслось? – поинтересовался Роман, не надеясь на ответ.
   Рахимов сначала и не отозвался, но потом со вздохом молвил:
   – Не вовремя ты решил наведаться в родные края, брат. Ох, не вовремя, нах. Тут у нас типа беда приключилась. Эпидемия, понимаешь. Коровья напасть.
   – Бешенство? – встревожился Градов.
   Больше ничего на ум не пришло, чем немочь, шаг за шагом уничтожавшая скотопоголовье Европы.
   – Непонятно, – пожал плечами приятель. – Наши коновалы не могут определить. Говорят, типа какой-то неведомый науке штамм. Причем опасный и для людей тоже. Мы сейчас в срочном порядке начали массовый забой скота. И вот одно стадо с чьей-то посторонней помощью сбежало прямо из-под ножа. Впрочем, сам все слышал.
   Роман не стал отпираться. За эти десять с хвостиком лет он не успел забыть узбекский. Даже чуток улучшил лингвистическую подготовку на своем факультете восточной филологии. Не случайно ведь выбрал иранистику. С его знанием узбекского фарси давался намного легче, чем с нуля, как это было у большинства градовских однокурсников.
   – Это то, о чем ты упоминал?
   – Точно, – подтвердил Мирза. – По всему выходит, что очагом эпидемии стали типа окрестности Топрак-калы. И откуда? Там же ничего, кроме развалин, нет, нах…
   – Да ты не дрейфь, – вдруг натужно захохотал он. – Прорвемся. Даст Аллах, и не встретимся мы с этими дурными коровами.
   – Иннаха бакаратун ла фаридун вала бикрун ааванун байна тхалика, – процитировал Коран Градов.
   – Вот-вот! – подхватил Рахимов и перевел. – Она – корова, не старая и не телка, средняя по возрасту между этим…
   И рассмеялся уже от души. Но тут же поперхнулся и широко распахнул глаза.
   – Оминиске[10]! Накаркал!
   Прямо по ходу машины, метрах в пятидесяти, шоссе перебегало пятнистое, бело-коричневое стадо.
   У Мирзы затрезвонил мобильник.
   – Да?.. Вижу, не слепой!.. Что делать, что делать?.. Вешаться типа!.. Конечно, будем преследовать! Готовь стволы! Ментам?.. А на хрен им звонить?! Сами управимся!
   Сунув трубку в карман, Рахимов полез в бардачок и достал оттуда пистолет.
   «Глок», – определил Роман. Неплохая машинка. И не боится же открыто ездить с таким снаряжением. Конечно, если запросто устраивать мордобой правоохранителям, то что уж там такие «мелочи».
   – Поиграем в ковбоев? – заговорщицки подмигнул друг детства.
   – Тогда «Смит энд Вессон» нужен, – подыграл Градов, одним глазом продолжая наблюдать за коровами.
   Те шустро двигались, не обращая внимания на соседство автомобилей. Таких же вальяжных, ничего не боящихся буренок журналисту доводилось видеть в Индии, где он часто бывал по работе.
   – Не вопрос. – «Мишка Гамми» выудил из загашника револьвер и пару раз прокрутил барабан, полный патронов.
   Судя по внешнему виду, оружие не было раритетом. Скорее всего, хорошая копия, изготовленная современными умельцами где-нибудь в Китае.
   – Я пошутил, – выставил ладони в отталкивающем жесте Роман.
   Мирза хмыкнул.
   – Смотри, как знаешь, – впихнул револьвер обратно. – А я вот погрею кровь…
   Остальные внедорожники подтянулись и выстроились по обе стороны «молотка», образовав цепь.
   Животные, видимо, заволновались. Их движение ускорилось. Тычась друг дружке мордами в хвосты, коровы словно подталкивали передних, чтобы те поторапливались.
   В соседних джипах опустились стекла, и из салонов высунулись руки с зажатым в них оружием. Градов заприметил не только пистолеты и револьверы, но и пару охотничьих карабинов. Нормальный пацанский арсенал. Не хватает автоматов и какой-нибудь миниатюрной пушечки.
   «Честь» первого выстрела досталась, само собой, жанобу Рахимову.
   Он почти не целился.
   Шмальнул навскидку. И естественно попал.
   С такого расстояния и при подобной скученности буренок трудно было промазать.
   Одна из коров застыла на месте, как бы в раздумьях, идти ли ей дальше. Задрала голову к небу, а потом зашаталась и свалилась на бок, дрыгая ногами. Ее ближайшие товарки, оглашая окрестности жалобным мычанием, шарахнулись в стороны. Однако за ними двигалась новая волна скота, которая через мгновение накрыла первую жертву.
   За первым последовал второй выстрел, третий, четвертый… И вскоре стрельба перешла в неупорядоченную канонаду, сметающую на своем пути все живое.
   Каждый хлопок болезненно отзывался в голове Романа. Умом он понимал, что эта бойня необходима, что пораженная недугом скотина представляет опасность для здоровья многих сотен и тысяч людей. И все-таки наблюдать за истреблением бессловесных тварей было гадко и противно.
   Стадо между тем пересекло шоссе и устремилось в глубь пустыни по направлению к Султануиздагскому хребту. Что уж там привлекло рогатых – один Аллах ведает. Коровы – это не козы. Трудно представить, как они карабкаются по скалистым склонам.
   Внедорожники ринулись следом.
   – Обгони их и перекрой путь! – скомандовал кому-то Мирза по телефону.
   Серебристый «Lexus LX 470», на котором, помнится, ехал Рафик, поддал газу и вырвался вперед. При этом палить из его окон не переставали.
   Рахимовым, по всей видимости, овладел охотничий азарт. Он учащенно дышал, ноздри горбатого носа хищно трепетали, глаза горели, а лоб покрылся мелкой испариной.
   – Шайтан! – сплюнул он. – На ходу стрелять трудно. Вот если б ты сел за руль…
   – Давай, – согласился Градов.
   «Хаммер» притормозил, вздыбив пелену песка. Однокашники одновременно покинули машину, намереваясь поменяться местами.
   И тут какая-то белая тень рванулась к узбеку и сбила его с ног.
   Роман застыл на месте.
   Огромный бык с круто загнутыми рогами и горбом жира на спине склонился над поверженным Мирзой, обнюхивая и рассматривая противника. Когда его морда уткнулась в не успевший остыть пистолет, животное злобно фыркнуло и громко замычало. Мощная нога с тяжелым копытом поднялась, готовясь припечатать пахнущую смертью железяку, а вместе с ней и сжимающую ее руку. Одновременно голова склонилась немного набок, отчего рог-пика почти уперся в беззащитный живот Рахимова.
   – Э-эй! – не помня себя, крикнул журналист и кинулся к зверю.
   Животное на мгновение отвлеклось, но и этого хватило, чтобы Мирза откатился в сторону. После чего ящерицей юркнул под днище внедорожника.
   Остальные машины были далеко впереди, продолжая преследование и отстрел. Никто из сидящих в них бодигардов не заметил угрозу, нависшую над охраняемым телом.
   Градов же оказался один на один с быком.
   Это был поистине великолепный экземпляр. Не иначе элитный производитель. От копыт и до холки в нем было почти два метра. И немногим больше от морды до хвоста. Мощный высокий лоб венчали рога, каждый из которых был длиной в локоть взрослого человека.
   Странно, однако миндалевидные, опушенные густыми ресницами бычьи глаза не были налиты кровью, как это годилось бы в данной ситуации. Казалось, минотавр являл собой олицетворение спокойствия. Молодому человеку даже почудилось, что бык глядит на него с любопытством и даже какой-то иронией. Дескать, что ж ты, букашка, решил сыграть роль дуба и пободаться?
   Что-то удивительно знакомое было в этом взгляде, да и во всем облике животного. Будто Роман где-то уже все это видел.
   Ну да, точно. Если б не двусмысленная ситуация, то, наверняка, хлопнул бы себя по лбу.
   Белый бык с горбом на спине и колокольчиком на шее. Это же Нандин – ездовое животное и друг Шивы Натараджи, неизменно сопутствующее богу в его космическом танце тандава.
   Ну-ка, дружок, может и мы попробуем сплясать?
   Но отчего не стреляет Мирза?
   – Оминиске! – послышалось из-под «хаммера». – У меня кончились патроны! Ромка, ты не достанешь из бардачка револьвер?
   Вот идиот! Как Градов сможет добраться до этого самого бардачка, если путь к внедорожнику перекрыла гигантская туша?
   И не ответишь же. Потому как нельзя отвести глаза. Так учил Усто ракс. Иначе нарушится некое зыбкое подобие моста, наведенного между человеком и быком. Зверь должен почувствовать твою силу и уйти или подчиниться.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация