А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 1)

   Георгий Свиридов
   Тайна Черной горы

   Часть первая
   Секрет Мяочана

   Глава первая
   1

   – И куда же ты меня завез, а? Куда завез? Куда-а-а? Несчастная я, разнесчастная… Поверила ему, идиоту рыжему!.. Поверила, дура глупая-а… Да тут живой души нет ни одной!.. Глушь сплошная и дикая, без культурных заведениев и самых простых нужных удобств для человечества… Кругом одна черная тайга, голая и беспросветная… Ни один нормальный человек по собственному хотению сюда не приедет, только ты один такой выискался! Выискался на мою голову… Тюха-растюха с серыми ушами… Куда же ты меня завез, а? За что мне выпало такое наказание, а? Чем же я провинилась, чтобы гноить здесь свою живую душу и лучшие годы расцветающей жизни?..
   Галина, или попросту Галка, как ее именовали подружки по школе, а потом и по университету, или, как она любила сама себя именовать на заграничный манер, – Лина, по паспорту Галина Васильевна Манохина, сидела в накомарнике, густо обрызганная репудином – серой неприятной жидкостью, отгоняющей комаров, мошку и иную таежную крылатую пакость, да еще и одеколоном «Гвоздика», сидела спиною к остывающей печке, грелась о ее теплый бок и отрешенно смотрела через марлю в окно, по которому, как и слезы по ее щекам, сползали дождевые капли. Она сидела на грубо сколоченном табурете, а у ног на некрашеном полу валялись пустые бутылочки от репудина и одеколона. Галка горестно всхлипывала и яростно давила ладонями комарье и другую летающую живность, самовольно проникшую в теплую комнату.
   Разве предполагала она когда-нибудь, что будет жить в таких жутких условиях? Галка с неприязнью и брезгливостью оглядывалась вокруг себя. Ей и в голову даже не приходило, что эта самодельная печка, хитро и ловко сложенная из дикого камня, валунов и частично, в самом главном месте, из настоящих, завезенных издалека обожженных кирпичей, считалась одной из самых лучших в геологическом поселке, была своеобразной гордостью хозяина этого небольшого дома, срубленного им самолично также весьма умело из грубоотесанных еловых бревен. Неказистая на вид печка, как отмечали местные острословы, имела «богатое внутреннее содержание» – быстро нагревалась, обильно источала тепло и, главное, долго хранила жар, поддерживая в доме даже в лютые морозы довольно сносную комнатную температуру. Но человеку городскому, тем более привыкшему к высоким стандартам столичной жизни, особенно женщине, привыкшей к обыкновенному комфорту малогабаритной квартиры в многоэтажной сборной железобетонной коробке с лифтом, горячей и холодной водой, канализацией, газом на кухне, ванной, телевизором и бесперебойной подачей электроэнергии, этот самодельный, грубо сложенный, крепко сколоченный, пропахший смолою дом, эта, с позволения сказать, печка с закопченной трубой, эти полы из плах, неровно стесанных топором, да широкий топчан из ошкуренных и полустесанных, но вполне ровно подогнанных жердей, стол из оструганных досок, навесной шкаф из ящика, – одним словом, вся эта спартанская обстановка Галке была явно не по душе и производила, откровенно говоря, на нее весьма и весьма удручающее впечатление. Это было явно не то, к чему она стремилась и что ожидала увидеть в своей новой замужней жизни, отправляясь в далекий и знаменитый Дальневосточный край. Конечно, друзья и товарищи хозяина дома, привыкшие к походно-бродячим таежным скитаниям, привыкшие обходиться малым и довольствоваться тем, что удается иметь в таких сложных условиях обычной отдаленной геологической экспедиции, несомненно, считали и этот дом, и печку не только вполне пригодными, а даже роскошно-комфортабельными и тихо между собой завидовали создателю этого уютного домашнего жилища. Но люди редко считаются с оценками и мнениями других, имея часто свое собственное суждение по любому вопросу, свои оценочные критерии и представления. Это так же естественно, как и иметь свои жизненные запросы, как иметь свои представления о минимуме необходимых удобств и комфорта. Галка Манохина, как видим, не была исключением.
   – Куда же ты меня завез, а?.. Куда-а-а?..
   Она не кричала надрывно, а произносила слова чуть слышно, врастяжку, горестно шевеля губами, привычно подкрашенными модной помадой сиренево-малинового цвета, горюя в своем глухом, как ей казалось, одиночестве. Печь медленно остывала, и весь ее жар переходил в Галку, сгущаясь в беспросветную тоску, в надрывный душевный вой по знойному теплу далекого отсюда Крыма, по солнцу, по бескрайнему синему морю, которое еще прошлую неделю ласково катило волны к ее загорелым ногам. А тот, кому адресовались ее обидные горестные слова, взрывник Вася-Моряк, уже наслышался их за эти двое суток со дня приезда из отпуска со своей молодой женой, как он сам про себя отмечал – «по самое горло», в настоящий момент отсутствовал по банальной причине производственной необходимости. Одним словом, был на работе. И Галка с обидной горечью в сердце вынуждена была признавать тот прискорбный факт, что и здесь, в этой таежной глухомани, в заброшенной к чертям на самые кулички геологической экспедиции, существовал обычный трудовой распорядок, как на самом настоящем городском предприятии. И это грустное открытие, в свою очередь, невольно добавляло топлива в огонь ее горестного переживания, поскольку Галка с самого малолетства не выносила, как она любила говорить книжными высокими словами, «тяжелых цепей дисциплины, сковывавших полет молодой жизни и жаждущей души». Чего именно она, душа ее, жаждала, Галка не поясняла, да этого никто и не требовал. Вроде бы и так понятно любому порядочному человеку, тем более женщине, полностью раскрепощенной справедливыми законами советской народной власти.
   Что же касается «полетов ее молодой жизни», то она, Галка, предпочитала о них особенно не распространяться, тихо их замалчивать и всем своим смиренно-гордым видом подчеркивать, что, мол, та молва, которая за ней тянется и в университете в столице, и дома на родном юге, как грязно-дымный шлейф за пароходиком-буксиром, и стелется по-над самой водою в ненастные дни, вроде бы к ней никакого отношения не имеет, вовсе к ней не прикасается. Словно бы речь шла о какой-то другой Галине. Впрочем, такое ее поведение было теперь в прошлом и далеко позади, за тыщи километров отсюда, в другой части страны, в ее недавней жизни, которая осталась на песчаном золотом берегу древнего и шумного курортного крымского города, расположенного у самого моря. А здесь о ней никто ничего не ведал, и она это сама хорошо знала, хотя, честно сказать, и не придавала значения.
   Судьба снова, в который раз, представила ей редкую возможность все переиначить и начать жить заново, раскрыла чистую страницу для будущих дел и поступков. Прошлое осталось далеко позади, как выброшенная ею в окно вагона за ненужностью загрязненная шелковая нижняя рубашка, хотя бы еще и новая. Сколько их, рубашек и комбинаций, блузок и колготок, она позатыкала в раковины туалета, повыбрасывала царственным жестом, не желая унижать себя противно-скучной обыденной стиркой, этим простым извечным женским трудом! Да только ли их! Сколько всякого иного добра, своего и чужого, она с легким сердцем выбросила или раздарила, раздала просто за так, по душевному состоянию и доброте сердца. Никогда и ничего ей не было жалко, потому что привыкла она жить широко и раскованно, жить одним сегодняшним днем, вернее, сиюминутным моментом, забывая о прошлом и не задумываясь о будущем, даже о ближайшем завтрашнем дне.
   Сердце ее всегда было открыто навстречу радостям жизни, потому что Галка, сколько себя помнит, с самого раннего возраста навсегда полюбила, как она говорила, «три главные вещи в жизни – вкусную еду, красивую одежду и бешеные развлечения». Что же касается другой, будничной, стороны жизни, называемой повседневным насущным трудом, то к ней она относилась весьма скептически, старалась так пристроиться на любом месте, чтобы трудиться или учиться «не прикладая рук», потому как она на любом деле быстро скисала и утомлялась даже от безделья, даже от одного вида других усердно работающих людей. Такая уж она уродилась, и ничего не могла с собой поделать. Но зато наслаждаться жизнью, носить с шикарным лоском модные импортные тряпки, уплетать под музыку в ресторане разные кушанья и пить напитки, не пьянея, танцевать и веселиться сутками напролет она умела с завидной выносливостью. Здесь она не знала себе равных и работала, говоря спортивным языком, на уровне профессионалов. Трудно было за ней угнаться. Одни относили это за счет ее прирожденных качеств, другие – за счет южного крымского климата и бесконечной курортной жизни.
   И вдруг лопнула шумная ее курортная сладкая жизнь и по ее же собственному хотению треснула пополам и лучшая ее часть, как теперь сожалеет Галка, осталась там, далеко отсюда, в недавнем прошлом. Сладкие воспоминания бередят душу. Впрочем, если быть откровенной, лучшей ее, ту житуху, трудно назвать. Это отсюда, из таежной глухомани, она кажется ей такой солнечной и привлекательной. А тогда, в Крыму, Галка думала совсем по-иному. Жизнь тогда казалась ей весьма туманно-облачной, и впереди не видать было даже легкого просвета, один сплошной темный безденежный горизонт. Хоть устраивайся снова к матери на чулочную фабрику и становись к станку. Но такой вариант ее никак не устраивал.

   2

   В то лето 1959 года нежданно прикатила Галка из столицы домой к одинокой своей матери, объявив ей, что после «страшенного гриппа» пришлось срочно взять академический отпуск и, по настоянию врачей, выехать к морю «на поправку здоровья». Истинную причину она, конечно, скрыла от сердобольной матери. Разве могла Галка сказать ей правду? Такое признание убило бы пожилую уставшую женщину, всю свою жизнь привыкшую безропотно честно трудиться и бережно относиться к каждой копейке. Мать души не чаяла в своей «доненьке», боготворила и молилась на нее, на свою писаную красавицу, слепо веря и гордясь своей Галочкою, которая, хоть и выходила дважды неудачно замуж, теперь, назло всем соседям и сплетням, пробилась своим умом в столичный «главный университет», получала там повышенное образование и выходила «в люди».
   П ервые дни Галка, хорошо зная особенности курортного быта, никуда не выходила, она «приобретала форму». А попросту говоря, спешно, с помощью южного солнца, перекрашивала «всю кожу». Одним словом, загорала. Загорала вся, от пяток до макушки. Набрав кремов и мазей, забиралась на крышу сарая и, расстелив старенькое байковое одеяльце, обнажалась догола. Препараты, конечно, вместе с солнцем сделали свое дело, и молодое тело очень скоро приобрело модный шоколадный оттенок. И тогда Галка, приняв старт, ринулась в шумную курортную жизнь, меняя покровителей и поклонников, зорко высматривая и выискивая себе нового мужа. Одним словом, старая проблема XBЗ (хорошо выйти замуж) снова стояла перед ней.
   В санаториях и пансионатах Феодосии, как вскоре определила Галка, ничего путного не оказалось, сплошь одни «женатики» и, главное, из категории середнячков – среднего возраста и среднего достатка. Из числа тех, которые год работают – день гуляют. А ей хотелось большого, настоящего размаха. И Галка махнула «ловить кита» в соседний курортный поселок, где располагался знаменитый Дом творчества. Она чувствовала свои силы и способности, да и задумка была гениально проста – «подцепить писателя».
   В самые оживленные часы, когда на набережной были чуть ли не все обитатели поселка, Галка устраивалась на бетонном парапете. Распустив длинные волосы, в модно зеленом узеньком бикини, едва прикрывавшем то, что женщины стараются закрыть, сплошь загорелая, она сидела на фоне моря, шоколадно-соблазнительная и беззащитно-одинокая. Галка рассчитывала точно, хорошо зная наперед, что для любого мужчины «нет на свете ничего более жалостного, чем вид одинокой женщины». Она томно и чуть грустно, словно что-то вспоминая, смотрела сквозь модные затемненные очки в бесконечную морскую даль, не обращая никакого внимания на завистливо-злобные, расстреливающие в упор взгляды пляжных львиц и неповоротливо-упитанных жен, но точно фиксируя отработанным годами боковым зрением восхищенные огоньки в глазах мужчин, их замедленные шаги, короткие восторженные реплики. Для всех она была таинственной незнакомкой. Новенькой, вернее, вновь прибывшей, ее не назовешь, ровный загар утверждает обратное. Тогда невольно возникал другой вопрос: почему она одинока? Уж такая-то могла бы обзавестись спутником – лишь помани пальчиком, любой кинется. И ее одиночество невольно вызвало уважение – молодая женщина придерживается строгих нравственных правил. Это впечатляло. Старый курортный прием, и Галка умело им пользовалась, набивала себе цену.
   Однако вскоре ей пришлось разочароваться и в писателях. Знаменитости «не клевали» на ее приманку, их и так толпой окружали курортные девицы и женщины, готовые покорно распластаться за один автограф, за подаренную и подписанную книгу, чтобы потом всю остальную жизнь хвастаться в своем кругу близостью и коротким знакомством с такой величиной. А молодых, начинающих литераторов, пока еще безденежных, которые к ней липли, как мухи на мед, она, мягко говоря, всех «отшила» и «бортанула». Галка в столице насмотрелась на них – «обнадеживающих» и «перспективных», умеющих лихо говорить о мирах, строчить стихами, своими и чужими, за широким жестом тратящих жалкие копейки.
   Дни шли, и вскоре пришлось убедиться, что все ее старания оказались напрасны, хотя она упорно продолжала играть роль «одинокой красавицы» и с достоинством держаться так, чтобы никто не смог усомниться в ее интеллигентности, образованности и воспитанности. Но в расставленные сети шла косяком одна мелкота, а вся крупная рыба, не говоря о китах, проплывала где-то рядом, лениво обходя приманки и ловушки. И Галка вынуждена была невольно констатировать, что «гастрольный выезд» не удался. Шаблонно выражаясь, пора было «сматывать удочки».
   Именно в эти тоскливые минуты она остановила свой взгляд на обыкновенной, но приличной на вид автомашине «Победа» с опознавательными темными квадратиками на боках. Такси! Уезжать, так с музыкой. Такси маячило на самом берегу у пляжа. Она тихо внутренне вознегодовала: в городе днем с огнем машину не найдешь, а этот работничек транспорта, хваленой сферы обслуживания, видите ли, загорает на солнышке под боком у Дома творчества, наплевав на свои прямые служебные обязательства. Она так и подумала: «служебные обязательства», а не обязанности.
   Вознегодовав, Галка, как была – в бикини, лишь сунула ноги в модные летние туфли на высокой платформе, подхватила свою пляжную замшевую сумку, перекинула через плечо мохнатое зелено-оранжевое полотенце, решительно направилась к такси. Машина оказалась пустой, лишь на сиденье небрежно брошена мужская одежда. Недолго думая, Галка стала нажимать на клаксон, призывая шофера.
   – Ну, чего сигналишь? – недобрым голосом спросил весь мокрый шофер, спешно приближаясь к своей машине. Видно было, что он только из моря. Седые волосы прилипли к крупной голове, смугло-загорелое лицо и едва схваченное солнцем белесое неприятное на вид рыхлое тело. – Чего сигналишь?
   Полные губы Галки брезгливо скривились. «Типичная спичка, – подумала о нем она, – такой же, как и все крымчане: голова черная, а тело белое – поскольку некогда загорать, работой задавлен». И вслух произнесла, не обращая внимания на его неприязненный тон:
   – Шеф, поехали!
   – Никуда я не поеду! – таксист ладонью приглаживал мокрые волосы, с нагловатым любопытством разглядывая прелести почти обнаженной «птички».
   – На работе? – спросила Галка, стараясь припомнить: а не эта ли «Победа» и вчера торчала здесь на берегу?
   – Ну, на работе.
   – И валяешься на пляже?
   – Валяюсь, – лениво и очень спокойно ответил водитель, словно он ни в чем не виноват и его зазря обижают.
   – В рабочие часы? – уточнила Галка, открывая дверцу и забрасывая на сиденье свою сумку.
   – Так точно. Именно в самые рабочие.
   – А неприятностей не желаешь?
   – Напрасно изволите портить нервы себе и мне. Я при исполнении службы, – таксист мотнул головой в сторону пляжа. – У меня тут хозяин. С него и весь спрос, – и добавил строго: – А сумочку попрошу вынуть самовольно.
   – Какой еще хозяин? Начальник из гаража? – Галка начинала злиться на себя: зря ввязалась.
   На них обращали внимание. Загорающие подняли головы. Группка любопытных столпилась невдалеке и посмеивалась, интересуясь простым вопросом: чья возьмет?
   – Какой хозяин? – переспросил таксист, чему-то улыбаясь. – Обыкновенный клиент. Геолог какой-то. Из Сибири. Не-не, из Дальнего Востока. Заказал на весь день, выдал деньги на бочку. Отдыхает культурно человек, по всей законности и чести.
   Галка опешила. Это шик! Супершик! Насколько она помнит, ни один из ее знакомых, даже самых денежных, не транжирил так. Да и здесь, в Доме творчества, самые знаменитые и маститые писатели такого себе не позволяли. Но виду не подала. Только где-то внутри, под самым сердцем, обидно кольнуло: торчала столько дней на набережной, отпугивала мелочь, а настоящего кита проглядела. Какой же он хоть из себя? Взглянуть бы краем глаза.
   – А сумочку попрошу взять обратно, освободить салон, – таксист заметно наглел, уловив чутьем ее минутную растерянность.
   – Не, шеф! Сумка пусть лежит на месте, – раздался мужской голос у нее за спиною.
   Галка, сдерживая любопытство, небрежно и неспеша оглянулась, мысленно поблагодарив незнакомца. Перед ней стоял рыжий веснушчатый молодой, лет тридцати, невысокий мужчина, почти одного с нею роста, но плотный такой, весь в накаченных мышцах, слегка загорелый, и по этому загару она моментально определила, что он не местный, из недавних приезжих. Может, этот и есть хозяин? День стоял прозрачный, блики солнца, пробиваясь сквозь крону старой акации, в тени которой стояла «Победа», играли на полированной поверхности кузова и отражались на его лице, и он невольно щурился. Бросилась в глаза художественная наколка на запястье правой руки. Галка тут же отметила, что незнакомец, видимо, имел какое-то отношение к морю, возможно, служил. И еще обратила внимание на новые кожаные шорты. Они сидели на нем мешковато. По ногам тихо сползали капли воды. Она поняла, что он, выбравшись на берег, заметил ее и, постеснявшись подойти в плавках, напялил поверх мокрых плавок солидные и дорогие короткие штаны. И эти мелкие детали как-то сразу ободрили ее, придали уверенность.
   – Благодарю вас, – произнесла воркующе Галка, она умела задавать тон. – Это вы и есть местный Рокфеллер? – она томно растянула «ф» и «л».
   – Я? Че? Я не местный, – пробормотал смущенно незнакомец, мотнул круто головой, выдавая себя короткими восклицаниями, как отметила Галка, «с потрохами». – Никакой я не Рокфеллер. Ошибочка тут есть. Манохин я! Василий Манохин… Можно и просто Вася.
   Он давно ее заприметил, попытался подкатиться, но что-то не получалось. Смелости не хватало. И вдруг – сама! Ну, везет же…
   – Благодарю вас, Вася, – Галка ласково посмотрела на него сквозь затемненные очки и приятно, слегка покровительственно улыбнулась. – Вы рыцарь!
   – Всегда пожалуйста, – изрек Василий, он никак не мог побороть проклятого смущения и от этого краснел еще больше. – А как вас, простите-извините, звать, если не секрет?
   – Лина, – она протянула руку, протянула нарочно высоко, подставляя ее для поцелуя.
   Василий оторопел. Он никогда в жизни не целовал женщинам руки. Только в кино видел. Но тут же решился: эх, была не была! Такая краля! Схватил обеими ладонями ее руку, да второпях, видимо, сильно стиснул.
   – Ой! – она выхватила из его тисков свои длинные тонкие пальчики с красными наманикюренными коготками. – Вы такой сильный!
   – Я?.. Не очень. Первый разряд по штанге. Может, скоро и на мастера сработаю, – прихвастнул Василий, стремясь подать себя с лучшей стороны. – А вас Леной звать?
   – Нет, Лина. Ударение на «и».
   – А, понимаю. Лина! Звучит! Классное имя, – и повернулся к водителю, протиравшему ветошью ветровое стекло. – Шеф! Это Лина! В ее распоряжении, понятно? Куда прикажет! А потом сюда, за мною.
   – Машина на ходу, дело немудреное, – отозвался водитель и уже по-иному, уважительно-ласково посмотрел на Галку.
   – Мне в город, к «Астории», – сказала она, соображая, что к дому матери ехать не очень-то будет «престижно».
   – Это что ж… к ресторану? – повеселел Василий.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация