А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двуликий ангелочек (сборник)" (страница 24)

   Глава 6

   Ромка проснулся сразу, едва я прикоснулась к его плечу. Он посмотрел на наши с Кряжимским сияющие физиономии и удивленно спросил:
   – Что, уже нашли?
   – Нет, Рома, не нашли, но знаем, где искать! – воскликнула я, совсем забыв, что он меня не слышит.
   Но Ромка взглянул на меня и переспросил:
   – Знаете?
   И тут же сам удивился:
   – Я слышу. Хотя и плохо.
   Я обрадовалась, но тут же вспомнила, из-за чего он получил свою контузию, и страшно взволновалась. Я совсем забыла об опасности!
   – Немедленно потушите фонарь, Сергей Иванович! – сказала я приглушенным шепотом. – Мы так с вами увлеклись, что уже не помним, что мы здесь не одни. Эта беспечность может очень дорого нам стоить.
   Но Кряжимский посмотрел на меня внимательно, фонарь не потушил, а сказал задумчиво:
   – Оля, я думаю, что в настоящий момент нам опасность не угрожает.
   – Как? – воскликнула я. – Ведь в Ромку же стреляли! За нами сейчас может кто-то следить!
   – И наверняка следит! – подтвердил Сергей Иванович. – Я понимаю, что мы в какой-то степени рискуем, так как ходим под прицелом у этого человека. Но, поймите меня, он не может сейчас нас убить. Он, наоборот, сейчас боится выдать свое присутствие.
   – Почему? – пробормотала я растерянно, почувствовав, что меня убеждает его уверенность.
   – Потому что он без нас клад не найдет, – сказал Сергей Иванович. – Он ждет, когда мы приведем его к сокровищам, спрятанным в этой пещере. И только тогда он решится на активные действия.
   – Но он стрелял в Ромку! – сказала я.
   – Да! – согласился Сергей Иванович. – Но только для того, чтобы завладеть картиной. Он же не знал, что на ней нет указаний о том, где спрятан клад. А надпись – исчезла. Да если бы даже она и не исчезла, смог бы он ее расшифровать?
   – Но мы же расшифровали! – сказала я. – Почему же вы думаете…
   – Ну, Оля, как ты можешь сравнивать! – воскликнул Кряжимский, видно, он был очень высокого мнения о своих аналитических способностях. – И потом, мы смогли разгадать почти все эти загадки только потому, что нас трое. Один бы я, например, наверное, с этим не справился. Ты просто не представляешь себе, какая это мощная штука – дополняющее мышление. На этом, между прочим, основан очень распространенный метод решения неразрешимых проблем – метод мозговой атаки. Да и потом… Не все еще загадки мы разгадали. И клада пока не нашли. Думаешь, он захочет рисковать и взваливать на себя разрешение всех этих кроссвордов-ребусов семнадцатого века? Я думаю, нам не о чем пока беспокоиться.
   – Кроме одного, – сказала я. – Что нам делать, если мы все же обнаружим клад. Вернее, за несколько шагов до этого. Ведь когда мы его найдем, может быть уже поздно. Он нас перестреляет, как летучих мышей!
   – Ты, конечно, права, – согласился Сергей Иванович. – Но я могу тебе ответить очень мудрым древним изречением: «Будет день, будет и пища!» Что в данном случае означает: решать проблемы следует по мере их возникновения, а не заранее.
   – Я, пожалуй, согласна, что пока мы можем не опасаться за свою жизнь, – сказала я. – Хотя мне и очень непривычно чувствовать себя под постоянным наблюдением. И что бы вы мне ни говорили, нужно заранее придумать, как нам избавиться от этого соглядатая.
   – Тогда отправляемся к следующему указателю, – предложил Сергей Иванович. – А по дороге – думаем. Не будем же мы сидеть на месте и терять время.
   – Пошли! – скомандовала я. – Сергей Иванович первый. Ты, Рома, в середине, я – сзади. И без возражений и разговоров о том, что было написано на картине. Мы и так слишком много об этом болтали.
   И мы отправились в обратный путь по коридору, по которому шли к центральному залу пещеры. Теперь мы шли гораздо быстрее, ориентируясь по своим же знакам, оставленным на стенах. Единственная проблема была в определении пройденного расстояния.
   Мы с Кряжимским заранее обсудили, какое расстояние примем за версту. Он настаивал на том, что верста, это – пятьсот саженей, но сколько точно метров составляет сажень, он не мог сказать.
   Я же предлагала за версту принять один километр, хотя и знала, что верста немного больше, но насколько – тоже не помнила.
   Остановились на том, что плюс-минус сто метров в нашем случае не играет существенной роли.
   Я приказала каждому считать свои шаги, другого способа отмерить расстояние у нас не было. Мой шаг равнялся примерно полуметру, значит, мне нужно было отсчитать ровно две тысячи шагов.
   Длинноногий Ромка заявил, что его шаг – семьдесят сантиметров, и вычислил, что ему нужно сделать одну тысячу четыреста двадцать восемь шагов, чтобы пройти километр. Кряжимский прикинул разницу в росте между собой и Ромкой, а также выразительно посмотрел на мои ноги и сообщил, что, по его мнению, его шаг не больше сорока сантиметров, хотя мне почему-то казалось, что его шаги точно такой же длины, что и у меня.
   В конце концов, это его дело. Пусть считает по сорок, если ему нравится. Тогда ему нужно насчитать две с половиной тысячи шагов.
   Версту мы прошли на удивление быстро. У нас с Ромкой расстояние приблизительно совпало, а Сергей Иванович за это время не насчитал и двух тысяч шагов. Ему оставалось только присоединиться к нашему с Ромкой мнению, что он и сделал.
   Начались поиски нового указателя. Мы облазили все стены галереи, по которой шли, на расстоянии метров в пятьдесят, но ничего похожего на указатель нового направления нам обнаружить не удалось.
   Немного посовещавшись, в какую сторону продолжить обследование стен – вперед или назад, решили, что лучше вперед, так как верста все же длиннее километра. И дальше двигались вперед, еще внимательнее осматривая все подряд встречающиеся в стенах выбоины, ниши и входы в боковые галереи.
   Не знаю, сколько времени мы этим еще занимались бы, но меня вдруг осенило, что следующий указатель должен быть расположен на какой-нибудь развилке, где есть выбор направления. Иначе – зачем нужен указатель?
   А поскольку никакой развилки мы еще не проходили, то решили идти, не теряя времени на подробное обследование стен.
   Пройдя еще метров двести, вышли наконец к развилке. Указатель, точно такой же череп с двумя перекрещенными под ним стрелами, нашли очень быстро, хоть он и был тоже спрятан в глубокой нише, благодаря чему мы его не заметили, когда шли по этой галерее в первый раз. Но теперь искать было легко, так как ясно было, что указатель должен находиться только в таком месте, откуда видны оба входа в разветвляющиеся галереи.
   Стрела, проходящая под левой глазницей, указывала на этот раз на ту галерею, где мы еще не были. Короче говоря, мы должны были теперь уклониться от известного уже маршрута.
   Сергей Иванович вновь зажег свечу и принялся время от времени оставлять метки копотью на стенах. А мы с Ромкой отсчитывали шаги. Кряжимскому в этом вопросе мы теперь не доверяли.
   Чем ближе мы приближались к рубежу в полверсты, тем все большее беспокойство меня охватывало. Я все еще не придумала, как нам обеспечить свою безопасность. Скоро мы будем вынуждены просто остановиться и не сделаем ни шагу вперед, пока не придумаем что-нибудь.
   Я наконец не выдержала.
   – Сергей Иванович! – крикнула я. – Остановитесь! Нужно посоветоваться.
   Рвавшийся вперед Кряжимский подождал, пока мы с Ромкой его догоним, и нетерпеливо сказал, постукивая фонарем по ноге:
   – О чем еще советоваться, Оля! Мы в двух шагах от цели! Ну, что еще случилось?
   – Пока ничего, – ответила я. – Но это и хорошо. Я и хочу, чтобы ничего с нами не случилось. Поэтому мы сейчас же, прямо здесь, решим, как нам быть дальше.
   Сергей Иванович посмотрел на меня и понял наконец, что я и в самом деле не позволю ему сделать ни шагу в направлении к кладу. Он вздохнул и принялся думать. Давалось это ему с большим трудом, потому что он никак не мог отвлечь свои мысли от находящегося где-то рядом с нами клада.
   – Вот что! – сказала я, понизив голос. – Говорим тихо, чтобы нас не могли подслушать, не подкравшись к нам вплотную. Хотим мы этого или нет, но нам придется обезвредить человека, который наверняка следует за нами по пятам. Вести его к кладу мы не можем. Это – самоубийство.
   – Оля, что ты подразумеваешь под словом «обезвредить»? – спросил Кряжимский. – Убить?
   – Только в том случае, если не будет другого выхода, – сказала я и увидела, как расширились при этом Ромкины глаза.
   Но что я должна была делать? Гладить его по головке, как сопливого малыша, и успокаивать, все, мол, будет хорошо? Ему уже и так чуть было голову не прострелили! А он все не может понять, что ввязался во взрослую игру. Игру, которая с этого момента становится смертельно опасной…
   – Я хотела бы, чтобы обошлось без крайних мер, – добавила я. – Но мы должны быть готовы ко всему. Здесь, в этой пещере, идеальное место для убийства. Тот, кто нас преследует, ни секунды не будет колебаться, когда поймет, что момент настал и мы ему больше не нужны. Даже если бы нас стали искать, неизвестно, когда бы обнаружили наши трупы. У него масса времени, чтобы забрать отсюда ценности и исчезнуть без следа. Но боюсь, что нас и искать никто не станет. Объявят в розыск, а потом – просто забудут о нас. Впрочем, для нас это уже не будет иметь значения…
   Кряжимский возмущенно засопел. Я поняла, что он собрался мне возразить, и не дала ему раскрыть рот.
   – Не будем сейчас обсуждать проблемы загробного существования и жизни души после смерти, – сказала я. – Даже если встать на вашу точку зрения, Сергей Иванович, вряд ли ваша душа найдет покой там…
   Я ткнула пальцем куда-то в потолок галереи у себя над головой.
   – …если вы погибнете такой нелепой смертью.
   – Всякая смерть нелепа, – глухо возразил мне Кряжимский.
   – Вы демагог, Сергей Иванович! Вы знаете об этом? – спросила я. – Вы прекрасно поняли, что нет ничего нелепее той смерти, которую человек мог избежать, но по своей лени или глупости, беспечности, недальновидности, да называйте как хотите, не избежал. Именно это я и называю нелепой смертью. И я просто не позволю так умереть. Ни себе, ни вам обоим.
   Они притихли после моих слов и смотрели на меня очень серьезно.
   – А что мы можем сделать-то? – спросил Ромка растерянно.
   – Прежде всего – поставить себя на место этого человека, – предложила я первое, что пришло мне в голову. – И представить его поведение и поступки.
   – Ну, это задача не особенно сложная, – сказал Кряжимский. – У него с самого начала было всего два варианта. Ну, или, пожалуй, три. Но один из них мы должны сразу исключить, поскольку он не реализован.
   – Что вы имеете в виду? – спросила я.
   – Я имею в виду, что можно было захватить в этой пещере одного из нас или даже всех троих и под пытками заставить рассказать все, что нам известно о местонахождении клада. Но поскольку этого не случилось, напрашивается вывод, что человек, нас преследующий, не столь решительно настроен, а это уже свидетельствует либо о его недостаточно кровожадном характере и некоторой трусости, либо о его дьявольской выдержке и недюжинном уме.
   – Ладно, – сказала я. – Раз этот вариант им не реализован, то и говорить о нем нечего. Только отвлекаемся от главного.
   – Не скажи, Оля, не скажи… – рассудительно произнес Кряжимский. – Всегда полезно рассмотреть все имеющиеся возможности, даже неосуществленные и даже неосуществимые… Это помогает лучше понять противника. А значит – и победить.
   – И все же давайте рассмотрим другие варианты, – настаивала я, чувствуя, что, если дать Сергею Ивановичу полную свободу, его рассуждения затянутся надолго и превратятся в лекцию.
   – Конечно, конечно… – кивнул он головой. – Наиболее простым был бы следующий вариант. Наш преследователь провожает нас до вершины скалы, наблюдает, как мы спускаемся в пещеру, а затем просто сидит с пистолетом у входа и поджидает, когда мы вытащим наверх тяжелые, надо полагать, сокровища, облегчив тем самым себе задачу.
   – Так почему же он тогда этого не сделал? – спросила я.
   – Он действительно этого не сделал, – подтвердил Сергей Иванович. – И доказательство этому есть – выстрел в Романа.
   Я обратила внимание, что после Ромкиного ранения Кряжимский все чаще стал его называть Романом и все реже – молодым человеком.
   – А не сделал он это по двум причинам, которые совершенно очевидны, на мой взгляд, – продолжал Кряжимский. – Во-первых, этот вариант требует огромной выдержки. Я, например, представил себя сейчас в роли такого сидящего в засаде охотника за людьми, ищущими клад, и понял, что я бы не выдержал этого ожидания. Я бы непременно полез в пещеру. Из этого можно сделать вывод, что нас преследует человек нетерпеливый и импульсивный. Но второе соображение гораздо существеннее первого и, можно сказать, перечеркивает первый вывод. Дело в том, что этот человек понятия не имеет о том, что собой представляет эта пещера. Разве может он быть уверен, что из нее нет другого выхода? Не может. В этом, собственно говоря, и мы с вами не уверены, да и никто не может быть уверен до тех пор, пока пещера не будет детально обследована. Он не имел права так рисковать. Он вынужден был последовать за нами в пещеру и следить за каждым нашим шагом. Даже после того, как он завладел картиной, полагая, что дальше может найти клад сам. Но он быстро понял свою ошибку, и у него остался один-единственный вариант – постоянно следовать за нами и выжидать, когда мы обнаружим клад. Это очень простая тактика, элементарная.
   – Ну мы и так знаем, что он за нами следит! – сказала я. – Что же из этого? Вы растолковываете нам очевидные вещи!
   – Я делаю это не от страстного желания поболтать ни о чем в приятном обществе, как ты полагаешь, Оля! – оскорбился Сергей Иванович. – Моя цель носит прагматический характер. Я пытаюсь представить себя этим человеком, представить его психологию, почувствовать его, увидеть, как он движется, как крадется за нами по коридору в темноте, рискуя сломать себе шею или, по крайней мере, разбить лоб о стену.
   Он остановился и посмотрел на меня очень внимательно, но я видела, что его глаза при этом смотрят куда-то сквозь меня.
   – Вот оно – решение, – сказал он еле слышным шепотом. – Мы должны поменяться с ним ролями. Мы должны из преследуемых стать преследователями.
   – Объясните, – лаконично прошептала я, заинтересованная его предложением.
   Мы прижались головами друг к другу, и Сергей Иванович принялся излагать свою идею, которую он разрабатывал тут же, «на ходу».
   – Он идет за нами вплотную, поскольку не должен терять из вида свет наших фонарей, – сказал Кряжимский. – Но на таком расстоянии он сам не должен зажигать света. Ему приходится идти в темноте, прячась за углами, поворотами и выступами камня. Не думаю, чтобы при этом ему хорошо было видно нас всех троих. Он скорее всего хорошо видит только идущего впереди себя, то есть тебя, Оля. Но то, что он идет по галерее не включая фонаря и все его внимание поглощено наблюдением за нами, мы можем обратить в свою пользу. Меня он не видит практически совсем, поскольку я иду первым. Мы делаем следующим образом. Начинаем сейчас движение в обычном порядке – я, затем Роман, затем ты, Оля. Пройдя несколько метров и высмотрев подходящий боковой ход, я ныряю в него и затаиваюсь, а вы с Романом продолжаете идти дальше. Пропустив его вперед, я оказываюсь у него за спиной. Дойдя до цели и убедившись, что клад видно невооруженным, как говорится, глазом, вы с Романом тоже скрываетесь в боковых галереях и выключаете фонари. Он, потеряв вас из вида, начинает нервничать. Он не видит нас и не слышит, но он уже знает, что клад обнаружен. Об этом вы должны сообщить ему радостными криками, обращенными друг к другу. Что он сделает? Уйдет? Никогда в жизни. Он останется! Он пойдет вперед, как бы это ни представлялось ему опасным, и захочет убедиться своими глазами, что клад найден. Только после этого он подумает, что от нас следует избавиться. Но для того, чтобы увидеть клад, да и вообще – подойти к нему, ему необходимо будет воспользоваться фонарем. Он включит свой фонарь, и я его увижу. У меня будет достаточно времени и для того, чтобы его разглядеть и запомнить, и для того, чтобы взять на мушку. Под двумя стволами моего ружья он испугается. Уж поверьте мне, я старый охотник…
   – На людей вам вряд ли приходилось охотиться, – возразила я. – И вас могут удивить повадки человека, который вынужден чувствовать себя дичью. Его первая реакция очень похожа на ту, что предлагаете вы, – он попытается поменяться с «охотником» ролями.
   Пока я это говорила, я поняла, что главная роль в предстоящей операции должна принадлежать мне. Я не могу доверить наши жизни этому старому мальчишке с охотничьим ружьем, который за последние дни слишком часто сам проявлял невыдержанность и импульсивность. Любая ошибка может нам слишком дорого обойтись.
   Выслеживать этого человека должна я, в этом у меня не было сомнений. Но, конечно, не с двустволкой, из которой я никогда в жизни не стреляла. Поэтому в план надо внести небольшие коррективы.
   – Сделаем так, – сказала я, и пусть бы кто из них попробовал мне возразить. – Сейчас меняемся местами. Я иду впереди и прячусь в боковой галерее. Дальше все как вы говорили. Но в конце делаем следующим образом: я неожиданно освещаю этого человека фонарем, а вы, Сергей Иванович, кричите ему, что он окружен и должен сдаться. Для большего эффекта стреляете. Но не в него, конечно, а куда-нибудь в стену, с таким расчетом, чтобы не попасть ни в него, ни в меня. Для опытного охотника это задача, надеюсь, не слишком сложная?
   Сергей Иванович поджал губы и тяжело вздохнул. За его вздохом чувствовалось негодование, но он не стал мне противоречить. И совершенно правильно, между прочим, сделал. Умный человек, ничего не скажешь.
   Вооружившись ракетницей, я возглавила наш отряд, и мы двинулись вперед. Не особенно торопясь на этот раз. Уже метров через десять мне на глаза попался вполне подходящий вход в боковую галерею. Его почти наполовину закрывал выступ стены, и спрятаться за ним было очень легко.
   Не размышляя, я нырнула в этот коридор. Мой фонарь на мгновение выхватил из темноты высокие стены, сходящиеся на большой высоте в узкую трещину, глыбы известняка в каких-то темных потеках, близкий поворот этой узкой галереи и усыпанный мелкими камнями пол.
   Я тут же погасила фонарь и осталась в полной темноте. Сердце отчаянно колотилось, и я испугалась, что его стук помешает мне услышать осторожные, крадущиеся шаги нашего преследователя.
   Приказав себе успокоиться и два раза глубоко вздохнув, я прислушалась.
   Мне слышны были шаги Кряжимского и Ромки и быстро затухающий из-за многочисленных поворотов голос Сергея Ивановича.
   – А вот в этом ты, Оля, совершенно не права, – говорил он. – Я вовсе не собираюсь отдавать этот клад государству. Коллекционеры сейчас готовы….
   Я так и не узнала, к чему или на что сейчас готовы коллекционеры, по мнению Сергея Ивановича, потому что до моего слуха донесся звук хрустнувшего под чьей-то тяжелой ногой камешка, и я затаила дыхание. Тьма вокруг меня стояла непроглядная.
   Я таращила глаза, пытаясь раскрыть их пошире, потому что мне казалось, что они закрыты и именно поэтому я ничего не вижу.
   Большой, тяжелый мужчина был где-то совсем рядом со мной. Не могу объяснить, каким именно образом, но я его чувствовала.
   Может быть, из-за едва заметных шорохов, которые он издавал своей одеждой, может быть, из-за какого-то исходящего от него едва уловимого запаха, но я знала, что он стоит буквально в метре от меня и прислушивается так же напряженно, как и я.
   Больше всего в этот момент я порадовалась, что несколько дней уже не пользовалась духами. Я и вообще-то редко ими пользуюсь, а тут эта поездка, гостиница, поход в пещеру. Если бы от меня сейчас исходил хотя бы слабый запах духов, наша авантюра закончилась бы, едва успев начаться. Он бы непременно меня обнаружил.
   Мы стояли не меньше минуты, и я боялась перевести дыхание, опасаясь, что он его услышит. Я уже чувствовала, что мне не хватает воздуха и я вот-вот глубоко и шумно вздохну, но тут он сдвинулся с места и пошел вперед по галерее, вслед за Сергеем Ивановичем и Ромкой, которых уже совсем не было слышно.
   Я осторожно перевела дыхание и оперлась правой рукой о стену.
   Лучше бы я этого не делала.
   Что-то мохнатое и ужасное, проворное, как ящерица, но мягкое, словно лягушка, зашевелилось у меня под пальцами и выскользнуло из-под руки!
   Я открыла рот и беззвучно заорала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация