А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 48)

   3

   Яков Янчин не спешил возвращаться в свой безымянный поселок. Задержался еще на сутки в Солнечном. На то у него были свои причины. Там, в таежном поселке, должна состояться свадьба. Юлия выходила замуж за Володьку Куншева, и Янчин не желал присутствовать на том чужом торжестве.
   Для молодоженов сообща построили дом. Хороший получился сруб. Куншев, естественно, старался больше всех. Мастер из него получился довольно приличный, с творческой выдумкой. Тут у него ничего не отнимешь и не прибавишь. На удивление всем, Володька в считаные недели научился владеть топором и рубанком, пилой и стамеской, словно всю жизнь только тем и занимался, что возводил деревянные хоромы.
   Янчин невольно улыбнулся, припоминая, как они строили первый дом. Как говорится, и смех и слезы. Все специалисты – с образованием, поднаторевшие в науках, и полные неумехи по простому строительному делу. Никто их такой нужной житейской науке не обучал. Да и рабочие от них далеко не ушли, никто не умел из бревен складывать сруб. Но строить-то надо, зима не за горами. Теоретиков в наличии было более чем достаточно, а практиков не хватало. По приказу начальника строителями стали все. Валили деревья, ошкуривали стволы, пилили на бревна. Как он, Янчин, не прихлопнул Куншева, до сих пор не может понять. Хотя и не думал валить ель в его сторону, сама пошла. Да так точно пошла, что только он ахнул… А может быть, и не совсем сама, – чуть-чуть да подправил. Припугнуть хотел. Только припугнуть! Чтоб не задавался. Чтоб над ним можно было бы посмеяться. Да не вышло. Слишком серьезно получилось. Янчин в те минуты сам был не рад своей затее. Против него все и обернулось. Как ни оправдывался, как ни выкручивался, верили его словам с трудом. А Юлька вообще не поверила. Его глупая шутка только подтолкнула Юльку на решительный шаг. Свадьба у них.
   А ту, первую, избу рубили сообща. Расчистили место, натаскали и накатили камней для основания фундамента. Уложили первый венец, в пазы затолкали сухой мох. Второй венец пошел легче. Работа спорилась. Стены росли. Пол и потолок сбили из жердей. Те, что шли на пол, с одной стороны обтесали, и пол получился довольно ровным. Как приятно было пройтись по нему, постучать каблуками, приобщиться к человеческому жилью, сделанному своими же руками!
   Дом наконец готов. Накрыт. Застеклены окна. Первенец, как решили на общем собрании, отдали женской половине геологической партии. Те не нарадовались: жить можно! Каждый вечер мужчины приходили к ним в гости на чай, на огонек. А через несколько дней холодное раннее утро началось визгом и женским криком: «Дом сломался!»
   Все сбежались к своему первенцу. Он стоял какой-то странный, разделенный на две части – на верхнюю, по уровню окна, и нижнюю. Промежуток между венцами был шире крупной мужской ладони. В просвет, как в амбразуру, проглядывало голубое небо. Строители и «теоретики» хмуро смотрели на злополучные амбразуры. Чесали затылки. Хмурили брови. Пожимали плечами. Строили разные догадки. Но только не могли ответить на простой вопрос: что же случилось со стенами дома?
   Секрет оказался весьма прозаичным – дом усел. Нижние венцы, по мере уплотнения мха, осели, а верхние – повисли на оконных рамах. Усадка любого строения закономерна. Ее необходимо учитывать. Надо было при сооружении отверстий для окон вырубить в бревнах соответствующие пазы, вырубить с запасом, а не впритык. Тогда при усадке верхняя часть не отделится от нижней.
   Над строителями потешались долго: дом сдали, как в городе, с недоделками. Конфуз конфузом, а исправлять недоделки надо. Пришлось со всех сторон сруба загонять в амбразуры по бревну, которые вытесали и подогнали по размерам отверстий.
   Поселок рос быстро. Построили столовую, баню, контору-камералку, дома-общежития. И все – своими руками, не прекращая основной работы – геологического поиска. Местность оказалась удивительно перспективной на касситерит, хотя месторождения еще и не открыли. Но его разыщут обязательно!
   Приятно было вселяться в новые дома из палаток. Крыша над головой! Только радовались недолго. Появилась новая беда. С наступлением осенних дней в таежный поселок началось нашествие грызунов, главным образом мышей.
   Мыши – таежные, непуганые. Их – целые полчища. Они не боялись людей. Прогрызали норы, разбойничали в домах, пока хозяева на работе, и поедали все, что попадалось им съестного на пути. Предметом особой их любви, своеобразным лакомством стали геологические карты на жесткой основе. Жесткая основа – дюралевый планшет, на котором столярным клеем приклеивался плотный лист ватмана. На ватмане наносились маршруты, рисовались геологические карты, отмечались перспективные места и многое другое, очень нужное и необходимое. Жесткая основа исключала деформацию бумаги от действия влаги, солнца, мороза. Это было важно, поскольку позволяло сохранить точность измерений.
   Именно такие планшеты и привлекли внимание грызунов. Мыши лакомились толстой бумагой и столярным клеем, а заодно вместе с бумагой уничтожали ценную информацию, собранную по крупицам геологами тяжелым изнурительным трудом в маршрутах.
   Мыши особенно зверствовали по ночам. Нередко были случаи, когда за одну ночь они уничтожали информацию, добытую целым отрядом за неделю неустанного поиска.
   С первых же дней вселения в свои дома и началась затяжная война с грызунами. Война безжалостная и бескомпромиссная. Чего только ни предпринимали геологи, спасая свои карты! Подвешивали их к потолку, укрепляли на стенах. Однако мыши оказывались проворными и добирались, проникали, находили и лакомились любыми планшетами. Тогда геологи на ночь стали вооружаться мелкими камнями. Складывали их горками на нарах у изголовий. Ночью, едва заслышав легкий шум, подозрительное движение, запускали наугад. Кидались одиночными и «шрапнелью». Лишь бы создать отпугивающий шум. Мыши разбегались. На некоторое время в доме воцарялась тишина. Но едва только геолог засыпал, как сквозь сон он снова улавливал подозрительный шум, шуршание. Мыши шли на приступ. Рука машинально тянулась к горке камней, они летели шрапнелью. Камни, конечно, помогали. Успех наметился, правда, не такой, как хотелось бы. До полной победы было еще далеко. Урон, наносимый грызунами, оставался ощутимый. Да и сами геологи, после беспокойных ночей, чувствовали себя не так бодро. И тогда на общем совете решили: каждый, кто отправляется через перевал на центральную базу, в Солнечный, обязан правдами и неправдами, любым способом – унести, украсть, купить, выменять – и доставить в поселок живую кошку.
   Янчин и решил, естественно, выполнить поручение и раздобыть кошку.

   4

   Раздобыть кошку, да еще в геологическом поселке, – дело почти безнадежное. Кошки были нужны всем, их холили, берегли. На улицы не выпускали. По улицам шастали лишь собаки.
   Янчин дважды прошел весь Солнечный из конца в конец, удивляясь тому, что в его отсутствие, всего за несколько летних месяцев, вырос и преобразился поселок. Центральная улица, как в городе, превратилась в проспект, где на срубах, не отличавшихся от жилых, красовались вывески: «Почта», «Сберкасса», «Клуб», «Детские ясли», «Кафе-столовая», «Поликлиника», «Баня», появилось два самостоятельных магазина – «продукты» и «промтовары». А рядом со школой – небольшой сруб с крупными рекламными фотографиями модных причесок, мужских и женских, и широкая вывеска «Парикмахерская».
   Яков, естественно, не утерпел и заглянул в парикмахерскую, пользуясь возможностью привести в порядок свои отросшие за лето космы.
   Он с удовольствием опустился в мягкое кресло, которое тут же подняли на нужную высоту. Яков с удовольствием гляделся в широкое, во всю стену, зеркало, вдыхал запах мыла, одеколона и других ароматных веществ. За перегородкой, у другого зеркала во всю стену, наводили красоту местные дамы.
   Женщина-парикмахер, довольно милая и приятной наружности, обслужила его быстро и, между прочим, работая ножницами и гребешком, сообщила Янчину, что он попал весьма удачно, ибо к ним приходят по предварительной записи.
   – Сейчас, если верить часам, самое рабочее время, – удивился Янчин, – какая же, скажите мне, может быть предварительная запись?
   – Вот именно в рабочее время, – ответила парикмахерша, улыбнувшись. – Чтоб не было у нас лишней толкучки.
   – В рабочие часы? – переспросил Янчин.
   – Вы, наверное, давно у нас в Солнечном не были, порядка не знаете.
   – Не был, – признался Янчин, оглядывая себя в зеркале и, оставшись довольным, сказал: – Полевой сезон заканчиваем.
   – Я это по вашим кудрям определила. Вас каким одеколоном?
   – А какой получше?
   – «Кремль», «Огни Москвы».
   – Давайте «Огни Москвы», буду столицей пахнуть.
   – Так вот, говорю для сведения, начальник экспедиции еще два месяца назад издал распоряжение, по которому каждый сотрудник имеет право, предварительно записавшись, в отведенные ему часы посетить парикмахерскую, – она сбрызнула волосы еще и лаком, провела ладонью, чуть касаясь их, закрепляя укладку модного фасона. – Не очень-то вы наблюдательный, скажу я вам. В передней висит объявление насчет этой самой предварительной записи, наш телефон указан. А вы даже не взглянули на него.
   – Спасибо вам за стрижку и ценную информацию!
   Яков еще раз придирчиво оглядел себя в зеркале. Оттуда на него смотрел симпатичный загорелый молодой человек. Яков подумал, что Володька ничуть не лучше его, а Юлька выбрала именно его, Володьку. Странный вкус у женщин, их трудно понять!
   Щедро расплатившись, он вышел из парикмахерской. День стоял в самом разгаре, и солнце припекало. Поселок жил своей трудовой жизнью. Где-то ухали взрывы, горное эхо доносило отдаленный гул. Пулеметными очередями стрекотали бензопилы. Дробно стучали молотки и топоры. С натужным урчанием, выбрасывая в воздух выхлопы голубого дыма, двигался гусеничный трактор и тащил два прицепа, оставляя на пыльной дороге рубчатые следы. Подняв облако пыли, промчался грузовик, в кузове которого торчали черные трубы. Из-за угла выскочила ватага ребятишек верхом на палочках. Размахивая деревянными саблями, «кавалерия» помчалась по улице. Около промтоварного магазина группа женщин что-то оживленно обсуждала.
   Янчин двигался не спеша, заглядывая во дворы, осматривая тамбуры домов, двери прихожих. Не может быть такого, чтобы где-нибудь у кого-нибудь не вышла на улицу кошка. Подремать на свежем воздухе, понежиться на солнцепеке. Кошки, как ему казалось, должны любить тихую и теплую погоду.
   Вдруг с лаем и визгом выскочила из-за угла свора собак. Впереди бежал рослый псина, лохматый и крупный. Молодой и сильный собачий вожак. Янчин, испугавшись не на шутку, инстинктивно отпрянул в сторону, спрятался за первое попавшееся ему дерево. Вожак, не удостоив человека взглядом, пробежал мимо. Собачья стая последовала за своим предводителем. У них, у собак, были свои дела и свои заботы. Янчин облегченно вздохнул и перевел дух, провожая глазами собак. Вышел из-за укрытия. Чертыхнулся в адрес местных старожилов: развели псарню, нормальному человеку по улице не пройти!
   Не успел он сделать и пару десятков шагов, как ему улыбнулось счастье. На улице резвился котенок. А может быть, маленькая кошечка. Пушистая такая, серо-черная, с белыми лапками и белым пятнышком на грудке. О такой удаче Яков и не мечтал!
   Оглядел улицу. Нет ли где-нибудь поблизости хозяина или хозяйки? Или подростка. Дети часто любят играть с животными. Но вокруг было пусто. Ни прохожих, ни машин. Лишь невдалеке катался на трехколесном велосипеде симпатичный карапуз. Он вырулил прямо на дорогу и, громко «бибикая», двинулся к котенку.
   У Янчина мгновенно созрел план: шагнул на дорогу, якобы для того, чтобы помочь малышу убраться с проезжей части и завладеть котенком. Даже если вдруг и объявится кто-нибудь из родителей малыша, у Якова готово оправдание: улица не место для детских игр!
   Янчин сунул руку в карман, на всякий случай проверил, на месте ли плотный брезентовый мешочек, приготовленный для кошки. Он много раз слышал, что кошки – удивительные животные, что они, куда бы их ни занесли, стремятся вернуться к своему дому и всегда находят дорогу. И еще он слышал, что есть лишь один-единственный способ заполучить кошку – это принести ее в мешке, не пропускающем света. И еще он подумал, что очень правильно поступил, загодя уложив рюкзак, что принес его в камералку. Там в шкафу находится и его походная одежда. Так что в любой момент, ни с кем не прощаясь и не разводя тары-бары, он может, быстро переодевшись, двинуться в горы, к перевалу.
   Он смотрел на крупного пушистого котенка и был доволен собой и своей предусмотрительностью. Яков сунул руку в другой карман, нащупал приманку – завернутые в бумажку кружки копченой колбасы и кусочки сыра. «Возьму и так, – решил Яков, – а приманка пригодится в пути, для кормежки».
   – Малышок-с-ноготок, как тебя зовут? – приторно-ласковым голосом спросил Яков, шагая на проезжую часть дороги.
   – Саша я… Саша! – ответил тот и добавил: – Я солдат, матрос и боевой летчик!
   – А фамилию свою знаешь? – спросил Яков, приближаясь к котенку.
   – Я знаю!.. Я знаю!.. Каза… Казаказа… новининский!
   Малыш никак не мог выговорить свою фамилию, сбивался и путался, а Янчин его почти не слушал. Фамилия ребенка его не интересовала.
   – Котенок твой?
   – Ага! Он хороший.
   – А ты мальчик не жадный?
   – Не, не жадный совсем.
   – Можно поиграть с котенком? Погладить по шерстке? Подержать на ручках?
   Янчин нагнулся и проворно схватил свою добычу. Быстро оглядел улицу – она была спасительно пустынна. Недолго думая, расстегнул пиджак и сунул котенка себе за пазуху. Улыбнулся свой удаче! Ну, трепещите, таежные разбойники! Есть на вас управа! В голову пришли строчки из басни Крылова о том, что для мышей «сильнее кошки зверя нет!» И, не оглядываясь, все убыстряя шаги, воровато поспешил по улице. А за спиной слышался детский плач:
   – Отда-ай! Отда-ай!.. Мо-ой ко-отено-ок!.. Мо-ой!..
   Яков свернул за первый попавшийся ему дом и, обойдя его, пошел по соседней улице. Он готов был и побежать, но боялся, что своим бегом невольно привлечет к себе внимание. А за пазухой мирно и тихо притаился котенок. Крупный, тяжеленький такой, упитанный. Тигра!
   Прежде чем направиться в камералку, Янчин решил спрятать свою добычу в мешок, чтоб обратной дороги не нашла. Но котенок никак не хотел лезть в мешок. Громко замяукал. Заупрямился, растопырил когтистые лапы и отчаянно замяукал. Громко так замяукал. Янчину ничего другого не оставалось, как силой затолкать непослушного в мешок. Тот отчаянно сопротивлялся, царапался и противно жалобно мяукал. Ободрал своими когтями Якову руку. До крови так ободрал.
   Откуда ни возьмись, показалась знакомая Янчину собачья стая. С тем же крупным псиной во главе. Они двигались прямо на Якова, и он нутром своим почувствовал в их приближении опасность для себя.
   Собаки окружили его. Яков, спасая котенка, поспешно сунул его с мешком себе за пазуху, не успев завязать тесемки. Котенок не унимался, подавал голос. Яков застыл на месте, боясь пошевелиться – он знал, он хорошо знал, что если собаки кинутся на котенка, то несдобровать им обоим…
   Собаки, конечно же, учуяли кошачий дух и вели себя беспокойно. Маленькие собачонки беззастенчиво лаяли на Янчина, а покрупнее – рычали и скалили клыки. Один вид тех клыков заставил Янчина дрожать. У него пересохло во рту и по спине побежали мурашки.
   Вожак встал перед Яковом и, подняв морду, внимательно смотрел прямо в глаза и, оскаливаясь, к чему-то принюхивался. Черные влажные ноздри его раздувались. Пес тихо и неодобрительно рычал.
   Янчин стоял ни живой ни мертвый, не зная, что же ему делать. Не отдавать же котенка на растерзание? Надо было что-то предпринимать, надо было отогнать собак. Такое противостояние не могло продолжаться долго. Рычание собак становилось все враждебнее и угрожающе. Спасения ждать неоткуда. Даже палки в руках нет. До ближайшего дерева – крупной, прямоствольной пихты – шагов десять, не меньше. Вроде бы рядом, а как добраться? Не успеет он сделать и двух шагов, как вся стая ринется на него…
   Котенок перестал мяукать. Яков с ужасом почувствовал, что тот выбирается из мешочка. Почувствовал по острым коготкам, которые царапали ему кожу. Яков хотел было затолкнуть его обратно, но едва только он пошевелил рукой, как вожак, не спускавший с него глаз, так яростно зарычал, что у Янчина отпала всякая охота возиться и спасать котенка. Пусть будет, как будет!..
   Яков чувствовал, как котенок выбрался из-под рубахи, не удержался, и – камнем рухнул вниз. Янчин в страхе зажмурился – сейчас начнется! Приготовился услышать визг, лай и отчаянное мяуканье… Но ничего подобного не происходило. Собачья стая, к его удивлению, повела себя удивительно мирно. Даже рычание прекратилось.
   Когда Яков открыл глаза, то был поражен еще больше. Собачья стая удалялась. В центре, окруженный верными бойцами, шествовал вожак. А на спине у него, в полной безопасности, восседал тот самый пушистый котенок. Яков смотрел и ничего не мог понять. Неужели такое возможно – дружба собак и кошки?
   Но тут вся стая с лаем и визгом кинулась через дорогу. Там откуда-то появилась кошка. Крупная, рыжая. Она едва успела вскочить на елку. Собаки окружили дерево, яростно лаяли, прыгали. Рыжая, шипя и трепеща, забралась еще выше. А пушистый котенок находился среди собак и, как ни в чем не бывало, резвился, хватал вожака за хвост, мешал ему. И Яков догадался, что котенок, скорее всего, вырос и живет вместе с собачьим вожаком, оба принадлежат одному хозяину, и у них давняя дружба. Цирк да и только!
   Схватив камни, Яков стал их швырять в собак, стремясь отогнать от дерева, на котором притаилась рыжая кошка.
   – У, разбойники! А ну-ка марш! Пошли вон!..
   Собаки как-то нехотя, рыча и огрызаясь, прекратили осаду елки. Следуя за вожаком, двинулись по улице. Котенок сидел на спине вожака.
   Янчин быстро приблизился к елке. Достал из кармана кусочек колбасы, поманил рыжую:
   – Кис-кис! Кис-кис!..
   Но та все еще не приходила в себя от перенесенного страха, шерсть у нее дыбилась и глаза огненно сверкали. Она пугливо и недоверчиво смотрела на Якова.
   – Кис-кис! Кис-кис! – ласково приманивал ее Янчин. – Вкусненькая колбаска… Возьми ее!
   – Эй, как тебе тамо! На чужую домашнюю живность не зарься! – раздался у Якова за спиной грубый женский голос.
   Он оглянулся. У калитки стояла крупная пожилая женщина, подпоясанная передником. Руки ее, обнаженные по локти, были в муке.
   – Ишь, повадились охотнички! – она подошла к елке и позвала свою кошку. – Иди сюда, моя Мурочка, моя крошечка! Иди ко мне, солнышко мое!
   Рыжая спрыгнула в протянутые к ней руки. Женщина прижала ее к своей груди, ласково гладила, успокаивая.
   – Напугалась, моя Мурочка, моя хорошая! Поганые псины! Перестрелять бы их, как бы главный тот вожак, разбойник тот, не был начальничий… Нет житья от них кошечке! – и продолжая гладить рыжую, женщина сердито посмотрела на Янчина. – Чего стоишь? С виду вроде интеллигенция, а тож туда. Много вас шастает, охочих до кошечки. Прямо напасть да и только!
   Янчин повернулся и поспешно зашагал по улице. Охота на кошку ему явно не удалась. Судя по всему, и навряд ли удастся. Кошек берегут. Они нужны всем. В таежных местах возникают все новые и новые поселки, и повсюду шла борьба с грызунами. Шла она и в самом Солнечном. Так что кошкой здесь не обзавестись. Надо подаваться в город.
   Придя к такой ясной и простой мысли, Янчину ничего другого не оставалось, как возвращаться в свой поселок. Он зашел в камералку, быстро переоделся и, ни с кем не попрощавшись, взвалил рюкзак на плечи и двинулся к выходу. Он надеялся до Лунного добраться на попутном транспорте, а там дальше – своим ходом через перевал.
   Яков не знал, что пока он отсутствовал, в камералке побывали его знакомые, которые трудились здесь, в Солнечном. Они, весело посмеиваясь, вынули из рюкзака всю поклажу, на самое дно затискали два кирпича, обернув их плотной бумагой, и снова все уложили так, как и было, аккуратно завязав тесемки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [48] 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация