А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Райский остров" (страница 1)

   Барбара Картленд
   Райский остров

   Barbara Cartland
   LOVERS IN PARADISE

   © 1978 by Barbara Cartland
   © В. Бологова, перевод на русский язык, 2013
   © ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2013
   Издательство Иностранка®

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Глава первая

   1892 год
   Граф Виктор ван Хаан угрюмо смотрел на искрящиеся водой рисовые поля, покрытые лесами горные вершины и веерные листья кокосовых пальм, отбрасывающих вокруг узорчатые тени.
   Здесь всюду была зелень: сочная зелень полей, изумительные склоны холмов и просторы долин. Даже цветущий жасмин и тот, казалось, среди окружающей зелени удивительным образом потерял свою прекрасную изысканную белизну.
   Сойдя на берег с корабля, путь на котором до Бали, по его мнению, занял чрезмерно долгое время, граф подумал, что отправлять его в эту ссылку, пусть и в столь прекрасную страну, было слишком жестоко.
   И хотя, возможно, это продлится не так уж долго, с учетом нескольких месяцев пути – меньше года, это действительно была самая настоящая ссылка, доставившая ему минуты унижения, задевшая его чувство собственного достоинства.
   Когда королева Даугер послала за ним, он отправился во дворец, ожидая, что ему предложат, как обычно, исполнять обязанности придворного или принять от ее имени каких-либо знатных гостей Голландии.
   В прошлом королева время от времени обращалась к нему с подобными просьбами, учитывая, что его обаяние, дипломатические таланты и знание света были особенно полезны в то время, когда в Нидерландах отсутствовал король, на которого обычно возлагались подобные обязанности.
   Впрочем, он говорил себе, что королева Даугер злоупотребляет его временем в последние несколько месяцев и что на этот раз он не позволит вовлечь себя во что-либо, не представляющее для него личного интереса.
   Слишком часто ему приходилось терпеть общество невероятно скучных и напыщенных государственных деятелей, а бесконечно длящиеся банкеты и нескончаемые собрания он находил просто невыносимыми.
   Вполне понятно, что граф, прослывший самым привлекательным мужчиной в Голландии и приходившийся королеве Даугер двоюродным кузеном, был при дворе на особом счету.
   После смерти в 1890 году короля Вильгельма III принцесса Вильгельмина в десять лет стала королевой.
   Ее мать, вдовствующая королева, была назначена регентшей при малолетней дочери, и теперь, два года спустя, Вильгельмина, разумеется, проводила время преимущественно в классной комнате.
   Граф всегда пользовался особой любовью своей кузины и был готов предложить ей свою преданность и уважение.
   А также, когда его это устраивало, он охотно сопровождал ее и исполнял многочисленные обязанности, но лишь до тех пор, пока они не входили в противоречие с его собственными планами.
   Неудивительно, что к тому времени, как он достиг тридцати лет, граф, сознавая свое положение и влияние при дворе, стал весьма самоуверен и эгоистичен.
   Он был не просто невероятно красив, но обладал яркой индивидуальностью, которая не могла оставить равнодушным никого, кто появлялся при скучном, отупевшем, скованном традициями голландском дворе. Возможно, все дело было в том, что сам граф был лишь наполовину голландцем.
   Его отец, граф ван Хаан, был главой одной из самых уважаемых и славных фамилий в стране.
   История ван Хаанов была также и историей Нидерландов, и трудно было назвать какое-либо значительное историческое событие, в котором принимала участие Голландия и где ван Хааны не играли бы более или менее заметной роли.
   Однако мать графа была француженкой, дочерью герцога де Бриака. Она не только отличалась красотой, но и славилась своим умом и веселым нравом и была persona grata[1] во всех интеллектуальных салонах Парижа, которым покровительствовали весьма влиятельные лица в государстве.
   Нетрудно было предсказать, что в результате брака таких незаурядных личностей, как граф Хендрик ван Хаан и Мадлен де Бриак, черты их исключительности непременно должны проявиться и в их потомках.
   Их сын Виктор, без сомнения, оправдал эти ожидания и, кроме того, после смерти отца унаследовал огромное состояние, соперничать с которым могла только Корона.
   Проходя по роскошно убранным покоям дворца в апартаменты королевы Даугер, он в который уже раз подумал, что здесь давно пора бы все переделать.
   Во дворце хранились многочисленные произведения искусства, ценность которых, особенно картин, трудно было даже оценить, но все это было размещено без всякого вкуса и системы.
   Сама королева Даугер и те, кто служил ей, были вполне удовлетворены тем, что их окружало, и, по-видимому, даже не собирались что-либо менять, но у графа каждое посещение дворца вызывало желание устроить все по своему усмотрению.
   Лакей в великолепной ливрее открыл двери в личные покои королевы, и граф вошел, обнаружив, как он, впрочем, и ожидал, королеву в одиночестве.
   Склонившись, как этого требовал этикет, над ее рукой, он уловил восхищенный блеск ее глаз.
   Это было выражение, которое граф постоянно встречал в глазах и улыбках всех женщин, молодых и старых, когда они смотрели на него. Если же этого почему-либо не происходило, он всегда с большим удивлением задавался вопросом, в чем причина столь необычного поведения.
   Впрочем, восхищение, без сомнения, присутствовавшее во взгляде королевы, вскоре сменилось тревогой.
   – Я послала за вами, Виктор, – сказала она своим тихим голосом, – чтобы сообщить вам, что случилось нечто весьма серьезное, и я бы хотела, чтобы вы узнали это от меня, чем от кого бы то ни было другого.
   – Что же такое могло произойти? – спросил граф.
   При этом он с беспокойством подумал, не стало ли королеве известно о его участии в одной злосчастной вечеринке две ночи тому назад.
   На протяжении всего инцидента графа не покидала уверенность, что поведение его гостей, без сомнения, вызовет громкий скандал, если на следующий день кто-нибудь проговорится. Но мужчины, даже голландцы, обычно допускают некоторые вольности с особами, которые принадлежат к театральному миру, что же в таком случае говорить о легкомысленных темпераментных французах?
   Он полагал, что вряд ли королеве в точности сообщили все подробности этого прискорбного происшествия, хотя никогда нельзя быть уверенным в том, что именно злорадные недоброжелатели могут нашептать ей на ухо и какие из рассказанных ей историй она посчитает целесообразным сохранить в памяти.
   – Что так расстроило вас, ваше величеств о? – спросил он. – Если это касается меня, я могу лишь выразить мои глубокие сожаления, что вас могли побеспокоить по столь ничтожному поводу.
   Он всегда обращался к королеве весьма церемонно, зная, что она предпочитает, чтобы он не афишировал их родственные связи.
   – Я действительно расстроена, – отвечала она. – И боюсь, Виктор, что вас ожидают неприятности. И весьма серьезные.
   Граф молча приподнял брови, ожидая продолжения.
   В действительности он не слишком опасался последствий происшествия этого вечера. Просто он слишком хорошо знал, как некоторые пикантные подробности могут быть преувеличены и искажены сплетниками, в которых не было недостатка в придворных кругах.
   Королева Даугер сделала глубокий вдох, словно пытаясь укрепить свой дух, а затем произнесла:
   – Луиза ван Хейдберг прошлой ночью покончила жизнь самоубийством.
   Она произнесла это без всяких эмоций, и все же казалось, что ее бесстрастный голос эхом разнесся по всей комнате.
   Граф недоверчиво уставился на нее.
   – Я не верю этому, – наконец сумел произнести он.
   – Это правда. Она приняла дозу лауданума, достаточную, чтобы убить двух сильных мужчин, и, когда служанка обнаружила ее утром, она была мертва уже несколько часов.
   – Боже мой! – воскликнул граф.
   Затем, забыв всякий этикет, он прошел через покои к окну и, глядя в сад, пустой и притихший под блеклым ноябрьским небом, попытался собраться с мыслями.
   – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваше имя не упоминалось в связи с этим, – произнесла королева после минутного молчания. – И постараюсь предотвратить любой скандал.
   – Но почему вы считаете, что я имею к этому отношение?
   – Потому что именно из-за вас произошла ссора между Луизой и ее супругом.
   – Из-за меня?
   – Она написала вам письмо, весьма неосторожное, как я полагаю, от которого любой муж пришел бы в ярость.
   – Как же Виллем смог прочитать его?
   – Луиза как раз писала это письмо у себя в будуаре, когда он неожиданно вошел, и, так как она выглядела при этом очень виноватой и попыталась прикрыть письмо, он просто отнял его силой.
   – Это очень на него похоже, – резко заметил граф.
   Королева Даугер вздохнула.
   – Вы ведь знаете так же хорошо, как и я, насколько он ревнив, и, к сожалению, там, где речь идет о вас, у него, без сомнения, есть для этого все основания.
   – Все это закончилось два… нет, почти три месяца назад.
   – Возможно, это и так, с вашей точки зрения, – сказала королева, – но Луиза все еще продолжала любить вас и вела себя как истеричная девчонка, а не как замужняя женщина. – Помолчав, королева добавила: – Итак, она умерла.
   Граф продолжал смотреть в окно ничего не видящим взглядом.
   В этот момент он бы очень дорого дал, чтобы никогда не иметь ничего общего с баронессой Хейдберг, хотя она была единственной привлекательной женщиной в окружении королевы Даугер.
   Другие фрейлины были коренастыми полными дамами средних лет, и, когда граф смотрел на них, на ум ему приходили лишь пудинги на сале и клецки, которые он ненавидел в детстве.
   В отличие от них, Луиза ван Хейдберг казалась ему дыханием весны в зимний день.
   Она была красивой, изящной и очень юной для того поста, который занимала, будучи женой одного из самых влиятельных людей при дворе. Луиза была второй женой барона и вполне годилась ему в дочери. Как быстро обнаружил граф, она ни в малейшей степени не любила человека, за которого вышла замуж.
   Так как ее семья занимала весьма низкое положение на социальной лестнице, для нее этот брак открывал великолепные возможности и был с восторгом принят ее родителями, которые едва могли поверить в такую необыкновенную удачу.
   Для них не имело значения, что барону было уже далеко за пятьдесят и что его внезапно вспыхнувшая страсть к их дочери, напоминавшая наваждение, вызывала лишь страх, а затем и отвращение у юной девушки. Для них имело значение лишь то, что баронесса ван Хейдберг становилась фрейлиной королевы Даугер и занимала важное положение при дворе, о чем они никогда даже мечтать не смели.
   Для графа это было всего лишь очередное увлечение, легкий флирт, который придавал его жизни при дворе известную пикантность и помогал переносить скучные обязанности придворного.
   У него не было намерения вступать в серьезные отношения с женой другого мужчины, так же как и давать пищу для пересудов, которые могли бы ему навредить.
   Луиза мгновенно ответила на первую же его попытку пофлиртовать с ней, и граф нашел это определенно забавным и весьма приятным. А для нее сразу стало ясно, что он воплощал в себе все черты романтического героя, о котором она грезила в своих девичьих мечтах.
   – Я обожаю тебя, – сказала она ему однажды. – Ты как Аполлон. Ты принес свет во тьму моей жизни.
   Пресыщенный вниманием красивых женщин, которые занимали бо́льшую часть его времени с тех пор, как он стал взрослым, граф был тронут и на время увлечен страстью Луизы.
   Три месяца назад он вдруг обнаружил, что все идет не так, как бы ему хотелось.
   Луиза находила возможным обнаруживать свои пылкие чувства даже тогда, когда они были на глазах у тех суровых, неумолимых судей, для кого протокол был религией.
   Она хотела, чтобы их отношения стали для него чем-то большим, чем очередная интрижка, а это было немыслимо для графа.
   Она не боялась идти на любой риск, чтобы быть рядом с ним и отдаваться своей страсти, даже если ее муж находился где-нибудь неподалеку, к примеру, в соседней комнате.
   И граф испугался.
   Он чувствовал себя как человек, который проделал небольшое отверстие в дамбе, и теперь оттуда готово было хлынуть целое море, угрожая затопить и его самого, и все вокруг.
   С предусмотрительной осторожностью, приобретенной благодаря богатому опыту в подобных делах, он принялся освобождаться, как в прямом, так и в переносном смысле, из цепких объятий Луизы, от ее губ, жаждущих его поцелуев, и от ее настойчивых притязаний на его любовь.
   Разумеется, как и любая другая женщина на ее месте, Луиза вскоре догадалась о том, что происходит.
   И тогда она начала забрасывать его письмами и записками, а когда они оставались наедине, принималась умолять его о любви с такой пылкой страстью, которая приводила его в смущение.
   Слишком поздно он понял, что Луиза относилась к тем истеричным натурам, которых очень легко вывести из состояния равновесия и поведение которых почти не поддается контролю.
   – Послушай, Луиза, ты ведь замужняя женщина, – повторял он ей снова и снова. – У тебя есть определенные обязательства перед твоим мужем. Если ты будешь продолжать вести себя подобным образом, он увезет тебя в свое дальнее поместье, и мы никогда больше не увидимся.
   Граф пытался таким путем образумить свою пылкую обожательницу, но его слова вызывали лишь новые потоки слез и страстные протесты.
   Один раз Луиза даже упала перед ним на колени, умоляя со слезами на глазах не покидать ее.
   Никогда раньше граф не попадал в столь затруднительную ситуацию, а он привык к тому, что женщины ему полностью подчинялись.
   Недаром его имя – Виктор, то есть победитель, – очень подходило ему, и все женщины, которых он одаривал своим вниманием и любовью, готовы были делать абсолютно все, чего он от них требовал.
   В то же самое время большинство из них были достаточно благоразумны и осторожны, чтобы не навредить своей репутации. Граф часто цинично думал, что эти женщины даже в самые интимные минуты близости с ним прислушивались к шагам на лестнице или скрипу дверей – любому сигналу, который мог означать для них неприятное разоблачение.
   Он понял, что допустил ошибку, выбрав столь юную женщину, как Луиза, и не учтя того, что ее целостная натура совсем не годилась для легкой кратковременной связи.
   Его могло извинить только то, что ему и в голову не приходило, как может женщина после четырех лет замужества и рождения наследника, о котором так мечтал ее муж, все еще сохранять мечты и надежды на романтическую любовь, словно невинная невеста.
   Но он не учитывал одного: Луиза до встречи с ним никогда в жизни не была влюблена.
   Теперь, когда это чувство захватило ее, она, как и многие женщины до нее, вкусив любовного экстаза, готова была отдать за него весь свой мир.
   Граф был очень умелым, опытным и темпераментным любовником. Занимаясь любовью, он становился очень ласковым и нежным, чего нельзя было заподозрить в нем в другие моменты его жизни.
   Мужчины считали его холодным и высокомерным, и лишь в моменты интимной близости перед женщиной открывались нежные стороны его натуры, которых в другое время он стыдился.
   Никогда прежде за все годы, которые он провел, наслаждаясь легкими, ни к чему не обязывающими отношениями, где бы и когда бы их ему ни предложили, он не встречал женщины столь неистовой, почти безумной в любви, как Луиза.
   Думая обо всем этом, граф спросил, не поворачивая головы от окна:
   – И что, мадам, собирается предпринять Виллем в этой связи?
   – Я уже говорила с ним, – сказала королева. – Он, как и следовало ожидать в такой ситуации, сокрушен горем, но полон ненависти к вам и жаждет отмщения. Возможно, он собирается убить вас.
   – Вряд ли он пойдет на это, – возразил граф.
   – Дело не в этом, – резко возразила королева Даугер. – Вы так же, как и я, хорошо знаете, что, если начнут распространяться слухи об этой истории, произойдет грандиозный скандал, который прокатится по всей Европе и повредит юной королеве. А именно этого я и не могу допустить.
   – Нет, разумеется, нет.
   – Когда я стала регентшей, – продолжала королева, – то приняла решение, что раз Вильгельмина так молода, то весь двор должен стать образцом порядочности и нравственной чистоты.
   «Весьма похвально», – чуть не сорвалось с языка графа, но он вовремя сдержался, решив, что в его устах это прозвучит слишком уж саркастично.
   Голландский двор, по его мнению, всегда был и будет не чем иным, как образцом скучной монархии, лишенной блеска и живости, и ни один двор Европы не захочет ему подражать.
   Однако по серьезному тону, в котором королева завела этот неприятный разговор, граф понял, что она твердо решила придерживаться выбранной ею линии поведения.
   – А посему, – продолжала королева, – как вы сами можете догадаться, ни в коем случае нельзя допустить вашей встречи с Виллемом.
   Вот почему я приняла решение, которое, как я полагаю, по крайней мере в данный момент, поможет найти выход из этой сложной ситуации и послужит на благо как ему, так и вам.
   Граф отвернулся от окна.
   – Вы что-то хотите мне предложить, ваше величество? – с беспокойством спросил он.
   – Именно для этого я и пригласила вас. Вы должны немедленно уехать из Амстердама и сесть на корабль, который, как я уже узнала, направляется сегодня вечером в Восточную Индию.
   – Восточную Индию?
   Граф был так изумлен, что невольно повысил голос.
   – Я извещу Совет, что получила тревожные новости с острова Бали, – продолжала королева, – и отправила вас как своего личного советника, с тем чтобы вы узнали и доложили мне обо всем, что происходит в этой части мира.
   – Бали! – повторил граф таким тоном, словно никогда не слышал о существовании этого острова.
   – Готовьтесь отправиться сегодня же, – продолжала королева. – Виллем не станет никому сообщать о смерти своей жены до завтрашнего дня, а к этому времени вы должны будете покинуть страну.
   – Как же он сможет сохранить в тайне смерть своей жены? – машинально спросил граф.
   – К счастью, врач, который пользовал Луизу, – один из моих личных врачей, – отвечала королева. – Он, Виллем, вы и я – единственные люди, которым известно о смерти Луизы. Виллем сразу же пришел ко мне, чтобы узнать, что ему делать. Как старый и верный слуга Короны, он весьма обеспокоен тем, что самоубийство его жены может повредить интересам монархии. Чтобы успеть на корабль, о котором я говорила, у вас осталось всего несколько часов. Поторопитесь, граф, чтобы собраться. – Она сделала паузу, ожидая, что граф заговорит, когда же он не ответил, продолжила: – Прежде чем вы уедете, вас снабдят рекомендациями и секретными документами, которые вы передадите от моего имени, и, разумеется, имена тех должностных лиц на Бали, к которым вы направитесь по прибытии.
   Граф все еще безмолвствовал, и королева Даугер подумала, что с тех пор, как она знает своего кузена, он впервые проявил неуверенность в себе. При взгляде на его красивое лицо ее взор смягчился, и, без сомнения, более мягкие нотки зазвучали в голосе, когда она сказала:
   – Мне очень жаль, что так случилось, Виктор, но вам некого винить в этом, кроме самого себя. – Некого, – согласился с нею граф.

   За время своего долгого путешествия он снова и снова повторял про себя эту фразу.
   Корабль, на котором он путешествовал, был весьма комфортабельным, и граф не мог пожаловаться на невнимание к своей персоне, так как из уважения к его рангу и богатству с того момента, как он ступил на борт, с ним обращались почти как с особой королевской фамилии.
   И только теперь, когда в течение этих долгих дней и еще более долгих ночей, проведенных в море, у него было время как следует обо всем подумать и окинуть взглядом свою прошлую жизнь, он начал понимать: то, что с ним произошло, стало заслуженным наказанием за многочисленные грехи.
   Граф был весьма разумным человеком, и, хотя он готов был взять вину за смерть Луизы на себя, он не мог не понимать, что на его месте мог оказаться любой другой мужчина, который так же возбудил бы ее чувства, и исход вполне мог бы быть тем же.
   Большинство женщин непредсказуемы, однако среди них встречаются такие, которые, оторвавшись от привычной жизни и попав в высший свет, легко теряют ощущение реальности и чувство меры и становятся совершенно неуправляемыми.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация