А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Грех на душу" (страница 13)

   – Понимаете, – настойчиво продолжала я. – Возможно, я могу вам чем-то помочь. Дело в том, что ваш Горохов…
   – Наш Горохов, – устало сказал Черпаков, – совершил побег, – и повесил трубку.

   Глава ХI

   В ближайшие дни никаких новостей больше не было. Информацию, которую сообщила мне Эдита Станиславовна, мы обсудили всей редакцией. Кое-какие выводы у нас появились, но они нуждались в уточнении. Как ни странно, Кавалова не давала о себе знать. Мои попытки дозвониться до нее оказались безуспешными. Один только раз удалось связаться с дочерью Каваловых – Анастасией. Это случилось двадцать третьего марта. Каким-то испуганным, неуверенным голосом она сообщила, что родители в отъезде. Меня это немного удивило.
   – И далеко они уехали? – поинтересовалась я.
   – Не знаю. Они мне ничего не говорили, – пролепетала девочка. – Взяли машину и уехали. Сказали, что вернутся не скоро.
   – Может быть, мне перезвонить попозже? – осведомилась я.
   – Звоните, – нерешительно сказала Анастасия. – Только меня сегодня уже не будет, я ухожу к подруге. Может, родители приедут… – Но кажется, она сама не была в этом уверена.
   Я позвонила еще раз вечером. Потом поздно вечером. Потом утром.
   Телефон Каваловых не отвечал. Мне это показалось немного странным. Я даже набралась нахальства и позвонила на телевидение.
   Мне ответили, что администратор Кавалов ушел на больничный.
   У него давно какие-то проблемы с сердцем. Теперь его опять внезапно прихватило, и он отпросился прямо с работы. Разумеется, я не стала ничего говорить о том, что сердечник раскатывает где-то на автомобиле. Трудовая дисциплина на телевидении меня не касается.
   И я решила на свой страх и риск отправиться к Адаму Станиславовичу. Судя по всему, Эдита не смогла уговорить его со мной встретиться, но мне показалось, что я просто обязана поделиться с ним нашими предположениями.
   Магазин был закрыт. Он так и не работал с тех пор, как у Блоха появились проблемы со здоровьем. Пришлось мне звонить в дверь квартиры. Я была готова к тому, что мне дадут от ворот поворот. Но после недолгих переговоров Адам Станиславович все-таки меня впустил.
   Выглядел он неважно – отечное, пожелтевшее лицо, воспаленные глаза. Он даже слегка задыхался, и от него пахло корвалолом. Однако я обратила внимание, что Блох был чисто выбрит, и рубашка на нем свежая, сверкающая белизной.
   Моему визиту он нисколько не обрадовался. Сумрачно выслушав мои слова, что у меня к нему серьезный разговор, он сказал:
   – Могу уделить вам не более пяти минут. Я нездоров… И потом, я работаю, занят… Поэтому говорите быстрее, чего вы хотите!
   Было не слишком удобно вести переговоры на пороге, но выбора у меня не было. Я сразу перешла к главному.
   – С золотом работаете, Адам Станиславович?
   Больные глаза Блоха сверкнули мрачным огнем. Он вдруг оттеснил меня в сторону, запер дверь на ключ и буркнул:
   – Прошу на кухню! К сожалению, не могу пригласить вас сейчас в кабинет… Там не прибрано.
   Мне окончательно стало ясно, что я попала в точку. Наверняка Адам Станиславович занимался сейчас каким-то заказом и не хотел, чтобы я видела драгоценности, с которыми он работает.
   На кухне, усадив меня на стул, Блох быстро бросил в рот таблетку и, отворачиваясь, запил ее водой. Затем спросил, стараясь говорить равнодушно:
   – Почему вы заговорили о золоте?
   – Так просто – в голову пришло, – ответила я.
   – Чепуха! – резко сказал Блох. – Эдита вам натрепалась. Я так и знал! Учтите, если вы собираетесь писать в своей газетенке небылицы обо мне, я подам на вас в суд!
   – Я хочу вам помочь!
   – Вы и так мне уже помогли, – сварливо сказал Блох. – Из-за вас я потерял шесть тысяч и телевизор! Чего вы теперь добиваетесь? У меня для вас ничего нет!
   – Но я на самом деле хочу помочь! – воскликнула я. – И ваша сестра меня о том же просила.
   – Моей сестре в детстве следовало вырвать язык! – грубо сказал Блох. – К сожалению, судьба нас связала, а теперь развязываться поздно. Но я теперь должен страдать за свою неосмотрительность.
   – Вы имеете в виду события последних дней? – спросила я.
   – Я имею в виду собственную сестру! – вскипел Блох. – И ее длинный язык! Не понимаю, почему мои личные дела должны касаться вас, уважаемая? Вы запросто приходите ко мне…
   – Знаете, такая есть сказка, – перебила я его. – Глупый мальчик пас овец или кого-то еще – не помню. И ради шутки повадился каждый день бегать по деревне, крича: «Волк! Волк!» Сначала ему верили, а потом перестали. И когда волки действительно появились, никто и пальцем не пошевелил.
   Адам Станиславович, насупившись, уставился на меня.
   – Ну и что? – сердито спросил он.
   – Всех овец задрали, – ответила я. – Хотя не уверена, что это были именно овцы…
   – Плевать на овец! – рыкнул Блох. – Я спрашиваю, для чего вы мне рассказали эту глупость?!
   – По нашему мнению, ваша ситуация очень напоминает эту сказочку, – ответила я. – Только вместо овец – золото, а вместо глупого мальчика – сигнализация. Кто-то с некоторых пор наладился кричать: «Волки! Волки!», – терпеливо дожидаясь, пока охранники перестанут этим крикам верить.
   Желтое, обрюзгшее лицо Блоха приобрело крайне неприятное выражение.
   – Не вижу связи! – с отвращением сказал он. – Когда срабатывает сигнализация в моем магазине, для этого всегда есть реальная причина – грабитель, шпана, пьяный хулиган… Кому-то такая причина кажется пустяковой, но только не мне! – Блох уже срывался на крик. – А то, что этим безобразиям нет конца…
   – Мне тоже эта причина не кажется пустяковой, – невозмутимо заметила я. – А во вневедомственной охране придерживаются того же мнения?
   – Откуда мне знать, что думают эти идиоты? – взорвался Блох. – Они умеют только вытягивать деньги! Я уже со счету сбился, сколько раз на мой магазин нападали. Но скажите, хоть одного негодяя поймали?!
   – Одного поймали, – немного смущенно возразила я. – По моим сведениям, сбежавший из заключения Горохов до сих пор находится на свободе.
   – Это было один раз! – горячо заявил Блох. – Именно тогда, когда сигнализация сработала практически впервые. Да что там сработала – в тот раз я сам нажал кнопку! Потом энтузиазм этих деятелей стал угасать на глазах. Вы не поверите, теперь они предпочитают, прежде чем выехать, справиться у меня по телефону – нуждаюсь ли я в их услугах? Вот о чем надо писать! О том, как нас охраняют!
   – Обязательно напишу, – пообещала я. – Неужели не выезжают? Это неслыханно!
   – Они выезжают, – проворчал Блох. – Но вначале ведут переговоры. Они дергают мне нервы, будто они у меня стальные. Я получаю стресс дважды: когда какой-нибудь алкаш ломится ко мне в магазин, и потом – когда я уговариваю милицию поймать этого негодяя!
   – Ну вот видите, – заметила я. – Именно так все и получается – крикам «Волки! Волки!» уже не верят. Тот, кто все организовал, потирает сейчас руки.
   – Вы куда это клоните? – подозрительно спросил Адам Станиславович.
   – Неужели не догадываетесь? – удивилась я. – Кто-то явно задумал недоброе. Вы не заметили, сколько теперь проходит времени между тем моментом, как срабатывает сигнализация, и тем, когда приезжает милиция? В эту ночь вас беспокоили?
   Блох, нахохлившись, смотрел на меня. Лоб его был собран в складки – Адам Станиславович мучительно размышлял.
   – Вы это серьезно? – неприязненно спросил он наконец. – М-м… Сколько проходит времени?.. Минут пятнадцать, я думаю… И вы полагаете, кто-то решится в этот отрезок времени ограбить магазин? Это не так-то просто… Я всегда начеку. Хотя… – Он потер лоб ладонью, с каким-то испугом посмотрел на меня и вдруг признался: – В эту ночь меня не беспокоили. И я никого не беспокоил. Знаете, я расторг договор с вневедомственной охраной!
   – Зачем же вы это сделали? – озадаченно спросила я.
   Адам Станиславович вторично потер лоб, будто надеялся таким способом извлечь оттуда спасительную мысль. Но лицо его приобрело теперь такое виноватое выражение, словно я застигла почтенного ювелира за каким-то недостойным занятием.
   – Послушайте, но я сыт по горло! – будто оправдываясь, заговорил он. – Я не привык выбрасывать деньги на ветер. А тут черт знает что – постоянные недоразумения, какие-то нелепые намеки и при этом удивительное чванство! Я обращался к следователю – и опять тот же пустой взгляд, туманные обещания, все тот же апломб на пустом месте…
   – Мне кажется, вы преувеличиваете, – заметила я. – Конечно, вам приходится нелегко, но нужно взять себя в руки…
   – Нет, простите! – вспылил Адам Станиславович. – Мы живем не при социализме. Деньги нужно отрабатывать! Я не собираюсь платить только за то, чтобы полюбоваться бравым видом этих никчемных служак! Они упорно не хотят этого понять!
   – Но ведь вы теперь беззащитны, – напомнила я.
   Адам Станиславович сердито уставился на меня, сопя и морща брови.
   – Я уже нашел выход, – безапелляционно заявил он. – Я намерен обратиться к услугам частного агентства. Они берут дороже, но уверяют, что наведут порядок раз и навсегда. Знаете, я как-то склонен им верить. Эти новые структуры, может быть, не столь законопослушны, но они знают цену деньгам. Они не станут разводить руками, когда нужно будет действовать. Знаете их выражение: «За базар ответишь»?
   – Мне кажется, вы слишком восторженно отзываетесь об этих людях, – сказала я. – И слишком на них полагаетесь. Насколько мне известно, все эти охранные конторы укомплектованы бывшими работниками правоохранительных органов. Поэтому, с одной стороны, не стоит ждать от них каких-то чудес…
   – Тут я с вами не согласен! – горячо возразил Блох. – То есть, возможно, вы правы, – насчет бывших. Но я полагаю, что бывший – это не значит худший. Подозреваю, что те, кто хочет и умеет работать, в милиции не задерживаются. Они ищут возможность заработать!
   – Не буду с вами спорить, – сказала я. – Время покажет, кто прав. Однако теперь вы без охраны! И как скоро это частное агентство все тут у вас наладит?
   – Это дело одного-двух дней, – недовольно пробурчал ювелир, и взгляд его сделался очень подозрительным. – Вам-то что за дело?
   – Мне до всего есть дело, когда пахнет криминалом, – заявила я. – Еще раз повторяю: кто-то очень сильно хотел, чтобы сигнал из вашего магазина тревоги ни у кого не вызывал. Теперь же, когда сигнализации нет вообще, этот некто может поздравить себя с перевыполнением плана. Вы кому-нибудь сообщили о том, что расторгли договор с вневедомственной охраной?
   – Кому же я мог сообщить? – сердито спросил Блох. – Или вы думаете, что я бегал по улицам, оповещал об этом прохожих?
   – То есть практически, кроме самих охранников, никто об этом не знает? – спросила я.
   Адам Станиславович на какую-то долю секунды замялся, и это не укрылось от моего взгляда.
   – Практически никто! – заявил он категорически, гневно сверля меня глазами. Однако мне показалось, что сейчас Блох злится на самого себя. Это подтвердилось в следующую минуту, когда Адам Станиславович с досадой и некоторым ехидством прибавил: – Исключая вас, разумеется! Вы как-то удивительно ловко умеете залезать в душу, уважаемая! Вас этому обучают на курсах?
   – Зря вы сердитесь, – миролюбиво заметила я. – Меня-то как раз опасаться не стоит. Я не краду драгоценностей. Зато я собаку съела на раскрытии преступлений, и к вам меня привело профессиональное любопытство. Я всерьез надеюсь вам помочь, понимаете?
   – Извините, не понимаю! – отрезал Блох. – Вы что же – намерены убедить меня, что за всеми этими случаями скрывается чья-то злая воля? И даже обнаружить чья? Абсурд! Вы это высосали из пальца.
   – Может быть, – сказала я. – Но как вы сами объясните все происходящее?
   Адам Станиславович задумался. Все-таки мне удалось завладеть его вниманием – мы беседовали уже гораздо дольше пяти минут. Это обнадеживало – возможно, Блох решит сообщить что-то важное. Однако, подумав хорошенько, он только неуверенно сказал:
   – Ну-у, собственно, у меня нет объяснений… Возможно, кому-то не нравится мое присутствие здесь. Но он не решается играть в открытую. Не знаю… А насчет ограбления… Признаюсь вам, я уже две ночи без сигнализации и – тьфу-тьфу-тьфу – ничего пока не произошло. Через пару дней ее поставят снова, возможно даже, я договорюсь, что какое-то время здесь будут находится физические лица. То есть у предполагаемых грабителей практически нет шансов. Ваша гипотеза не сработала.
   – Не загадывайте, – поморщилась я. – Лучше скажите, у вас есть чем поживиться?
   Блох метнул в мою сторону быстрый взгляд. Голос его зазвучал с тревожной хрипотцой:
   – Вы задаете странные вопросы, дорогая! Я начинаю беспокоиться. Вы уверены, что не хотите меня сами ограбить? – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком неестественной.
   – Почему я спрашиваю? Серьезные ограбления задумываются тогда, когда есть уверенность, что цель оправдывает средства, – объяснила я. – Наобум ворваться в магазин, чтобы взять тысячу рублей, может только такой психопат, как Горохов. Человек, который долго и упорно бьет в одну точку, должен быть уверен, что получит больше. Много больше. Отсюда вопрос – кто может знать, чем у вас можно поживиться?
   – Если бы я так легко отвечал на подобные вопросы, – раздраженно заметил Блох, – то об этом знал бы весь город. Но поскольку я не настолько наивен – не знает никто.
   И опять мне показалось, что он не совсем доволен собой. Пытаясь убедить меня, он словно обманывал при этом и себя самого, отчего злился еще больше.
   – Хорошо, тогда, с вашего позволения, я попробую порассуждать, – сказала я. – Сначала о том, кто может знать о ваших богатствах. А чуть попозже о сигнализации. Но сначала…
   – А вы уверены, что я готов выслушать ваши рассуждения? – ядовито заметил Блох. – Обращаю ваше внимание на то, что мы с вами беседуем уже почти полчаса. Вы злоупотребляете моим терпением!
   – Скорее, вас заинтересовала тема, – возразила я. – Уверена, что вы согласны слушать меня и дальше, – просто вас смущает моя осведомленность. Но я не собираюсь делиться информацией с широкой общественностью. Во всяком случае, пока. И вам стоит послушать дальше.
   Адам Станиславович несколько секунд оценивающе разглядывал меня. Наконец он махнул рукой и присел на стул. Я расценила это как хороший знак.
   – А, ладно! – в сердцах выпалил он. – Давайте, выкладывайте! Может быть, в этом есть рациональное зерно. Я вас слушаю!
   – Не будем говорить о тех, кто мне совсем неизвестен, – начала я. – Хотя нельзя исключить, что в этой истории присутствует и такое лицо. Но это уж вы сами обдумаете. Я пока буду говорить о тех, кого знаю. Например, об Игоре Николаевиче Пашкове…
   Блох резко дернулся, словно его кольнули шилом, и грубовато спросил:
   – Этого-то вы откуда можете знать? Или вам что-то опять наплела моя сестрица?
   – Без сестрицы не обошлось, – хладнокровно заметила я. – Но господина Пашкова я имею честь знать лично. Мы познакомились с ним на праздновании Восьмого марта, дома у Каваловых. Вы тогда блистательно отсутствовали…
   – Час от часу не легче! – воскликнул Блох. – Эта дура, моя сестра, она уже приглашает вас домой?! Неслыханно!
   – Что ж в этом особенного? – обиделась я. – Или меня уже и в гости нельзя пригласить?
   – Представляю, что она вам наговорила! – саркастически произнес Блох.
   – Да, кое-что она мне поведала, – подтвердила я. – Что, вкупе с моим личным опытом от общения с господином Пашковым, представляет немалый интерес.
   – Ну, что у вас там за личный опыт общения с этим подонком, я догадываюсь, – бесцеремонно заявил Блох. – Он попросту начал вас лапать, верно? Но что такого особенного об этом животном могла рассказать моя сестрица?
   – О том, как вы с этим животным праздновали Новый год, – мстительно ответила я. Мне хотелось отплатить Блоху за бестактность.
   – Ах, вот оно что! – зловеще проговорил Адам Станиславович. – Понимаю. Действительно, был такой случай. Бес попутал. Пригласил этого хама в свой дом. Но, заметьте, в первый и последний раз в жизни! Пусть Каваловы его привечают, если им нравится, а я об этом человеке и слышать не желаю. Слава богу, он постоянно шатается где-то по морям. Надеюсь, однажды он наконец утонет и одним мерзавцем на свете станет меньше!
   – Очень эмоционально! – сказала я. – Похоже, этот человек произвел на вас большое впечатление. Он так вам досадил в тот вечер?
   Адам Станиславович долго молчал, сердито глядя в окно. Потом нехотя признался:
   – Да, вы правы, этот тип интересовался моими делами. Но что из этого? Он появляется здесь крайне редко, набегами.
   Правда, торчит подолгу – три-четыре месяца… Но мне кажется, этого слишком мало, чтобы выработать какой-то действенный план.
   – План он мог выработать, пока болтался по океанам, – возразила я. – Выстаивая одинокие, долгие вахты. Здесь он его попросту воплотил в жизнь. Кажется, в молодости он обнаруживал не только таланты мореплавателя? Почему бы не предположить…
   – Ну хорошо, предположим! – перебил меня Блох. – Это все, или у вас есть еще подозреваемые?
   – Я думаю еще об одном человеке, – сказала я. – Ваш сосед Тимур. Вам известно, что его разыскивает милиция?
   Блох посмотрел на меня исподлобья.
   – Нонсенс! – резко сказал он. – Тимур, может быть, не ангел, но он не ограбит человека, с которым живет на одной лестнице. У него есть свой кодекс чести.
   – Завидная уверенность! – с сомнением сказала я. – Может быть, не стоило бы утверждать столь категорически?
   – Поверьте, я знаю, что говорю! – отрубил Адам Станиславович. – Закреев на это не пойдет ни-ког-да!
   – Ну что ж, не буду спорить, – покладисто согласилась я. – Тогда поговорим о другом. Не исключено, что вся эта шпана как-то связана все-таки с Гороховым. Мне это представляется маловероятным, но забывать об этой возможности не следует. Тем более что Горохов бежал из-под стражи, и чем он теперь занят, не знает никто.
   – Как, этот придурок сбежал?! – Адам Станиславович сделал круглые глаза.
   – Увы, – ответила я. – У вас есть еще один повод покритиковать правоохранительные органы. Только, когда начнете это делать, вспомните про телевизор «Сони».
   – Я вспоминаю о нем чаще, чем хотелось бы, – язвительно ответил Блох. – Однако вы меня застращали вконец! Тот сбежал, этот сбежал… По правде говоря, я никого из них не боюсь. Спасибо за такую трогательную заботу, но ни одна из ваших кандидатур не представляется мне… гм… достойной. Единственное, чего я хочу, чтобы вокруг моего магазина не шлялись всякие подонки. Надеюсь, скоро здесь будет порядок.
   – Ну что ж, хотелось бы разделить ваши надежды, – сказала я. – Однако на вашем месте я была бы в эти дни особенно осторожной. И хорошо бы вспомнить, кому вы сообщили об отключении сигнализации. Это может оказаться очень важным.
   – Я напрягу все свои мозговые ресурсы, – насмешливо пообещал Блох. – А теперь, если вы позволите, я бы хотел закончить нашу беседу. Что-то мне нездоровится – хотелось бы прилечь…
   – Да-да, разумеется, – сказала я, поспешно поднимаясь. – Может быть, вызвать врача?
   – Не нужно, – сказал Блох. – Обойдется. Просто мне нужно отдохнуть.
   Он проводил меня до дверей. Перед уходом я вручила ему свою визитную карточку.
   – Кажется, у вас уже есть такая, – сказала я. – Но для надежности… Если что – звоните мне в любое время. Здесь есть домашний телефон.
   – Премного благодарен, – скептически буркнул Блох.
   – Да, кстати, – вспомнила я. – Вчера ваша сестра вместе с мужем куда-то уезжала на машине. Почти сутки я не могу до них дозвониться. Вы не знаете, куда они могли уехать?
   Адам Станиславович поднял седые брови.
   – Вы уверены? – сказал он. – Сутки? Мои родственнички – домоседы. Куда им ехать?.. Впрочем, не знаю! Личная жизнь Кавалова меня мало интересует. Если этот вопрос так для вас важен – спросите у них самих.
   – Придется так и сделать, – смущенно сказала я. – Ну, всего вам хорошего, Адам Станиславович! До встречи!
   – Вы полагаете, ее не избежать? – холодно улыбнулся Блох.
   Таким я его и запомнила – измученным, но по-прежнему самоуверенным, неприступным, отстраненно улыбающимся. Кажется, он так мне до конца и не поверил.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация