А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Плясун" (страница 15)

   Танцор на мгновение отвлекся, не поняв замечания «товарища». Но, оглянувшись назад, заметил еще одного наблюдателя.
   Валерия Руфина, гордо раскинув плечи, стояла чуть позади клетки с Рафиком. Сразу видно, благородная патрицианка – вон какой у нее прямой стан. Девушка без капли стеснения смотрела на пасы почти обнаженного пленника.
   Не важно, сейчас для него никого не существует. Только танец и бесконечная сила, которая уже медленно пульсирует в кончиках пальцев и плавно течет к плечам.
   – Ом нама Шивайя! – повторил Ромка.
   Следующий блок.
   Кари – ритмичная походка, образующаяся движением нижних конечностей до талии. Ни один шаг не должен происходить под влиянием минутного импульса или случая, все должно быть тщательно продуманно.
   Легкий прыжок, левая нога, согнутая в колене, тянется к поднятой под углом девяносто градусов правой руке. Теперь то же самое, только в другую сторону. Еще раз, при этом немного увеличивая скорость танца.
   Тепло идет дальше, распространяясь от плеч к шее, наполняя грудь силой. Сердце начинает биться чаще, входя в особый ритм, сливаясь с ритмом танца.
   Теперь руки. Расслабленная левая рука качается, будто повторяя движения слоновьего хобота, – это Дола. В то же время правая вытягивается в сторону подобно ленте, развевающейся на ветру, – Ламба.
   Глубокий вдох на полную грудь. Сила медленно перетекает из верхней части тела в бедра, разливается по ногам.

   Градов опустил голову.
   – Что, интересно? – усмехнулся парень, переведя взгляд на Руфину.
   – Есть немного, – уклончиво ответила девушка, – а что это за танец?
   – Это не танец, это искусство.
   – Вот же позер долбанный, ты и этой мозги запудрить решил, верблюжий кизяк? – вмешался Мирза. – Мало тебе Бахор было?
   – Я бы на твоем месте был потише, дружище, ты без меня здесь не сможешь, сам ведь уже, наверное, понял, – заметил журналист.
   – Где это «здесь»? – вмешался нукер. – Что это за место, Роман-ака?
   – Я те дам – «ака», – рванулся к телохранителю Рахимов, забыв об оковах. – Ты кого так посмел назвать?!
   – Остынь, Мирза, – осадил его питерец. – Не время сейчас ерепениться. Надо думать, как из этой задницы выбираться.
   Девушка с интересом наблюдала за перебранкой мужчин, ничегошеньки не понимая. Рядом с ней нарисовался и вездесущий Садай, который тоже тайком наблюдал за завораживающим танцем «бактрийца».
   – Что за жопа-то? – чуть остыл Рахимов. – Где мы?
   – Если не узнал, то мы в Топрак-кале, брат. Помнишь нашу экскурсию в детстве?
   – К-как-кая т-так-кая Т-топрак-к-кала, шайтан тебя побери?! Эт-тот город совсем не п-похож на наши раз-звалины!
   – Это потому, что его только-только построили. Мы в Древнем Хорезме, Мирза. Сейчас примерно сто семнадцатый или сто восемнадцатый год.
   – На какой язык они говорить? – полюбопытствовал арапчонок.
   Заслышав знакомую речь, Мирза и Рафик оживились. Авось, не все так плохо, как врет этот русский.
   – Салам алейкум, брат! – энергично поприветствовал юношу Рахимов на арабском. – Ля иллах иль Аллах, ва Мухаммат расул Аллах![40] Как тебя зовут, парень?
   – Садай Зуль-Карнайн.
   – Не тот ли самый, который установил преграду между Яджуджем и Маджуджем?[41] – хихикнул начитанный в Священном писании сынок хокима, намекая на эпизод из восемнадцатой суры Корана.
   – Не понимать тебя, – пожал плечами красавчик.
   – Ты же мусульманин? – справился Рафик.
   – Парни, какой он там к Иблису мусульманин?! – вмешался Роман. – До хиджры[42] еще целых пятьсот лет! Он даже не араб в полном смысле этого слова. Вы лучше скажите, где все это время прятались?
   – Какое такое время?
   – Ну, вы когда в городе объявились?
   Мирза с Рафиком переглянулись.
   – Да сегодня утром.
   – Как? – не понял Градов. – А в туннель когда вошли?
   – Вчера и зашли, – ответил Рахимов. – Когда за тобой, кутаком ослиным, погнались. А что? Как ты сам тут успел так быстро освоиться?
   – Быстро? – удивился журналист. – Я здесь живу уже без малого месяц…
   Узбеки онемели от неожиданности, силясь понять, шутит русский или нет.
   – Домина! – появился на площадке Соран Эфесский. – Тебя отец зовет.
   – Он очнулся? – радостно встрепенулась Валерия Руфина.
   – Да, – подтвердил толстяк и, приметив араба, нахмурился. – А ты что здесь прохлаждаешься? Тебя опцион по всему лагерю ищет!..
   Парня как ветром сдуло. За ним подались девушка с эскулапом.

   Глава пятая
   Девичьи грезы

   Окрестности города Топрак-Кала,
   Хорезм, Кушанское царство, 118 г.

   Своего настоящего отца Валерия не помнила.
   Неоднократный консул, легат Британии, разгромивший в 76 году мятежное племя силуров[43], смотритель городского водопровода Рима, в последние годы ставший жрецом-авгуром[44], Секст Юлий Фронтин скончался в конце 103 года, через три года после появления на свет дочери.
   Потом, уже подросши, девушка слышала, как рабыни шептались, что будто она не была родной Фронтину по крови. Дескать, Секст Юлий женился на матери Валерии, Сервии Присцилле, происходившей из знатного, но бедного римского рода, уже будучи дряхлым стариком семидесяти лет.
   Понятное дело, что молодой матроне необходимо было не только положение в обществе и консуловы деньги, но и телесные утехи, чего старый патриций, больше интересовавшийся своими научными исследованиями, чем прекрасным полом, ей уже дать не мог. Поэтому и смотрел на шашни супруги с молодыми аристократами сквозь пальцы. А с некоторыми из жениных ухажеров даже сошелся довольно близко. Как, например, с Квинтом Тинеем Руфом, которого ценил за острый ум и за ту почтительность, с какой молодой человек выслушивал нудные лекции консула об устройстве водопроводов или о хитростях военной стратегии и тактики.
   Что юный Руф усвоил знания по поводу осады крепостей, можно было убедиться, проследив за его успехами как в карьере, так и в личной жизни.
   Добряк Фронтин не преминул представить способного патриция недавно ставшему императором Марку Ульпию Нерве Траяну. Такой же провинциал, как и сам консул, Траян искал поддержки в кругах старой римской знати, а потому приветил юношу. Сначала по протекции старого служаки, а потом, увидев в нем способности к дипломатии, и сам стал продвигать его на этом поприще.
   Особенно отличился молодой человек во время войны с даками[45]. Там Квинт Тиней был ранен, причем перевязали его бинтами, изготовленными по приказу Траяна из собственных одежд императора.
   Отправленный на поправку в Рим, он зачастил в дом своего благодетеля. Интересная бледность, дополнявшая прекрасную и благородную наружность, героический ореол, окружавший юношу, привлекли к нему сердце истосковавшейся по настоящей любви Сервии Присциллы. Молодые люди стали любовниками. Причем постепенно Руф устранил всех остальных соперников и безраздельно занял место в сердце хозяйки дома Фронтина.
   Рабыни, прислуживавшие в доме, частенько слышали, как днем, когда старенький авгур исполнял свои обязанности на Палатине, из покоев госпожи доносились её крики, похожие на рычание молодой тигрицы. Потом они стали примечать, что стан госпожи Присциллы как-то подозрительно округлился.
   То же самое увидел и сам Секст Юлий и страшно обрадовался скорому рождению единственного наследника. Когда на свет появилась девочка, как и положено по закону, отец вынес ее на порог дома, поднял высоко на руках и показал всем, представляя городу Валерию Фронтину.
   Понял ли благородный муж, кто истинный виновник прибавления его семьи, осталось неизвестным. По крайней мере когда после его смерти вскрыли завещание, то все свое имущество консул отписал Сервии Присцилле и ее ребенку. При этом особо оговорив, что желал бы, чтобы опекуном дитяти до совершеннолетия был его лучший друг Квинт Тиней Руф.
   Никто не удивился, когда после положенного по закону траура двадцатидвухлетний патриций женился на двадцатисемилетней матроне и удочерил ее малолетнюю дочь Валерию, дав ей свое имя.
   Шептали, правда, всякое. Кто говорил, что юноша позарился на богатое приданое вдовушки и то положение, которое занимала её фамилия при императорском дворе. Кто слышал, что брат невесты, легионер Марк Сервий, немного тронувшийся во время войны с даками, пообещал парню отрезать ему причинное место, если он не сочетается законным браком с его сестрицей.
   Так это или иначе, однако Квинт и Присцилла прожили в счастливом браке почти десять лет.
   Возможно, супружество их было столь безоблачным потому, что отца семейства подолгу не было дома. Неугомонный император Траян взял молодого дипломата с собой на Восток, где проводил активную завоевательную кампанию. Руф участвовал и в аннексии Набатейского царства, и в войне против Парфии. Когда же повелитель начал наступление на северо-западную Месопотамию, из Рима пришло печальное известие о тяжелой болезни Сервии Присциллы.
   Успев еще проститься с супругой перед смертью и похоронив её со всеми почестями, молодой проконсул не смог расстаться с уже повзрослевшей дочерью, бросив девочку на попечение сплетниц-рабынь (дядя, дослужившийся до чина центуриона, тоже находился в это время на Востоке, в Каппадокии), и взял её с собой.
   Заняв Вавилон, Селевкию и Мезенское царство, Траян дошел до Персидского залива. Здесь, в портовом городе Хараксе, увидев плывущий в Индию корабль, император воздал хвалу Александру Македонскому и воскликнул: «Если бы я был молодым, то вне сомнений отправился бы в Индию». Потом взглянул на свиту и, заметив среди прочих Квинта Тинея, сказал ему: «Ты молод, Руф. Так кому же, как не тебе, ехать в Индию!»
   И, не долго думая, отправил патриция с посольством в Бактрию, дав ему для охраны центурию, командиром которой был Марк Сервий. Дядя настоял, чтобы племянницу взяли с собой. Во-первых, под присмотром будет, потому как не оставлять же невинную девицу среди диких варваров, а во-вторых, свет увидит, край Ойкумены, понимаешь ли. Отец не возражал.
   Путешествие их продолжалось почти два года.
   Много дивного увидела Валерия Руфина за это время.
   Причудливые, не похожие ни на прочие города Востока, ни на тем более Рим, селения бактрийцев (или, как они сами себя называли, кушан). Их богато украшенные росписями и скульптурами (надо сказать, порой довольно неприличными) храмы, великолепные дворцы знати и царя. Чудные животные, среди которых самыми замечательными ей показались мудрые, хотя и неповоротливые великаны-слоны, а также вертлявые забияки-обезьяны. Странные многорукие, многоголовые и многоглазые кушанские боги…
   И конечно, люди.
   Бактрийцы поразили юную римлянку не только своим внешним видом, но и разнообразными познаниями. Их женщины и мужчины были красивы, пусть и не той красотой, каноны которой сложились в римском обществе. Высокие, темноволосые, с выразительными глазами. Наверное, чуть полноваты. Однако ж, только состоятельные. Бедняки были до безобразия худыми. Такой худобы у самого последнего римского раба не увидишь.
   Зато какие штуки они могли вытворять!
   Зажигательные танцы, где каждый жест что-то означал и вызывал прилив жгучего неосознанного желания.
   А эти их йоги и факиры, умевшие изогнуться, словно завязывая свое тело в узел. Владевшие непостижимым искусством ходить босиком по горящим углям или битому стеклу и лежать на подстилке, утыканной острыми гвоздями. Заставлявшие жутких ядовитых змей плясать под свою дудку…

   Вот и этот удивительный парень был, наверняка, из их породы.
   Еще в первый раз взглянув на него, Валерия почувствовала какой-то непонятный толчок в груди. Словно обожгло сердце жарким пламенем.
   Потом лечение отца. Было что-то странное в движениях и взгляде молодого человека. Римлянка готова была поклясться, что, когда он протянул руки к ране сенатора, из них выскочил сгусток пламени, прижегший рану и заставивший её почти моментально затянуться. А на лбу Романа, или это ей только почудилось, на пару неуловимых мгновений проступил… третий глаз. Точь-в-точь как у кушанских богов.
   И затем, во время своего танца, он снова напомнил ей одного из необычных небожителей Бактрии. Того самого, которого изображали танцующим.
   Ух, эта пляска!..
   Валерия и представить не могла, как возбуждающе может действовать на женское естество вид танцующего обнаженного мужчины.
   Ей не раз, как хозяйке дома, приходилось принимать участие в пиршествах, устраивавшихся отцом для гостей. Обилие голых тел не смущало её. Видела она и то, чем обычно завершались эти оргии, хотя Руф оберегал целомудрие дочери и отсылал её еще до того, как гости начинали терять человеческий облик, превращаясь от вина и разожженной им похоти в диких зверей. Но ни разу не испытывала она ничего подобного.
   На миг потеряла способность здраво соображать и почти уже сорвалась с места, чтобы вцепиться в это сильное, несказанно красивое тело, будто вышедшее из-под резца искусного ваятеля. Что бы она стала делать с ним, Валерия не знала, но… тут пляска закончилась, и девушка застыла, так и не сделав рокового шага.
   С того дня она не находила себе места. И только забота о здоровье отца отвлекала её от мыслей об удивительном варваре.
   Но это днем…
   А ночью кошмар продолжался. Ей грезилось это смуглое танцующее тело, с которым она проделывала такое, о чем приличной незамужней девушке не то что говорить, но и думать не полагалось. О чем писал срамник Овидий в своей «Науке любви».
   Занятно, что варвар, как оказалось, хорошо знал эту поэму. И не только её.
   Он подолгу мог пересказывать сюжеты различных произведений греческой и римской литературы. Разбирался в вопросах живописи, скульптуры и архитектуры. Еще и побывал во многих местах. Но о своих путешествиях почему-то распространялся неохотно, чего-то явно не договаривая.
   Ну и пусть. Валерия уже привыкла к тому, что у мужчин бывают важные тайны. Взять хотя бы её отца. Вот уж точно Двуликий Янус. Наверное, в его голове сосредоточены все тайны мировой политики Империи.

   Сенатор, благодаря совместным усилиям Сорана Эфесского и пленного бактрийца, заметно шел на поправку. Уже на третий день он так окреп, что даже велел, чтобы его на носилках вынесли из палатки подышать свежим воздухом.
   Марк Сервий, видя такое дело, решил развлечь начальника и родственника диковинным зрелищем.
   – Ты что-то говорил о поединке против десятерых моих воинов? – напомнил он Роману.
   Если бы бактриец отказался, центурион не стал бы настаивать. Уж больно пригодился парень. Буквально вытащил посла с того света.
   По-хорошему, с него бы годилось снять рабский ошейник, но…
   Ладно, сам ведь напросился на единоборство с римлянами. На всякий случай офицер предупредил своих парней, чтоб не усердствовали в избиении варвара. Так, поучили малость уму-разуму, но без членовредительства. Бактриец еще может пригодиться.
   – Говорил, – подтвердил глупец.
   – И как, готов?
   – Конечно, – улыбнулся молокосос, щеря идеальные белые зубы.
   – Не бойся, я отобрал самых слабых, – ободрил его ветеран.
   – Достойнейший, – поклонился центурион консулу. – Вот этот варвар утверждает, что может выстоять против десятерых наших легионеров. Без оружия против невооруженных. Как, позволишь ли доказать ему свою удаль?
   Руф, отхлебнув из кубка странного отвара под названием «чай», посмотрел, прищурившись, на своего спасителя. Ничего похожего на благодарность он к дикарю не испытывал. Тот выполнил долг перед великим Римом, и не больше. Как должен это делать любой носящий рабский ошейник по отношению к своему господину.
   – Дозволяю! – кивнул милостиво и, услышав тревожный вскрик дочери, вздел брови. – Ты чего, дорогая?
   – Нет, нет, ничего, – поспешно молвила девушка, метнув косой взгляд на варвара.
   Взор этот был замечен сенатором и, надо сказать, весьма ему не понравился. Не хватало еще, чтобы девочка потеряла голову от этого самца, надо отдать ему должное, весьма породистого. Нет, надо быстрее отвезти ее в Рим и подыскать хорошую партию.

   Десяток крепких мужчин. Пожалуй, даже слишком крепких для «самых слабых бойцов», как выразился центурион. Видать, специально отобрали.
   – Хотите посмеяться над глупым варваром? – с улыбкой не то сказал, не то подумал Градов. – Так посмеемся вместе.
   Легионеры стаскивали рельефные нагрудники и оставались в коротких рубахах и туниках. Каждый был обут в широкие сандалии на мягкой подошве. Журналист, наоборот, разулся.
   – Здесь не борьба, – ухмыльнулся центурион. – Будешь драться босой?
   – А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил питерец.
   Настоящий варвар.
   Когда широкоплечие римляне построились в шеренгу, Роману стало не по себе.
   Легкая неуверенность прокатилась по затылку, застучало в груди. Дыхание участилось, и парень с трудом удержал себя, чтобы не сделать успокаивающую гимнастику. Проклятые инстинкты!
   Вышел на расчищенное для поединка пространство. Несколькими движениями размял затекшие от длительного стояния плечи. Взмахнул руками и глубоко вдохнул.
   Римляне приблизились строем. Совсем как в пошлом анекдоте: «…и дружным строем отправились на…»
   От глупого воспоминания стало очень весело. Журналист разулыбался в полный рот.
   Легионеры непонимающе переглянулись. Мало того, что нашелся дурак, голыми руками собравшийся уложить десятерых. Так еще ухмыляется. Тут явно Бахус замешан.
   – Ну что, начинаем? – спросил центурион.
   Он обращался к Роману, и на лице офицера была написана готовность отменить поединок. Видно было, что жалеет глупого юнца.
   Ну нет, решил Градов, демонстративно кивая головой. Раз захотели представления – тогда устроим.
   – Вперед! – скомандовал командир легионеров, убираясь из круга.
   Он понимал, что сейчас начнется заварушка и лучше держаться подальше.
   – Дайте я сперва попробую, – тяжелым басом попросил самый здоровый римлянин.
   Он почти на полголовы превышал любого присутствующего. В том числе и Ромку.
   Остальные легионеры не возражали. Без сомнений, здоровяк пользовался немалым авторитетом.
   Противник вышел вперед, поигрывая мышцами. Туника на груди затрещала, жалуясь на нелегкую судьбу.
   Роман подступил на шаг и остановился. Больше никто не двинулся с места. Все с интересом наблюдали за разыгрывающимся зрелищем.
   – Порвет он варвара, – сказал кто-то из толпы легионеров и добавил святотатственное: – Клянусь сосками Венеры – порвет!
   – А ну, цыц! – рявкнул Марк Сервий.
   И в тот же момент здоровяк накинулся на журналиста.
   Еще до начала поединка Градов правильно оценил соперника. Слишком большой и сильный, чтобы двигаться быстро. Такая махина не станет уклоняться от ударов, а попытается подмять соперника под себя. Задавит весом.
   Как и ожидал Роман, боец без ложных выпадов просто шагнул вперед и раскинул руки. В глазах так и читалось: дай только обнять тебя маленько – мигом ребра затрещат.
   Вместо того чтобы уклониться, питерец и сам стремительно шагнул вперед. Никаких отступлений.
   Раскрытая ладонь ударила здоровяка в солнечное сплетение. Пальцы левой руки будто невзначай скользнули по бедру противника.
   Толпа издала дружный вздох.
   Все случилось невероятно быстро. Никто даже не заметил движения Романа. Но результат увидел каждый.
   Гигант удивленно распахнул глаза, мгновенно краснея от нехватки воздуха (удар под грудь всегда отличался особым цинизмом). Правая нога римлянина подкосилась, и сам он рухнул на землю.
   У нескольких легионеров отвалились челюсти.
   – Я думал, будет что-то интересное, – скучным тоном протянул сенатор, обращаясь к командиру римлян. – Твои солдаты пьяные?
   Центурион сглотнул.
   Его ответ потонул в обиженном рыке поверженного бойца.
   Здоровяк поднялся с пыли и яростно массировал увеченную ногу.
   Надо отдать ему должное – не стал сквернословить или сыпать угрозами. Размахнулся и ударил Градова в ухо. Вернее, попытался ударить.
   Рука легионера скользнула по согнутому локтю Романа. Журналист продолжил ее движение, слегка пригибаясь и разворачиваясь вокруг своей оси. Свободная рука питерца описала длинную дугу и врезалась римлянину в затылок.
   Громила запрокинул голову и издал что-то вроде: «ка-а-а».
   Следующее мгновение он уже валялся на земле. Хлесткий удар в основание черепа – страшная штука.
   – Неинтересно, – сенатор махнул рукой в подтверждение реплики. – Если варвар похвалялся, что одолеет десяток бойцов, почему они нападают поодиночке?
   – Вперед!
   Не успел еще затихнуть голос центуриона, римляне бросились в атаку.
   Роман скользнул в сторону, уходя из-под направленного удара сразу троих. Основная масса нападавших пролетела мимо. Целью Градова стали те трое, кто двигался медленнее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация