А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна Черной горы" (страница 11)

   2

   Камералка – длинное серое деревянное здание, крытое, как и многие дома поселка, тесом, чем-то похожее на первый взгляд на промышленное строение, на цех фабрики или местного заводика. Ничем не примечательное здание, в котором геологи-поисковики проводят бóльшую часть своего рабочего времени.
   Люди, представляющие себе геолога лишь с молотком в руках и рюкзаком за спиной, да, как поется в модной песне, что он «солнцу и ветру брат», может быть, с большим трудом и недоверием поверят в ту простую истину, что представители этой самой бродячей романтической профессии три четверти года сидят под крышей дома, своей своеобразной конторы, названной камералкой, да прилежно скрипят перьями, работают с рейсфедером и циркулем-балеринкой, оперируют кисточкою, тушью и разноцветными красками. Геологи заняты важным делом: они составляют отчеты и рисуют многочисленные карты – геологические, маршрутные, обнаруженных полезных ископаемых и другие. Черно-белые и цветные, крупных и мелких форматов, часто и двухслойные, с прозрачными накладками, выполненными на кальке. И выходит, что геолог в году лишь три летних месяца шагает с молотком в руках и рюкзаком за спиной, а остальные девять – проводит за обычным канцелярским столом, такое получается соотношение.
   И вот у Вакулова эти три долгожданных месяца отпадают, а самостоятельная работа на местности, мягко говоря, становится большим вопросом. Ивану искренне сочувствовали друзья-товарищи, такие же, как и он, геологи-маршрутчики. Но что ему их сочувствие, когда лето набирает полную силу и поисковые отряды один за другим уходят в тайгу, в глухие и такие желанные горные дебри Мяочана? А он вынужден сидеть на центральной базе, в пустующей с каждым днем все более камералке, да лишь мысленно проходить свой маршрут, к которому тщательно готовился и который выучил наизусть по своей полевой карте, наклеенной столярным клеем для крепости и прочности на дюралевый планшет.
   Маршрут по всем статьям обещал быть перспективным. Иван возлагал на него большие надежды. В прошлом сезоне, в своем первом самостоятельном походе, в глухих таежных местах Мяочана, в зоне, около красивого горного озера Амут, намыл «знаки», косвенные свидетели возможного залегания под землей руды. А зимой, при лабораторном анализе принесенных им из тайги проб, специалисты в них, к его радости, обнаружили и крохотные «следы» этой самой руды, мельчайшие кристаллики касситерита. Они, «следы» эти, конечно, никого не удивили и особых восторгов не вызвали. Такие знаки и «следы» намывали во многих районах обширного Мяочана. У других геологов были более веские находки: оконтурены рудные зоны. Но Иван поверил сердцем в свою, еще не найденную им, руду. Он нисколько не сомневался в том, что она там есть, спрятанная на глубине. Какая-никакая, а есть. Может быть, даже промышленных запасов. И не рассеянная, не тонкими прожилками, а лежит этакой компактной глыбой, как найденная недавно, всего несколько лет назад здесь, в дебрях Мяочана, на берегу шустрой речки Силинки таким же, как и он, молодым, еще не оперившимся геологом Олегом Табаковым, сказочно крупного и уникального месторождения касситерита, на базе которого и была создана эта самая Мяочанская экспедиция, вырос поселок с красивым названием Солнечный, и куда он, Иван Вакулов, прибыл в прошлом году по распределению после успешного окончания Саратовского геологоразведочного техникума.
   И вот положение у него сложилось хуже и не придумаешь. Иван готов был и в одиночку отправиться в тайгу. Но уходить в маршрут одному, естественно, ему никто не позволит. Не положено. И он это хорошо знал, усвоив сухие параграфы инструкций и наставлений.
   Вакулов поднялся на крыльцо, по привычке обтер подошвы ботинок о влажную тряпку, заботливо постеленную у входа уборщицей, и без особой радости открыл дверь, обитую для утепления войлоком и толстым серым брезентом.
   Эх, камералка! Длинный коридор, двери с самодельными табличками, названиями поисковых партий и отрядов. За каждой дверью – свои дела, заботы и свои открытия, перспективные зоны и месторождения. Идешь мимо них, словно проходишь через весь край таежного горного Мяочана от низких топких левых берегов Амура до суровых вершин Баджальского хребта.
   Комната, в которой располагалась поисковая партия Вакулова, имевшая название Озерной, находилась в самом дальнем конце коридора, рядом с кабинетом главного геолога. Это соседство с начальством накладывало какой-то незримый отпечаток на рабочую атмосферу, делая ее более официальной и канцелярски чинной. Говорили меж собой не так, как в других комнатах, а вполголоса, смеялись нешумно, а кто случайно увлекался в споре, начинал ораторствовать во всю мочь легких, так его тут же одергивали: «За стенкой Вадим Николаевич! Тише! Не хватало ему еще слушать вашу болтовню!»
   Главного геолога экспедиции Вадима Николаевича Анихимова уважали и оберегали. Не только потому, что он по должности был главным из геологов, не только потому, что и возрастом – в экспедиции в основном была молодежь – в свои сорок лет был старше многих, а просто по той причине, что этот человек много сделал и делал сейчас для освоения края. На него равнялись, у него учились и, чего греха таить, ему открыто или тайно подражали.
   Открыв дверь, Иван, к своему удивлению, увидел Алку, или, как ее ласково называли, Аллочку-Считалочку, поскольку все намытые и принесенные из маршрутов геологами шлихи и результаты анализов этих самых добытых в походе проб проходили через ее руки и она все данные аккуратно записывала ровным школьным почерком в толстом канцелярском журнале со многими графами.
   Аллочку-Считалочку любили и уважали, поскольку она никогда и ни с кем не ссорилась и не злословила. Она отличалась трудолюбием и аккуратностью, всегда все помнила и никогда ничего не забывала. Ей еще не было и двадцати. Красавицей ее не назовешь, она не могла равняться ни с Валентиной или тем более с женой начальника экспедиции, которую только что впервые увидел Вакулов, по-своему она была довольно симпатичная девица, рыжеволосая, плотная, как крепко накачанная автомобильная камера, с чуть раскосыми продолговатыми глазами, в которых, казалось, всегда светилось крохотное солнышко. Свои огненные волосы она заплетала в косу и укладывала ее кругом на голове, и шутники называли ее прическу «утомленное солнце», а другие, более ядовитые на язык, – «мертвой петлей», которую якобы она готовится накинуть на шею кому-то из когорты холостяков.
   Аллочка-Считалочка стояла у окна и, о чем-то своем задумавшись, сосредоточенно смотрела сквозь запыленное стекло то ли на дорогу, то ли на вершину сопки. Солнечные лучи высвечивали ее, казалось, насквозь. Обнаженные в вырезе платья плечи отливали приятным шоколадным загаром. Иван оторопело уставился на нее.
   – Ба! Приветик! Ты разве не ушла в горы? – выпалил он, улыбаясь, и тут же добавил стихами, которые как-то сами сложились у него в эту минуту. – Скучают те, кто не у дел, такой уж выпал им удел!
   Иван, конечно, подразумевал прежде всего себя, поскольку именно ему «выпал такой удел». Но Аллочка-Считалочка, повернувшись к нему, недовольно нахмурилась и, приложив палец к губам, останавливая поток его красноречия, привычно выдохнула громким шепотом:
   – Тс! Тише, – и потом этим же пальцем показала дощатую стену, за которой находился кабинет главного.
   Иван осекся, как бы глотнув воздуха, и молча, стараясь не топать ботинками, приблизился к ней. Из-за перегородки доносились громкие голоса. Вакулов догадался, что Аллочка-Считалочка подслушивала. Кто-то находился у Вадима Николаевича, Ивану стало не по себе. Не хватало еще и ему заниматься таким постыдным делом, как подслушивание чужих разговоров или споров. Он хотел было громко сказать об этом и тем самым своим голосом как бы дать знать тем, за тонкой стенкой, что в соседней комнате находятся люди. Но Аллочка-Считалочка – он только теперь заметил, как она взволнованна и напряжена – жестом остановила его намерения, приблизившись почти вплотную.
   – Тс! Тс! – и тихо добавила: – Там спорят!
   – Кто? – так же тихо спросил Иван.
   – Вадим Николаевич и Евгений Александрович, – и пояснила, – о судьбе дальнейшей экспедиции. Давно спорят! Не надо им мешать.
   Иван невольно ощущал тепло, исходившее от ее тела, будто бы в нее закатилось вечернее солнце. Но тут же забыл об этом и о самой Аллочке-Считалочке, поскольку ясно услышал слегка хрипловатый голос Вадима Николаевича:
   – Выходит, мои доводы неубедительны?
   – Конечно, нет! – ответил резко и уверенно Казаковский, и его молодой звонкий голос звенел силой и мощью, как плотный металл, по которому ударили молотком. – Да такими черепашьими темпами вы, Вадим Николаевич, двадцатипятилетний срок запросто до начала детальных разработок выдержите! Молодцы-мудрецы, с какой стороны ни посмотри. Вам, как я вижу, ничего не стоит три года отдать перспективным поискам. С расстоянием между маршрутами в пятьсот метров. Как положено. Потом, собравшись с силами и помудровав на заседаниях и технических конференциях, исходите эту же территорию уже с расстоянием в сто метров. И каждый раз будете громко, включая радио и газеты, оповещать и удивляться – какой же редкий объект вы обнаружили! А дальше? Дальше еще полторы, а то и две пятилетки станете заниматься уже предварительной разведкой. А куда, собственно, спешить? Все идет, как и положено. Потом, поосмыслив, почесав в затылке, напишете увесистое обоснование для проведения уже детальной разведки. Она, эта детальная, еще лет семь-восемь продлится, не меньше. Ведь верно? Темпы обоснованные, по методу: тише едешь – дальше будешь от того места, куда едешь.
   Вакулов слушал Казаковского и полностью был на его стороне. Молодой – всего на несколько лет старше его, Ивана, – начальник экспедиции стремится решать вопросы по-деловому и, как говорят, взяв быка за рога, он намерен круто и решительно изменить давно устаревшую практику ведения геологической разведки месторождения. Только так и надо! Как поется в песне: «Молодым везде у нас дорога!» Молодчина! С самим Вадимом Николаевичем, этим геологическим мамонтом, запросто спорит и утверждает свое. Припечатал, положил на обе лопатки. Вот это характер! Не зря, видать, такому доверили экспедицию. Башковит! И Вакулов был полностью с ним согласен, когда Казаковский, закончив свою мысль, сказал, и в его голосе он уловил тонкую иронию:
   – Таким образом и наберется четверть века. Да тут только меня одна оказия смущает.
   – Какая еще оказия? – машинально спросил Анихимов, не подозревая никакого подвоха.
   – Самая простая и прозаичная, Вадим Николаевич. Жизнь трудовая закончится и предложат уйти на пенсию. Так что, судя по всему, уже потомкам придется завершать начатое!
   Вакулов тихо прыснул от смеха и тут же зажал ладонью рот. Вот это, можно считать, всадил гвоздь по самую шляпку и с одного раза! С юморком закончил. Тут Анихимову уже не выкрутиться. Придется поднимать обе лапки кверху.
   Аллочка-Считалочка очень строго посмотрела на него и неодобрительно покачала головой, как бы говоря, что надо уметь держать себя в руках, не выдавать свои эмоции. А Иван в ответ только улыбнулся ей и поднял кверху большой палец, как бы утверждая правильность высказывания Казаковского и оценивая его по самому высокому счету. И тут заговорил Анихимов.
   – Лихо! Весьма лихо! – сказал главный геолог, и в его голосе тоже зазвучала насмешка, насмешка человека, уверенного в своей правоте, в своих действиях и убеждениях. – Лихо! Можно даже поаплодировать. И скажу больше: почти убеждает! Особенно тех, кто мало чего кумекает в нашей области, имя которой геология. Особая область! Можете мне поверить на слово, я не одну пару сапог износил в маршрутах. Знаю, почем фунт изюма в нашем деле. И порядки хорошо усвоил, которые не нами с вами заведены, и поэтапность ведения разведки. Именно поэтапность, – он сделал выразительную паузу и продолжал с открытой насмешкой. – А вы, уважаемый Евгений Александрович, как я вас понял, пришли ко мне с ценнейшим предложением: на все эти этапы наплевать! Мол, что из того, что над ними десятилетиями корпела тысяча докторов наук и сотня академиков? Подумаешь! Что с ними считаться! И с разработанной ими системой ведения разведки, утвержденной, кстати, во всех научных инстанциях и нашим министерством! Зачем волыниться? Побоку их, официальные эти бумажки, да и дело с концом! Тем более что авторы тех систем и наставлений нас с вами не видят, они находятся далеко отсюда, за полмесяца поездом не доедут, ежели даже и захотят. Не так ли, Евгений Александрович?
   Вакулов давно перестал улыбаться. Он невольно задумался: и этот тоже прав! Вадим Николаевич дело говорит. Иван как-то сразу припомнил лекции, которые он еще недавно слушал, и споры на семинарах именно по этим самым вопросам ведения разведки. И как старый седой преподаватель, в прошлом бывалый геолог-поисковик, разжевывал им и растолковывал эти самые поэтапные методы, рассказывал историю их возникновения и приводил разные курьезные случаи из геологической практики, когда пренебрегали этими самыми постепенными и давно апробированными на практике методами.
   Тут Иван почувствован, что его кто-то толкнул. Он посмотрел на Аллочку-Считалочку – это она его задела локтем, чтоб он обратил на нее внимание. Она победно показывала ему кончик языка, как бы говоря, – мол, что, съел!
   – Вадим Николаевич, я же говорю совсем о другом! – послышался голос Казаковского.
   – Нет, Евгений Александрович, разговор наш идет все о том же! О том же самом, о чем мы с вами недавно спорили на заседании штаба экспедиции, когда обсуждали составленный вами проект. Как я вас правильно понял, вы убежденно настаиваете на своем.
   – Вас пытаюсь убедить и перетянуть на свою сторону, сделать не только союзником, но и единоверцем.
   – А зачем, собственно, меня убеждать? Вы начальник, вам и карты в руки! Только прикажите, в письменном виде, конечно, и мы вообще похерим любые инструкции, методики. Чего с ними возиться! Давайте немедленно, завтра же с утра, и начнем промышленную добычу руды. Наплевать на все технические требования, на нудные химические анализы, скрупулезные выявления сопутствующих элементов, на разработку технологии обогащения и извлечения, на все формулы, тоскливо-скучные подсчеты запасов. Наберем здоровых мужиков, заведем моторы бульдозеров и – в Мяочанский хребет! Только ответьте мне, пожалуйста, на скромный вопросик: а где, собственно, станем перерабатывать руду? Повезем на материк или станем на месте возводить комбинат?
   Аллочка-Считалочка снова победно посмотрела на Вакулова и снова показала ему язык. Что, мол, еще раз съел? Вот так, знай наших!
   – Не надо утрировать, Вадим Николаевич! Мои предложения, как вы знаете, сводятся к другому.
   – К другому? Нет, признайтесь, Евгений Александрович, что, по-вашему, я круглый идиот? Идиот? И, может быть, у меня в ящике стола спрятаны буровые станки, бульдозеры и бочки с соляркой?
   Послышался шум выдвигаемого ящика письменного стола и грохот. Главный геолог, наверное, опрокинул ящик и высыпал содержимое на стол. А у него в ящиках стола, Вакулов сам видел не раз, хранилось множество образцов руды, различные толстые справочники, кипы исписанных бумаг, технические журналы и перфокарты.
   – Не надо устраивать цирк, Вадим Николаевич, зрителей здесь нет. Давайте попроще, по-деловому. Я же не спорить с вами пришел. Отнюдь нет! Я искренне благодарен вам за поддержку на заседании, за поддержку нашего проекта.
   – Проект я поддерживаю, но главным образом его вторую половину, где идет речь о перспективном поиске на всем регионе Мяочана. Именно только эту часть, – более спокойным тоном продолжил. – Сначала разберемся во всем рудном регионе, потом определим наиболее перспективные участки, на которых и сконцентрируем все усилия. Ведь Солнечное месторождение лишь первая ласточка. Пока единственное месторождение, хотя и выдающееся, на обширном белом пятне. Может быть, в ближайшем будущем мы обнаружим еще более грандиозное рудное тело, – надеюсь, вы допускаете такое? Вот оно-то и будет основополагающим, центральным, от которого мы и станем танцевать, как от печки. Там и заложим промышленный поселок, а возможно, и город. Ведь геологи, как правильно подметил один поэт, это разведчики будущего!
   – Я и стремлюсь приблизить это будущее, – сказал Казаковский.
   – Ломая практику поэтапных методов разведки?
   – Ничего я не ломаю и не отметаю, поймите это, Вадим Николаевич! Я стремлюсь лишь к одному – сокращению времени. Сокращению времени! А для этого и предлагаю вести дело комплексно, то есть объединить два направления, изучать и разведывать регион и одновременно концентрировать усилия на оценку месторождения, – Казаковский говорил спокойно и убежденно, видимо, об этом он не раз уже говорил и доказывал свою точку зрения оппонентам. – Вы же знаете, что месторождения типа нашего, Солнечного, весьма редки в мире. Это пока единственное наше месторождение. И моя идея, заложенная в проекте, сводится, как вы знаете, к следующему: используя материалы сравнительного анализа, быстрее закончить оценку рудного тела Солнечного месторождения. Погодите, Вадим Николаевич, не качайте головой! Я же еще не досказал. Для этой цели упор сделать на технические средства. Не распылять силы и технику по отдельным поисковым партиям и отрядам, а, определив им, поисковикам, конкретные задачи по разведке всего региона, сконцентрировать силы здесь, в Солнечном, создать единый мощный производственный узел, свой индустриальный центр по ведению детальной разведки современными техническими средствами. Поисковики дадут нам перспективу, определят будущие наши главные объекты, а за это самое время, пока они ищут в регионе, здесь, в Солнечном, повторяю, сделать главный упор на технические средства. Да, да, именно на штольни и главным образом на буровые станки. Бурением легче проникнуть на глубину и пощупать рудное тело, оценить его объем, химический состав, проникнуть в запасы. Его морфологию. – Казаковский сделал паузу и с легкой улыбкой продолжал: – И конечно же, я не такой тупица, как вам кажется, я отлично понимаю значение и ценность поэтапного метода в оценке месторождения, и что все эти этапы придуманы и продуманы учеными, проверены на практике. Но, Вадим Николаевич, мое предложение, как вам известно, сводится лишь к одному: сократить сроки этим самым этапом. Спрессовать их в едином комплексном походе. И если нам удастся доказать вышестоящему начальству, как у нас высоки шансы на успех, если удастся убедить оппонентов нашего проекта научными данными, конкретными цифрами и убедительными образцами, вынутыми из нутра Черной горы, то разве они не согласятся с нами? Разве они не поймут обоснованность нашего риска, в основе которого лежит не перерасходование средств, а концентрация их и даже значительная экономия материальных затрат на разведку. Ведь наша цель – концентрировать средства и усилия всего коллектива, истратить значительно меньше, чем потратили бы за десятилетия, но только в более сжатые сроки, за три-четыре года, и таким образом на десятилетия, понимаете, на десятилетия раньше выдать оценочные материалы и вовлечь это первое месторождение в промышленную эксплуатацию, в освоение. И если взяться за это дело с душой, поверив в него и четко наметив конечную цель, то до первого рудника, до горно-обогатительного предприятия будет не так и далеко! А за это самое время поисковики и разведают новые месторождения, дадут, как принято говорить, технике новый фронт работ. Одним словом, будут работать на перспективу!
   Вакулов слушал Казаковского и снова был на его стороне: Евгений Александрович прав! Конечно, прав! Только так и надо действовать, широко и с размахом! С перспективой и на перспективу!
   Вакулов слышал о проекте много разных отзывов. Его содержание не было секретом для геологов. Знал и то, что одним из ключевых пунктов проекта было бурение, как наиболее относительно дешевый, по сравнению с проходкой штолен, метод оценки глубоких горизонтов рудного тела, просверливание насквозь всего месторождения. Здесь, конечно, не было никакого открытия: в центральных районах страны бурят скважины даже при оценке местности любого масштаба, а не только на рудных объектах. Вакулов знал и то, что здесь, в Мяочане, в этой глухой таежной глухомани, куда нет приличной дороги, где не хватало ни станков, ни специалистов, где бурили всего на нескольких пятачках, такой план, естественно, вызывал определенные сомнения. Одни противники, а следовательно, сторонники Анихимова, называли проект не соответствующим реальным условиям, а другие выражались более откровенно, называя его «техническим вариантом из области современной фантастики».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация