А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двуликий ангелочек (сборник)" (страница 12)

   После его смерти мать нашла хорошего управляющего для американской собственности и переехала в Россию. Она переименовала рестораны в Москве и Питере, поставила там своих директоров, привезенных ею из Нью-Джерси, которым могла полностью доверять, а потом отправилась в Тарасов и здесь тоже открыла ресторан. Вот этот самый, в котором мы сейчас сидим.
   Он обвел ресторан глазами.
   – Я был здесь с Гелей, – сказал он вдруг, и я поняла, что наконец-то он добрался до самого главного. До той ночи, когда была убита Геля Сереброва.
   – Мать сделала еще одну попытку найти свою дочь, – сказал Богдан. – Она снова отправилась к Любови Максимовне, но та вновь отказалась назвать ей, к кому попала Геля. Мать решила действовать через новую директрису, из молодых. Заплатила ей много, по вашим меркам, пожалуй, очень много, но ей было наплевать на деньги, потому что она узнала наконец, что ее дочь живет рядом, в Тарасове, в семье Серебровых.
   Она позвонила Геле и под каким-то предлогом встретилась с ней. Геля… Она издевалась над матерью. Говорила, что не нуждается ни в ее любви, ни в ее миллионах. Говорила, что у ее отца тоже миллионы долларов и пусть мать подавится своими вонючими деньгами. Мать была в истерике, она ползала перед Гелей по асфальту, умоляла ее простить, но та… Наверное, она тоже не могла забыть детский дом и ожидание женщины, в которой ты готов признать свою мать. Геля сказала, что скорее умрет, чем простит ее…
   Я насторожилась. Неужели Богдан… Нет, не может быть. Мстить за мать таким извращенным способом. Впрочем, что это я порю горячку. Нужно набраться терпения и слушать, а не отвлекать себя дурацкими подозрениями.
   – А через неделю мать умерла, – сказал Богдан. – Я не мог не связать это с тем ее разговором с дочерью. Умерла она совершенно неожиданно. Последнее время, отправляясь на встречу с Гелей, она не брала с собой охрану, а потом просто привыкла ходить одна, поверив, что никого не интересует ни она сама, ни ее миллионы. А может быть, не думала о том, что с нею может что-то случиться. Ей не до того было. Она страдала от своей вины перед дочерью, от наказания, которому дочь подвергла ее за эту вину. Ее нашли мертвой в самом оживленном месте Тарасова, на Турецкой, у фонтана. Она сидела у стены на асфальте, словно отдыхала. Когда на нее обратили внимание и тронули за плечо, она просто упала на асфальт. Она была давно уже мертва. Причину смерти точно установить не удалось. На левом виске у нее нашли след от удара. Следователь решил, что это несчастный случай. У нее было больное сердце, и на жаре вполне мог с ней случиться сердечный приступ, а падая, она могла удариться виском о стену. У нее еще хватило сил сесть, прислонясь спиной к стене… Могло быть и так… Но меня почему-то преследовала мысль о том, что это случилось через неделю после того, как она поговорила с Гелей. И всего через два дня после того, как рассказала мне об этом разговоре. Я решил сам выяснить, на самом ли деле это был несчастный случай…
   Я нашел Серебровых и проследил, где учится Геля. Познакомиться с ней мне не составило труда. Тем более что в ее лице я угадывал смутное сходство с той Ангелинкой, которую я знал, когда мне было три года. Я сказал, как меня зовут, что я американец, ничего не сказал только о том, что я ее сводный брат, что у нас с ней одна мать, которую я любил, а она ненавидела. Эта девушка, кроме легкого сходства с тем тихим и ласковым созданием, которое осталось в моих воспоминаниях трехлетнего возраста, ничем не была похожа на прежнюю Ангелину. Это была уже не Ангелина, это была Гелла, и чем больше я узнавал ее, тем больше она казалась мне похожей на булгаковскую Геллу, и теперь я только так и буду произносить это имя – Гелла!
   Я подозревал ее в том, что это она убила свою мать, и ждал, что она как-то раскроется, заявит свои права на наследство. Все-таки восемьдесят миллионов долларов для девушки, пусть даже из богатой семьи… Есть из-за чего поднять руку на мать, которую она ненавидела. Но она вела себя так, словно не подозревала, что я получу наследство ее матери, будто она даже о смерти матери не знает, несмотря на то, что эта история была известна в Тарасове, хоть я и принял меры, чтобы в газетах об этом ничего не писали, и они обошли эту историю молчанием.
   Поймав мой удивленный взгляд, он пояснил:
   – Это было не так уж и дорого. Газеты у вас нищие и продаются легко и без капризов.
   Меня его замечание слегка покоробило, но, поскольку я точно знала, что речь идет не о моей газете, я решила не возмущаться, ведь он в общем-то был совершенно прав, газеты у нас нищие…
   – Я сказал ей, что богат, и она тут же принялась тащить меня в постель. Это было настолько откровенно, что вызывало отвращение. Словом, она вела себя так, словно хочет подцепить богатого парня и женить его на себе. И я почти отказался от своих подозрений на ее счет… В том доме позавчера ночью мы оказались после того, как долго сидели в ресторане, потом она заходила к отцу в офис, потом – к своей подруге, а я ждал ее на улице. От подруги она выскочила какая-то возбужденная и растрепанная. Впрочем, она и от отца в тот вечер бегом выбежала. Я теперь понимаю, что ее возбуждало… До полуночи мы гуляли по улицам, и я с трудом отбивался от ее попыток затащить меня в подворотню потемнее. Все тонкие женские методы, которыми вы пользуетесь, чтобы возбудить мужчину и заставить его вас захотеть, она уже перепробовала, но безрезультатно. Я ни на секунду не забывал, что она моя сестра, пусть и не родная, и скорее всего убийца моей матери. Я совершил ошибку, взявшись за это дело сам, наверное, нужно было довериться профессионалу вроде вас. Я понимал, что стоит только позволить ей завлечь меня в ситуацию, хотя бы отдаленно напоминающую интимную, и я уже не смогу увиливать от разговора с ней, мне нужно будет или бросить свою затею ее разоблачить, или говорить с ней открыто. Часов в двенадцать она заявила, что ей необходимо зайти еще к одной подруге, в тот дом, где расположен магазин «Рогдай». Идти одна по темному подъезду она не захотела, сказала, что боится, и я вынужден был на этот раз ее провожать. Мы поднимались все выше, и, когда подходили к последнему этажу, я уже понял, что она меня обманула и никакая ее подруга здесь не живет. На лоджии, на которую выходит лестница, она остановилась и предложила покурить. Я в темноте взял у нее сигарету, но сразу почувствовал, что сигарета с травкой. Я такие не курю и сразу сказал ей об этом. Но она ответила, что это ерунда, что она знает и другие способы получать удовольствие… Она стала просить меня… Она говорила: «Трахни меня! Ну, что же ты! Видишь, как я тебя хочу! Трахни! Дай я тебя поцелую!» И, нагнувшись, хотела расстегнуть мне брюки…
   Он помолчал несколько секунд и продолжил:
   – Если бы я поверил ей или захотел бы ее… Словом, если бы я не следил за ней каждую секунду, то ей удалось бы то, что она задумала… Едва она наклонилась, она обхватила мои ноги и, резко выпрямившись, попыталась сбросить меня с лоджии вниз, на асфальт. Меня спасло только то, что я был наготове и ждал от нее если не нападения, то в любом случае какого-то агрессивного поведения. Мне удалось качнуться в сторону от края лоджии и упасть на пол, свалив и ее вместе с собой. Она вскочила первой, и я уверен, что она бросилась бы на меня, хотя теперь уже у нее шансов справиться со мной не было. Но вдруг я услышал ее сдавленный крик, увидел, как ее тело переваливается через лоджию, а в сторону лестницы, по которой мы только что поднимались, бесшумно скользнула какая-то тень. Я до сих пор не уверен, был ли там кто-то еще, кто сбросил ее вниз, или она почему-то сама упала, перевалившись через перила… Иногда мне кажется, что я ясно видел скользящую к выходу темную фигуру, потом я начинаю сомневаться в том, что я ее видел.
   Он замолчал и сидел молча долго. Я переваривала услышанное.
   – Что было потом? – спросила я.
   – Я сразу же сообразил, что оправдаться не смогу, если меня обнаружат там, где я стоял, вернее, все еще лежал. Я вскочил и бросился вниз, рискуя сломать себе шею, прыгал через ступеньки и врезался в углы на поворотах. Я успел выйти из подъезда раньше, чем ее увидели поздние прохожие. Я прошел в трех шагах от ее трупа, и мне плохо видно было на темном асфальте, не наступаю ли я на ее кровь. Я не смог заставить себя посмотреть в ее сторону.
   Что-то соображать я стал только после того, как вернулся к себе домой. Я хорошо помню тот момент, когда она схватила меня за ноги и попыталась сбросить вниз. Я понял, что она знала, кто я на самом деле, и тоже вела со мной игру, выбирая момент, когда можно от меня отделаться и стать единственной наследницей всего состояния. Значит, мать рассказала ей обо мне, решил я. К утру я успокоился. В конце концов, меня никто там не видел, доказательств, что я там был, никаких нет. Пусть ищут, вряд ли меня найдут, уговаривал я себя. Потом я сообразил, что первое, что придет на ум следователю, – это версия о несчастном случае или о самоубийстве – и совсем успокоился. В конце концов, решил я, Бог сам расставляет все по местам. Он один знает, кому суждено умереть, а кому еще жить в ожидании смерти…
   Но спокоен я был не долго. Буквально на утро у меня украли машину, вот эту самую «Вольво», которая, как вы говорите, стоит у ресторана. Откуда она там сейчас взялась, не могу даже предположить. Как и то, кому понадобилось ее угонять, а затем возвращать… А потом я решил поговорить с ее отцом. Я не могу даже сказать точно, о чем я собрался с ним говорить. Наверное, о Гелле. Но что именно? О том, какая она была на самом деле? Или о том, что я подозреваю ее в убийстве родной матери? Об этом я думал, наверное, час, пока сидел в холле в его офисе. Он меня почему-то не принял, хотя я назвался корреспондентом известного и популярного в Тарасове издания. Через час я понял, что мне не о чем с ним говорить. Что все, что я скажу, обернется только против меня. А Гелла… Она умерла, и разница только в том, какая о ней останется память у ее приемных родителей. В конце концов, эти люди ни в чем не виноваты. Они ее воспитывали и любили, и я не имею права разрушать их любовь. И я ушел. Ее смерть перестала меня интересовать. Но я чувствую, что теперь смерть охотится за мной. Сегодня ночью кто-то стрелял в окно моего дома. Я, к счастью, не спал, а просто сидел в темноте в кресле. Стекло разбилось, а пулю я нашел в подушке, там, где должна была быть моя голова.
   Возможно, это тот самый человек, чью тень я видел на лоджии одиннадцатого этажа, возможно, кто-то другой, но я знаю точно только одно – пуля в подушке мне не приснилась, она до сих пор лежит у меня дома в ящике письменного стола.
   Вот теперь вы можете меня арестовывать, надевать на меня наручники и делать со мной все, что вам угодно. Я не окажу сопротивления. Но делайте это только в том случае, если не поверили мне. Если же у вас есть ко мне хоть капля доверия, я жду от вас помощи, а не наказания. Я не хочу умирать, а теперь я не могу выйти на открытое место, чтобы не озираться в ожидании выстрела…
   – Мы с вами, знаете ли, в этом похожи, – сказала я. – Если вы дадите мне сигарету… Вернее, три сигареты, и будете сидеть молча, я скоро дам вам ответ. И не только на вопрос, верю я вам или нет.
   Он тут же поднял руку и попросил подбежавшего к нему официанта принести пачку «Winston», поскольку я успела вставить, что это мои любимые сигареты.
   Сигарета у меня в руке появилась секунд через двадцать. Я откинулась на спинку стула, закурила и прикрыла глаза. Какое-то смутное чувство близости разгадки витало у меня в голове, никак не принимая четких очертаний. Мне чего-то не хватало, чтобы сделать полный и окончательный вывод, но вот чего – я не могла сообразить.
   Я Богдану верила. Может быть, причиной этого была его искренность? А может быть, моя уверенность в том, что он не был убийцей Гели, основывалась на неудавшемся покушении на меня, к которому он не мог иметь отношения.
   А раз я ему верю, значит, я верю и в существование таинственной черной тени, мелькнувшей на одиннадцатом этаже перед глазами лежащего на полу Богдана. Есть кто-то еще, кому были выгодны смерть Гели и смерть Богдана.
   Стрелял в его окно скорее всего тот же человек, который убил Гелю. Мотив, объединяющий Гелю с Богданом, может быть только один – наследство, оставленное им недавно умершей матерью.
   Но на меня тоже сегодня покушались, и вряд ли это покушение не связано со смертью Ангелины Серебровой, убийство которой я расследую. И с покушением на Богдана оно тоже должно быть связано – ведь задавить меня пытались именно его машиной.
   Убийца хотел убить двух зайцев сразу – убрать меня и подставить Богдана, у которого могло и не быть алиби на момент покушения на меня. Не мог же убийца предположить, что я позвоню Богдану сразу же, из детского дома, и таким образом исключу его из числа подозреваемых в организации покушения на меня.
   Я вдруг почувствовала, что чуть было не ухватила постоянно ускользающую важную мысль. Она заключалась в том, что нужно срочно что-то такое сделать, что даст мне информацию об убийце. Но что?
   Так… Когда у меня возникло это ощущение, о чем я думала? Я думала, что убийца не мог предположить, что я позвоню Богдану из детского дома…
   Вот! Детский дом!
   Меня пытались убить, когда я вышла из детского дома! Значит, причина того, что я стала кому-то мешать, – в том, что я пришла в детский дом. Но кому и чем это может помешать?
   А зачем я туда пришла? Узнать о родителях Гели Серебровой. Узнать о ее матери, Елене Анатольевне Штирнер-Дроздовой…
   Кто-то очень не хочет, чтобы я слишком много знала о матери Гели.
   Но я же почти ничего и не знаю. Едва узнав о ее существовании, я бросилась ее разыскивать и нашла Богдана. А что я о ней знаю еще? Ничего!
   Так раз уж это такие ценные сведения, что за них можно поплатиться жизнью, нужно исправить свою ошибку и выжать из архива все, что только возможно. Обидно было бы быть убитой за то, чего ты и не знаешь даже.
   Я затушила третью сигарету и взялась за телефон. Хоть кто-то должен же быть в редакции!
   – Алло! – обрадовалась я, когда услышала, что в редакции сняли трубку. – Марина! Мне срочно нужен Сергей Иванович!
   – Оля! Я не смогу его сейчас найти! – заявила мне Маринка. – Он уехал в «Росспечать», потом проедет по киоскам, посмотрит, как номер расходится, а потом только вернется сюда. Но это часа через полтора, не раньше…
   – Ромка на месте? – спросила я, уже расстроившись, что Кряжимского нет. Он сделал бы все, что нужно, быстрее всех.
   – Он в сизо поехал, нам позвонили из управления, предупредили, что сегодня Митрофанову под залог выпускать будут, ее адвокат добился, Рома решил проследить, куда она поедет. Ты же знаешь, у него с ней личные счеты…
   Голос у Маринки был растерянный и даже виноватый какой-то. Она ощущала свою вину передо мной, вину в том, что никого не оказалось на месте. Хотя – при чем здесь она? Но Маринка такой уж человек, если мне что-нибудь нужно, она считает себя обязанной это выполнить…
   «Вот черти, – раздосадованно подумала я. – Придется самой заняться этим делом!»
   Мне очень не хотелось оставлять Богдана одного, и я предложила ему поехать со мной, на его, кстати, машине, что позволит нам сэкономить время. Богдан поинтересовался, что за идея пришла мне в голову, и, когда я сообщила ему, что хочу съездить в несколько детских домов, он пожал плечами, но согласился поехать со мной.
   С самого начала эта моя затея меня пугала и приводила в уныние. Я представляла себе бесконечную вереницу детских учреждений, в каждом из которых мне предстоит побывать, добиться разрешения познакомиться с их архивами, просмотреть всех имеющихся в архивах Дроздовых Елен… Да это же тысяча и одна ночь!
   Но «черт» оказался не настолько «страшен», как я его сама себе «размалевала». Это школ в Тарасове сотни, детских садов – еще больше. А вот детских домов, учреждений весьма специфических, оказалось всего шесть. Правда, разбросаны они были по окраинам, и расстояние от одного до другого было порой километров в двадцать. Но Богдан не задавал лишних вопросов и молча вез меня по следующему адресу.
   …То, что я искала, мне удалось найти в четвертом по счету детском доме. В первых трех я безрезультатно перерыла архивы, но так и не встретила ни одной Елены Дроздовой.
   Я уже начала сомневаться, что идея моя вообще продуктивна, но в пригородном интернате «Дубки» старания мои увенчались успехом. В архиве мне попалось личное дело Максимова Ильи, матерью-отказницей которого была Дроздова Елена Анатольевна.
   Теперь я знала все!
   У Гели есть старший брат. Его Елена Дроздова родила, когда ей было только шестнадцать лет. За несколько месяцев до шестнадцатилетия ее изнасиловали четверо десятиклассников вечером после дискотеки прямо в школьном дворе. От родителей она это скрыла. А когда обнаружила, что беременна, убежала из дома, жила на даче у подруги, у которой родители уехали в загранкомандировку. Пыталась сделать криминальный аборт, но неудачно. Подруга успела привезти ее в больницу. Во время преждевременных родов она чуть не умерла, билась в истерике, грозилась повеситься и убить ребенка. Ребенка передали в интернат, Лена Дроздова потребовала, чтобы даже фамилию ему сменили.
   Все эти подробности мне удалось узнать у врача этого интерната. Она хорошо помнила эту историю, потому что, когда ребенка передавали им из роддома, она была еще молоденькой медсестрой-практиканткой, впервые столкнувшейся с реальной жизнью, и случай этот на всю жизнь запомнила, впервые увидев, как матери от своих детей отказываются. Ребенка назвали Ильей. А фамилию дали – Максимов. Его никто не усыновил. Из интерната поступил в профтехучилище, учился на водителя. Потом пошел в армию. Больше о нем никаких сведений в интернате не было.
   Сидевший в машине у интернатских ворот Богдан встретил меня откровенно скучающим взглядом. Он уже, кажется, жалел, что позволил уговорить себя помогать мне в этих поисках. Тем более что я так и не сказала ему, что я, собственно, ищу.
   Но увидев мою сияющую физиономию, он сразу же насторожился. Понял, что я наконец-то нашла то, что искала.
   – Что-нибудь удалось выяснить? – спросил он.
   – Выяснить удалось один очень интересный факт, – сказала я. – Оказывается, у вас, как я и предполагала, была не только сводная сестра, но и сводный брат, о существовании которого не знала даже ваша мать. Вернее, она-то, конечно, знала, но отказалась от него, не захотела считать своим сыном. А он тоже вырос в детском доме, возможно, даже – в одно время с вами, хотя он на пять лет вас старше.
   – Брат? – Богдан выглядел растерянным. – Это он был тогда… Это он убил Геллу?
   – Я не могу этого утверждать категорично, – ответила я. – Но, судя по всему, это именно он. Мало того, скорее всего это он пытался убить и вас. Могу также добавить, что меня он тоже чуть не сбил машиной. Вашей же, кстати, машиной, красной «Вольво». Угнал машину он.
   – И он сделал это ради денег? – спросил Богдан. – Мне трудно в это поверить. Я тоже вырос в детском доме. И я знаю, что такое найти родного человека…
   – Ответьте мне на один вопрос, – сказала я. – Ваша мать оставила завещание?
   – Да, – ответил Богдан. – Она переписала его за несколько дней до смерти, сразу после той встречи с Геллой. Но что в нем написано, я не знаю. Я лишь управляю ее имуществом и только. Душеприказчик не хочет объявлять ее волю, пока не закрыто дело о ее смерти. Но скоро оно будет прекращено, буквально на днях.
   – Как вы думаете, что в нем написано? – спросила я.
   – Я думаю, что наследство поделено между мной и Геллой, – сказал он задумчиво. – Возможно, мать оставила что-то на благотворительные цели, на тот же детский дом, например, или еще кому-нибудь, но главное наследство она завещала нам, в этом у меня нет сомнения.
   – Вы понимаете, что сын, от которого она отказалась, в завещании не упомянут? – спросила я. – У него нет шансов получить ни цента, пока будете живы вы с Гелей. Наполовину свою задачу он выполнил…
   – Он убил родную сестру из-за денег! – воскликнул Богдан. – Сестру, которой у него не было всю его жизнь! Убил, едва только узнал о ней! Я не могу поверить в это…
   – Есть очень простой способ, – сказала я.
   – Какой способ? О чем вы? – не понял он.
   – Очень простой способ убедиться, что это сделал он, – пояснила я. – Пока вы живы, он не получит ничего. Надо предоставить ему шанс вас убить, и он этим шансом непременно воспользуется.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация