А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 54)

   2

   Профессор Воздвиженский прибыл в Солнечный в самый разгар зимы, использовав свой краткий отпуск сразу же после окончания сессии.
   В столице на ученом совете возник спор, когда Борис Иванович доложил о том, что аспирант-заочник Казаковский на практике освоил бурение с очисткой забоя сжатым воздухом. И показал своим коллегам выкладки и расчеты, техническое описание установки, фотографии, схемы и полученные практические результаты, присланные в Москву из далекой Мяочанской экспедиции.
   Профессор Воздвиженский, один из крупнейших ученых-специалистов по горному делу, автор многочисленных научных работ, считался непререкаемым авторитетом в области колонкового бурения. Однако его сообщение, а Борис Иванович говорил убедительно, все же вызвало совсем не ту реакцию, на которую он рассчитывал. Сразу же нашлись и откровенные скептики и противники, не верившие, как они говорили, в «чудо».
   А не верить у них имелись весьма веские аргументы. Идея «воздух вместо воды» давно волновала многих специалистов и ученых. Еще в 1918 году делались первые попытки использовать сжатый воздух для бурения скважин. Однако конкретного успеха пока никому не удавалось добиться. После Великой Отечественной войны в нашей стране, а потом и в США вновь вернулись к этой заманчивой идее. Многочисленные научные коллективы, оснащенные самой современной техникой, в нашей стране и за рубежом искали пути решения этого технического вопроса.
   По предварительным оценкам, бурение скважин с использованием сжатого воздуха, вместо обычно применяемой воды, дало бы огромный экономический эффект. Это показывали простейшие расчеты. На сегодняшний день для бурения скважины необходимо большое количество воды. Ее под давлением и в объеме двухсот литров в минуту закачивают в скважину, где на глубине она охлаждает бур, омывает забой, очищая его, и выносит на поверхность частицы разрушенных горных пород. Средняя стоимость такой промывки, учитывая и доставку воды в цистернах или по трубопроводам, за одну рабочую смену обходится примерно в пятьдесят рублей. А таких смен – десятки тысяч. Да если еще сюда приплюсовать все трудности по доставке воды, по строительству трубопровода, который надо зимой еще и утеплять, перекачку ее на высоту да многочисленные простои бурового оборудования из-за неподачи своевременно этой самой промывочной жидкости – замерз и лопнул трубопровод, пересох или промерз ручей, отказали насосы, – то станет весьма понятна та ощутимая крупная материальная выгода, которую и сулит использование сжатого воздуха.
   Опытное бурение, за которым внимательно наблюдали и руководители, и ученые специалисты, проводилось на специальных буровых в Средней Азии, в Якутии, на европейском Севере. Специально подбирались районы, где геологическая структура была хорошо изучена, ибо каждая из них имеет свои особенности – и разломная тектоника, и мелкая трещевидность, и подземные водопритоки, и многое-многое другое, досконально изучить и знать которое крайне необходимо. А у них пока дело не налаживалось.
   И вдруг у черта на куличках, где-то в таежных дебрях дальневосточной тайги, какой-то никому не известный Казаковский, еще и пятилетки не отработавший после вуза, в совершенно неизученном и неисследованном горном районе, сам, без посторонней помощи и соответствующей научной обоснованности, на самом рядовом оборудовании, применяя какие-то самодельные приставки и приспособления, сам в одиночку добился практического решения сложнейшей задачи и бурит запросто скважины с очисткой забоя сжатым воздухом! Нет, такое невозможно!
   – Как это невозможно! – горячо спорил с коллегами профессор, задетый за живое. – Вот же описание нового метода, вот цифровые выкладки и расчеты, показывающие практическую эффективность…
   – Так ведь бумага!.. А она, сами понимаете, все терпит, – возражали скептики.
   – Дорогой, уважаемый Борис Иванович, мы вас ценим и любим за ваш нестандартный подход и глубокую научную прозорливость. Но неужели же вы и в самом деле верите, что кто-то и где-то у черта на куличках вот так вдруг и запросто решит сложнейшую современную задачу?
   – Но почему это вдруг? – сердился профессор. – Я его консультировал, писал ему, давал советы, научную информацию о достижениях в этой области… Да и вообще я лично Казаковского хорошо знаю! Вы еще о нем услышите!
   – И мы вас, Борис Иванович, хорошо знаем. Но, простите, на сей раз, мягко говоря, не особенно верим в такое «чудо»!
   – А что мы спорим? – вмешался ректор, доселе молча слушавший спорящие стороны. – На Востоке говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я не стану возражать, если в ту дальневосточную экспедицию поедут наши научные специалисты, – и заключил: – Дело стоящее!

   3

   Казаковский был рад непомерно и горд тем, что к нему в Солнечный приехал Борис Иванович Воздвиженский, самый крупный специалист в области бурения скважин, ученый с мировым именем. Да и не только Казаковский. Весть о его приезде моментально облетела поселок. Геологи и буровики, улучив момент, как бы «случайно» заглядывали в контору, в кабинет начальника, чтобы хоть «одним глазком» взглянуть на человека, по книгам которого учились проникать в подземные кладовые природы. Профессор наотрез отказался отдыхать после столь длительной дороги и властно потребовал:
   – Вези на буровую! Показывай!
   – На какую? – в свою очередь задал вопрос Казаковский.
   – Как на какую? – удивился Воздвиженский, энергично расхаживая по кабинету, и половицы с мягким скрипом прогибались под тяжестью его тела. – На ту самую, о которой так подробно писал, что буришь с применением сжатого воздуха.
   – Их таких у нас три, – ответил Евгений Александрович.
   – Три? – переспросил Воздвиженский, словно не верил своим ушам.
   – И на четвертой пробуем, – Казаковский подошел к стене, где висела геологическая карта, и начал показывать места, где работают буровые. – На какую же везти, Борис Иванович? Или, может быть, сначала мы…
   – Никаких «сначала»! – отрезал профессор, он остановился около стены и внимательно всматривался в геологическую карту, на которой знакомой цветной мозаикой были обозначены подземные структуры горных пород Мяочана, выбирая рельеф посложнее, а потом решительно махнул рукой. – Показывай все по порядку!
   – Хорошо, Борис Иванович. Я только сейчас позвоню, предупрежу на буровых, что мы едем. – Казаковский снял телефонную трубку.
   – Никаких предупреждений! – профессор накрыл своей ладонью руку Казаковского, принуждая положить трубку на место. – Мне не нужна почетная встреча! Я прибыл увидеть рабочую обстановку!
   – Хорошо. С вашего позволения, я вызову машину.
   Буровой мастер Зуфар Сайфулин удивился и искренне обрадовался, когда к нему на буровую неожиданно вместе с Казаковским прибыл знаменитый ученый. О его приезде в экспедицию Зуфар уже знал, друзья-товарищи успели сообщить. И Сайфулин, конечно, мало надеялся, что ему удастся повидать профессора. А тут он сам прибыл на буровую. Крупный, осанистый. Протянул крепкую руку и просто представился:
   – Воздвиженский.
   – Мы рады вас видеть, дорогой и глубокоуважаемый Борис Иванович, – Зуфар почтительно, двумя руками, предварительно их вытерев о свою куртку, пожал руку профессора. – Рады видеть нашего близкого старшего друга и душевно знакомого человека.
   – Откуда ж вы меня знаете? Я же впервые вижу вас!
   – Видеть вас и нам доводится впервые, но мы вас, Борис Иванович, давно знаем. И книги ваши и статьи в журналах читали. Но для нас были очень важными ваши письма. Мы их вместе с Евгением Александровичем вслух читали и к каждому вашему совету прислушивались. Спасибо вам за большую помощь! И старались сделать на буровой по вашим советам.
   – Гм… Советы давать у нас многие горазды. А вот на практике решать их гораздо, гораздо сложнее.
   – На практике у нас все делалось по расчетам Евгения Александровича. Он тут был главным. Он чертежи приносил, мы головой кумекали, делали-переделывали. Сначала никак не получалось. То воздух куда-то уходил, то не выносил из забоя раздробленную породу. А потом – пошло! Пошло-поехало. Вот она, родная, крутится-вертится, дышит сжатым воздухом и не чихает.
   Воздвиженский долго ходил по буровой. Его интересовало все: от компрессора, закачивавшего спрессованный воздух, системы продувки скважины, до оригинального улавливания частиц породы и пыли, выносимой из глубины. Расспрашивал о технологии режимов бурения, о давлении колоны труб в забое, о числе оборотов коронки, о количестве и плотности подаваемого воздуха, о принятых мерах против вибрации бурового снаряда, о герметизирующем устройстве на устье скважины и о многом другом, что определяло и обеспечивало нормальную работу. Особенно его радовали сами результаты, достигнутые с применением нового метода: скорость, этот главный показатель, повышена почти в два раза, а себестоимость пробуренного метра – снижена на одну треть!.. Бурение с применением сжатого воздуха позволяло экономить и время и деньги. Получилось так, что одним буровым станком здесь за полгода пробуривали столько, сколько на обычных проходят за один год, и притом намного дешевле.
   Долгий разговор у профессора был и с механиком Дмитрием Чобану, который, смущаясь, показывал гостю разные приспособления и самодеятельные механизмы, способствующие, как говорил молдаванин, «заставить на социализм и воздух трудиться». Воздвиженский и сам становился к рычагам и, по-мальчишески волнуясь и радуясь, управлял процессом бурения. И все время, находясь на буровой, вникая в каждую мелочь, дотошно выспрашивая, радостно потирал ладони и приговаривал:
   – Молодцы! Молодцы, да и только!
   Обедали на буровой в крохотной столовой вместе с рабочими смены. Евгений Александрович беспокоился, что, может быть, местная довольно простая пища не понравится столичному гостю, и чертыхался на себя за неосмотрительность, что не прихватил с собой что-нибудь из деликатесов, что на столе в чашках надоевшая всем давно красная икра собственного местного посола, да обыкновенная рыбная похлебка из мороженой кеты. Но Воздвиженскому похлебка понравилась, сказал, что давненько такой «вкусноты» не отведывал, и попросил даже добавки, похвалил и красную икру, сравнивая ее сочные зерна с ягодой-смородиной.
   А когда вышли из тесного помещения на свежий морозный воздух, Воздвиженский, довольный и счастливый, окинул взглядом суровые заснеженные вершины Мяочана, насупленную близкую тайгу, вдруг обнял своими руками бурового мастера и Казаковского, своего достойного ученика, в талант которого он давно и прочно поверил, и громко красиво запел: «Тореадор, смелее в бой!»
   В Казаковского, вдумчивого и скромного студента, он поверил в те дни, когда тот еще только делал первые шаги в студенческом научном обществе, и окончательно уверовал в месяцы преддипломной практики. Какую лестную характеристику на него прислали из Донбасса, где на разведочной шахте он претворял в жизни знания, полученные в вузе! Занимался он там простым делом – зарисовкой забоя и ведением документации. Но в то время случилось так, что шахтеры потеряли продуктивный пласт. На производственном совещании присутствовал и студент-практикант. Ломали голову – как найти тот пласт, – и Казаковский скромно подал свой голос, предложил простой и дешевый способ: «Давайте установим буровую установку и с ее помощью разведаем и наверняка найдем потерю». Начальник шахты распорядился: «Раз ты предложил, сам и пробуй найти пласт!» На шахте была старенькая буровая установка. За три рабочих смены Казаковский, не выходивший из шахты, нашел утерянный продуктивный пласт. Ему за это выдали большую премию – три оклада инженера и прислали хвалебную характеристику на кафедру в Москву. И именно тогда студент-старшекурсник сердцем привязался на всю дальнейшую жизнь к буровому оборудованию, поверив в него окончательно. А профессор поверил в своего ученика.
   Тореадор, смелее в бой!
   Казаковский знал из рассказов и легенд, которые слагались о маститом ученом, что Воздвиженский в дружеской компании при хорошем настроении, подвыпив, иногда пел арию о смелом тореадоре из знаменитой оперы, и что в молодости Воздвиженского настойчиво приглашали в свои театральные коллективы весьма уважаемые специалисты по вокалу, но тот сцене и славе артиста предпочел любимую свою инженерную геологию. Но Казаковский не знал, что сегодня, здесь, в экспедиции, на буровой профессор был буквально опьянен теми творческими успехами в бурении, значение и ценность которых он, Казаковский, по скромности своей натуры еще не осознал. И радость сама вырывалась наружу из сердца и души маститого ученого:
   Тореадор! Тореадор!
   А потом они побывали и на других буровых, где очищали забой сжатым воздухом. И на каждой из них Воздвиженский внимательно и дотошно интересовался подробностями нового метода. Вникнув в суть дела, он давал конкретные советы, подсказывал более простые технические решения, научно объяснял поведение металла на глубине, обосновывал преимущество нового способа и по-отечески радовался каждому успеху.
   Ознакомившись с работой буровых, проанализировав полученные данные, профессор дал свое заключение о новом методе бурения, в котором, в частности, записал:
   «1. Внедренная Е. Казаковским продувка при дробовом бурении (стальной дробью-сечкой) обеспечивает повышение механической скорости по сравнению с промывкой водой в полтора-два раза.
   2. С помощью сжатого воздуха, используемого взамен промывки водой, успешно решается одна из трудоемких задач – снабжение буровых агрегатов промывочными агентами в труднодоступных районах (особенно в зимний период).
   3. Внедрение продувки дает возможность снизить стоимость метра бурения до 30 (тридцати) процентов».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 [54] 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация