А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 60)

   – Мясо и без лука завсегда вкусное.
   До глубокой ночи они сидели у костра, говорили о найденной рудной зоне. Ломали головы над названием. Ничего путного не могли подобрать. И уже ночью, когда улеглись в спальные мешки, охотник, как бы подытоживая прожитые волнующие часы, сказал:
   – И день-то выдался, как по заказу нашему. Теплый да солнечный!.. Сразу видать, что фарт подвернулся.
   – Как, как ты сказал? – оживился Олег, и дремота слетела с него. – Солнечный?
   – Ага! Солнечный день-то выдался, солнечный. Прямо кто рукой тучки пораздвигал и порадовал нас.
   – Так это ж красиво звучит! – Олег приподнялся на локтях. – Солнечный, – еще раз повторил. – Солнечный! Давай назовем месторождение Солнечным, идет?
   – Мне все едино, – ответил Зыков. – Солнечный так Солнечный.

   8

   Последующие дни работали от зари до зари. Одним кайлом, одним геологическим молотком и зубилом отобрали десятки проб, пробили несколько борозд, проанализировали тридцать шурфов, целенаправленно прослеживая расположение рудной зоны и тщательно все документируя.
   А на третий день к ним из тайги стали выходить, сгибаясь под тяжестью своих рюкзаков, геологи-поисковики со своими рабочими. На поляне поднялись новые палатки. Весело заплясали костры. А люди все прибывали. Пришел караван из пяти лошадей, чтобы увозить оборудование, тяжелые мешки с образцами и намытыми шлихами. В лагере появились радист и повариха. Толик и Наташка поставили свою палатку у реки. А потом прибыл и Вадим Николаевич. Он успел закончить свой маршрут и пересек несколько параллельных маршрутов, проверил, как он сам высказался, «качество геологической съемки». Одним словом, проконтролировал работу молодых специалистов. А вдруг они где-то пропустили, прошли мимо рудопроявления? По его уставшему лицу и запавшим глазам можно было понять, что порученную работу молодые специалисты выполняли добросовестно, они ничего не пропустили. Но нашли много «свидетельств» и «следов», благодаря которым район Мяочана будет зачислен в разряд перспективных. Обо всем этом он сказал за поздним обедом, когда собрались у большого костра. И еще дал положительную оценку всему сезону, проанализировал работу каждого поисковика.
   – А что касается маршрута Олега Табакова, то на нем останавливаться не буду. В прошлый сезон я его сам прошел, особенно заключительную часть. Он насквозь пустой, – сказал Вадим Николаевич и мягко, подобревшим голосом спросил Олега: – Ну если не месторождение, так хоть приличных жуков успел наловить?
   – Не, не успел, – ответил Табаков, и все вокруг засмеялись.
   – А что ж тогда успел? – съехидничала Наташка, и снова все заулыбались.
   – Кое-что. Вот, Вадим Николаевич, взгляните. Кажется, руда. – И Олег поставил к ногам Анихимова свой потертый вылинявший рюкзак, набитый образцами. Смех оборвался мгновенно. Все, как по команде, вскочили и бросились к его рюкзаку. Ошалело смотрели на касситерит, который тускло поблескивал в рюкзаке. Образцы были крупные, увесистые, как булыжники. Даже в музеях такие редко встретишь. А здесь их – уйма, полный рюкзак. К руде потянулись руки. Ее нюхали, царапали ножами, пробовали на язык. А Наташка даже попыталась укусить. Принесли пластинки цинка и склянки с кислотой. Реакция была положительной. Оловянный камень оказался самым настоящим, неподдельным.
   – Очень… Очень любопытно, – произнес Анихимов, и голос его нервно дрогнул, – очень!..
   Он расстегнул дрогнувшими пальцами свою полевую сумку, извлек затасканную потертую рабочую карту и развернул ее на коленях. Не поднимая головы, на которой все так же лихо сидел порыжевший берет, еле заметно покрутил ею. Вадим Николаевич все еще не верил. Он все еще сомневался. Ну просто не укладывалось такое в его голове. Два года рыскали-искали по чащобам Мяочана, и – на тебе, пожалуйста! – студент-дипломник, одним словом, салага в геологии, которому он не доверял, этот самый мальчишка и приносит полный рюкзак великолепных образцов чистейшей руды…
   – Где? – коротко выдохнул Анихимов.
   Все уставились на Олега, ожидая его слова. А он молча ткнул пальцем в карту, показывая на то самое место, где расположился лагерь, провел ногтем в сторону луковой поляны, хорошо знакомой Вадиму Николаевичу и многим другим по прошлогоднему сезону.
   – Здесь.
   – Не может быть, – Вадим Николаевич нервно засмеялся. – Мы же все там обшарили…
   – А за луковой поляной не смотрели, – сдержанно произнес Олег, ощущая вокруг себя накаленную атмосферу и почти физически чувствуя, как на нем скрестились острые колючие взгляды, в которых были и зависть, и восторг, и недоумение.
   – Вторая скала? – неуверенно спросил Вадим Николаевич.
   – Она самая. Сплошной касситерит. Одиннадцать метров.
   Темнота в горах наступила быстро. Весело потрескивал костер. Но ждать до утра ни у кого не хватало терпения. Тем более что рудная зона находилась рядом, в какой-то сотне метров от лагеря. Кто-то подал идею сооружать факелы. Ее тут же подхватили. И вскоре, освещая дорогу факелами, гуськом двинулись через луковую поляну, мокрую от росы. Вскарабкались к подножию скалы, сгрудились у отрытой, обнаженной темно-коричневой каменной стены. Она тускло поблескивала, отражая огненные всполохи факелов. Стену гладили ладонями, царапали ножами, били молотками, откалывая образцы… Натащили хвороста и сушняка, распалили большой яркий костер. Живое пламя отражалось в темном рудном теле, оживляя его. Поисковики молча переживали чужую радость, ошеломляющее открытие. Только одна Наташка повторяла одно и то же:
   – Подфартило Олежке! Вот подфартило!..
   А Вадим Николаевич, словно не веря своим глазам, щупал обеими руками касситерит, гладил холодную руду и никак не мог проглотить противный комок, который возник откуда-то изнутри и застрял в горле. Слезы сами скатывались по его впалым щекам. Вот оно – его месторождение! Родное и близкое. Которое снилось ночами. Предугаданное, выстраданное им. То самое, к которому он шел долгие годы геологической жизни. Но открыть так и не смог. Не дошел каких-то пару десятков шагов… Прошел буквально рядом. А открыл другой. Мальчишка. Сопляк в геологии. Студент-дипломник.
   Куда же он смотрел?

   Глава двадцать вторая

   1

   Снег шел весь день и всю ночь. Выбелил горы, тайгу и приукрасил поселок. Вместе со снегом в Солнечный пришла зима.
   Казаковский несколько минут стоял молча, всматривался в просыпающийся поселок, чутко вслушивался. Морозный воздух тихо звенел, словно где-то неподалеку кто-то осторожно трогал смычком натянутые струны скрипки. Солнечный раздался, разросся. Он знал в нем не только каждый дом, но наперечет и каждое сохраненное дерево, каждую выбоинку на дороге и, главное, где и как кто живет.
   Он смотрел на крыши, на трубы. Они дымили по-разному. Из одних в небо валил густой черный дым, из других он весело вился вверх тонкой голубой струйкой. Но Казаковский любовался не ими. Он выискивал те трубы, из которых дым не выходил. Они настораживали. Если после морозной ночи с утра не топили печку, значит, в доме что-то стряслось. Вспыхнула ссора или еще что-нибудь похожее. Семья – маленькое самостоятельное государство, и приходилось применять разные дипломатические тонкости, чтобы наладить натянутые отношения между мужем и женой. Ему важно, чтобы люди жили хорошо и весело, тогда и работа у них будет спориться.
   Сегодня дымили все трубы. Казаковский смотрел на струйки дыма. Они приносили удовлетворение, но не давали успокоения. На душе было муторно. Вчера, вместе с первым снегом, в Солнечный прибыл ревизор.
   Казаковский еще по работе в управлении знал Вутятина. Человек он был своеобразный, всецело боготворящий бумагу, пункты положений и параграфы инструкций, которые знал наизусть. Профессия ревизора приучила его к вечной подозрительности, постоянной недоверчивости, выработала некий жесткий стереотип личной значимости и непогрешимости. Чуждый всякому состраданию, он с твердой легкостью вершил судьбами людей и производства, соотнося их с соответствующими параграфами и пунктами. И такая многолетняя ревизорская практика научила его и держаться с людьми соответственно, властность чувствовалась во всем его облике.
   Вутятин обосновался в кабинете главного инженера, обложился папками с документами, сметами, отчетами и, забаррикадировавшись ими, корпел с раннего утра, делая себе выписки, заметки, которые потом войдут в заключительный акт проверки. А в бумагах он умел разбираться дотошно и скрупулезно. Папки с официальными документами читал с увлечением, как романы. Планы-задания. Годовые, квартальные, месячные. Социалистические обязательства. Скорость бурения. Метры подземных выработок. Себестоимость. Производительность. Занятость. Текучесть. Реальная заработная плата. Материальное обеспечение. Капитальное строительство. Плановое и внеплановое.
   – С какой целью вы сюда приехали, Андрей Данилович? – не вытерпел Казаковский, уставший отвечать на его однотипные вопросы и объяснять цифры. – Данные переписывать? Так это же можно было сделать и в управлении. Мы отчеты аккуратно высылаем, как положено. Вы б лучше с людьми встретились, поговорили. По поселку прошлись. В глаза жизни посмотрели. Она не по бумажкам идет, она свои коррективы вносит.
   – Вот эти-то ваши коррективы меня больше всего и интересуют, – Вутятин сделал акцент на словах «ваши коррективы». – Единственное твое спасение, что производственный план перевыполняешь. И в передовиках экспедиция числится. Но меня и это не остановит!
   Андрей Данилович помахал указательным пальцем перед лицом Казаковского.
   – За нарушения и самовольное строительство незапланированных объектов отвечать придется по всем строгостям закона.
   И он, словно фокусник, развернул план поселка, открыл страницы сметы капитального строительства и папку с отчетами, главным образом о строительстве хозяйственным способом, и стал подчеркивать красным ревизорским карандашом выросшие за последние месяцы строения.
   – Вот тут у вас понастроено всякого… И детсад, и Дом культуры, и почта, и магазин, и пекарня, и школа… Даже парикмахерская!.. И все – без документации! Разве так можно? На молодость скидки не ожидайте, не будет. Весь спрос – с руководителя. А в личном деле, простите за прямоту, выговор на выговоре, в том числе и за нарушение финансовой дисциплины, за внеплановое строительство, да еще и взыскания. И что же? Неужели еще не остепенились, Евгений Александрович? Давно пора бы! Ан нет. Опять рветесь в спор, да еще с прямым вышестоящим начальством. Партизанщина, да и только!
   – А вы совсем обюрократились, Андрей Данилович, если от жизни отмахиваетесь, да заслоняетесь официальными бумагами, – не сдержался Казаковский. – А я-то знал вас, как человека.
   – Не человек я здесь, а ревизор. Ре-ви-зор! – он снова поднял вверх указательный палец. – Понятно? На очередной выговор не надейтесь, товарищ Казаковский. Придется с должности снимать, а заодно и соответствующий начет сделать, за все построенное вне утвержденного плана, чтобы из своего кармана рассчитывались, а не из государственного! Вот тогда-то, думаю и надеюсь, сразу поумнеете.
   – Так мы же строили за счет сэкономленных средств! В прошлом году получили триста семьдесят тысяч сверхплановой экономии. Загляните в документы, там все зафиксировано, каждая копейка учтена.
   – А кто вам дал право экономить на производстве разведки? – ехидно спросил Вутятин.
   Казаковский взял себя в руки. Тут надо не спорить. Спором вопроса не решишь. Формально ревизор прав. Опровергать надо умело. Но все же ответил ревизору.
   – Вот именно, на производстве разведки, Андрей Данилович, и вкладывали экономию в развитие производства и обустройство поселка. Как запланировали в проекте работ.
   – Который не утвержден и забракован? – Вутятин снизу вверх посмотрел на стоящего перед ним Казаковского. – Кажется, именно за него вам вынесли персональный выговор?
   – Проект сейчас находится в Москве, в министерстве, – спокойно ответил Казаковский, – а здесь мы, не дожидаясь утверждения, давно приступили к его реализации.
   – Это мне видно по документам, – ревизор открыл папку по буровым работам. – Сколько внеплановых буровых? Будем проверять на месте и составлять соответствующие документы на их ликвидацию. Как внеплановых и неутвержденных.
   Казаковский взглянул в окно и невольно улыбнулся: попробуй после такого обильного снегопада пробиться через перевалы… И вслух сказал как можно спокойнее и с сожалением:
   – Не проедем. Снегу много навалило.
   – А мы на ближайшую. Вот сюда, на Перевальную зону, – Вутятин подчеркнул карандашом на карте буровую, которая располагалась в двух десятках километрах от Солнечного, за горным перевалом. – Она ближе всех. И дорога, кажется, туда пробита. Старшим там кто? Бакунин? По радио пригласите его, чтобы ждал нас на буровой, – и внимательно посмотрел на Казаковского, как смотрит учитель на провинившегося ученика. – Пора кончать бурить пустые дыры, устилать рублями тайгу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [60] 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация