А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У реки Смородины" (страница 16)

   Весь оставшийся день и половину вечера Радогаст работал над делом старушечьего душегуба. Его труды прервал помощник, принесший ежедневную грамоту с описанием слухов, новостей и настроений в народе Легендограда. Сотрудники сыска скрупулезно вносили в депешу любые мало-мальски значимые разговоры от свежих баек до вестей из соседних княжеств.
   Федорин углубился в чтение и с почти физической болью отметил, что проклятый Раскольник запугал горожан до зубовной дроби. Там и сям вспыхивали самосуды, бабки словно с ума спятили и начинали орать по любому поводу: или не так посмотрел, или мозоли на руках, ясное дело, от топора, или поздоровался недостаточно учтиво, или мордой не вышел…
   Радогаст схватился за голову: «Если поймаю, я его сам пилой распилю!»
   Особое внимание составители грамоты уделили новым слухам из Тянитолкаева. Там совсем недавно объявлялись странно одетые витязи. Один из них победил чудище поганое, а потом они ушли на полночь, то есть к Легендограду. Дальше следовали рассуждения о том, что это посланники из славного рассейского прошлого, только Федорин эту информацию отбросил как досужие сплетни.
   Интересная получалась история с Иваном да Егором. Сыскарь мысленно вернулся к разговору с ними. Странные и симпатичные ребята, совсем молодые, но, похоже, знающие, что делают. «Из прошлого? – усмехнулся Радогаст. – Всякое, конечно, возможно. Дракон, Соловей-разбойник… Кто дальше? Или это все побасенки? Если же все правда, то какую неизмеримую пользу могли бы принести эти ребята!»
   Он дочитал депешу и вернулся к созерцанию карты. На ней был изображен Легендоград. Там и тут торчали булавки-флажочки с датами. Каждой пометке соответствовало преступление маньяка Раскольника.
   – Преступление, преступление… – пересчитывал Федорин. – Когда же воспоследует наказание?
   Уже давно стемнело, когда к сыскарю явились посланные разведчики:
   – Твое благородие, задание исполнено. Коней загнали, сами устали, но спешим тебе доложить: мертвый Соловей лежит в яме, приваленный камнями и землею.
   – Значит, не соврали богатыри. – Радогаст пощелкал мизинцем по верхним зубам. – В-весьма ценные сведения, благодарю за службу.
   Вечер выдался пасмурным, темным и дождливым. Не откладывая дело в долгий ящик, Федорин отправился на постоялый двор.
   – Доброго вам вечера, друзья мои, – начал Радогаст. – Я д-думал над вашей бедой и нашел вам отличный способ заработать.
   – Правда? – обрадовался Егор, а Иван улыбнулся, ожидая продолжения.
   – Так вот, я придумал, – победно заявил Федорин. – Возьму вас помощниками. Будем ловить пресловутого Раскольника.
   – Как? – спросил Старшой.
   – На живца! – расцвел сыскарь. – Я уже несколько вечеров брожу по улицам, облачившись в старушечьи лохмотья. Н-наш убийца пока не клюнул. Если на охоту выйду не я один, то в-вероятность поймать хищника возрастет!
   – Здорово! – оценил Егор.
   – Сколько? – проявил практичность Иван.
   – На оплату этой комнаты и пищу хватит. А поймаем душегуба, получим хорошее вознаграждение. Сам князь учредил.
   – Ну, нам особо выбирать не из чего. Правда, колобок? – проговорил Старшой.
   Хлеборобот угукнул.
   – Увы, круглых старушек не бывает, – скептически заметил Радогаст. – Да и размокнет…
   – Не размокну, – огрызнулся колобок, а ефрейтор добавил:
   – К тому же он за спиной приглядит, если что.
   – Т-тогда по рукам!
   Федорин радовался. Он давно мечтал о помощниках. Вообще-то, ему представлялся этакий отставной военный врач, в меру тупой, зато любознательный и чтобы писать умел. Но два дюжих хлопца да каравай-интеллектуал тоже пришлись весьма кстати. На радостях Радогаст поставил новообретенным союзникам медовушки.
   Они расположились за столом в харчевне и принялись возбужденно обсуждать планы будущего патрулирования. Однако совсем скоро на постоялый двор забежал мальчонка-посыльный и завопил, завидев Федорина:
   – Беда, господин главный сыскарь! Вас требуют, причем срочно!..

   Глава третья
   В коей начинается сплошной детектив, а близнецы молниеносно попадают в свет

   Иной раз в наших местах задаются такие характеры, что, как бы много лет ни прошло со встречи с ними, о некоторых из них никогда не вспомнишь без душевного трепета.
Н. С. Лесков
   Княжий терем оказался самым натуральным дворцом – большим и помпезным. Его крылья терялись в темноте. Дождь методично падал, гоняя по улицам потоки воды. Федорин провел через посты дембелей с колобком на руках, их молчаливая процессия проследовала через мощеный двор к парадному.
   По бокам высокого крыльца стояли две массивные тумбы, на которых сидела пара каменных львов. Под лапой каждого покоилось по шару. Неведомые скульпторы постарались: статуи хищников были очень натуралистичны. Львы скалили свирепые морды, мол, не влезай во дворец без приглашения…
   Глядя на скульптуры, Иван подумал, что каменный шар символизируют колобка, а вся композиция со львом – момент, предшествующий уходу Хлеборобота от царя зверей. «И ото льва ушел», – хмыкнул Старшой.
   Троица с колобком поднялась по ступеням.
   – Фу, ну и погодка, – пожаловался Егор внутри.
   – Н-ничего, бывает и хуже, – ответил сыскарь.
   – Наконец-то! – воскликнул появившийся на лестнице лысый невысокий вояка при усах. – Радогаст, случилось невозможное… Кто эти люди?
   – Мои с-сотрудники, г-господин воевода. При них можно.
   Воевода взялся за ус, отпустил. Иван да Егор рассмотрели дорогой кафтан, золотой пояс, на котором висела дорогая сабля. Крут, ничего не скажешь.
   – Хорошо. Велемудр зверски убит!
   – Великий князь?! – не поверил ушам сыскарь. – Как? Где?
   Воевода махнул вправо:
   – В уродском зале.
   – Н-ни в коем случае не допускайте к телу княжну Василису, прошу вас!
   Федорин бросил плащ на диванчик и зашагал по коридору. Удары каблуков о мраморный пол разносились прихотливым эхом в гулком полумраке, словно щелчки метронома, отмеривающего Вселенной ее последние секунды.
   Дембеля и Хлеборобот поспешили за сыскарем. Старшой нагнал его первым.
   – Почему «уродский зал»?
   – Там выставлены всякие уроды, потому и уродский, – сухо пояснил Радогаст.
   Колобок взял на себя труд расширить познания близнецов:
   – Великий князь Путята любил собирать животных-ублюдков, и людей тоже. Их превращали в чучела, сушили или помещали в специальные жидкости. Потомки князя так и оставили этих гадких уродов в отдельной комнате.
   – Насколько мне известно, князь Велемудр не любил этот зал, – промолвил Федорин. – Тем страннее…
   В этот момент они достигли закрытых дверей, возле которых стояла пара стражников. Охранники знали Радогаста в лицо, потому приняли секиры в стороны. Федорин толкнул двери, створки распахнулись, и делегация сыскарей вошла в просторное круглое помещение, освещенное множеством свеч и уставленное по периметру чучелами и столами.
   Но не ужасные экспонаты княжеской кунцкамеры поразили Федорина, дембелей да колобка. В центре, на полированном мраморном полу лежал, раскинув руки и ноги, пожилой человек. Кисти были свернуты в кукиши. Живот и грудь представляли собой одну большую рану. Голый князь лежал на спине, «звездой», вписанной в кровавый круг.
   Иван и даже Егор припомнили похожую картинку. Что-то в учебнике истории. Кажется, связанное с художником. То ли с Микеланджело, то ли с да Винчи.
   Отведя глаза от страшного зрелища, парни стали рассматривать уродцев. В зале красовались двухголовый водяной, медведь с утиным клювом и лебедиными крыльями, какой-то саблезубый хомяк-переросток и куча мелких экспонатов один другого отвратительнее.
   – П-пожалуй, у нас три объяснения происшедшего, – проговорил сыскарь Федорин, почесывая тонкий щетинистый подбородок. – Первая – самоубийство ради веры. Да-да, господари мои, не делайте скучных мордочек. По следам совершенно очевидно, что круг усопший нарисовал сам. Ну, до того как стать окончательно усопшим.
   – А вторая версия? – спросил Иван.
   – Убийство-жертвоприношение, ловко обставленное как самоубийство.
   – Это ближе к правде. Вряд ли князь покончил с собой таким… э… экспрессивным способом. А третья?
   Радогаст пожал плечами:
   – Неосторожное обращение с ножом.
   – Вы это серьезно?! – выдохнул Егор.
   – Да. Н-начальство всегда требует, чтобы было хотя бы три рабочих объяснения, – пояснил сыскарь. – Кому-то наверху пришло в голову, что это показатель нашего трудолюбия. Давайте к делу. Что вы можете сказать обо всем этом?
   – Зря мы сюда пришли, – честно выразил мнение Емельянов-младший.
   Иван с внутренним содроганием заставил себя вновь осмотреть зал.
   – Знаете, положение тела… Это звезда. Явная пятиконечная звезда, или пентаграмма.
   – Вы так думаете? – с оттенком разочарования переспросил Федорин. – Я сразу же отмел это наблюдение. Притом не по единственной причине. Пентаграмма – это же знак Кощея и его армии, совершившей восстание. Но у Кощея давным-давно нет лютых последователей. Что еще? Разумеется, пентакль в своем наидревнейшем значении олицетворяет женское начало. Но тут-то и загвоздка. Звезда-то не пятиконечная!
   – То есть?!
   – Опустите взгляд чуть ниже ран живота.
   Дембеля тут же отыскали шестой луч звезды.
   Итак, шестиконечная.
   – Стало быть, не пентакль, – проговорил Старшой.
   – А что? Шестакль? – подал голос Егор.
   – Секстакль, – уточнил Радогаст. – Если по-древнегречневому.
   Слово вызывало в мозге Ивана ассоциации с постановками Виктюка. Этакие сексуальные спектакли…
   – Почему фиги? – озадачился он. – Намек на Змея Горыныча? Трехглавость… Может быть, князь куда-то указывает?
   Емельянов-старший прочертил мысленную линию в направлении большого пальца правой руки, образующего «нос» кукиша, и уперся взглядом в двухголового водяного.
   «Ум хорошо, два лучше? Отгадка смерти связана с водой? – мысленно перебирал версии Иван. – Нет, все не то!»
   Теперь он проследил за левой рукой Велемудра. Она указывала на чучело саблезубого хомяка.
   – Хомяк – символ богатства и запасливости.
   – И жадности, – подсказал Федорин.
   – Угу. Но нам это ничем не поможет, – изрек дембель с видом опытного криминалиста, хотя где-то на самом краешке его сознания мелькнуло воспоминание о роли жадности в одном очень древнем культе. – Мне, если честно, неясно, почему князь высунул язык.
   – Такое бывает. – Сыскарь махнул. – Непроизвольное сокращение мышц.
   Старшой посмотрел наверх. Прямо над беднягой висела фреска, точнее, расписан-то был весь потолок, но именно над князем располагалось изображение отвратительного черного человека с хвостом змея.
   – А кто это? – спросил Иван.
   Радогаст и Егор задрали головы, а колобок слегка качнулся назад.
   – Б-боги мои, С-сварог-заступник! – вырвалось из уст Федорина. – Это же Злодий Худич!
   Сыскарь застыл, вперившись в картинку и что-то шепча себе под нос.
   Егор прокашлялся.
   – Ах, извините, задумался, – смутился Радогаст. – Видите ли, на заре веков боги положили праведникам попадать в светлый Ирий, а разбойникам и нечестивцам – в Пекло. Властитель пекла нарисован на потолке. Злодий Худич, или Злебог, имеет змеиную природу, он неистощим на истязания и каверзы, потому-то и боятся люди Пекла. Но всякое божество найдет в миру людей последователей. Были такие и у Злодия. Темные колдуны и ведуньи совершали гадкие обряды, приносили человеческие жертвы черному змееподобному кумиру. Но противные естеству обычаи следовало искоренить. На страшных приспешников Злодия объявили гонения, хулительные кумирни сжигались. Полтора века назад было разорено последнее гнездо зла. До сего дня считалось, что черные послушники Худича изведены полностью.
   Сыскарь вновь замолчал.
   – И че? – задал наводящий вопрос Егор.
   – И все. Самое дивное, что последним пристанищем немногочисленного воинства Злодия стал…
   – Этот город, – закончил смышленый Иван, победно направив указательный палец на Радогаста.
   – Во-первых, ты совершенно прав, юноша. – Чиновник нахмурился. – А во-вторых, палец убери. У нас в сыске говорят, один раз и палец стреляет.
   Старшой одернул руку, Федорин продолжил:
   – Вывод ясен: князь показывает нам, что наследники Злодия Худича вернулись. Но как?..
   Сыскарь принялся размашисто вышагивать вокруг тела.
   Егор подошел к одному из столов. На нем стояли большие стеклянные банки с растворами. В каждой покоился какой-нибудь уродец: эмбрион с конскими копытами, большеголовый щенок с плавниками и прочая гадость.
   – Господи, что я тут делаю? – пробормотал ефрейтор.
   – Помогаете следствию, – подсказал сыскарь. – Пока слабенько, но помогаете.
   – Пустите, пустите меня! – донесся голос из коридора.
   – Василиса! – воскликнул Федорин. – Не пускать! Н-ни в коем случае!
   Но было поздно: княжна проскочила между недотепами-охранниками и попала в зал.
   – Черт, – процедил Радогаст. – Сейчас будет истерика…
   Василиса была прелестна. Идеальная фигурка пряталась в мешковатом платье, поэтому дембеля не сразу узнали, что она идеальная. Девушка побледнела, ее большие выразительные глаза наполнились слезами, а тонкие руки повисли, словно ветви плакучей ивы.
   – Папа, – проронила она.
   – С-светлая княжна, нельзя тебе тут… – Сыскарь сделал шаг к осиротевшей Василисе и остановился. – Я н-начальник сыска Радогаст, Федорин сын.
   – Знаю, наслышана, – как-то на автомате ответила девушка, сбрасывая с лица непокорную русую прядь. Близнецы залюбовались роскошными длинными волосами.
   Княжна на деревянных ногах прошагала к отцу.
   – Кто его так?..
   – А где вы были сегодня вечером? – с нажимом поинтересовался Федорин.
   – На посиделках с подружками.
   – Свидетели есть?
   – Конечно.
   – Отлично.
   – И ты посмел подозревать дочь?! – Емельянов-старший попросту оторопел.
   – Это мое призвание, Иван свет Василич, людей подозревать, – объяснил Радогаст.
   – Вы так и не сказали, кто это сделал, – промолвила княжна и упала в обморок.
   – Доченька моя! – В зал буквально ворвался слепой пожилой мужик.
   Совершенно лысый человек выставил перед собой трясущиеся руки и водил ими, словно пытаясь что-то поймать. Мужик прошагал на неверных ногах к чучелу саблезубого хомяка и стал гладить его по голове, причитая:
   – Будь сильной, Василисушка… Все образуется…
   Федорин, Иван, Егор и колобок застыли, не зная, что делать. Наконец сыскарь хлопнул в ладоши:
   – Дядька Почечуй, она лежит тут, в обмороке. Б-богатыри мои, перенесите ее величество в соседнюю комнату. Дядька, идите с ними. Егор, прошу вас, останьтесь при ней. Чую, Василисе грозит опасность. Да, нам придется охранять княжну от убийц.
   Слепец Почечуй ахнул и принялся молиться.
   – Воспитатель и радетель наследницы, – тихо пояснил Радогаст. – С пеленок при Василисе. Вы уж с ним поучтивее.
   Где-то на окраине Легендограда, на чердаке двухэтажной усадьбы, неистово молился здоровенный детина с немереными мускулами. Голый, испещренный татуировками и шрамами торс блестел в свете многочисленных свеч. Бугай стоял на коленях в горохе, рассыпанном на полу. Было больно, но в то же время неизъяснимо радостно.
   – О, Пекло огненное! – взывал детина. – Во имя четырех стихий, трех букв, двух старух и одного очень доброго старичка! Приди ко мне, Злодий Худич!
   Занимался рассвет.
   Чем занимался?
   А черт его знает. Наверное, чем-то ужасающе-нехорошим.

   Едва приступив к исполнению обязанностей работника сыска, Иван Емельянов уже всерьез подумывал о том, что пора просить прибавки к жалованью. За вредность.
   За прошедшую ночь он увидал столько жуткого и мерзостного, что поклялся век больше не смотреть американских фильмов ужасов. Старшой слегка завидовал Егору. Того, похоже, не особо пронимало место преступления. Да и новое задание Радогаста помогло ефрейтору смыться в соседнюю комнату. Там он имел возможность пялиться на спящую красавицу. А княжна действительно оказалась хороша.
   «А вот и приударю!» – решил Иван, торча в уродском зале. Федорин раз пятьдесят осмотрел место, надолго замирая то перед бездыханным Велемудром, то перед ластоногим щенком. Старшому все было ясно без долгих созерцаний: следовало брать за жабры охрану, закрывать дворец, никого не выпускать и не впускать. Впрочем, позже парень понял, что подчиненные сыскаря все это обеспечили.
   Посреди осмотра случился посетитель. Он тихо прошел, внимательно обшарил все взглядом, коротко кивнул Радогасту и удалился. Незнакомец был настолько неприметен и прост, что Иван его попросту не запомнил. Да и спать хотелось. Плюс шок от вида покойника.
   В зал стали прорываться люди, требующие отпустить их домой. За ночь все эти камзолы, куньи куртки, роскошные платья, высокие шапки, затейливые прически смешались в голове дембеля, и позже он сумел вспомнить лишь нескольких челобитчиков, появлявшихся на сущие мгновения, чтобы вновь кануть в водоворот пестрых нарядов и десятков лиц.
   – С вами побеседуют и отпустят, – увещевал вельмож Федорин, не делая скидок на пол, возраст и положение в обществе.
   Пришел художник, нарисовал довольно реалистичные эскизы. Колобок сбежал из зала почти одновременно с Егором. «Пошныряю, послушаю», – сказал он и был таков. Старшой отметил, что каравай почти не трепался. Наверное, вид смерти повлиял.
   Проведя рядом с хладным телом часа два, Радогаст разрешил слугам забрать бедного старика для полагающихся омовений и переодевания.
   У порога топтался воевода:
   – Что народу-то скажем?
   – Д-думаю, великий князь скоропостижно почил во сне, – через силу проговорил Федорин, которому нелегко давалось вранье.
   – Я главного ценатора хотел вызвать, а он как нарочно здесь был, – многозначительно произнес воевода.
   – Хм… – Сыскарь потер подбородок. – Любопытно. Весьма кстати, согласитесь.
   – Во-во.
   Старшой догадался, что главный ценатор враг усопшего князя.
   К Радогасту подбежал мальчонка.
   – Ваше господинство, вас желают видеть верховный волхв легендоградский. Оне домой хотят, а их накрепко не пущают.
   – К-как?! И он здесь? – всплеснул руками Федорин. – Пойдем, Иван.
   По пути сыскарь и дембель заглянули в комнату, где Егор охранял княжну. Дядька Почечуй сидел у дивана, на котором лежала Василиса, а ефрейтор сидел на скамье, барабаня пальцами по колену.
   А потом Старшой окунулся в мир легендоградских интриг, плетущихся в самых высших слоях власти. Не успели он и его наниматель добраться до верховного волхва, как их перехватил главный ценатор. Рыхлый рыжий мужчина в дорогущем наряде схватил Радогаста за рукав и увлек в одну из боковых зал. Дверь закрылась перед носом Ивана, но он отлично слышал весь разговор.
   – Федорин, – вкрадчиво и тем не менее непреклонно сказал ценатор. – Ты мне проклятого убийцу из-под земли достань. Цена вопроса – жизнь нашего княжества! И имей в виду, вчера наш Велемудр, да попади он в светлый Ирий, дал жрецам полный отлуп.
   – От-откуда ты знаешь, боярин Гордей? – спросил сыскарь.
   – Брось, Федорин, уж мне-то и не узнать, – хохотнул ценатор. – Так и объявил идолославу-вруну, к которому ты так торопился, мол, не бывать на моем веку собору волховному распущенным. И сколь краток стал его век…
   Боярин Гордей вздохнул, причмокнул.
   Радогаст почтительно выждал и сказал:
   – Благодарю тебя за ценные сведения, боярин. Они будут тщательно проверены.
   – Уж ты проверь, проверь, – ядовито просипел главный ценатор.
   – Прости меня, н-но я обязан спросить: где ты был, когда нашего великого князя вероломно убили?
   – Меня подозреваешь? – голос Гордея стал загробным.
   – Служба моя такая, – извиняющимся тоном протянул сыскарь.
   – Ладно, понимаю. Ожидал встречи с Велемудром. Слуги тебе подтвердят. Теперь изыдь!
   Федорин вышел в коридор, прикрыл дверь и процедил сквозь зубы:
   – «Слуги тебе подтвердят». Да они мне что угодно подтвердят.
   – Не боишься, что он услышит? – поинтересовался Иван.
   – Он? Нет, не боюсь. Ценатор не случайно выбрал именно эту залу. Она совершенно глухая. Ни звука не просочится.
   Старшой хотел было сказать, что отлично подслушал беседу с боярином, но не стал.
   Встреча с волхвом состоялась также в отдельной комнатке. Глава жрецов сидел в кресле, Радогаст с дембелем стояли напротив.
   Верховный волхв удивил Ивана. Парень предвкушал встречу с древним патлатым старцем с пепельной бородой, опирающимся на волшебный посох, но лидер жрецов Легендограда оказался не пожилым гладко выбритым мужиком. Посох действительно был. Волхв повязал голову пестрым шнуром, чтобы не трепались каштановые волосы. Одеяния жреца отличались подчеркнутой скромностью, мол, мы на рюши не тратимся.
   – Ох, не в срок беда пришла, – глубоким баритоном произнес жрец первые слова. – Богами тебя заклинаю, Федорин, отыщи мерзопакостного убийцу, посягнувшего на власть княжескую.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация