А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Плясун" (страница 13)

   – Не балуй! – шлепнул его по чумазой ручке нукер.
   Мальчуган тут же принялся реветь в три ручья. Одна из теток схватила детеныша на руки и стала успокаивать, зло сверкая черными очами в сторону узбека и что-то гортанно лопоча.
   Среди потока слов можно было различить «дэв» и «Ангро-Майнью».
   – Так, мне надоело! – решительно подвел черту под творившимся безобразием Рахимов-младший. – Кто-нибудь может мне объяснить, куда мы попали?
   В ответ – молчание.
   – Вы понимаете по-узбекски? – попробовал зайти с другой стороны.
   Снова безмолвие.
   – Слышь, Рафик, ты, по-моему, чуток знаешь фарси? Сам же хвастался, что сериал «Хазрати Юсуф» без перевода смотрел.
   Нукер, забыв о всегдашней выдержке, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.
   – А я-то думаю, что мне все это напоминает! Точно, сериал «Хазрати Юсуф»[38]! Наверное, кино снимают. А это массовка. Вон, смотрите, и храм точь-в-точь такой, как в кино.
   Он ткнул пальцем в здание, напоминавшее двухступенчатую пирамиду.
   – И что, иранцы получили разрешение на съемки у нас? – удивился «мишка Гамми». – Ничего об этом не слышал.
   – У нас, наверное, дешевле снимать, – предположил телохранитель. – Так многие делают. Вот, русские почти все свои сериалы у хохлов снимают.
   – Что, и массовку с собой надо было везти? – усомнился молодой человек. – Наши-то, наверняка, намного дешевле бы обошлись.
   – А кто их, киношников, разберет? Они все с причудами.
   Теперь, когда все стало на свои места, голова заработала четче. К Рахимову вновь вернулась обычная самоуверенность.
   – Ладно, спроси у них, где их начальство.
   С трудом подбирая слова, Рафик перевел артистам вопрос шефа.
   Женщины и старик переглянулись между собой, кажется, что-то поняв.
   Решительным жестом отодвинув дам в сторону, дедок выступил вперед и, хитро прищурившись, протянул вперед правую руку ладонью вверх.
   – Ага, бакшиш требует! – удовлетворенно заулыбался Мирза.
   Это был уже понятный и для него язык.
   Достав из кармана портмоне, он раскрыл его и извлек пачку купюр. Выбрал достоинством поменьше, однодолларовую, и протянул старцу. Тот, взяв американскую валюту в руки, удивленно повертел ее, зачем-то понюхал и даже попробовал на зуб, отгрызя уголок. Потом решительно вернул доллар Рахимову и покачал головой.
   – Тебе чего, мало?
   Добавил еще пятерку.
   Снова отрицательный кивок.
   – Может, тебе сумы нужны, дед? – хихикнул «мишка Гамми», помахав перед носом деда радужной сотенной бумажкой.
   И эта не произвела должного впечатления.
   – Ну, я не знаю, чем тебе угодить, аксакал, – развел руками хокимов сын. – Евро у меня нет и ваших риалов тоже. Вот, сам посмотри.
   Он развернул перед носом привередливого деда бумажник. Старик сунул туда свой нос, и вдруг лицо его расцвело беззубой улыбкой. С радостным клекотом он выудил из недр рахимовского лопатника четыре блестящих монеты. Две достоинством в двадцать пять сумов с портретом Джалолиддина Мангуберды[39], одну – пятьдесят сумов и одну – сто. Полтинник и сотня ему не очень приглянулись, а вот четвертаки с лицом хорезмийского султана привели деда в непонятный восторг. Зажав один в кулачке, остальные три монетки он вернул на место.
   Кивнул головой и сделал приглашающий жест. Мол, следуйте за мной. И засеменил по каменной мостовой шоссе.
   – Вот чудик, – хмыкнул Мирза, пряча бумажник. – Позарился на четвертак, отказавшись от доллара. А ведь тот в сорок пять раз дороже.

   По пути им попадались редкие прохожие. То ли из-за жары, то ли из-за занятости на съемках людей на улицах чудного города-крепости было мало.
   Рахимов заметил одну странность. При всем том, что одеты люди были в духе среднеазиатской старины, внешне они мало походили на жителей Востока. Какие уж тут иранцы. Те все смуглые, темноволосые и горбоносые, а эти – светленькие, что волосами, что кожей. И черты лиц скорее европейского склада, чем азиатского.
   И все, как один, с неподдельным изумлением разглядывали узбеков, тыча в них пальцами и перешептываясь между собой.
   Что-то тут явно не так.
   Попробовал поговорить со стариком на религиозные темы. Мусульман всех стран объединяет слово Божье. Вот и прочел пару подходящих аятов из Корана на тему гостеприимства и дружелюбия. Напевная арабская речь, равно как и упоминание имени Аллаха, не произвели на деда ни малейшего впечатления.
   Странно, обычно люди его возраста отличаются набожностью. Особенно же иранцы, где вся власть находится в руках исламского духовенства.
   Зашел с другой стороны, упомянув имена аятоллы Хомейни и нынешнего президента Ахмадинеджада. Тоже никакой реакции. Ишь, партизан нашелся.
   А может, это никакие не киношники, а что похуже? Какая-нибудь новая секта, например. Построили себе ашрам или что там у них, и теперь вот спасаются, отказавшись от благ цивилизации.
   Но все равно не ясно, как могло быть сооружено все это на землях, формально подчиняющихся Улугбеку Каримовичу Рахимову? Ничего, выясним.
   – Спроси его, далеко ли еще идти, – велел Рафику.
   Выслушав сбивчивую фразу нукера, которую пришлось повторить пару раз, аксакал махнул рукой вперед и засеменил дальше.
   Вскоре они подошли к развилке.
   Слева высился тот самый двухступенчатый храм (как его определил Рафик), перед которым лежала площадь. За храмом виднелся какой-то водоем, около которого расположился небольшой базарчик.
   – Может, сходим, съестным разживемся, Мирза-ака? – жалобно проблеял нукер. – Жрать хочется. И пить тоже.
   В его словах был резон. Да и вообще, где же еще раздобывать на Востоке информацию, как не на базаре?
   – Начальство ваше где? – с помощью телохранителя осведомился «мишка Гамми» у провожатого.
   Он махнул рукой, указывая направо.
   Там стоял тот самый высокий трехбашенный дворец, который путники заметили еще у ворот.
   – Ладно, отец, свободен, – распрощался с дедком Рахимов-младший. – Рахмат, спасибо, шукран. Уверен, что не хочешь доллар?
   Помахал купюрой перед носом старика, но тот снова остался равнодушен к бумажке с портретом Вашингтона.
   – Ну, как знаешь. Может, другие сговорчивее окажутся.
   Старик повернулся к ним спиной и засеменил обратно по проспекту, а узбеки нацелились на базар.
   Первым делом они, конечно, освежились у городского фонтана. Вода в рукотворном водоеме была теплой, но не застоявшейся и не воняла. Видно, ее меняли. Но как? Подводных труб не было видно. Неужели наполняли и вычерпывали такую махину вручную?
   Сняв пиджаки и засучив рукава рубашек, Мирза и его телохранитель умылись, смочили водой головы. Пить не решились. Мало ли что…
   Базар был по-восточному щедр, хоть и маленький.
   Лепешки, присыпанные кунжутом, истекающая медом пахлава, зажаренные целиком на вертеле бараны, ароматный розовый шербет, копченая сомятина, орехи, желтобокие дыни, нежные персики, крупные сливы, тяжелые кисти винограда – все, чем богата каракалпакская земля.
   Странным показалось отсутствие неизменных котлов с пловом и лотков с шаурмой. А еще нигде не было видно традиционных импортных товаров. Ни тебе жвачки, ни чупа-чупсов, ни банок с кока-колой и пепси, ни чипсов-сухариков-орешков.
   Точно, сектанты, встревожился Рахимов-младший.
   Облюбовав себе запеченную с приправами баранью голову, до которых был страшный охотник, пристрастившись к этому лакомству в Марокко, «мишка Гамми» ткнул в нее пальцем и поинтересовался у улыбчивого торговца:
   – Сколько стоит? How much?
   Перс, разумеется, не понял или сделал вид, что не понимает.
   – Переведи! – распорядился Мирза, которого эта «безъязыкость» на родной земле уже начинала раздражать.
   Выслушав вопрос, продавец показал им три пальца и что-то прокаркал.
   – Три? Чего – три?
   Пухлый бумажник ненадолго заинтересовал мужика. Казалось, ему было любопытно, из чего сделано портмоне. Больше всего порадовался отчего-то кнопке. Потыкал в нее пальцем и захихикал.
   – Вот дебил, – пожал плечами Рахимов. – Итак, доллары, сумы, рубли?
   Втайне со злорадством понадеялся, что иранец поведется на российскую валюту. Вот прикол будет расплатиться с ним рахимовской фальшивкой.
   Однако мужик, как и провожавший их старикашка, отрицательно покачал головой, отвергнув все разновидности валюты. Скривился и вперил в узбеков взгляд, полный презрения и недоверия. И на всякий случай пододвинул к себе поближе глиняное блюдо с бараньей головой.
   Тогда хокимовский сынок решил повторить эксперимент с мелочью. Вытряс из кошелька все имевшиеся там монеты и протянул мяснику.
   У того сразу заметно улучшилось настроение.
   Взял предложенные ему «железки» и высыпал перед собой на прилавок, ловко рассортировывая их по величине и, странно, цвету. Больше всего ему приглянулись желтенькие кругляши. Но и серебру тоже был рад.
   Каждую из монеток он внимательно осмотрел, обнюхал и попробовал на зуб. При этом брови его удивленно вздымались.
   Закончив, он обратился с каким-то вопросом к Рафику.
   – Чего он хочет?
   Верный нукер захихикал.
   – Ну?! – напустился на него босс.
   – Спрашивает, чистое ли это серебро и золото.
   – Чего-о? – протянул Мирза, пуча глаза. – Да ты че, мужик, издеваешься?! Какое на хрен золото?!
   Непроизвольно выхватил пистолет и сунул под нос иранцу, но вовремя спохватился и спрятал оружие.
   Испуганный его реакцией продавец закивал головой, как китайский болванчик, и отсчитал себе пять монеток, среди которых три были все теми же, отчего-то так популярными у местных четвертаками, одна медно-никелевая гривна с князем Владимиром (привез как-то на сувенир из Украины) и стосумовик.
   Взамен узбеки получили уже облюбованную Рахимовым голову, пару лепешек с сезамом и десяток персиков.
   – Ни фига себе! – восхитился Рафик, впиваясь зубами в импровизированную шаурму. – За двести сумов получили жратвы тысячи на три! Что здесь творится, Мирза-ака?
   – Хрень какая-то. – Молодому человеку отчего-то расхотелось есть от одолевших его дурных предчувствий. – Прикалываются они, что ли?
   – А может, у них специальная акция сегодня? Помните, как недавно на день рождения Ленина коммунисты устроили хохму. Продавали товар только за советскую мелочь. Я тогда сам бутылку водки за три рубля шестьдесят две копейки купил.
   – Откуда взял столько-то?
   – Копилку свою нашел. Детскую.
   Рахимов-младший с удивлением посмотрел на телохранителя. Надо же, и он когда-то был ребенком. Не верится. Сколько себя помнил Мирза, Рафик всегда был при нем уже взрослым мужчиной.
   – Ну, разве что акция, – согласился. – Смотри-ка, они здесь все монетами рассчитываются.
   И впрямь, понаблюдав некоторое время за вяло идущим торгом, узбеки отметили, что местные расплачивались и получали сдачу металлическими кругляшами. Преимущественно медными и серебристыми.
   – Если Аллах хочет кого наказать, он отбирает у того разум, – вздохнул «мишка Гамми», наслаждаясь сочным и ароматным персиком. – Кстати, а у тебя мелочь есть? Моя почти вся разошлась.
   – Мало-мало найдется. – Рафик похлопал себя по карману, в котором что-то зазвенело.
   Перекусив, они продолжили свой путь к местному начальству.

   – Что там такое? – прищурился Мирза, глядя на «дворец».
   – Заварушка какая-то, – предположил нукер.
   Перед трехбашенным зданием собралась большая толпа народа, среди которого особо выделялись парни, одетые в странные доспехи.
   Римские, узнал Рахимов, недавно посмотревший по видику телесериал «Рим».
   Наверняка, киношники.
   Подошли ближе.
   Дворец, или чем он там был, и впрямь производил впечатление. На высоком десятиметровом основании, облицованном разноцветной плиткой, было построено величественное сооружение размером с пятиэтажку. Правда, не из камня, а из дешевого сырцового кирпича.
   Не могли нормальных стройматериалов достать, скривился Рахимов. Хотя, конечно, по стилю дворец вписывался в окружающий пейзаж. Сделай его из финского силиката да покрой металлочерепицей – выглядело бы чужеродно.
   Ворота в платформе распахнулись, и из них вышла торжественная процессия.
   Возглавлял ее деревянный паланкин, который несли на могучих плечах восемь здоровенных негров (ага, америкосы засветились!). В носилках возлежал на подушках худощавый парень, по виду чуть старше Мирзы. Смуглое лицо с крючковатым носом и тонкими, презрительно сжатыми губами обрамляли темные вьющиеся волосы, покрытые лавровым венком. Одет был молодой человек в длинную складчатую тогу белого цвета с алой полоской.
   «В белом плаще с кроваво-красным подбоем…» – вспомнилось тут же из Булгакова. Читали, как же.
   – Это типа римский сенатор, – пояснил он Рафику.
   Рядом с носилками, чуть поотстав от них, ехал всадник в древнеримских доспехах. Судя по алому плюмажу на шлеме, такого же цвета плащу, золотой цепи на шее и каким-то значкам-щиткам на груди, офицер. Какого ранга, Мирза не разобрал. Не настолько хорошо он разбирался во всех этих трибунах, легатах и центурионах.
   Следом за офицером, ощетинившись копьями и зыркая туда-сюда настороженными очами, топали с десяток солдат, тоже в римской военной амуниции.
   Ничего так, реалистичненько. Хорошо работают парни. Стараются.
   Вот только камер нигде не видать. Классно замаскировали.
   Мирза нашарил рукой в кармане пачку сигарет, достал одну и щелкнул зажигалкой. С наслаждением затянулся ментоловым дымом.
   – Можно и мне, ака? – попросил телохранитель.
   – Так ты ж вроде как не куришь? – изумился Рахимов, но сигареты не пожалел, хоть у самого едва полпачки осталось.
   Ничего, дело наживное. Вот у этих съемка закончится, потолкуют с ними, справятся о дороге домой и…
   Внезапно процессия остановилась.
   Парень в носилках привстал со своих подушек и, Аллах знает чего, уставился на узбеков в оба глаза. Затем что-то крикнул своей «страже». Причем явно на каком-то из европейских языков. То ли на испанском, то ли на итальянском, молодой узбек не разобрал.
   – Чего ему надо? – удивился.
   – Может, здесь курить не полагается? – предположил Рафик, скоренько туша сигарету. – Тогда ж, вроде, сигарет не было.
   – А-а, ну, да…
   Рахимов, сделав пару затяжек, погасил и бросил окурок на землю.
   – Айм сори, айм сори, – примирительно поднял руки вверх. – Готовы оплатить испорченную пленку.
   Но извинений, очевидно, было мало. «Солдатики» подскочили к ним и стали угрожать своими пиками и короткими листообразными мечами.
   – Вы чего, парни? – удивился хокимов отпрыск. – Давайте уладим дело миром.
   Повторил это по-английски, а Рафик перевел на фарси.
   Не унялись. А один, самый наглый, даже ткнул Мирзу в пухлую ягодицу, что окончательно вывело из себя «мишку Гамми».
   – Ладно, пид…ы!
   Он выхватил из-за пояса пистолет и щелкнул предохранителем.
   При виде оружия нападающие не особо испугались, продолжая теснить узбеков к стене.
   – Рафик! Пару предупредительных, не больше! – приказал Рахимов. – Международные конфликты нам не нужны!
   И первым бабахнул в воздух. К нему присоединился и нукер, тоже пальнув по облакам.
   Звук выстрела, казалось, отрезвил молодчиков. Они испуганно шарахнулись в стороны. Но, повинуясь новому окрику парня в костюме сенатора, снова пошли в атаку.
   Что ж, возьмем прицел пониже.
   Мирза пустил пулю прямо над носилками. Кусочек свинца, срезав страусовый плюмаж с паланкина, попал в крышу близлежащего дома, отскочил от нее и рикошетом угодил… прямо в плечо сидевшего в носилках молодого человека.
   Тот вскрикнул, схватился за рану. Из-под его руки обильно потекла кровь. Парень смертельно побледнел и упал на подушки.
   Толпа вокруг разразилась испуганными криками, носильщики рванули вперед. За ними поскакал и офицер, на ходу что-то скомандовав пехотинцам.
   – Пи…дец! – обреченно выругался Рахимов по-русски, глядя, как со всех сторон на него движутся острые копья и мечи. – Мы сдаемся! Сдаемся! Рафик, бросай оружие!
   И сам первым бросил на землю пистолет, покорно поднимая руки вверх…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация