А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Голос крови (сборник)" (страница 6)

   Алекс ТекилаZZ. Любовь неудачника

   – Да ладно, Дим, если уж ты неудачник, то про меня и говорить нечего. Посмотри на себя: в тридцать лет при должности, денег хватает, чего еще надо? А что у тебя на столе? Коллекционный виски. Двадцать один год какие-то шотландцы ждали, чтобы мы могли эту бутылочку раздавить. Я такой алкоголь купить не могу. Правда, пару раз благодарные пациенты приносили, но это не в счет.
   – Только в России служащие банка зарабатывают больше, чем врачи.
   – Так ты же не простой служащий, а руководитель отдела, как ни крути. Давай-ка за тебя по пятьдесят.
   Михаил разлил виски по стаканам. Мы чокнулись и выпили. Шотландский алкоголь действительно был хорош. Приятный дымный аромат и чуть-чуть привкуса молочного шоколада на языке.
   – Дело не в деньгах, – сказал я. – С ними-то как раз все в порядке, грех жаловаться. Проблема в другом. У меня сегодня день рождения, а я сижу с тобой на кухне и пью виски. И в прошлом году так было, и в позапрошлом, и два года назад. Бутылки меняются, но суть остается.
   – Мне бы твои проблемы. Собери компанию, погуляем.
   – Не хочется. Знаешь, почему? Вы все кто с женами придете, кто с подружками, а я, как дурак, один буду сидеть в уголочке.
   – Так вот ты о чем! Подружки нет… Слушай, искать не пробовал?
   – Конечно, пробовал, и не раз находил. Закрутить роман – дело плевое. Беда в том, что от всех этих краткосрочных интрижек одно разочарование и чувство потерянного времени. Меня не интересуют банальные любовные похождения, я все жду, когда найду свою мечту, все гоняюсь за ней, и оттого, наверное, одинок. Мне нужна такая девушка, чтобы дыхание перехватывало, чтобы ночами не спать и трястись от счастья, к ее ручке прикасаясь.
   – Вот ты загнул! Речь три дня готовил?
   – Экспромт, Миша, экспромт.
   – Давай-ка лучше еще по глотку, и в ночной клуб рванем.
   – Ты думаешь, именно там я найду самую лучшую девушку на свете?
   – Мне не докладывали, можно девушку твоей мечты в клубе найти или нет, но я на все сто уверен, что к нам в дверь она сейчас не позвонит.
   Дверной звонок отчаянно заверещал. Михаил засмеялся так, что расплескал виски.
   – Ну, чего ты на меня смотришь? Иди, открывай. Вдруг, правда, девушка какая заглянула.
   Может, в нашей жизни и есть место чуду, но за дверью оказалась всего лишь старушка из соседней квартиры. У бабушки кончились спички, вот и заглянула по-соседски. Огонька у меня не нашлось. Я никогда не курил, а плита была с электрическим розжигом. Бабушка запричитала и пошла звонить в другую дверь.
   На кухне Михаил тщательно изучал этикетку виски.
   – Тебя можно поздравить? – спросил он. – Девушка с ранимой душой и внешностью модели «Плейбоя»?
   – Смешно тебе? Ну-ну… Ладно, уговорил, поехали в клуб.
   В такси пахло давно не стиранными носками. Водитель, мрачный мужчина средних лет, молча крутил руль и периодически тихо матерился, когда его кто-то подрезал. Аромат, оскорблявший мое обоняние, таксиста нисколько не беспокоил.
   Наше путешествие по ночным улицам закончилось перед клубом «Полигон». Не самое дорогое, но вполне пристойное заведение. Мы расплатились с водителем и выбрались из автомобиля. Последний раз мне довелось побывать в клубе года три назад. В тот период я обошел практически все более-менее приличные ночные заведения Москвы и мог без проблем подрабатывать гидом в любом из них. Надо сказать, что за то время, пока я избегал ночных развлечений, в клубной жизни принципиально ничего не изменилось. Все те же стайки девушек, пытающихся казаться редкостными красотками, давящие на уши киловатты звука, полумрак и предчувствие секса. Скукота, одним словом.
   Михаил сразу потащил меня в чилл-аут. Мы развалились в креслах и заказали виски: глупо было бы менять напиток посреди ночи. Помещение для отдыха было стилизовано под каюту подводной лодки. Прямо напротив меня располагался огромный иллюминатор, через который была видна сцена с неизменным шестом и танцпол. На подмостках извивались три девушки в блестящих трусиках и бюстгальтерах столь скромных размеров, что оставалось только удивляться, каким чудом прелести танцовщиц остаются на предусмотренном природой месте, а не выпрыгивают прямо под ноги ритмично колыхающейся толпе.
   – Тебе нравится? – раздался рядом с моим ухом женский голос.
   Про такой говорят – чарующий. Чуть хрипловатый, с легким акцентом и восхитительными певучими нотками. Я обернулся и застыл в немом изумлении. Сказать, что обладательница голоса была красива, значит сильно преуменьшить мое впечатление. Она выглядела так, что модные журналы могли бы записываться в очередь с просьбой поместить ее фото на обложке. Зеленые глаза, чувственные губы, удивительно правильные черты лица. Короткое черное платье обрисовывало соблазнительную фигуру. На девушке не было ни единого украшения: творения любого ювелира показались бы жалкой бижутерией в сравнении с ее красотой.
   Наверное, со стороны я выглядел глуповато. У меня перехватило дыхание, и я лишь молча смотрел на незнакомку, не в силах вымолвить ни слова.
   – Нравится? – еще раз спросила она.
   – То, что на сцене – не очень, а вот от тебя в полном восторге, – пробормотал я, понимая, что мои слова даже отдаленно не напоминают галантный комплимент. Почему-то у меня было ощущение, что я вернулся в школьные годы и стою перед строгой учительницей. Все красивые слова разом улетучились, а язык точно присох к небу, хотя я всегда гордился своим умением поддержать беседу с незнакомыми девушками.
   – Может, пойдем поговорим? – предложила она. – Куда-нибудь, где потише.
   Я поднялся, чувствуя себя кроликом, загипнотизированным взглядом удава. На лице Михаила, обычно маловыразительном, крупными буквами было написано: «давай, парень, не упусти свою удачу».
   Мы вышли на крыльцо клуба. Летняя ночь была теплой и душной, но я чувствовал странный озноб, как будто окунулся в холодную воду и стою на сильном ветру.
   – Меня зовут Карина, – сказала девушка все с тем же трудноуловимым акцентом.
   – Дмитрий, – представился я. – Ты не из России? Выговор у тебя какой-то странный.
   – Многие это замечают, – улыбнулась она. – Я родилась в Нижнем Новгороде, но долгое время была за границей. Уже успела пожить в Англии, Норвегии, Франции и даже в Японии. Вот такая лягушка-путешественница. Какая разница, где жить? Do you understand, my dear, it's not important what's language I'm speaking, but what I want from you. Je pense que tu est très sucré. Jeg vil prøve deg hvordan du er. Jeg vil drikke deg til bunns[1].
   – Чего-чего? – не понял я.
   – Не важно, это лишь небольшая демонстрация моих знаний иностранных языков.
   На вид я бы предположил, что Карине лет двадцать семь, не больше. Интересно, когда же она успела исколесить половину земного шара?
   – Везет тебе, – сказал я. – На мир посмотрела, столько стран объездила. А меня самолеты пугают, боюсь их как огня, потому ни разу еще за границу не выезжал.
   – Один психоаналитик говорил мне, что все наши тайные страхи – лишь бледная тень одного, самого главного ужаса, и по-настоящему нас пугает только собственная смерть. Если захочешь, я избавлю тебя от страха. У меня это очень хорошо получается.
   Карина улыбнулась. Красноватый отблеск от вывески ночного клуба падал на ее лицо. В этом призрачном свете она выглядела загадочной и совершенной. Я заметил тонкий шрам на ее шее. Белесая ниточка извивалась на нежной коже. Шрам словно перечеркивал изящную шейку, напоминая о бренности жизни. Он нисколько не портил красоту девушки, скорее придавал ей завершенность, как последний штрих на картине гениального художника.
   – Хочешь, я покажу тебе изнанку ночной жизни? – спросила Карина.
   – Даже если ты предложишь пройтись босиком среди гремучих змей, я вряд ли откажусь.
   Карина взяла меня за руку и повела за собой. Ее ладошка оказалась на удивление холодной. Теперь я чувствовал себя не школьником, а послушным теленком, которого ведут на бойню. Как показала жизнь, мое ощущение было не так уж далеко от истины.
   Мы миновали холл клуба и вышли на танцпол. Вспышки стробоскопов превращали танцующих в единую многоголовую гидру, изгибающую конечности в такт музыке. Чудовище поглотило нас, пропустило через свою утробу и исторгло перед сценой. На ней извивалась девушка с обнаженной грудью и змейкой-татуировкой на левом бедре. Бритый толстяк лет сорока в аляповатой гавайской рубашке достал из кармана купюру и призывно помахал портретом американского президента. Стриптизерша подплыла к лысому и опустилась на колени. Сцена возвышалась над танцполом, и груди девушки оказались перед лицом толстяка, темные соски едва не касались его носа. Сосискообразные пальцы с зажатой купюрой нырнули в трусики танцовщицы и по-хозяйски там прогулялись. Толстяк облизал губы, казалось, еще чуть-чуть, и слюна закапает из его рта.
   Карина толкнула неприметную дверь рядом со сценой и потянула меня за руку.
   – Туда можно? – мне пришлось закричать, чтобы перекрыть грохот музыки.
   – В этом клубе я могу пойти, куда захочу.
   Прямо за дверью мы наткнулись на девицу в полупрозрачных белых одеяниях. На ее спине болтались два миниатюрных крыла. Наверное, по задумке создателя шоу, она должна была изображать ангела. Милый образ портили глаза с красной сеточкой сосудов, расширенными зрачками и стеклянным блеском. Впрочем, когда она выйдет на сцену, вряд ли кто-то будет смотреть в ее очи. Девица пританцовывала на месте, глуповато улыбалась и беспрестанно шмыгала носом. Вы когда-нибудь видели ангелов, употребляющих амфетамин?
   Наш путь окончился в небольшой комнате. К тому моменту я окончательно уверовал, что чудеса все-таки иногда случаются. Всего лишь час назад мне только и оставалось жаловаться своему другу на жизнь, а сейчас я оказался наедине с удивительно красивой девушкой, и пусть мне отрежут мизинец, если она не собирается заняться со мной сексом. Внутренний голос попытался сказать, что такого не бывает, но я цыкнул на него, и он послушно заткнулся. Вся обстановка комнаты состояла из широченной кровати, двух кресел, журнального столика и огромной жидкокристаллической панели на стене. На экран транслировалось изображение с танцпола. Девица, что встретилась нам в коридоре, теперь страстно прижималась к блестящему шесту. Из символических одеяний на ней остались только белые трусики, переливающиеся ультрафиолетом в свете клубных ламп. Луч лазера периодически касался ее тела, словно пытаясь отрезать крылья, каким-то чудом державшиеся на худенькой спине.
   – Где это мы? – спросил я у Карины.
   – Ты никогда не слышал о приват-комнатах?
   – Слышал, но бывать не приходилось. А ты…
   Я осекся и замолчал. Разве в наш практичный век осталось место волшебству? Интересно, сколько мне будет стоить визит в эту комнату? Денег не жалко, но ведь я почти поверил в сказку, а теперь мой воздушный замок рассыпается, так и не успев обрисоваться. Черт! Неудачник, он и есть неудачник, даже в тот момент, когда жизнь надумала сделать ему подарок. Я затравленно огляделся.
   – Ты, наверное, решил, что я работница коммерческого секса? – Карина засмеялась. – Не угадал. На самом деле, этот клуб уже три месяца как принадлежит мне. Могу свидетельство показать, если на слово не веришь.
   Я почувствовал себя идиотом. Законченным идиотом высокой пробы. Мне стало стыдно за свои подозрения. Я плюхнулся на кровать, в упругие объятия ортопедического матраса, и закрыл лицо руками. Звуки музыки проникали и в эту уединенную комнату, но здесь они превращались в мерный убаюкивающий гул. Карина сейчас уйдет, хлопнув дверью, и мне останется только напиться, поискать обманчивого утешения на дне стакана. Когда я решился приоткрыть глаза, Карина сидела рядом со мной. Ее платье валялось на полу, точно сброшенная за ненадобностью змеиная кожа. На мгновение мне показалось, что на шее девушки зияет огромная рана. Как будто у Карины появился второй рот, распахнутый в предвкушении роскошного пиршества. Я вздрогнул и потряс головой. Наваждение пропало. Проклятые виски! Не стоило пить так много. Я протянул руку и прикоснулся к обнаженному бедру девушки. В мою жизнь все же пришло чудо?
   Мягкий полумрак, мерцание экрана и бархатная кожа Карины. Нежность и страсть, вихрь эмоций и удивительное единение. Я наслаждался каждым мгновением, чувствовал, как внутри рождается восторг, захватывающий все мое существо, превращающий тело в миллиарды натянутых струн, слаженно играющих волшебную мелодию. И взлетая на вершину блаженства, уже захлестываемый волнами экстаза, я вдруг почувствовал дыхание смерти. Повеяло холодом могилы; мне показалось, что в моих объятиях не очаровательная девушка, а полуистлевший труп, в котором злая сила поддерживает подобие жизни. Это жуткое создание улыбалось мне милой улыбкой Карины. В тот же миг видение исчезло. Ноготки девушки вонзились в мою спину. Карина запрокинула голову и застонала. Из тоненького шрама на ее шее рубиновым ожерельем выступили капельки крови. Волны удовольствия подхватили нас и понесли прочь из этого мира. Я почувствовал, что не в силах вынести эту сладкую муку, утонченную пытку чувственного восторга. Комната зашаталась, и меня накрыло мягкое одеяло темноты. Последнее, что я ощутил – легкая боль в шее, сменившаяся сладостными волнами тепла.
   Я пришел в себя и приподнял голову. Карина лежала рядом и внимательно смотрела на меня.
   – Что это было? Я отключился?
   – Ты меня напугал, хотела уже за помощью бежать. Хорошо себя чувствуешь?
   – Все чудесно. Ты самая лучшая… Надо же, в обморок грохнулся. Прямо как барышня кисейная. Где моя нюхательная соль?
   Она погладила меня по щеке и улыбнулась. Не хотелось шевелиться, не было желания разговаривать. Я лежал и боялся спугнуть ощущение глубокого, ни с чем несравнимого счастья. Карина была удивительной. Точно я всю жизнь блуждал в темноте, а она вывела меня на яркий свет.
   Карина поднялась с постели и начала одеваться.
   – Оставишь мне номер телефона? – спросил я.
   – Домашнего нет, а сотовым не пользуюсь.
   – Серьезно? Мне казалось, что в наше время мобильники есть у всех. Мы еще увидимся?
   – Конечно. Ты можешь меня найти в клубе, я здесь почти каждую ночь. А теперь мне надо бежать, дела зовут.
   Она поцеловала меня и выскользнула из комнаты.
   Такси неспешно катилось по ночному городу. На моих губах еще сохранился солоноватый вкус последнего поцелуя. Мне стыдно было признаться в этом даже самому себе, но факт оставался фактом – никогда раньше я не чувствовал себя таким измотанным после плотской любви. Все тело вопило от усталости, точно мне пришлось весь день грузить тяжеленные мешки. Восторг исчез, осталась лишь вселенская слабость.
* * *
   Утром я проснулся с головной болью. Одуряющая слабость многотонной плитою навалилась на грудь. Я поднялся с кровати и добрел до ванной. Из зеркала на меня уставилось бледное, нездоровое лицо с мешками под глазами. Из левой ноздри по щеке тянулась ниточка запекшейся крови. Я умылся и взялся за бритву. Рука дрожала, и лезвие выписывало замысловатые зигзаги. Самочувствие было ужасным, но ощущения даже отдаленно не напоминали похмелье. Пожалуй, нечто похожее мне довелось испытать, когда я подхватил тяжелый грипп и неделю провалялся в постели с температурой под сорок. Я проглотил две таблетки аспирина, выпил чашку кофе, повязал галстук и вышел из дома.
   Рабочий день начался с генерального промывания моих мозгов. Шеф тыкал пальцем в графики, стучал кулаком по столу и призывал кары на мою голову. Смысл его слов доходил до меня с трудом. Головная боль из огненных тисков превратилась в отупляющую тяжесть. Я молча смотрел на миниатюрный сувенирный глобус, который стоял на столе, и думал о том, что его мраморным основанием было бы очень удобно колоть орехи.
   – Дмитрий Николаевич, ты вообще меня слышишь?
   – Слышу, но плохо понимаю, – честно признался я.
   – В зеркало на себя смотрел?
   – Было дело.
   – Выглядишь так, как будто на автобусной остановке ночевал. Заболел, что ли?
   – Наверное. Чувствую себя ужасно.
   – Болеешь, так иди к доктору. В таком состоянии от тебя проку все одно никакого. Подобрал работничков на свою голову…
   Наш банк обслуживался частной клиникой, расположенной в соседнем квартале. Этот путь показался мне невероятно длинным. На крыльце клиники я почувствовал, что еще чуть-чуть, и рухну прямо на пыльные ступени.
   Доктор долго изучал мою кардиограмму, смотрел анализы и периодически пощипывал куцую бородку. Наконец он прокашлялся и вынес вердикт:
   – Молодой человек, по всем признакам вы вполне здоровы.
   – Спасибо, доктор, но легче мне от этого не становится.
   – Эритроциты у вас, правда, на нижней границе нормы.
   – Что это значит?
   – В крови есть красные тельца, которые переносят кислород. Иногда их становится слишком мало, мы такое называем анемией. У вас их количество практически в норме, но низковато для молодого здорового мужчины. Кровотечений последнее время не было?
   – Нет.
   – Я назначу несколько обследований, но, в любом случае, до анемии далеко, и чуть сниженный гемоглобин не может объяснить такой слабости, как у вас. Я полагаю, что мы имеем дело с банальным переутомлением. Слышали о «синдроме менеджера»?
   Я отрицательно покачал головой.
   – В медицине его еще принято называть неврастенией. Причина этой патологии в том, что перегрузки, особенно психические, истощают организм, он растрачивает все свои резервы и больше не может нормально функционировать. В таких случаях мозг дает сигнал, что он не выдержит в запредельном режиме, не справится с нагрузкой. Ваше состояние – это нечто вроде сигнальной лампочки, и говорит она о том, что пора отдохнуть, расслабиться, сделать небольшую паузу.
   – Что посоветуете?
   – Самое лучшее – взять отпуск, уехать из города и как следует отдохнуть. Если в ближайшее время с работы не отпустят, то хотя бы уменьшите нагрузки. Еще надо будет попить лекарства. Я выпишу грандаксин. Это дневной транквилизатор, он успокаивает и снимает напряжение.
   – Я спать с него не буду?
   – Нет, не волнуйтесь, он сонливости не вызывает. Даже машину можно водить.
   – Хорошо…
   Из клиники я вышел с прежним отвратительным самочувствием, больничным листом и рецептом. Может, действительно, пора в отпуск? Положа руку на сердце, я всегда был самым настоящим трудоголиком и уже начал забывать, что такое отдых.
   Остаток дня я провалялся в постели. Под потолком сновала муха, наматывая круг за кругом вокруг люстры. Под аккомпанемент монотонного жужжания я незаметно заснул. Мне снилась Карина. Обнаженная, как в день творения, она сидела на берегу моря. Волны набегали на камни, шипели и швыряли горсти брызг. Девушка лукаво улыбнулась, встала и шагнула в воду. Ее ноги расплывались, как будто их окутывало марево, которое иногда можно увидеть над раскаленным асфальтом в знойный день. Они теряли четкость очертаний и завершенность форм. Карина нырнула, и над водой на миг взметнулся русалочий хвост.
   Когда я проснулся, небо за окном было серым. Муха улетела, а быть может, легла спать. Сейчас раннее утро или поздний вечер? Я протянул руку, взял мобильник и посмотрел на дисплей. Две циферки «двадцать один», разделенные двоеточием. Очко, символ удачи. Может, мне сегодня повезет? Головная боль исчезла, но чувство разбитости ничуть не уменьшилось. Я поднялся, прошел на кухню и сварил кофе. Потом оделся, вызвал такси и поехал в «Полигон».
   Я бродил по клубу, выискивая взглядом Карину. Сегодня меня угораздило попасть на Japan-party. Атмосферу Японии пытались воссоздать незамысловатым путем: одели официанток в кимоно, на сцену выпустили танцовщиц азиатской внешности, а в баре после каждых двух рюмок сакэ третью наливали бесплатно. Формат музыки ничуть не изменился, монотонный ритм progressive-house продолжал стучать по ушам. Через час бессмысленных шатаний я уселся за барную стойку и заказал виски с колой. Пить сакэ я бы не согласился и задаром. Мне всегда казалось, что этот напиток отдает прокисшими грибами. На сцене несколько пар участвовали в соревновании по раздеванию. Конкурс избитый, но всегда вызывающий оживление в зале. Одна девица сдернула лифчик и помахала им над головой на радость зрителям. Ведущий отпустил пару сальных шуточек. Я знал, что будет дальше. Рано или поздно кто-нибудь решится снять с себя все и выиграет приз. Наградой победителям, наверное, будет бутылка японской бормотухи.
   Рядом со мной сидела молоденькая девушка. Выглядела она лет на восемнадцать, не больше. Черные джинсы, майка того же цвета, перчатки без пальцев и бесконечная тоска во взгляде. Готов поспорить, что под широкими кожаными браслетами, скрывающими ее запястья, прячутся белесые рубцы от самопорезов, долгая память о рано умершей любви. Трубочкой для коктейля готичная барышня размазывала по стенкам стакана остатки напитка. Занятие столь же бессмысленное, сколь и завораживающее. На секунду девушка отвлеклась и посмотрела на меня.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация