А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Грех на душу" (страница 20)

   Глава XVIII

   Первое, что я увидела, – белоснежную гладь укрывавшего меня одеяла. Но руки, вытянутые поверх этого одеяла, никак не могли быть моими – высохшие, бледные и неподвижные, как у покойника. К тому же в левую была вставлена толстенная стальная игла, перехваченная для надежности полоской лейкопластыря. От иглы вверх уходила прозрачная трубка, в которую что-то капало.
   «Любопытно, чьи это руки», – тупо подумала я.
   В голове у меня стоял непрекращающийся гул, точно на бойком перекрестке в час пик. И еще я физически ощущала каждый толчок крови в сосудах. В горле жгло и царапало, точно я наглоталась песку. Ужасно хотелось пить. Сейчас я, наверное, жизнь бы променяла на глоток воды.
   Однако мысль о воде вызвала у меня тревожное чувство. С водой была связана какая-то опасность. Я никак не могла вспомнить, в чем дело, но от одного слова «вода» у меня начинало колотиться сердце.
   Вообще думать – с этим у меня получалось плохо. Мое сознание словно распалось на отдельные фрагменты – в некоторых еще бурлила какая-то жизнь, но большинство превратилось в загадочные черные пятна. Это напоминало мне ситуацию с зависшим компьютером. Мне была нужна перегрузка, но некому было нажать на нужную кнопку.
   Мне хотелось позвать кого-нибудь на помощь, но из моего пересохшего горла вырвался только стон – такой слабый, что я сама не была уверена, что слышала его.
   Однако мои усилия не остались без внимания. Рядом произошло какое-то движение, пронесся ветерок с едва уловимым ароматом духов, и надо мной вдруг склонилось симпатичное серьезное личико медсестры. То, что это была именно медсестра, я все-таки сообразила и очень этому обрадовалась.
   Девушка, склонившаяся надо мной, тоже, кажется, обрадовалась. Ее лицо просветлело, и она негромко сказала куда-то в сторону:
   – Виталий Сергеевич! Бойкова пришла в себя! – Голос у нее был чистый и звонкий, с забавными капризными интонациями – наверное, в свободное от работы время она была ужасной кокеткой.
   Мне захотелось рассмотреть девушку получше, но она вдруг исчезла, а на ее месте объявился мужчина лет под сорок – вероятно, тот самый Виталий Сергеевич – в белом халате и шапочке врача.
   Он расположился по-хозяйски – придвинул стул и опустился на него, одновременно положив тяжелую ладонь на ту худую постороннюю руку, что лежала поверх одеяла. Рука все-таки оказалась моей собственной. Я слабо улыбнулась.
   – Ну! Мы уже улыбаемся! – удовлетворенно прогудел Виталий Сергеевич, сам обнажая в улыбке два ряда великолепных сверкающих зубов, которыми можно было грызть орехи. – Вот и чудесно! Значит, будем поправляться!
   – Доктор, а что со мной? – прошелестела я.
   Виталий Сергеевич слегка поднял брови – его доброе полноватое лицо с ямочкой на подбородке приняло озабоченное выражение.
   – А мы, что же, ничего не помним? – ласково спросил он и поспешно добавил: – Не нужно разговаривать! Если хотите сказать «да» – моргните один раз, если «нет» – два, договорились?
   Я послушно моргнула и тут же сказала:
   – Действительно, какой-то провал, доктор! Ни черта не могу вспомнить! В голове сплошной шум…
   Виталий Сергеевич укоризненно развел руками.
   – Ну вот! Мы же договорились! Так не пойдет, голубушка! Вам сейчас пока не следует напрягаться. Это совсем нежелательно.
   – Да я и не напрягаюсь, – пробормотала я. – То есть ужасно напрягаюсь! А вспомнить ничего не могу!
   – А может быть, и не нужно? – добродушно воркотнул доктор.
   – Нужно, – возразила я. – Иначе я буду все время нервничать.
   – Гм, – с сомнением произнес Виталий Сергеевич. – Нервничать не надо. Это вообще вредно – нервничать. Как народ говорит? Народ правильно говорит – все болезни от нервов! Покой! Покой прежде всего…
   – Какой тут покой! – обиженно сказала я. – Теперь я вся издергаюсь…
   – Ну, хорошо, а как вас зовут – вы помните? – с интересом спросил врач. – Адрес, где работаете, какой сейчас год?
   – Да плевать, какой сейчас год! – с досадой ответила я. – Моя фамилия Бойкова… Но дело не в этом. Я почему-то с ужасом думаю про воду. Я что – утонула, доктор?
   Виталий Сергеевич задумчиво потер подбородок.
   – Нет, ну что вы! – рассудительно заметил он. – Довольно смелая мысль… Нет, у вас тяжелое сотрясение мозга. К сожалению, вы получили черепно-мозговую травму. Грубо говоря, вас ударили по голове чугунной гантелей. К счастью, удар пришелся немножко по касательной… Знаете, немножко левее – и результат мог быть очень плачевным. Можете считать, что вам повезло – костных повреждений, кажется, нет… Кровоизлияния тоже. Думаю, недельки через две встанете на ноги…
   – Ничего себе! – потрясенно прошептала я. – Доктор, а кто меня? Гантелей?
   Виталий Сергеевич выражением лица и жестами изобразил свою полнейшую некомпетентность в данном вопросе, насмешливо прибавил:
   – Не могу знать! Какая-то женщина…
   В голове у меня будто сверкнула молния.
   – Все! – вскрикнула я. – Вспомнила!
   Виталий Сергеевич с некоторой опаской посмотрел на меня и заметил:
   – Вспомнили? Ну и чудненько… Значит, функции нашего мозга восстанавливаются благополучненько… Вот только подгонять себя не надо, не надо напрягаться…
   Здесь на его лице вдруг нарисовался настоящий ужас, потому что я немедленно сделала попытку сесть. Виталий Сергеевич едва успел перехватить меня за плечи и зафиксировать в горизонтальном положении.
   – Эт-то что такое! – строго прикрикнул он. – Чтобы больше такого не повторялось! Иначе я прикажу привязать вас к кровати! Только, понимаешь, очухаются и опять их на подвиги тянет… лежать!
   – Да не могу я лежать! – плаксиво сказала я. – Мне срочно нужно позвонить, доктор! Это вопрос жизни и смерти!
   – У вас сейчас только один вопрос, – категорически заявил Виталий Сергеевич. – Ре-а-би-ли-та-ци-я! Все остальное – побоку! И никаких возражений! Я этого не люблю. Вы дождетесь, что мне придется применить крайние меры!
   Я беспомощно посмотрела на него.
   – Ну, доктор! Виталий Сергеевич, миленький! – взмолилась я. – Зря, что ли, я по башке получила? Ведь это очень важно! Речь идет об очень серьезном преступлении…
   – Не желаю слышать ни о каких преступлениях! – отрезал Виталий Сергеевич. – Тут у вас целая очередь выстроилась – следователи, прокуроры, коллеги по работе… Я всех отшил!
   И пока не буду убежден, что вашему здоровью ничего не угрожает, никаких контактов!
   Он поднялся и, погрозив мне пальцем, добавил:
   – Юля! Ты слышишь меня? Добавь Бойковой два кубика реланиума немедленно! Ее возбуждение мне не нравится. Пусть побольше спит. Сон у нас – что? Правильно, лучшее лекарство!
   Я еще пыталась протестовать и что-то объяснять, но Виталий Сергеевич был непреклонен. Кокетливая девушка Юля оказалась на редкость расторопной сестричкой – и через минуту два кубика транквилизатора уже растворялись в моей крови, ввергая меня в сонное оцепенение.
   В таком почти растительном состоянии я пребывала до самого вечера. Я то спала, то просыпалась и безучастно глядела в потолок, не испытывая никаких желаний и волнений. Правда, гул в моей бедной голове сделался значительно тише и не так болезненно ощущалась пульсация крови. Вероятно, я действительно начинала поправляться.
   А вечером, когда разошлись врачи, меня ждал сюрприз. Во-первых, дежурная медсестра не стала мучить меня уколами, ограничившись тем, что выдала мне пригоршню разноцветных таблеток. А во-вторых, когда все стихло, и я осталась в палате одна и принялась мучительно размышлять, хватит ли у меня сил, чтобы выползти в коридор и добраться до телефона, на пороге вдруг возникла странноватая фигура в неописуемом белом халате. В халат этого размера могло поместиться три такие фигуры как минимум. В руках фигура держала огромный пакет и термос, а с дверью управлялась ногами. При этом она чертыхалась на удивление знакомым шепотом.
   – Маринка! – ахнула я.
   Моя подруга подняла голову и просияла.
   – Узнала! – с облегчением произнесла она и торопливо зашагала к кровати, путаясь в полах халата. – А мне наплели, что тебе отшибло память и вообще ты никакая! Уф!
   Она с размаху уселась на постель и оглядела меня критическим взором. Глаза у Маринки были заплаканные, но разговаривала она нарочито бодрым тоном. – Да-а, вообще-то видок у тебя! – заключила она, закончив осмотр. – Ну, ничего, мы тебя поставим на ноги! Вот тут все мы скинулись, купили тебе пожрать. Представляю, как тут кормят! А здесь фрукты и сладости… В термосе кофе, – строго добавила она. – Конечно, это извращение – пить кофе из термоса, но я не уверена…
   – Послушай! – перебила ее я. – Это все очень трогательно, но я абсолютно ничего не хочу. Меня от еды просто мутит. А кофе мне сейчас нельзя ни в каком виде. У меня высокое давление.
   – Вот тебе на! – огорченно сказала Маринка. – Что же я скажу ребятам?
   – Скажешь спасибо, – ответила я. – Что – не знаешь, что соврать? – Да, это верно, – согласилась Маринка. – Ну, а как ты вообще?
   – Нормально, – сказала я. – Лучше объясни, как тебе удалось сюда проникнуть.
   – Ужас! – вздохнула Маринка. – Пришлось подкупить столько должностных лиц! Мы хотели пройти всей шарашкой, но не вышло. Пустили только меня, потому что я самая маленькая, а в этом халате меня вообще незаметно. Зато все наши ждут внизу и передают тебе пламенный привет.
   – Передашь им ответный.
   – Само собой, – кивнула Маринка и неожиданно выпалила: – Но, между прочим, должна тебе сказать, что ты – редкостная свинья. Не обижайся, пожалуйста, потому что, кроме меня, тебе этого никто не скажет.
   – Спасибо, – откликнулась я. – Ты умеешь утешить.
   – А ты хочешь сказать, что я не права?! – возмутилась Маринка. – Только свиньи так поступают, как вы с Виктором. Образовали, понимаешь, антипартийную группировку. Хорошо еще, что ты так легко отделалась! Доктор сказал, сантиметром левее…
   – Знаю-знаю, – поспешила сказать я. – Последствия могли быть непредсказуемыми. Но не вижу связи…
   – А я вижу! – грозно произнесла Маринка. – Вы попытались подменить собой коллектив, и вот что из этого получилось!
   – А что получилось! – спросила я. – Кстати, я так ведь до сих пор и не знаю, что получилось! Вот что – мне нужно срочно позвонить следователю! Или… уж и не знаю, может, ты сходишь к нему лично… В моей квартире должен быть диктофон…
   – В твоей квартире! – саркастически воскликнула Маринка. – Ах да, ты же ничего не знаешь… – Она с сомнением посмотрела на меня и добавила: – Вообще-то мне не велели с тобой об этом говорить… Только о хорошем. Но ты женщина сильная…
   – Господи, ты меня пугаешь! – вырвалось у меня. – Что произошло?!
   Маринка шмыгнула носом и отвела глаза в сторону.
   – А ну, вообще-то ничего особенного, – фальшиво бодрым тоном сказала она. – Но, когда ты поправишься, у тебя будут проблемы. Но ты не волнуйся, мы уже договорились, что все тебе поможем… Хотя ты и вела себя по-свински, – упрямо закончила она.
   – Та-ак! – сказала я мрачно. – Кажется, я уже совсем здорова. Выкладывай, чем это вы собрались мне помогать, живо!
   – Ну ладно, я расскажу все по порядку, чтобы тебе было понятно, – объявила Маринка. – Кстати, насчет диктофона не беспокойся – он уцелел и попал куда нужно – в прокуратуру, по-моему… А вообще, дело было так… В тот злосчастный вечер ты что сделала, когда пришла домой?
   Я напрягла свой пылающий мозг.
   – Что сделала?.. Ну, сняла плащ… Открыла воду в ванной…
   – Вот! – торжествующе изрекла Маринка. – Открыть ты ее открыла, а закрывать ее должен был Пушкин… Между прочим, я сама такая, но у тебя ванна неисправна… В общем, про ванну ты начисто забыла, а тут к тебе пришла эта кикимора…
   – Ее взяли? – взволнованно спросила я.
   – Имей терпение! – отмахнулась Маринка. – Не сбивай меня, а то я что-нибудь забуду… Короче, вы так увлеченно болтали с этой грымзой, что ты все на свете прошлепала… Как ты вообще допустила, чтобы она шарахнула тебя гантелей?
   – Если честно, – сказала я, – просто не ожидала. Такое поведение не вписывалось в образ, который сложился в моей голове. Я была уверена, что расправу должен творить мужчина. Не могла себе представить, что Эдита примется махать железяками.
   – Вот-вот, а если бы ты предварительно посоветовалась хотя бы со мной… – туманно заметила Маринка, но после короткой паузы продолжила: – В общем, нет худа без добра. Когда ты вырубилась, эта тетка решила осмотреть для верности квартиру. Вообще-то тебя ждала жалкая участь – следователь сказал, что они с мужем собирались вывезти тебя куда-то за город и закопать в карьере. У них в машине лежал спальный мешок, в который тебя должны были упаковать для транспортировки. Мешок собирались привязать на верхний багажник – вместе с лопатами и граблями – вроде мирные дачники едут на свой загородный участок… Представляешь, как глупо ты выглядела бы на крыше «Жигулей» вместе с сельскохозяйственным инвентарем?
   – Ну, не так уж и глупо, если бы меня упаковали аккуратно, – возразила я. – Однако ты рассказывай дальше!
   – Но их зловещие планы разрушила твоя безалаберность! – восторженно сообщила Маринка. – Эта идиотка открыла дверь ванной комнаты, представляешь?! К тому моменту там, говорят, было тонны две воды… Кстати, кто тебе так подгонял двери? Не дашь адресочек мастера?.. Ну, ладно, это потом… Так вот, представь – ты открываешь обыкновенную дверь, а за ней две тонны горячей воды! Она очумела! Во-первых, она промокла по уши. Во-вторых, вода такая вещь – ее обратно не загонишь… Все это благолепие в одну минуту ухнуло вниз на соседей. Вместе с побелкой. Еще через минуту они мчались к тебе – «в неглиже» и в такой ярости, что только твое бедственное положение спасло тебя от расправы. Зато твоя тетка влипла по-черному! Такого поворота она и в страшном сне не ожидала – тут и твое окровавленное тело, и потоп, и десяток полуголых свидетелей, которые махом вышибли дверь… Она пыталась бежать, но куда там! Ее скрутили, а когда поняли, что она тяпнула тебя по голове, еще и хорошенько намяли ей бока… Все-таки соседи тебя уважают! – вздохнула Маринка.
   – Да, с соседями у меня отношения теплые, – согласилась я. – Были. Ну, ладно! Так ты хочешь сказать, что гражданку Кавалову арестовали?
   – Сразу же, – сказала Маринка. – Соседи вызвали ей милицию, а тебе «Скорую». Потом приехал следователь и нашел твой диктофон. Говорят, супруги молчали как рыбы, пока не послушали пленку.
   – А потом?
   – Потом сказали, что это была шутка и пленка не может служить доказательством. Но на следующий день откопали этот… холодильник, а через два дня задержали в Москве Бертолетова…
   – Бертольдова, – поправила я.
   – Короче, его взяли, и он во всем сознался. Нас тоже всех допрашивали, но, по-моему, путного ничего не добились.
   Теперь придется тебе самой отдуваться! В другой раз будешь знать, как отрываться от коллектива!
   Действительно, как только я поправилась, мне пришлось отдуваться по полной программе. Я столько времени проводила в кабинетах следователей, что до ремонта квартиры руки никак не доходили. Соседям я выплатила ущерб, но влезла в долги не хуже Бертольдова. Зато теперь душа моя была чиста, и я могла считать себя удовлетворенной.
   Все участники этой истории получили по заслугам. Гражданка Кавалова отправилась за решетку на двенадцать лет. Ее муж сумел отвертеться от некоторых пунктов обвинения и получил всего три года. Главный исполнитель Бертольдов, учитывая искреннее раскаяние и помощь следствию, был осужден на десять лет. Теперь у них у всех будет время помечтать о независимости и красивой жизни.
   Избежал суда Горохов. Психопатические черты личности сыграли с ним злую шутку – он поссорился с кем-то из приятелей и, получив с десяток ножевых ранений, тихо скончался на одной из «малин».
   Зато Тимур Закреев, за которого я так переживала, мог теперь вздохнуть спокойно – клеймо убийцы с него было снято, а в тюрьму он отправлялся, так сказать, с чистой совестью.
   Впрочем, благодарности от него я так и не дождалась. Мы встречались с ним на очной ставке, и по его обиженному тону мне показалось, что он всерьез рассчитывал, что я выгорожу его и по делу о телевизорах. Что поделаешь – аппетит приходит во время еды. Разумеется, я этого не сделала – не хотела брать нового греха на душу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация