А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 34)

   4

   Узким местом, вернее, не узким местом, а сложным, крепко стянутым узлом, оказалась проблема с кадрами. А точнее – с текучестью кадров. Каждый день Казаковскому приходилось подписывать заявления: одни люди поступали на работу, другие – увольнялись. Вроде бы обычное явление, типичное для любого производства. А здесь тайга, отдаленная экспедиция, люди прибыли издалека… И его настораживало то обстоятельство, что заявлений было много об уходе. Со стандартной формулировкой: «по собственному желанию…» В чем дело? Почему люди уходят? Почему увольняются?
   Пригласил парторга. Вызвал кадровика, и начальника отдела труда и зарплаты, и начальника планового отдела. Положил перед ними папку с заявлениями, которые не подписывал в течение недели, – их накопилось порядочное количество.
   – Можете объяснить причину?
   Воронков задумался, потирая пальцами подбородок. Он всегда потирал его, когда задумывался. У него в ящике письменного стола тоже лежат заявления. Конечно, их намного меньше, чем у начальника. Уволившиеся коммунисты просили о снятии с учета.
   Начальник труда и зарплаты, недоуменно пожимая плечами, как бы отвечал на вопрос Казаковского, что он здесь ни при чем. А кадровик, человек пожилой, в прошлом – оперативный работник районного управления внутренних дел, невысокий, щуплый, жилистый, снял и, волнуясь, протирал носовым платочком старомодное пенсне, словно чувствовал за собой какую-то вину, словно от него лично, от его недоработки образовался такой поток текучести…
   Только один невозмутимый Анатолий Алексеевич, сияющий и жизнерадостный, улыбался и потирал руки, ладонь об ладонь, словно скручивал шпагат.
   – Так тут дело житейское, Евгений Александрович! – сказал он, философствуя. – Рыбка ищет где поглубже, а человек, естественно, где получше.
   – А почему им у нас не лучше, чем в другом месте? – спросил Казаковский. – Почему? Вы задумывались?
   – Всяко бывает в человеческой жизни, – отозвался начальник труда и зарплаты.
   – Давайте коллективно пошевелим нашими мозговыми центрами: почему же увольняются люди? Почему уезжают? – Казаковский тоже снял свои очки, протер их и водрузил на место. – У нас тут не город, к нам в Солнечный не так-то просто добраться, путь не из легких, и те, которые приезжают, уверен, на сто процентов уверен, долго размышляли, прикидывали, прежде чем отправиться к нам по нелегкой дороге. Ехали с надеждой и верой в хорошее будущее. И что-то у них не так получилось? Где произошла осечка? – начальник экспедиции сделал паузу. – Нет, нет, поймите меня правильно. Летунов и прочих охотников за «длинными» рублями и высоким заработком за ничегонеделание я в расчет не принимаю. Такие были, есть и будут. Человека сразу не разгадаешь. Но здесь, – он показал на папку с заявлениями, – хотят увольняться и рабочие, и инженерно-технические кадры, и служащие. Хорошие рабочие и знающие свое дело специалисты. Многих из них мы с вами хорошо знаем, потому что они трудятся в экспедиции не первый год. Так в чем же причина? Где, как говорят, зарыта собака?
   О текучке все знали. Ее воспринимали как нечто неизбежное: условия для жизни и работы в геологическом поселке не ахти какие. Но так серьезно, вернее, так глубоко, никто из руководителей подразделений не задумывался и не задавал сам себе такого простого главного вопроса: а почему?
   – Действительно, почему? – повторил вслух секретарь парткома.
   – Задачка со многими неизвестными, – вздохнул начальник отдела труда и зарплаты. – С ходу не решишь. Над ней многие ломают головы.
   – Евгений Александрович, а если спросить самих? Тех, которые увольняются, – предложил Анатолий Алексеевич, все так же потирая ладони. – Получив расчет, человек никакими формальными цепями с нами не связан, свободен, как птица. Такие люди говорят откровенно, выкладывая сущность, что наболело и накипело у них внутри.
   – Это уже идея, – сказал Казаковский и посмотрел на кадровика. – Вам карты в руки.
   – А может быть, поставим вопрос шире? Те, которые увольняются, люди вчерашнего дня, – начал Воронков. – А мы давайте поинтересуемся у тех, которые остаются, которые составляют и основу нашу, и будущее. Проведем в низовых ячейках открытые собрания, обсудим. Пусть люди выскажутся, и коммунисты, и беспартийные.
   – Дельное предложение, – сразу же согласился начальник отдела труда и зарплаты.
   – А сколько вам, Геннадий Андреевич, на эти мероприятия потребуется времени? – по-деловому подошел к этому предложению Казаковский.
   – Думаю, что до нового года управимся, – сказал, поразмыслив, Воронков. – Но не раньше.
   – Тогда отпадает. Долго ждать. Пока проведем собрания, пока соберем протоколы, пока обобщим, жизнь уйдет так далеко вперед, что мы со своими выводами уже, может быть, никому не будем нужны, – заключил Казаковский. – Надо придумать что-нибудь более оперативное.
   – Что-нибудь придумаем, – сказал начальник планового отдела.
   Он имел талант быстро сходиться с людьми, схватывать на лету любую идею, даже едва-едва тлеющую, которую тут же развивал, раздувая огонек, превращая его в жаркий костер, согревающий многих. Как правило, все сложные бумаги – важные решения партийных собраний, подведение итогов соревнования, принятие социалистических обязательств, – все сложные проекты решений поручали составлять именно ему. Анатолий Алексеевич никогда не отказывался, только всегда просил, чтобы его, для обдумывания и написания бумаги, отпустили с работы на один день. Он не закрывался в своей квартире, не уединялся в библиотеке, а брал свои снасти и отправлялся на рыбалку. В любое время года. Анатолий Алексеевич любил рыбачить на вольном и широком Амуре. Возвращался, как правило, с готовым проектом решения и солидным уловом. Обсуждение составленного им проекта происходило, как правило, в тот же вечер. Гостеприимный хозяин угощал еще и ухой. Он никому и никогда не доверял варить уху. А сам варил ее мастерски. Уху двойную и тройную. Уху наваристую и удивительно ароматную, больше одной миски которой не осилишь и которая никогда не позволит даже слабому человеку захмелеть. Именно эта любовь к вольной рыбной ловле была одной из причин переезда Миронова на Дальний Восток.
   – Что-нибудь придумаем, Евгений Александрович, – повторил начальник планового отдела и, потирая ладони, стал пояснять свою идею. – Вы, Евгений Александрович, сказали, что долго ждать протоколы? Так это можно ускорить. Не надо проводить никаких собраний. Можно организовать получение бумаги и проще и быстрее. Как? Очень даже просто. Переймем полезный опыт наших отечественных социологов. Наш геологический рабочий класс и научно-трудовая интеллигенция тоже на уровне, грамотные, смогут высказаться в индивидуальном порядке. А для этого нам с вами необходимо сделать лишь одно – составить умную бумагу с соответствующими вопросиками. Одним словом – анкету. А дальше уже дело техники: отпечатать, распространить, собрать… Ну а потом, как на выборах, только вноси в каждую графу результаты – «за» и «против», «да» и «нет», плюсы и минусы. И мы будем знать мнение народа.
   Анатолий Алексеевич своим простым и доступным предложением, как говорится, попал в самую точку, в яблочко. Это и было как раз то, что и требовалось. Каждый только удивлялся тому, что до такой простой вещи, как составить и распространить анкету, раньше сам не додумался.
   Казаковский был искренне доволен итогом совещания. И не скрывая приятной улыбки, спросил:
   – А сколько вам, Анатолий Алексеевич, надо времени для составления проекта такой анкеты?
   Начальник планового отдела только пожал плечами, как бы удивляясь незнанию начальника экспедиции, и скромно сказал:
   – Как всегда, Евгений Александрович.
   – Один день?
   – Один день.
   – И плюс машина. Завтра с рассветом в райком партии повезут документы, – Казаковский посмотрел на Воронкова. – Надеюсь, наш партийный секретарь не станет возражать, чтобы по дороге в райком доставили на берег Амура уважаемого плановика, а вечером, на обратном рейсе, прихватили его?
   – При одном условии, что в качестве мзды за транспортные услуги составит качественный, но не объемный вопросник.
   – И плюс двойная уха, – дополнил кадровик.
   – Уха под вопросом, потому что еще неизвестно, удастся ли ему наловить нужной рыбы, поскольку идет одна кета. Можно надеяться лишь на свежую красную икру, – со знанием дела пояснил начальник отдела труда и зарплаты.
   – Осточертела нам эта красная икра, круглый год одно и то же! – вздохнул кадровик. – И свежая, и присоленная, и соленая, и сушеная. Местные рыбаки ею собак кормят.
   – Заелись, заелись, если уже и икра вам надоела, – мягко сказал секретарь парткома и встал, как бы отмечая все прочие рассуждения, обратился к начальнику экспедиции. – Думаю, что распространение и сбор анкет мы поручим комсомольцам. У Валентины Сиверцевой актив надежный.
   – У меня нет возражений, – согласился Казаковский.
   Комсомольцы распространили анкету, получили ответы и, обобщив и проанализировав их, выдали итог, вернее, определили основные причины неудовлетворенности: большая зима! Малые районные надбавки! Неустойчивые заработки!
   А на первое место вышли три главных вопроса: необеспеченность жильем, у молодежи – однообразие жизни, скука; у семейных, имеющих детей, – отсутствие школы.
   Так сама жизнь подсказала проблемы, которые необходимо решать в первую очередь, чтобы закрепить кадры, уменьшить текучесть.
   Насчет большой зимы, конечно, начальник экспедиции и секретарь парткома только поулыбались: к сожалению, их власть над природой не распространяется. А вот остальные-то вопросы заставили задуматься. Малые районные надбавки и, главное, неустойчивые заработки – дело трудное, но вполне поправимое. Их взялись проанализировать и найти пути решения два начальника отделов – планового и труда и зарплаты. Проблема с жильем, острейшая из проблем, решалась сообща всем коллективом экспедиции: плановым строительством, внеплановым строительством, с помощью обязательных часов стройповинности и поощрением индивидуальной инициативы – если человек строит себе дом, значит, он намеревается жить здесь долго. И о клубе, вернее, даже о своем Доме культуры, думал Казаковский.
   – Только бы утвердили скорее наш проект, там все заложено! – не раз повторял Евгений Александрович. – Мы бы развернулись!
   Но рассмотрение перспективного проекта почему-то затягивалось. Управление хранило непонятное молчание. А присланные стандартные проекты и сметы расходования средств на строительство не устраивали. Да и кого они могут удовлетворить, если вместо требуемого Дома культуры подсовывали давно морально устаревший проект одноэтажного клуба, похожего своим убогим фасадом на склад или гараж, с крохотным вестибюлем и небольшим же кинозалом, рассчитанным на сто посадочных мест. Смех, да и только. Горький смех. Ведь население не только в поселке Солнечный растет, оно уже перевалило за две тысячи, не говоря о геологоразведочных партиях и отрядах, разбросанных вокруг на ближайшей перспективной территории, где вообще пока нет никаких очагов культуры, где общие собрания и прочие массовые мероприятия проводятся в столовых, нарушая элементарные санитарные нормы. Такое же положение было и с баней, и с кафе-столовой, поликлиникой, парикмахерской, комбинатом бытового обслуживания… Нужно было срочно строить школу. На запросы и настоятельные требования из края, из управления слышали лишь укоры по поводу «растранжиривания государственных средств» и дышащие холодно-спокойным равнодушием укоризненные разглагольствования: «Геолог – это разведчик недр, он повсюду временный житель! Нет никакой нужды обустраиваться капитально!» Или же, когда досаждали просьбами, отвечали более жестко: «А для кого строить, скажите на милость? На наши средства для людей другого министерства, которые придут эксплуатировать месторождение?»
   И приходилось рисковать, брать ответственность на себя: утверждать планы местного строительства, возводить объекты. Строили на одном энтузиазме и своими силами. В наличии ничего не было: ни денег на счету в банке, ни оборудования и механизмов. Казаковский ездил в Комсомольск-на-Амуре, бегал по различным учреждениям, заручался поддержкой райкома партии, райисполкома, уламывал директора банка, выбивал, доставал, выпрашивал, выписывал. И строил, строил. Он жил будущим. Однако в присылаемых планах и сметах – ни одного капитального объекта, всё подчинено лишь производству, одному расширению детальной разведки месторождения.
   А Казаковский лелеял мечту о самом простом, о благоустроенном нормальном поселке. И претворял мечту в жизнь. Издал даже приказ: на территории поселка самостоятельно ни одного дерева не рубить! Пихты и ели, по его замыслу, украсят жилой массив, сделают поселок нарядным, зеленым… Человек и в тайге должен жить культурно, красиво. Если не сейчас, то хотя бы в ближайшем будущем. И приближал это будущее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация