А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Военный Петербург эпохи Николая I" (страница 11)

   Офицер-преображенец Колокольцев, вспоминая николаевские времена, писал: «Лейб-гвардии Преображенский полк состоял из трех батальонов, как все полки гвардии и армии, в полном комплекте людей, по тысяче человек в батальоне и 250 в роте, ибо батальоны были 4-х ротного состава»[58]. Остановимся на этих общих цифрах, поскольку разница между штатной, списочной и наличной численностью людей всегда бывала довольно значительной.
   Чины Л.-гв. Кирасирского Его Величества полка. Литография Л. Белоусова. После 1833 г.

   Казаки в Императорской российской гвардии. Литография по рис. А. Шарлеманя. После 1846 г.

   Гвардейский экипаж состоял из восьми рот, артиллерийской команды и Ластовой роты (гребцы). Наряду с обслуживанием императорских яхт и занятиями на кораблях он участвовал в маневрах и военных походах вместе с гвардейской пехотой в качестве полноценного пехотного батальона, выполнял и саперные функции.
   Л.-гв. Саперный батальон состоял из двух саперных и двух минерных рот, предназначался как для строительства укреплений, наведения переправ, так и для взрывных работ, всегда действовал вместе с гвардейской пехотой. Главной задачей Л.-гв. Конно-Пионерного эскадрона было строительство переправ для гвардейской кавалерии.
   Из трех дивизий гвардейской кавалерии самая престижная, Кирасирская, была однородной, оправдывая свое название, и состояла из четырех кирасирских полков. 1 и 2-я Легкие дивизии повторяли одна другую по составу. В каждой из них были представлены все остальные разновидности полков, расположенные в одинаковом порядке, от более тяжелых к более легким. Первыми стояли конногренадеры, или драгуны, что в боевом отношении было одним и тем же – ездящей пехотой, затем уланы, гусары и казаки.
   Полк гвардейской кавалерии, как тяжелой, так и легкой, состоял из 7 эскадронов, имевших номера с 1 по 7. Первые шесть образовывали попарно 1, 2 и 3-й дивизионы, а 7-й эскадрон считался запасным. Даже в Л.-гв. Казачьем и Атаманском полках традиционные для казаков сотни были переименованы в эскадроны. Если в полку пехоты было около 3000 человек, включая офицеров, строевых и нестроевых нижних чинов и музыкантов, то полк кавалерии насчитывал около 1100 человек. Главной «семьей» для солдата-кавалериста был эскадрон со своей артелью, конюшней и эскадронными учениями. Самым престижным в полку считался 1-й эскадрон (шефский). В полках, где шефом был государь, он назывался лейб-эскадроном. Поскольку управление массой людей на лошадях гораздо сложнее, чем пехотой, каждый эскадрон делился на 4 небольших взвода, примерно по 30 человек в каждом. Для сравнения – в пехотном взводе было примерно 125 человек.
   Обер-офицеры и канонир 3-й Гвардейской и Гренадерской артиллерийской бригады в 1844–1849 гг.

   Гвардейская артиллерия, как и вся полевая артиллерия русской армии, делилась на пешую и конную. Разумеется, и та, и другая были на конной тяге, но пешая артиллерия придавалась пехотным дивизиям, и все ее чины, кроме офицеров и ездовых, передвигались пешком, а конная артиллерия придавалась кавалерийским дивизиям, двигалась вместе с ними, поэтому все ее чины были конными, и по обмундированию и амуниции напоминали драгун.
   В начале царствования Николая I бригады гвардейской артиллерии состояли из рот. Самой престижной в бригаде считалась батарейная рота, где были на вооружении орудия большого калибра, остальные роты назывались легкими, и в них преобладал меньший калибр. В 1833 году роты были переименованы в батареи и получили 8-орудийный состав. С этого времени гвардейская артиллерия состояла из следующих частей:
   Лейб-гвардии 1-я Артиллерийская бригада:
   Батарейная батарея № 1
   Батарейная батарея № 2
   Легкая батарея № 1
   Резервная батарея № 1

   Лейб-гвардии 2-я Артиллерийская бригада:
   Батарейная батарея № 3
   Батарейная батарея № 4
   Легкая батарея № 2
   Резервная батарея № 2

   3-я Гвардейская и Гренадерская артиллерийская бригада:
   Батарейная батарея № 5
   Батарейная батарея № 6
   Легкая батарея № 3
   Резервная батарея № 3

   Гвардейская конная артиллерия:
   Лейб-гвардии Конно-Батарейная батарея
   Лейб-гвардии Конно-легкая батарея № 1
   Лейб-гвардии Конно-легкая батарея № 2
   Лейб-гвардии Конно-легкая батарея № 3
   Лейб-гвардии Донская Конно-легкая батарея

   Артиллерийские орудия того времени именовались по весу заряда. В гвардейской пешей артиллерии в состав Батарейной батареи входили 4 двенадцатифунтовых пушки и 4 полупудовых единорога (соответственно 122 и 152 мм), в состав легкой батареи – 6 шестифунтовых пушек и (95 и 122 мм). В конной батарейной батарее было 8 полупудовых единорога, в конной легкой – 4 шестифунтовых пушки и 4 четвертьпудовых единорога.
   Л.-гв. Донская батарея на меневрах. Худ. Г. Шварц. После 1845 г.

   С середины XVIII века единорогами в русской армии назывались промежуточные между пушками и гаубицами орудия особого устройства с лучшей, чем у гаубицы, баллистикой и большим калибром, чем у пушки, позволявшие вести более эффективный огонь ядрами, бомбами, гранатами и картечью. Название происходит от инициатора и руководителя работ по созданию такого типа орудий графа П.И. Шувалова, на гербе которого находилось это мифическое животное. До 1800-х годов изображение единорога присутствовало в виде украшений и на самих орудиях.
   В пешей батарейной батарее числилось 262 человека, в легкой – 209, в конной батарейной – 327, в конной легкой – 261. Количество прислуги и ездовых зависело от того, конная батарея или пешая, батарейная или легкая. Прислуга занималась исключительно орудиями, ездовые – исключительно лошадьми, которые запрягались в орудия и зарядные ящики.
   Вспомогательными частями гвардии были гарнизонный батальон, фурштат (этим немецким словом назывались обозы) и несколько номерных инвалидных рот, полурот и более мелких команд, расположенных в Петербурге и пригородах. Инвалидами в те времена назывались не калеки, а просто старые или израненные солдаты, неспособные к полноценной строевой службе, которые выполняли различные посильные функции, например санитарные, хозяйственные и полицейские.
   Группа чинов 1-й батарейной батареи Л.-гв. 1-й Артиллерийской бригады. Худ. А.И. Гебенс. 1855 г.

   Говоря о Гвардейском корпусе, нельзя не упомянуть и военноучебные заведения Петербурга, которые также являлись частью военной столицы, поставщиком кадров для гвардейского и армейского офицерства. В городе их казармы чередовались с казармами гвардейских полков, и в Красносельских маневрах кадеты, юнкера и пажи участвовали вместе с гвардией. При Николае I в столице находились следующие заведения:
   Пажеский корпус;
   1-й Кадетский корпус;
   2-й Кадетский корпус;
   Военно-сиротский дом (с 1829 года – Павловский кадетский корпус);
   Дворянский полк (с 1832 года отделен от 2-го Кадетского корпуса, при котором состоял, и преобразован в самостоятельное военно-учебное заведение);
   Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров;
   Артиллерийское училище (с 1849 года – Михайловское артиллерийское училище);
   Главное Инженерное училище;
   Институт корпуса инженеров путей сообщения;
   Морской кадетский корпус;
   Горный кадетский корпус (с 1833 года – Горный институт).

   В 1830 году для подготовки офицеров к службе в Генеральном штабе было образовано в Санкт-Петербурге еще одно учебное заведение – Императорская Военная академия при Главном штабе Его Императорского Величества.
   Во главе соединений в гвардии стояли: начальник Гвардейского пехотного корпуса, начальник Гвардейского Резервного кавалерийского корпуса, начальник Гвардейской пешей артиллерии, начальник Гвардейской конной артиллерии и начальник инженеров Гвардейского корпуса. Над ними находились начальник Штаба Гвардейского корпуса и, наконец, первый человек в гвардии, командир Гвардейского корпуса великий князь Михаил Павлович, который одновременно являлся и начальником всех сухопутных военно-учебных заведений.
   В 1842 году в гвардейских пехотных полках образовались 4-е запасные батальоны. В 1854 году во время Крымской войны сформированы один за другим еще по два батальона, и таким образом составились трехбатальонные запасные полки на тот период, пока действующие полки были выведены из Петербурга ближе к театру военных действий.

   Глава 6
   «Облик города»

   При Николае I центр Санкт-Петербурга с Петропавловской крепостью, Стрелкой Васильевского острова, Дворцовой набережной, Адмиралтейством, Дворцовой и Сенатской площадями – уже имел хорошо знакомый нам облик. Сам же город, ограниченный с запада изгибом Невы и Финским заливом, заканчивался на юге за Обводным каналом, на востоке едва переступал Неву, а на севере занимал большую часть Васильевского острова, Петербургскую сторону и прибрежную часть Выборгской стороны.
   Петербург первой половины николаевского царствования был строгим и величавым городом, в архитектуре которого господствовал классицизм. Этот стиль на основе античных понятий о красоте и гармонии, законов и пропорций установился еще во второй половине XVIII века, отличаясь благородной простотой и изящным вкусом, и расцвел в ансамблях первой трети XIX века, соединив в себе архитектуру и монументальную скульптуру. Дворцы, государственные учреждения, казармы, манежи, театры, церкви и многие жилые дома имели строгие фасады золотисто-желтого имперского цвета, стройные ряды белых колонн, похожих на солдат в строю, многоступенчатые карнизы, барельефы. Общий вид домов и целых архитектурных ансамблей был гармоничный, соразмерный, парадный и торжественный. Классицизм с его высоким гражданственным пафосом, с обращением к примерам античности должен был воспевать подвиги во славу Отечества и вдохновлять на новые героические деяния. Грандиозные ансамбли просторных центральных площадей, наполненные символами воинской славы, оружием, доспехами, лавровыми венками, триумфальными колесницами, фигурами античных воинов, символизировали могущество Российской империи и героизм русского народа в победе над Наполеоном в войне 1812–1814 годов. Гармоническая законченность и соразмерность архитектурного облика столицы Российской империи вызывала восторги современников и продолжает восхищать в наши дни.
   Благодаря творчеству великого архитектора Карла Росси в 1829 году окончательно оформились Дворцовая площадь, которую огромным полукольцом охватило величественное здание Главного штаба с Триумфальной аркой. Центральной точкой в 1834 году стал грандиозный гранитный монолит Александровской колонны работы Огюста Монферрана, а в 1838 году был снесен экзерциргауз, и через пять лет с востока пространство площади замкнуло строгое здание Штаба Гвардейского корпуса работы Александра Брюллова. Эти новые постройки прекрасно сочетались с более ранними – Зимним дворцом и Адмиралтейством. На Дворцовой по утрам в теплое время года происходили разводы караула в присутствии государя, всех гвардейских офицеров и массы зрителей. Здесь можно было встретить известных генералов и высших государственных сановников, блестящих свитских и штабных офицеров. Днем в одно и то же время император выходил из дворца для совершения ежедневной прогулки – один, без охраны, пешком, верхом, или в экипаже, с кучером или – зимой – в небольших санях, которыми сам управлял. Вечерами огромное количество гостей в каретах съезжалось на многолюдные придворные балы.
   Сквера перед Зимним дворцом со стороны Адмиралтейства еще не было, и на этой свободной площадке устраивались малые парады и смотры.
   В 1820-х годах на Васильевском острове здание Биржи работы Тома де Томона, куда нередко заходили обедать гвардейские офицеры, получило обрамление в виде Северного и Южного пакгаузов (морских складов) постройки архитектора И.Ф. Лукини. Тогда же он возвел и здание Таможни, башня которой стала симметрична башне старинной Кунсткамеры. Вместе с ней и другими зданиями XVIII века – Академии наук, Двенадцати коллегий, Меншиковским дворцом и Академии художеств – образовалась красивейшая панорама. В 1832 году Константин Тон установил на Неве, у Академии художеств, две фигуры древних гранитных сфинксов, вывезенных из Египта.
   Петропавловский собор. Литография А. Дюрана. 1841 г.

   Марсово поле, место парадов и учений гвардии, с 1819 года украшало здание Павловских казарм работы Василия Стасова, а с 1825 года сквозь невысокие еще деревья Михайловского сада уже можно было видеть великолепный Михайловский дворец, построенный Росси. В 1830-е годы в саду еще были каналы, соединенные со рвами Михайловского замка, по которым катался в лодке хозяин дворца. Главный фасад выходил на Михайловскую площадь, в ансамбль которой входил и Михайловский театр, где благодаря великому князю Михаилу Павловичу установились строгие порядки. На площади постоянно наблюдалось оживление, стояли кареты, спешили с докладами адъютанты, командиры частей получали разносы или благодарности, офицеры шли представляться по случаю убытия или прибытия, просители надеялись получить помощь. Во всем чувствовались дух строгости и зоркий глаз великого князя. Неподалеку, на Манежной площади, в 1825 году появился Михайловский манеж, где разводы проходили в зимнее время.
   Поблизости высился красный Михайловский замок, овеянный мрачным романтическим ореолом, памятный старожилам по короткому и бурному царствованию Павла Петровича, убитого в этих стенах группой заговорщиков – генералов и гвардейских офицеров. С 1820 года этот воспетый Пушкиным «пустынный памятник тирана, забвенью брошенный дворец» уже жил новой жизнью – в нем размещалось Главное инженерное училище. Замок получил второе название – Инженерный.
   На Казанской площади со стороны Невского проспекта в 1837 году были воздвигнуты памятники М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю де Толли скульптора Б.И. Орловского. В 1832 году Росси создал ансамбль Александринского театра, Театральной улицы и Чернышевой площади, а в 1834 – новые здания Сената и Синода на Сенатской площади. Рядом с ними Монферран с 1818 года возводит грандиозное величественное здание Исаакиевского собора. Строительные работы были завершены к 1841 году, а отделка внутренних помещений продолжалась до 1858 – вся работа заняла 40 лет. Начиная с 1830-х годов строящийся собор большинство художников включали в свои петербургские пейзажи как уже готовый, и лишь немногие изображали его в реальном виде, неоконченным и в лесах. Чтобы проехать с Дворцовой набережной в сторону такой же аристократической Английской, нужно было обогнуть Адмиралтейство по Дворцовому проезду, Адмиралтейской площади и через Сенатскую площадь вернуться к Неве – пока работала верфь, прямого пути не было. С трех сторон ее закрывали великолепные фасады с белыми колоннами, барельефами и стройными шпилями, недавно возведенные А.Д. Захаровым, а со стороны Невы тянулась прерывистая линия причалов, стояли деревянные бараки, складские постройки, штабеля бревен и досок, остовы будущих кораблей. Последний корабль был спущен отсюда в 1844 году, после этого судостроение было полностью перенесено ближе к гавани, в Новое Адмиралтейство. На старом месте решено было устроить набережную, чтобы связать Дворцовую с Английской, но решение этого вопроса затянулось на много лет.
   Санкт-Петербург на плане Шуберта. 1831 г.

   Вид арки Главного штаба. Литография К.П. Беггрова. 1820-е гг.

   Арка Главного штаба. Раскрашенная литография К.П. Беггрова. 1822 г.

   Васильевский остров. Фрагмент панорамы Петербурга. И.-Ш.Башелье. 1851 г.

   Панорама Дворцовой площади с лесов Александровской колонны. Литография по рис. Г.Г. Чернецова. Нач. 1830-х гг.

   Александринский театр. Фрагмент панорамы Невского проспекта. Литография П.С. Иванова по рис. В.С. Садовникова. 1830-е гг.

   Исаакиевский собор и памятник Петру Великому. Худ. М. Воробьев. 1844 г.

   Кондитерская Вольфа и Беранже и Полицейский мост. Фрагмент панорамы Невского проспекта. Рис. П.С. Иванова с оригинала В.С. Садовникова. 1830-е гг.

   Фрагмент панорамы Невского проспекта с А.С. Пушкиным. Рис. П.С. Иванова с оригинала В.С. Садовникова. 1830-е гг.

   Вид от Дворцовой площади на Адмиралтейство. Гуашь. И. Барта. 1810-е гг.

   Два часа на Невском проспекте. Рис. из альбома 1830-х гг.

   Невский проспект, воспетый великим Н.В. Гоголем и почти неизвестным в наше время А.П. Башуцким, был парадной центральной магистралью и одним из любимых мест для прогулок гвардейского офицерства. Знаменитая панорама В.С. Садовникова в 1830-х годах навсегда запечатлела каждый дом от Дворцовой площади до Аничкова моста, многочисленные вывески, фонари, экипажи, всадников, прохожих всех сословий. Рисунки преображенского офицера П.А. Челищева и других рисовальщиков-любителей доносят до нас типажи людей. С 1819 года деревья, рассаженные по центру проспекта, пересадили на обочины, а 1841 году по приказу императора убрали. В 1832 году вместо булыжников появилась новая мостовая, вымощенная торцами – шестигранными деревянными шашками, которые обеспечивали мягкую и бесшумную езду.
   В домах на Невском были самые роскошные квартиры с анфиладами парадных комнат, первые этажи домов занимали дорогие модные магазины, салоны, ресторации, кондитерские. По мостовой проносились щегольские кареты и пролетки, фланировали ловкие военные, штатские франты, красавицы, разодетые по последней моде. Бравые молодые офицеры в поисках любовных приключений заглядывались на девушек, которые чинно шли под охраной строгих маменек, и на молодых дам, идущих в сопровождении лакеев или под руку с пожилыми мужьями. С конца 1830-х годов еще одним модным и гораздо более престижным местом для гуляний стала Английская набережная, где строились особняки петербургской знати, но и Невский не потерял своего значения.
   По Невскому проспекту того времени ходили известные писатели: А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, В.А. Жуковский, П.А. Вяземский, В.Ф. Одоевский, выделялся своей грузной фигурой баснописец И.А. Крылов. Здесь бывали поэт и дерзкий гусар М.Ю. Лермонтов, отставной измайловский офицер В.Г. Бенедиктов – модный, цветистый поэт, а также «неистовый» критик А.Г. Белинский и такие одиозные литературные фигуры, как Ф.В. Булгарин, Н.И. Греч, Н.В. Кукольник, О.-Ю. И. Сенковский. Книги и журналы с их произведениями появлялись в знаменитой книжной лавке Смирдина на углу Невского и Большой Конюшенной. Нередко покупатели, заходя к Смирдину и перелистывая новинки, видели рядом с собой и их знаменитых авторов. В 1840-е годы появились новые лица – получившие первую известность писатели Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, И.И. Панаев, Д.В. Григорович, А.К. Толстой, И.А. Гончаров и другие. В николаевские времена кроме писателей здесь бывали художники О.А. Кипренский, А.Г. Венецианов, П.Ф. Соколов, братья Карл и Александр Брюлловы, братья Григорий и Никанор Чернецовы, финляндский офицер и художник П.А. Федотов, композиторы М.И. Глинка, А.С. Даргомыжский, флигель-адъютант и композитор А.Ф. Львов. Ученые, артисты, известные архитекторы, строившие известные здания, заезжие знаменитости, высшие сановники государства, блестящие аристократы, первые красавицы, всевозможные чудаки и оригиналы – все более или менее заметные люди Петербурга каждый день проходили и проезжали по Невскому, были узнаваемы гуляющей публикой и друг другом.
   Церковь Святого Петра. Гравюра Л. Тюмлинга. 1830-е гг.

   Рядовой гвардейских инвалидных рот. Литография после 1833 г.

   Пантелеймоновский мост. Литография К.П. Беггрова по рис. Г. Треттера. 1820-е гг.

   Сенная площадь. Акварель А.П. Брюллова. 1822 г.

   Вид Главного штаба со стороны Мойки. Литография К.П. Беггрова по рис. В.С. Садовникова. 1830-е гг.

   Извозчики на набережной реки Мойки. Литография А.О. Орловского. 1820-е гг.

   Сенатская площадь, Исаакиевский мост и Исаакиевский собор. Литография Бишбуа, фигуры Адама. 1830-е гг.

   От центра расходились улицы похожих друг на друга домов в три, а позже и в четыре этажа – с ярко-желтыми или бледно-желтыми стенами и строгими фасадами, с античными портиками от четырех до восьми-двенадцати и даже более колонн, или же, наоборот, вообще без колонн. Ближе к окраинам их сменяли скромные дома в один-два этажа. Среди них было немало деревянных, которые составляли около двух третей от всех городских построек. Многие деревянные дома были оштукатурены и покрашены так, что имели вид каменных. Рыночные площади, из которых самой большой и многолюдной была Сенная, представляли собой столпотворение людей, лошадей с телегами среди торговых рядов. Купцы вели бойкую торговлю в длинных двухэтажных лавках, с галереями, зданиях Гостиного, Апраксина, Щукина двора, Никольского, Андреевского рынков. Устремлялись вверх, к пасмурному петербургскому небу пожарные каланчи и колокольни церквей. В любой час и в любое время года издали бросались в глаза будки часовых, окрашенные широкими черными и белыми полосами с тонкой оранжевой полоской между ними, такие же полосатые ограждения караульных платформ, сошки для барабанов и для ружей караульных солдат. В такие же цвета были окрашены большие будки будочников, фонарные столбы на улицах, а на заставах – шлагбаумы. На окраинах, в том числе на дальних линиях Васильевского острова, на Петербургской и Выборгской стороне, в воспетой Пушкиным и Гоголем Коломне и у Знаменской площади фасады скромных деревянных строений перемежались длинными заборами, тянулись обширные огороды, пастбища и пустыри. Под стать отдаленным бедным районам было и их население.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация