А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У реки Смородины" (страница 26)

   Федорин украдкой раздал братьям хлебца, те поднесли коням угощение, погладили крутые бока, поговорили. Умные животные сразу признали новых хозяев.
   – Прощай, Радогаст. – Дембеля пожали руку следователю, вскочили в седла и, что называется, отчалили.
   Ехали через весь город, и многие люди узнавали ребят, о которых народ судачил все последние дни.
   Парадки ни с чем не спутаешь. Мужики улыбались, бабы махали вслед, девки краснели, а дети, галдя, бежали за жеребцами. Полчаса славы.
   – На подвиг устремилися защитники Эрэфииматушки, – доносилось вслед близнецам, но они искренне желали обойтись без геройства.
   Один раз Иван не вытерпел, обернулся и сказал:
   – России, а не Эрэфии!
   Толпа одобрительно загудела.
   Так и выехали, купаясь в лучах славы. И с погодкой подфартило: непривычно ясное небо, жаркое не по-осеннему солнышко…
   – Другое дело, – оценил Старшой. – А то я думал, сгнию тут, в сырости.
   – Климат туфта, – поддержал ефрейтор.
   – А сам Легендоград – чума. Классно тут. Хоть и стремно.
   Егор согласился.
   На маленькой ярмарке ребята прикупили еды и питья. При их теперешних деньгах путешествовать на пустой желудок было попросту глупо.
   Начался и закончился пригород – маленькие сельские поселения в пять-шесть изб. Тракт, по которому двигались братья, был оживленным. Туда-сюда катились повозки, шли люди. Цивилизация! Однако близнецов не оставляло чувство, будто чего-то не хватает. Это ощущение навевалось необычайной тишиной. Конечно, звуков было навалом, но отсутствовали привычные нашему уху шумы моторов. Зато и дышалось слаще.
   В пути Егор и Иван наконец-то толком наговорились, ведь попеременные дежурства не давали им такой возможности.
   – Все-таки умелец Федорин-то, – сказал Старшой. – Ловко завербовал, я так в армейке не выкладывался, как тут.
   – Шаман.
   – Во-во, а говорил, не колдун. Но я, братан, сам стал типа Харри Поттера. Только с газетой вместо палочки. Эти наши «Алименты и Артефакты» – убойная штука, типа твоего кулачищи. Кстати, как он?
   – Да прошло уже все. – Ефрейтор помахал рукой, обмотанной тряпицей. – Можно снимать повязку. Только я чего-то не врубился насчет газеты.
   Иван обстоятельно рассказал о сломанном столе, о рекламном предсказании и о том, как отбивался «Алиментами» от Почечуя, словно мечом.
   – Я не понимаю, ты меня вправду разводишь или честно врешь? – спросил Егор.
   Емельянов-старший усмехнулся:
   – Честную правду глаголю. Я же не сомневаюсь в том, что ты развалил кулачищем статую.
   Дембеля сделали привал, привязав коней к юным деревцам, и ефрейтор во всех подробностях рассмотрел газету. Картинка с Иваном Грозным приняла прежний вид и не напоминала ни фреску с изображением злодея, ни портрет юного воеводы.
   – И ты утверждаешь, что по этому куску желтой прессы можно предсказывать будущее? – скептически протянул Егор.
   – Угу. – Старшой откупорил бочонок с медовухой.
   – Ну, к примеру, берем кулинарную страничку, раз уж у нас легкий полдник, – сказал младший, жуя свежую лепешку. – Вот. «Семь способов приготовить сосиски».
   И чавкающий ефрейтор огласил кухонные тайны сумасшедшей газеты:
...
   Африканский рецепт: сосиска в тесте. Берем тестя, начиняем сосиской, жарим до готовности.

   Сосиски по-русски: ведро водки и две-три сосисочки по вкусу.

   Сосиска по-индейски (сосиска мира): сварить сосиску, сесть в круг и с умным видом передавать по кругу, откусывая по кусочку.

   Сосиски по-французски: sausage.

   Рецепт для моли: сосиска под шубой.

   Сосиска-космонавтка: засуньте сосиску в тюбик из-под зубной пасты или клея. Употреблять в невесомости.

   Сосиска по-ОМОНовски: врываетесь с оружием в сосисочную, кладете всех рылом в землю, садитесь за освободившиеся столики и мирно кушаете сосиски, приготовленные по любому из вышеприведенных рецептов.
   – Ну? – Егор победно улыбнулся. – Где тут пророчество? Нашим куньим плащикам угрожает моль?
   – Ну, ты просто мастер юмора и эстрады, – ответил Иван. – Ведь наверняка на одной из страниц есть что-то дельное. Знать бы еще, как определять нужную полосу…
   Близнец сунул ему газету в руку:
   – С предсказаниями все ясно. Давай, долбани по дереву. Посмотрим, как его переломит.
   – Еще чего! Я не вандал какой-нибудь – деревья портить, – произнес Старшой и шутливо хлопнул брата газетой по лбу.
   – Уй-я! – Егор поморщился и схватился за голову. – Когда ты успел железку зарядить?
   Иван демонстративно развернул и потряс «Алиментами и Артефактами» перед носом ефрейтора.
   – Я же говорил! Теперь, братан, если надо будет постучать по дереву, подставляй бестолковку!
   – Очень смешно. – Младший принялся растирать место удара.
   – Ладно, не обижайся, – примирительно сказал Старшой. – Еруслан грузил, что вещи из нашего мира обладают высоким магическим потенциалом. Это не только к газете относится.
   – Кста-а-ати! – протянул Егор, мгновенно забыв об ушибе. – Форма! Парадка!
   – Что парадка?
   – Мне в грудь каменный лев так впечатал, что я думал – ребра в мелкую соломку поломало. А уж как я летел через весь коридор загривком в дубовую дверь… И потом, когда ты Почечуя упустил, он меня пытался ножиком порезать. Так лезвие соскользнуло по бедру, и все.
   – Получается, мы с тобой вроде как в бронекостюмах. Сверхлегкие, удобные, и в люди выйти не стыдно. Мечта солдата! По этой логике армейские ботинки тоже супероружие. То-то у меня колобок так ловко в пасть Соловью влетел!
   – Блин, жалко, что колобок куда-то свинтил.
   – Ну, он говорил, что в любое время может уйти, – сказал Иван, закупоривая бочонок с медовухой. – С ним было веселее.
   – Бражка у них неплоха. – Егор похлопал бочонок по выпученному боку. – И не пьянит, и бодрит.
   – Сейчас бы водочки дерябнуть, и две-три сосисочки по вкусу… – вздохнул Старшой.
   – А где же мы по старинному русскому обычаю третьего возьмем?
   Иван почесал подбородок, усмехнулся:
   – Представляешь, как удобно Змею Горынычу? Всегда три рыла под рукой!
   Посмеялись.
   – А вообще, брателло, ты меня удивляешь, – продолжил Емельянов-старший. – Водки нет, а ты уже третьего ищешь. Все, отдохнули, и будя.
   Близнецы продолжили путь, радуясь хорошей погоде. Оба чувствовали себя освободившимися из длительного заточения: Легендоград с его вечными дождями и атмосферой, переполненной предчувствием беды, остался позади. Близнецы думали примерно об одном, первым подал голос Иван:
   – Красивый город, но очень уж зловещий.
   – Угу. Я все время проторчал во дворце, света белого не видел, – подхватил Егор.
   – Ну, а я в потемках бродил… Вообще-то днем Легендоград красив.
   Дорога медленно текла пыльной лентой, кони неторопливо шли в Тридевяцкое княжество, братья болтали, не обращая внимания на остальных путников.
   А вот на Емельяновых глазели. Чудесные новости разносятся быстро, и на устаревшие слухи об избавителях Тянитолкаева от дракона наслоились свежие легендоградские рассказы. Пара витязей в странных одеждах приковывали внимание купцов и их свит, мелких торговцев и босяков-путников. Люди шептались: «Это те самые, которые каменного льва… Победители лазутчиков… Герои».
   – Чего это они все? – озаботился наконец Емельянов-младший. – У нас, типа, спины белые, что ли?
   – У тебя слишком бандитский вид, – тихо проговорил Иван.
   Некоторое время братья испытывали необоримое беспокойство, пока не поравнялись с богатой каретой, из резного окна которой торчало скучающее усатое лицо некоего вельможи. Карету окружал кортеж из напыщенных всадников, облаченных в декоративные латы. Егор отметил, к примеру, что украшенная резьбой кираса погнется под его кулаком, будто бумажная. Ивана же больше заинтересовал пассажир. Остроморденький усач в берете производил впечатление иноземца. Старшой всегда мог отличить заморского гостя от россиянина, и тут наблюдался похожий эффект. Дело было даже не в роскошном берете, украшенном пером. Что-то в глазах, какие-то черточки лица, гримаса… Точно, не рассеянин, или, как тут говорят, не житель Эрэфии.
   Потом дембель чуть не рассмеялся – на кой все эти рассуждения, если незнакомец был густо напудрен и нарумянен! Естественно, он чужак.
   Увидев близнецов, вельможа оживился. Он, разумеется, был наслышан о паре новых героев. Подкрутив жиденький ус, иностранец обратился к Ивану, ехавшему ближе к карете:
   – Скажите, не есть ли вы Жан да Ягуар, о коих так охотно говорят в любой таверне?
   Хотя незнакомец изъяснялся бегло и свободно, Старшой уловил отчетливый французский акцент. Кроме того, теперь парень понял, почему все глазеют на него с братом.
   – Я – Иван, а это Егор, – отрекомендовался дембель. – Позвольте узнать, с кем имею честь?
   – О! Редкий сын Эрэфии владеет высоким языком куртуазного общения, – воскликнул вельможа. – Я – посол несравненной Парижуи, шевалье Пьер де Монокль.
   – Очень приятно, – кивнул Иван и замолчал, ибо, по его мнению, беседовать было не о чем.
   Посол считал иначе:
   – Дорога длинна и утомительна. Удостойте меня честью быть моими гостями.
   – А что, всегда мечтал прокатиться в карете, – пробормотал Егор, и Иван согласился.
   Шевалье Пьер велел остановить кортеж, братья спешились и, передав коней сопровождавшим посла слугам, сели в экипаж. Салон был кожаным, кресла – мягкими, запас провианта и вин – богатым. Де Монокль угостил близнецов сырами, часть из которых Емельяновы выбросили бы как пропавшие, но что они понимали в настоящей парижуйской кухне!
   А уж когда Пьер предложил гостям сосиски, Иван торжествующе хлопнул брата по спине, мол, не соврала газетка-то.
   – Вот, по зову родины устремился налаживать добрые отношения с Тридевяцким князем, – рассказывал посол. – Парижуя хочет охватить дружбой все доступные цивилизованному миру страны. И хотя ваши земли не чужды варварству, на одном материке живем, один воздух нюхаем.
   Пьер смахнул с атласной рубахи крошки сыра, Егор хлопнул еще фужер вина, а Старшой благодушно развалился на мягком сиденье. Невзирая на неровности дороги, карета шла мягко и почти бесшумно.
   Де Монокль расспросил ребят об их подвигах, а потом сказал:
   – Вы несомненные герои, господа. И мне чудится, вам было бы небезынтересно услышать историю наших, парижуйских витязей.
   – Небез… ик!.. телесно, – подтвердил увлекшийся дегустацией вин Егор.
   Посол горделиво приосанился, подкрутил жиденький ус тонкими синюшными пальцами и приступил к повести.
...
Повесть о настоящем Д’артаньянки при дворе короля Нелюдовика
   Уважаемые любители прекрасного и ненавидетели уродского! Ныне вы услышите подлинную историю того, что, возможно, было, но является полным вымыслом, если не сказать хуже.
   Однажды в столицу явился бедный, но амбициозный дворянин. Прибыл он из провинции Газконь, коя, как известно, славится месторождением горючего газа и лучшим конезаводом Парижуи. Правда, оказалось, что в Газконь наш герой попал, переплыв океан, но это не слишком важно.
   Да, юноша был беден, но недаром Шарль де Голль говорил: «Я на выдумку хитер». Дворянин решил сделать военную карьеру и стать одним из величайших шевалье всех времен и народов. Д’артаньянки, а паренька звали именно так, хотел быть мушкетером.
   «Кто такие мушкетеры?» – спросите вы. О, это отважные люди! Они ловили особых мушек, сушили и истирали их в муку. Полученный порошок следовало вдыхать через трубочку для получения удовольствия. Экстаз давал ощущение непобедимости, потому-то мушкетеры бесстрашно рвались в любой бой и нередко выигрывали. Кто захочет связываться с отморозками, простите за невольную грубость.
   С тем и прибыл Д’артаньянки в куртуазную столицу мира. Представ перед капитаном королевских мушкетеров, он заявил гнусавым голосом:
   – А запишите меня в гвардию, мать вашу!
   Растроганный точным пониманием юноши того, что гвардия – мать мушкетера, капитан мгновенно принял Д’артаньянки.
   – А когда мне дадут мушек? – спросил парень.
   – Не торопись, всему свое время, – ответил мудрый капитан. – Сначала испытания, потом награда. Пока иди.
   На радостях новоиспеченный гвардеец отправился в трактир.
   – Вот тебе конь, – сказал Д’артаньянки хозяину харчевни, – накорми его, напои да спать уложи.
   А в трактире буянили мушкетеры. Один из них, здоровенный и громкий, как раз провозгласил тост:
   – Ну, господа, чтоб Лувр стоял и деньги были!
   Выпил и швырнул кружку об стену. На ту беду, кружка угодила под дых Д’артаньянки.
   – Ду… Ду… – захрипел согнувшийся пополам герой.
   – Дурак? – спросил здоровяк.
   – Нет!.. Ду…
   – Ду хаст михь?
   – Нет! Эль! – выдавил юноша.
   – Трактирщик! Эля пареньку! – пророкотал метатель кружек.
   – Нет, мерзавец! Я говорю, дуэль! – вымолвил Д’артаньянки.
   – Это ты не подумав, – сочувственно сказал некий пьяный мушкетер благородного вида, хлопая юношу по плечу.
   – Ах ты, мон блезир! – взвился молодой герой. – За панибратство либо извиняются, либо умирают на дуэли.
   – У! – протянул изящный молодой человек, подошедший сбоку. – Да ты, братец, нарвался на самых умелых бретеров Парижуи! Хочешь, я тебя исповедую и причащу?
   – Да я сам тебя причащу!
   И на следующее утро Д’артаньянки ждал своих обидчиков в назначенном месте, но те так и не явились, потому что пребывали в глубоком похмелье.
   А в то же время королева Парижуи тайно от супруга принимала у себя в покоях герцога Бэкхемского, героя мяча и бутсы. Герцог склонил королеву к игре в карты на раздевание и, будучи шулером, весьма преуспел в деле обнажения парижуйской власти.
   – Ах, герцог! Дались тебе эти карты. Я и так осталась неглиже, – пролепетала королева.
   – Я хочу большего!
   – Но я не сказала «да», милорд!
   – Вы не сказали «нет».
   – Я не сказала «да», милорд!
   – Вы не сказали «нет».
   – Хватит, сдавай карты. Правильно говорят, что с вами, занудами, легче провести ночь, нежели отказать.
   – Тогда, может, в коечку?
   – Отказать! Лучше я откуплюсь от тебя!
   – Тогда подари мне подвески! – Глаза герцога алчно загорелись.
   – Нет, лучше я подарю тебе подтяжки!
   – Что это?!
   – Эх, темнота островная, – рассмеялась королева. – Вот подтяжки моего супруга Нелюдовика тринадцатого. Они прекрасно удерживают штаны и отлично хлопают по пузу, если их оттянуть да отпустить.
   На беду королевы, за ней и герцогом Бэкхемским подглядывал и подслушивал квартирал Порешилье. Квартирал – это такой верховный жрец, не отвлекайте, пожалуйста. Порешилье сам желал добиться благосклонности королевы, но как-то не складывалось – то ли супруга Нелюдовика старалась не изменять мужу с его подданными, то ли квартирал был кривозубым горбуном.
   Нужно ли говорить, что коварный жрец затеял интригу!
   А юный дуэлянт Д’артаньянки, ожидавший своих оскорбителей, дождался лишь гвардейцев квартирала.
   – Именем Порешилье, ты арестован! – объявил главный.
   – За что? – потребовал объяснений парень.
   – За то, что нас шестеро, а ты один. Защищайся!
   Все выхватили шпаги, и округу огласили боевые возгласы Д’артаньянки:
   – Ой, ай! Канальи! Ах, ты так?!.. Ой!.. Вчетвером? Отлично!.. Уй-е-о-о-о!.. Ой, ухи, ухи!.. Вашу мать! Ногами?! Канальи! Так нечестно!.. Сзади?! Ай!..
   Нужно ли говорить, что отчаянный мушкетер отступал, а наглые гвардейцы напирали, тесня противника к мосту.
   По берегу славной реки Фуражи гуляла простолюдинка Инстанция. Она беззаботно напевала:
   – Святая Катерина, пошли мне аспирина!.. Нет, зачем он мне? Так. Святейшая Варвара, пошли мне санитара! Тьфу, на кой мне санитар?.. Святая инквизиция, пошли мне похмелиться, а?.. Все не то, не то! Ладно, тогда прозой и безадресно: мужика хочу-у-у!!!
   В сей момент в воду свалился Д’артаньянки. Упал с моста.
   Когда вода стекла с лица и платья Инстанции, она узрела пред собой выкарабкивающегося на берег красавца. Это ли не исполнение мечты!
   Слово за слово, и прославленный герой признался девушке в любви.
   – Я замужем, – вздохнула простолюдинка.
   – О, черт! А я уже хотел предложение сделать.
   – Какое?
   – Коммерческое, дура! – вспыхнул горячий юноша. – Руки и сердца, естественно!
   – Ах, как это романтично! Ты такой пылкий… Как камин.
   Д’артаньянки расплылся в улыбке:
   – Да, уж такой я человек – весь такой зайчуля невообразимый.
   И стали они жить-поживать не менее четверти часа, а потом дважды по стольку же.
   Можем ли мы осуждать Инстанцию? Наверное, нет. Ведь, как говорят на бульваре красных фонарей, будешь беречь честь смолоду, подохнешь с голоду.
   Впрочем, Д’артаньянки не оправдал финансовых надежд простолюдинки. Зато удивил ее амурной прытью. Уговорившись встретиться на следующий день, влюбленные разошлись каждый по своим делам.
   Юноша отправился к трактиру, чтобы пристыдить трех трусов, не явившихся на дуэль, но застал их за дракой с гвардейцами квартирала.
   – Ха! Канальи! Вы не справляетесь. Я помогу вам!
   Мушкетеры с благодарностью встретили Д’артаньянки – трясущиеся после вчерашнего руки отказывались разить врага.
   – Отлично! – воскликнул парень. – Я беру на себя вон того, хромого однорукого слепца. Вы – остальных. Вперед!
   Когда была одержана победа, бывшие дуэлянты обнялись и побратались. Мушкетеров звали Ашотосом, Арарамисом и Парадонтосом.
   Братание необходимо было скрепить пирушкой. Следует признать, что жизнь мушкетера и состоит из чреды боев, попоек и прелюбодеяний. Друзья предались веселью. Вино лилось рекой, тушеные утки летели косяками, а сцене пел шансонье: «Бастилия-тюрьма. Ветер северный. Этапом в Лярошель. Зла немерено…» В разгар пирушки дверь трактира распахнулась, и на пороге возникла Инстанция.
   – Беда, Д’артаньянки! – вскричала девушка. – Королева в опасности! Нелюдовик устраивает бал. Он хочет надеть свои подтяжки, но они – у герцога Бэкхемского.
   – Что ж, друзья! Нам предстоит путь в Противотуманный Альбинос, – сказал гундосый юноша и захрапел.
   Наутро четверка мушкетеров выдвинулась к герцогу. Квартиральи приспешники уготовили им засады, учинили каверзы и отчебучили проказы, но Ашотос, Арарамис, Парадонтос и Д’артаньянки прибыли в герцогский замок.
   Бэкхемский разместил их в гостевых покоях, сказав, что наутро отдаст подтяжки. Уставшие с дороги герои хотели было отдохнуть и помыться, но…
   – Д’артаньянки! Нам отключили воду! – сообщил Арарамис.
   – Вот водоканальи!
   Друзья разбрелись по дворцу. Спустя час можно было услышать такой разговор:
   – А что ты такой мокрый, Ашотос?
   – Есть в графском парке старый пруд…
   Поздним вечером в покои явился незнакомец.
   – Господа, я гонец ее величества. У меня письмо для заокеанского выскочки.
   – Тысяча чертей! – вспылил Д’артаньянки. – Я рожден в свободной стране, нагло отвоеванной моими родителями у краснорожих дикарей! И я, мать твою так, не потерплю…
   – Как мне сказали, так я и передаю, – пожал плечами гонец. – Но тем не менее я приношу вам свои извинения.
   – Несите их в другое место. Дуэль!
   С этими словами Д’артаньянки выхватил шпагу и заколол гонца, как бешеную собаку.
   – Мой юный друг, – сказал Ашотос. – По-моему, вы слегка погорячились. Во-первых, этот тип безоружен. Во-вторых, он был гонцом королевы.
   – Не волнуйся. Я заколол этого нахала не в письмо ее величества, а в его подлое сердце.
   Молодой герой залез в карман посыльного, извлек конверт и передал старшему товарищу. Тот взломал печать и достал лист надушенной бумаги.
   – Ага, вот оно: «Д’артаньянки! Случилось серьезное осложнение. Подробности расскажет гонец».
   Мушкетер аж подпрыгнул:
   – Йоркширский гемпшир! Что делать? В Парижуй, срочно в Парижуй!.. Надо хотя бы от тела избавиться. Куда его деть?
   – Есть в графском парке старый пруд, – ненавязчиво напомнил Ашотос.
   Королева ждала подтяжки. Наступил день бала, и вся Парижуя замерла в предчувствии красочного действа. Как говорят адвокаты, истец подкрался незаметно.
   А Д’артаньянки и его друзья мчались в столицу. Они загнали коней и на вырученные деньги наняли корабль. Гребцы налегли на весла и затянули старинную аглицкую песню:

Shake it, baby. Shake it, baby.
Еще разик, еще раз…

   Потом вновь скачки на конях, и – столица. Д’артаньянки на всем скаку ворвался во дворец и лично нацепил Нелюдовику его подтяжки. Подтяжки засияли стразами, король расплылся в довольной улыбке, а квартирал Порешилье удавился с досады.
   Но где Инстанция?
   Отравлена! О том и послала весть королева…
   Разбилось горячее сердце молодого мушкетера. А ведь встреча с любовью – не чета простой удаче. Была любовь, и было все иначе. И Д’артаньянки высох, как в пустыне. И что ему осталось ныне? Только имя, да и то он с горя забыл.
   – Квитанция! – кричал юноша. – Конституция! Приватизация! Подстанция! Ах, да, Инстанция!..
   Перехлюзд стоял перед черной дверью. Сегодня колдун чувствовал неимоверный жар, бьющий в лицо и грудь тугим потоком. Лицо и тело мага мгновенно покрылись потом, воздух обжигал нос и легкие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация