А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Голос крови (сборник)" (страница 11)

   Влекомый неведомой силой, я продолжил путь и очутился в просторном зале, посреди которого стоял огромный чан. Над ним за ноги были подвешены тела трех обнаженных девушек. Животы их от промежности до горла были вспороты. Внутренности большой своей частью вывалились наружу, и в чан, стекая по длинным волосам, капала кровь. В чане лежала бледная красавица с иссиня-черными волосами. Одной узкой ладошкой своею поглаживала она обнаженную грудь, а в другой держала чашу, из которой мелкими глотками отпивала зловещий напиток. По губам ее, казавшимся в тусклом свете совсем черными, сбегали алые струйки крови. Мертвые глаза вампирши вдруг сверкнули.
   – Интересно было глянуть на тебя, – сказала графиня Батори (я нисколько не сомневался, что это была именно она). – Что ж, я исполнила твою просьбу, Ангешка.
   Ведьма говорила по-польски; из далекого детства я помнил этот язык, и меня заинтересовало имя, редкое польское имя, произнесенное графиней. В этот момент прямо от стены отделилась фигура и стала приближаться ко мне, протягивая руки и обретая все более знакомые черты. Я стоял как завороженный, не в силах осознать случившееся, и только резкий, звенящий смех привел меня в чувство.
   – Да, да, ты не ошибся. Ангешка прибилась к нам, когда муж выгнал ее из дому. Теперь она лучшая из моих служанок, и по ее просьбе я дала тебе пожить чуть больше других. А, впрочем, мне это уж надоело. Ангешка, я выполнила твою просьбу, а теперь убей его.
   Матушка, до этого остановившаяся в трех шагах от меня, вновь вскинула руки и стала наступать на меня, норовя ухватить за горло. Графиня смеялась во весь голос. Я приготовился к смерти, как вдруг увидел глаза матери. И столько мольбы в них было, столько горя, что оцепенение, до того сковавшее меня, спало. Я понял, что мама хочет мне что-то сказать. Словно в подтверждение, сквозь хохот до моих ушей донесся тихий шелест родного голоса: «Закрой люк, закрой люк, который открыли ваши солдаты».
   Я стал пятиться назад, а графиня продолжала хохотать, выкрикивая:
   – Убей его, Ангешка! Убей своего выродка!
   Последний раз взглянув в глаза матушки, я развернулся и бросился наутек. Думаю, лишь благодаря любви моей маменьки, посмевшей ослушаться своей кровавой госпожи, добрался я до выхода из подземелья. Схватив кирку и используя ее как рычаг, я неимоверным усилием, какое под силу разве что трем здоровым мужчинам, сдвинул каменную плиту, и она, оказавшись на своем месте, замкнула рисунок в виде креста, выложенного на полу церкви. В тот же миг из-под земли раздался исполненный боли вопль, а я в полном изнеможении потерял сознание.
   Нашли меня местные жители, снаряженные старостой на поиски своего сына. На все расспросы начальства я упорно молчал, не произнеся ни слова, лишь плакал и норовил спрятаться куда подальше. Вскоре доставлен был я в Петербург, уволен со службы и помещен в больницу Святого Николая Чудотворца, где содержусь и до сих пор.
   Много с тех пор сменилось врачей, и всех я вспоминаю с благодарностью. Последний же, Иван Никифорович, и вовсе милейший человек. Он позволяет мне пользоваться библиотекой и даже иногда посылать статейки в журналы. Мне нравится беседовать с ним, но даже он не знает, какие события заставили меня стать его пациентом…

   Капитолина Лапина. Золотая Луна, Серебряное Солнце

   Спертый воздух подземелья был тяжелым и вязким, но Пелею это нисколько не волновало. Технически она была мертва уже несколько десятилетий, так что дыхание не входило в список ее привычек. Сплошная каменная стена без окон (только люк в потолке, откуда ей изредка скидывали крыс для поддержания функций безжизненного организма) и прочие тяготы заточения должны были полностью уничтожить ее волю и заставить говорить.
   Ноги Пелеи, тонкие, с выделяющимися костяшками коленок под иссушенной кожей, закованные в чугунные кольца, не давали возможности пошевелиться. Руки обессилено покоились на коленях; плененной женщиной владело чувство глубокой апатии. Истощение пришло к ней очень быстро, так как даже самый сильный вампир не может существовать без человеческой крови, которая используется для магического поддержания «жизни» в мертвых телах.
   Громыхнула тяжелая крышка открываемого люка, и в камеру проник мягкий свет от факела, казавшийся нестерпимо ярким для болезненных, высушенных глаз. Женщина зажмурилась и услышала, как с жалобным писком на пол свалилась ее сегодняшняя еда.
   – Будьте прокляты, тронарцы! – с трудом шептали ее потрескавшиеся губы. – Прокляты, во имя Золотой Луны…
* * *
   Свеча ласково отбрасывала тусклые блики на старинную карту, расстеленную на бревенчатом полу. Стояла глубокая ночь, поэтому Лотин не боялась, что кто-то может ей помешать. Читать девочка выучилась недавно, без чьей-либо помощи – сопоставляя известные ей названия городов и деревень с нанесенными на карту буквами. После смерти отца в семье не осталось грамотных. Братья подались в городскую стражу, старшие сестры повыходили замуж, остались только она да младшенький – Лотэр. Мать целый день занята, работает в поле, торгует на базаре или занимается домашними делами, поэтому Лотин и Лотэр предоставлены самим себе.
   Сейчас братишка мирно посапывал в своей кровати, а Лотин с упоением рассматривала незнакомые страны и континенты, подпирая подбородок маленькими ладошками. «Сколько же в мире красок! – думала Лотин. – А я живу в этом сером, безрадостном месте. Даже лето здесь темное». На карте обозначались два полушария – Сторона Серебряного Солнца и Лицо Золотой Луны. «Побывать бы когда-нибудь на другой стороне! – девочка мечтательно зажмурилась. – Интересно, какая она – страна Золотой Луны…»
   А в это время снаружи начала шуметь буря, которая обычно налетает перед грозой. Глухо выл ветер, и сухие ветки деревьев то и дело стучались в оконные ставни. «Как страшно здесь по ночам, – подняла голову Лотин. – Неужели правда то, что люди рассказывают о неупокойных, пришедших в наш край?» Девочка стянула со своей койки лоскутное одеяло и накрылась до самой шеи. Где-то послышался протяжный собачий вой, но фантазия немедленно нарисовала уродливую пасть мертвеца, разверзшуюся в зверином вопле. Лотин поежилась, отбросив суеверные страхи, и вернулась к рассматриванию карты.
   «Наш полуостров похож на грушу! Забавно!» – девочка с интересом прищурила зоркий глаз. В этот момент что-то сильно громыхнуло по стене. Заплакал проснувшийся братишка, а в соседней комнате послышался обеспокоенный вскрик матери. С вилами она вбежала в детскую и, убедившись, что все в порядке, стала тихонько успокаивать Лотэра.
   – Что это, мама? – шепотом спросила Лотин из-под одеяла.
   – Не знаю, доченька, – прошептала в ответ мать. – Давай-ка, лезь в подпол и брата возьми, – она протянула малыша девочке. – Я пойду, замки проверю. Да сидите тихо!
   Когда над головой детей закрылось отверстие подполья, стало совсем темно.
   – Тихо, тихо, Лотэр. Не бойся, я с тобой, – успокаивала брата Лотин.
   – Где мама? – хныкал малыш, но старался не шуметь, следуя наказу матери.
   Послышались тяжелые, поспешные шаги. На мгновение подвал озарил огонек свечи, и в подпол спустилась мать. Заперев изнутри железной защелкой тяжелую крышку, она обняла Лотин и Лотэра и задула свечу.
   – Надо только переждать грозу и дождаться утра, – шептала она в затылки детей, укачивая их и баюкая. – Все будет хорошо, родные мои, только не шумите. Мы будем храбрыми, будем смелыми, только не шумите.
   Лотин внимала испуганной матери, пытаясь унять дрожь в своем теле, но не могла. Страх накатывал волнами, и у девочки не получалось его прогнать. В подполье было сыро и холодно, пахло протухшей едой и, кажется, где-то рядом скреблись мыши. Монотонно забил по наружным стенам ночной дождь, усилившийся ветер с грохотом распахнул оконные ставни. Женщина вздрогнула и еще крепче прижала к себе детей, едва слышно напевая какую-то песенку. Лотэр вцепился в руку сестры, и от прикосновения его горячих пальчиков девочку пробрал озноб. Входная дверь со скрипом отворилась. Люди замерли, затаив дыхание. Послышались легкие незнакомые шаги; если бы не местами прогнивший пол, можно было бы усомниться в реальности этого звука.
* * *
   Верис прикрыл глаза костлявой рукой с аристократическими пальцами. Серебряное Солнце в этот час светило ярко, поэтому мужчина прятался в одной из многочисленных пещер Каменистого побережья, одновременно напрягая свое сверхъестественное зрение в желании осмотреться. Перед ним в низине простирался старинный город Тронарц, в незапамятные времена заложенный на берегу реки Арц – она брала свое начало далеко на Севере, в холодном Снежном краю.
   «Скоро наступит ночь, – думал вампир, – и мы сможем проникнуть в город незамеченными. Проклятье, это солнце слишком яркое…» Он знал, что где-то вокруг, так же дожидаясь часа сумерек, скрываются согласившиеся пойти с ним сородичи.
   – Потерпи, Пелея, любовь моя, – Верис яростно оскалился и сжал длинные пальцы в кулак. Его острые когти впились в ладонь до крови. – Скоро камня на камне не останется от этого мерзкого места! – Он слизнул с ладони свою кровь и сплюнул. – Я клянусь!
   Сумерки остудили дневной жар, принеся с собой нестерпимый холод. Верис плотнее укутался в недавно добытую шкуру Горбатого волка, еще хранящую его тепло, и вышел из своего укрытия.
   – Вот и ты, моя Золотая Луна! – он поднял красные мерцающие глаза к ночному светилу. – Пока ты со мной, все будет хорошо. Жаль, что на этой стороне Земли ты уходишь слишком рано.
   Через густые вересковые заросли вампир пробирался к городу окольными путями, сторонясь главной дороги. Он чувствовал, как подобные ему охотники с разных сторон приближаются к высоким городским стенам. Они окружали, не собираясь атаковать. Не сейчас. В ночи прозвучал опознавательный клич – вой голодного волка. То был Нуккай, высокий и широкоплечий воин, первым согласившийся последовать за Верисом и переплыть океан. Что руководило им – желание спасти Пелею, бывшую возлюбленную, или жажда человеческой крови, ненавистью пульсирующая в его собственных венах, – Верису было неведомо.
   Рядом прошелестели мягкие шаги. Вампир на бегу оглянулся и улыбкой приветствовал Никию, своего друга, чьи перепончатые крылья переливались вязкой чернотой.
   – Рад видеть тебя, друг мой, – шепот Вериса с легкостью достиг заостренных ушей Никии.
   – А я рад видеть тебя живым, – с кривой усмешкой ответствовал крылатый. – По слухам, ты уже давно мертв.
   – По слухам, любой, ступивший на земли Серебряного Солнца, мгновенно превращается в камень, либо разлетается в пепел и уносится ветром прочь. Меньше верь им, брат.
   – Зачем ты позвал Нуккая Неистового? Ты ведь знаешь, как он ненавидит тебя, – голос Никии стал громче, красные глаза гневно полыхнули. – Он воспользуется любой возможностью, чтобы уничтожить тебя.
   – Он до сих пор любит ее. Своеобразной любовью, конечно – мечтая съесть один из ее внутренних органов, без которого она вполне может обойтись. Думаю, Нуккай захочет спасти ее, несмотря на свою ненависть ко мне. И если битва обернется моей смертью, он заберет Пелею, – продолжал шептать Верис.
   – Это ведь он нашел ее здесь? По запаху. Я помню выражение его глаз, когда он говорит о ее аромате, – прищурился Никия.
   – Да. Она входит в список его любимых лакомств, – Верис свирепо оскалился. – Но если он тронет ее хоть пальцем – ему не жить.
   Крылатый тихо рассмеялся.
   – Ты думаешь, что справишься с Неистовым? Он разорвет тебя на две половинки, как хрупкое человеческое сердце.
   – Возможно, – хладнокровно ответил Верис.
   – И он не подвластен твоему магическому влиянию, – напомнил Никия.
   – Это так. Но я знаю его слабое место и, если понадобится, не побоюсь воспользоваться этим знанием.
   – Действительно? И что же это?
   – Пелея.
   Вдалеке послышался нарастающий гул.
   – Приближается буря, – принюхался крылатый. – Ветер дует в нашу сторону, это хорошо. Ручные звери людей не почуют нашего приближения. Остальные уже поняли это, я ощущаю их перемещения.
   Верис согласно кивнул, продолжая свой бег. Сейчас его мысли сосредоточились на деталях плана. Он тщательно продумал схему проникновения в крепостную тюрьму. Не меньше сотни человеческих солдат, которых с легкостью сможет разорвать один неистовый Нуккай, стояли по периметру крепости Мистарц. Двести внутри, да стража, которая неизбежно набежит на шум побоища, – всего около четырех сотен. Четыреста человек против шестерых вампиров, не считая Пелею, которая будет лишь обузой. Шансов мало, очень мало. У людей.
* * *
   Недалеко от крепостной стены стоял старый полуразрушенный склад. Теперь им никто не пользовался, так как все необходимые припасы хранились внутри самой крепости. Именно здесь Верис решил встретиться со своими сородичами.
   – Где Нуккай? – гневно сверкнул глазами Верис, оглядывая собравшихся. – Ночь не будет длиться вечно. Если не успеем – Серебряное Солнце задержит нас на целый день, а здесь он тянется намного дольше!
   – Я думаю, он решил подкрепиться перед битвой, – усмехнулся одноглазый воин с огненными волосами, собранными в косу. – Я видел его, когда он почуял свой любимый аромат.
   – Что?! – процедил Верис. – Если нас раньше времени обнаружат, весь мой план пойдет прахом. – Туон, – обратился он к одноглазому, – вы с Хавиром сейчас же найдете его и приведете сюда, – тон его был жестким и решительным.
   – С каких пор ты приказываешь нам, кровосмешенец? – вкрадчиво ответил Хавир, обнажая ряд острых, словно шипы, зубов. – То, что я согласился спасти твою девку, не делает меня подчиненным, – его шрамированная рука потянулась к серебряному стилету в грудных ножнах. – Я научу тебя обращению с Солдатами Короны.
   – Ты согласился, потому что в конечном итоге не имел выбора. Ты должен мне одну жизнь, и вернешь свой долг именно сегодня, – глаза Вериса наполнились алым пламенем. Невидимая рука вцепилась в горло гордого вампира. – И мне не нужно оружие, чтобы справиться с тобой.
   Одноглазому понадобилась всего минута, чтобы принять решение уступить.
   – Ладно, – недовольно прохрипел Хавир. Он вытер с бледной шеи кровь от невидимых когтей, как только Верис развеял свое колдовство. – Я здесь, потому что я один из лучших. А после того, как я верну долг – лучше тебе не встречаться на моем пути.
   – Сомневаюсь, что нам будет суждено встретиться снова, – маг отвернулся.
   – Хавир не может смириться с тем, что ты обменялся кровью со смертной? – ехидно поинтересовался Никия, когда Туон с одноглазым вышли из помещения.
   – Каждый подданный Короны имеет право на «кровосмешение». Меня не волнует его личное мнение на этот счет, – ответил Верис, напряженно вглядываясь в темноту. – К тому же, он допил бы Пелею до конца, если бы я не дал ей новую жизнь.
   – Ты знаешь, она не считает это жизнью. Потому и вернулась.
   – Я думаю, теперь, находясь в плену своих же людей, она наверняка изменила свое мнение.
   Подумав с минуту, крылатый произнес:
   – Пожалуй, я пойду с ними. Нуккай может быть непредсказуем, ни один из Солдат Короны не справится с Неистовым. Оставляю тебя с Этеси, он развлечет тебя беседой, – хмыкнул Никия, оглядываясь на молчаливого вампира, сидевшего в стороне.
* * *
   Сквозь узкую щель в полу Лотин попыталась хоть что-нибудь разглядеть. Через распахнутое окно в комнату вместе с дождем проникал свет Золотой Луны. Следующий тихий шаг, и луч упал на мужчину – нет! – на существо, грузно возвышающееся над людскими головами. Лотин с изумлением уставилась на незнакомца.
   Черная блестящая одежда мужчины, будто вторая кожа, облегала его мускулистое тело. Множество заклепок, ремешков и стяжек украшали жилет, похожий на ребристый панцирь скорпиона, рисунок которого Лотин видела в отцовском дневнике. Незнакомец был намного крупнее и выше ее братьев и даже погибшего отца, считавшихся довольно рослыми. На открытых участках тела его кожа белела, напоминая разбавленное водой молоко, но казалась тонкой и необычайно нежной, туго натянутой на кости. Глаза? Разве глаза бывают ярко-красными, горящими, словно свежие угли, раздуваемые чьим-то дыханием? Белоснежные волосы, короткие и жесткие на вид, и алые, чуть приоткрытые в жутком оскале губы. Лотин прищурилась. Она смогла разглядеть его клыки, как у животного, хищника. Собачьи? Нет, скорее волчьи. Соседние мальчишки однажды подобрали челюсти мертвого волка в лесу и играли с ними, пугая окрестных девчонок. Те зубы были такие же острые, длинные и страшные, как у этого существа. Девочка не могла признать в нем человека.
   Он принюхивался и морщился, словно запахи в помещении вызывали в нем отвращение. Лотин ближе придвинулась к щели в полу, и мать, издав беспокойный вздох, рассеянно попыталась прижать к себе ускользающую из объятий дочь. Чудовище над ними сделало медленный шаг назад и, резко опустив голову, обнаружило прятавшихся. Уголки его алых губ растянулись в холодной улыбке. Он что-то сказал, но люди не поняли ни слова. Он повторил те же самые слова еще раз и, не дождавшись реакции, резким стремительным ударом жилистой руки пробил пол. Взлетели в воздух обломки досок и щепки. Мать завизжала, в панике отползая к стене, оттаскивая Лотин, ошарашенно смотревшую на красноглазое существо. Маленький Лотэр испуганно захлебывался в рыдании на руках женщины.
   Незнакомец присел, склонившись над неподвижной девочкой. Он снова произнес чужеродные слова, а затем прорычал их. Сильная рука потянулась к детскому телу, но мать ринулась вперед, держа в руках вилы, которые захватила с собой в подпол. Молниеносным движением красноглазый отбросил ее назад, схватив Лотин за воротник платья, и вытащил девочку наверх. Лотин кричала и сопротивлялась изо всех сил, но быстро сникла перед свирепым монстром. Ее снова бил озноб и, парализованная страхом, она могла лишь беззвучно плакать.
   Гигантская ладонь сверкнула длинными когтями в свете Золотой Луны, приготовившись нанести фатальный удар по нежной шее, но в этот миг пришло неожиданное спасение. Лотин заметила за спиной державшего ее мужчины странное крылатое существо, словно возникшее из ниоткуда. Оно прыгнуло ему на спину так, что девочка оказалась отброшенной прочь. Потирая ссадины, она осталась наблюдать, как два порождения тьмы ревущим клубком катаются по полу, рыча и борясь друг с другом. Через несколько мгновений крылатый оседлал красноглазого и прижал его к полу, словно тот был обмякшим чучелом.
* * *
   Неистовая буря разносила запахи по всей округе. Нуккай принюхался. Его чувствительное обоняние не раз помогало найти самую вкусную добычу. И в этот раз оно не подвело. Воин-гигант ощутил особенный букет едва уловимого благоухания юной крови. Нуккай причмокнул, пробуя этот запах, и он пришелся ему по вкусу. Двинувшись в направлении, откуда доносился аромат, вампир прошел не меньше десяти кварталов старинного города и оказался в одном из бедных районов.
   «Какой смрад!» – поморщился великан. На миг ему показалось, что манящий аромат пропал, унесенный прочь порывами ветра, но тут Нуккай снова почувствовал его.
   Маленький дом скромно стоял в отдалении от остальных. Через щели в оконных ставнях он увидел слабое мерцание огонька свечи. Подойдя ближе, он втянул ноздрями воздух и удовлетворенно осклабился, учуяв тот самый запах, что позвал его отведать самой вкусной крови. Сделав шаг назад, Нуккай задел широким плечом доску, прислоненную к стене, и та с грохотом повалилась. Вампир беззвучно выругался и замер. За стеной в помещении послышались испуганные голоса. «Женщина. Двое детей, – подумал Нуккай, предвкушая аппетитную трапезу. – Замечательно». Он попытался заглянуть внутрь, но в комнате уже никого не было. Мгновенная ярость выплеснулась в ударе – створки окошка распахнулись, столкнувшись с деревянной стеной, и практически слетели с петель.
   В комнате было пусто. Томительный аромат все еще витал в помещении. Нуккай сглотнул и огляделся. Низкий потолок, две детские кровати, шкаф с комодом, одеяло на полу. Вампир решил зайти и посмотреть, есть ли в доме другие комнаты, где могли спрятаться люди. Он понял, что обнаружен. «Так еще интереснее, – размышлял Нуккай, обходя дом и выбивая запертую входную дверь, – страх, как человеческая специя, придает остроту».
   Стоя в центре детской, он тщательно принюхивался. Обоняние не подводило его, Нуккай был уверен, что люди рядом. Внезапно из-под ног послышался легкий шорох, и вампир понял, где прячется его добыча.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация