А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Равная солнцу" (страница 6)

   – Нет, не может.
   – Я полон надежды, что это ваша последняя печаль.
   Она казалась такой юной и беззащитной, что я вспомнил ее брата Махмуда, когда он был совсем маленьким, и сердце заныло. Я скучал по нему.
   В ее улыбке сквозила боль.
   – Благодарю, но вряд ли это правда. Божьим соизволением Исмаил получит трон, однако какой ценой? Мой отец никогда не одобрил бы того, чтоб один из его сыновей был загнан и убит, словно кролик. Даже Исмаил, которого наш отец считал предателем, не был вышвырнут, как кусок гнилого мяса. Это позорное оскорбление, которое еще больше разбивает мое разбитое сердце.
   – Повелительница, вы сделали все, что могли. То была воля Бога.
   Она помедлила.
   – Меня утешила твоя служба. Я хотела бы отблагодарить тебя за то, что ты сделал вчера.
   Она протянула мне полотняный мешочек, в котором я обнаружил стопку синих шелковых платков с тончайшей вышивкой. Изображала та благородную госпожу на ковре под каштаном, углубленную в книгу. Мое сердце забилось: впервые Пери удостоила меня подарка из своих вещей. Отныне я мог носить с собой такой платок на случай, если он ей понадобится.
   – Благодарю вас, повелительница. Ваше доверие переполняет меня радостью.
   – Я слышала, тебя хотел убить один из людей Хайдара, но ты избежал покушения. Не знала, что ты так отважен.
   Я поклонился, вспоминая, как беспощадно евнух Багой правил древней Иранской империей, сокрушившей даже могучий Египет.
   – Мне может скоро понадобиться человек твоих качеств. Пока не появится Исмаил, все зыбко. Этим утром я написала ему и посоветовала скорее прибыть, чтоб знатные люди, чьи надежды не сбылись, не взбунтовались. Отнеси это послание моему главному гонцу и вели немедленно доставить.

   В приемной Пери устроилась за решеткой. Перед нею толпился народ – от мальчишек-посыльных с письмами от хозяев до знатных людей вроде ее визиря Маджида, которого позвали первым. Он говорил пронзительно, задыхаясь, будто не мог успокоиться со вчерашнего дня.
   – Достойная повелительница, двор в разброде. Многие из знатных, кто поддерживал Хайдара, бежали в страхе за свою жизнь. Те, кто остался, не знают, с кем говорить. Повара оставили поварни.
   Брови Пери изумленно взлетели.
   – Ступай к Анвару и прикажи ему отыскать главного повара. Их первейшая обязанность – немедленно восстановить работу дворцовых кухонь.
   – Да, высокая повелительница, – отвечал Маджид, – но Анвар может не знать, от кого нынче получать распоряжения, когда шах мертв.
   – Скажи ему, что его судьба зависит от отдаваемых мною.
   Лоб Маджида пошел складками, губы скривились, прежде чем он выдавил:
   – А-а-а… где ему получать деньги?
   – Разумеется, из шахской казны.
   – Но главного казначея нигде нет, чиновники с нужными печатями исчезли.
   – Я найду этих людей и потребую их помощи, – сказала Пери. – А пока скажи Анвару, что я плачу́ из собственного кошелька.
   – Но потребуется много серебра!
   – Мой добрый визирь, похоже, ты не сознаешь, что я унаследовала свою законную долю состояния моего отца.
   Маджид казался таким же растерянным, как человек, от которого безвозвратно умчались все его лошади.
   – Но лишь вашему сиятельному отцу разрешалось…
   – Не задерживайся. Тебе придется быть убедительным.
   – И что же мне говорить?
   – «Это приказ властителей Сафави». Теперь иди.
   Тон Пери был таким жестким, что все тело Маджида напряглось, как у полководца, получающего приказ на атаку. Затем он поклонился в знак покорности. Пери выглядела непреклонной, как военачальник, и я, потрясенный, смотрел на нее. Хвала Богу! Она только что взяла бразды правления!
   Я вышел в приемную, чтоб ввести следующего, и заметил, что толпа растет. Вопросы и требования были нескончаемы. Скажет ли она молитвы на погребении отца? Где погребут тело Хайдара? Как она защитит тех знатных, кто не принял в споре ничью сторону? Что будет с вдовами тех, кто погиб в стычках, с ними и их детьми? Посоветует ли она сына близкого друга своего отца на высокий государственный пост при новом шахе? Один за другим люди просили о милостях.
   К вечеру глаза Пери туманила усталость.
   – Кто следующий? – со вздохом спросила меня она.
   – Мирза Салман Джабири, глава шахских служб.
   Он только что прибыл, но был одним из четырнадцати ближайших чиновников шаха, и потому я незамедлительно провел его к ней. Невысокий и худой, он тем не менее словно заставлял воздух вокруг себя твердеть от целеустремленности.
   – А чего же хочешь ты? – фыркнула Пери. – Дела мастерских уж точно могут подождать.
   Он был непоколебим:
   – Точно. У мастеров все в порядке.
   – Что же тогда?
   – Ничего, достойная повелительница. Как верный слуга вашего покойного отца, я пришел спросить, могу ли я предложить свою помощь.
   Пери недоверчиво подняла бровь:
   – Так у тебя нет просьб?
   – Никаких. Я просто желаю служить вам.
   Пери шепнула мне: «Он единственный, кто остался мужчиной настолько, чтоб предложить свою помощь!» Заметив, как изменилось мое лицо, она тут же попросила извинения.
   – С чего мне начинать? – спросила она у мирзы Салмана. – Всё в беспорядке. Где люди?
   – Прячутся. Ждут. Тревожатся.
   – Благородные мужи должны вернуться на свои посты, чтобы правительство действовало, пока не вернется Исмаил. Я желаю созвать собрание и отдать им распоряжения.
   – Но только шах или великий визирь имеет право созывать собрание. Никто не может превысить их власти.
   – Таких людей здесь нет. Что ты предлагаешь?
   Шах Тахмасб так устал от великих визирей, что не позаботился назначить нового.
   – Сказал бы, что высокородный член дома Сафавидов, но не знаю кто. Знатные сочли бы, что кто-то из царевичей.
   Если ваш дядя будет представлять вас, все будет в порядке.
   На фарси нет различия между «он» и «она», что могло нас выручить в этом случае.
   – Отличный совет.
   – Кстати, у меня есть кое-что лишь для вашего слуха.
   – Да?
   – Чего бы вы ни задумали добиться на этом собрании, не полагайтесь на главного казначея. Я хорошо его знаю. Он склонится лишь перед силой нового шаха.
   – Почему он так уверен, что мой брат сохранит его в этой должности?
   Мирза Салман хмыкнул:
   – Верно. Люди часто принимают намерения за судьбу.
   – А ты?
   Он помедлил.
   – Нет. Я вижу свою судьбу в своих делах и в согласии с волей Божией.
   – Отлично сказано. Нам нужны люди наподобие тебя.
   Тогда созывай собрание завтрашним утром в моем доме.
   – Чашм.
   Когда мирзу Салмана проводили к дверям, Пери сказала:
   – Ну и подарок! Как хорошо ты его знаешь?
   – Не слишком, – отвечал я.
   Он входил скорее во второй круг ближних людей, служивших шаху. Такие держали рот на замке и редко снисходили до нижестоящих.
   – Помню, что мирза Салман исполнял малоприятное поручение вашего покойного отца, приструнив заговорщиков-золототорговцев, пытавшихся обобрать страну. Его цеха с тех пор чисты, как хорошая баня. Он был бы отличным союзником, но таким же свирепым противником.
   – Тогда за ним лучше понаблюдать и решить, насколько он искренен.
   – Какова цель завтрашнего собрания?
   Руки Пери слегка дрожали, когда она отводила с лица прядь волос.
   – Предупредить переворот.
   Ох, а я даже сплетен не слышал.
   – Кого вы подозреваете?
   – Грузины и остаджлу могут решить, что им лучше поддержать другого преемника.
   – Я удвою свои усилия, собирая известия.
   Но сперва Пери попросила меня доставить ее дяде Шамхалу просьбу назавтра возглавить собрание.
   – Повелительница, я думал, вы разгневаны на него из-за смерти Хайдара.
   Она вздохнула:
   – Да, но он мне нужен.

   За всю историю Сафавидов женщина никогда не брала на себя так прямо ответственность за мужчин. Мы ничего не оставили на волю случая. Я помог повелительнице выбрать ткань, которая отделит ее от знати, ибо такая знатная женщина никогда не должна показывать себя тем мужчинам, с которыми не состоит в родстве. Мы остановились на куске тяжелого синего бархата, затканного сценами охоты, где заметнее всего был царевич на коне, вонзающий меч в живот льва.
   Пери скрылась за этим занавесом, а я по очереди обошел все углы зала, чтоб проверить, насколько хорошо ее будет слышно. Голос у нее был звучный: очень низкий для женщины, но приятного тембра, и ей не пришлось долго приноравливаться, чтоб легко быть услышанной в дальних углах комнаты.
   – Только одно, повелительница. Ваш отец говорил медленно. Если вы поступите так же, вы заставите мужчин ожидать и вслушиваться, как это делал он.
   – Отлично. Я ничего не забыла?
   – Так как вы не сможете видеть выражения их лиц, я буду сообщать вам обо всем важном.
   – Ты будешь моими глазами, как и повсюду во дворце. – Она улыбнулась, и мое лицо словно пригрело солнце.
   Следующим утром после ранней молитвы я пошел на свой пост в доме Пери. Так как уже рассвело, мне легко было среди являвшихся разглядеть как мужей пера, так и мужей меча. Они входили в ее комнату для встреч и устраивались на подушках согласно чинам, образуя полукруг на застланном коврами полу. Воздух казался тяжелым и зловещим, словно перед бурей.
   С его широкими плечами и громадным тюрбаном, поднявшийся на возвышение Шамхал-хан был похож на великана. Он приветствовал собравшихся и просил их внимательно выслушать речь его племянницы, любимой дочери покойного шаха. Маджид стоял возле завесы Пери, готовый принять любое частное послание, которое она пожелает передать. Я сменил место на ту часть комнаты, откуда мог видеть все. Когда я глядел на этих закаленных в сражениях людей, до меня начала доходить вся огромность нашей задачи. Покойному шаху едва удавалось держать их в узде. Остаджлу и таккалу вели самую жестокую междоусобную войну, а помимо них, приходилось лавировать среди бесчисленной грызни и свар других племен. Мы обязаны были найти способ любой ценой укротить этих людей.
   Голос Пери был ясен и громок:
   – Высокородные, вы почтили память моего благословенного отца – да будет ему легок Божий суд! – своим появлением здесь. Вы блистающие звезды нашего времени, признанные моим отцом при его жизни. Но не забывайте, что недавно совершилось гнусное деяние: дворец был едва не захвачен теми, кто желал возвести на трон своего ставленника.
   Несколько человек выглядели готовыми сбежать. Другие, подобно мирзе Шокролло, главному казначею, фальшиво улыбались.
   – Несмотря на эти ужасы, на нас теперь легла ответственность за обеспечение безопасности государства. Каждый должен исполнять свою работу, но не каждый оставался на своем посту. Где был каждый из вас? – во всеуслышанье провозгласила она.
   Никто не ответил.
   – Дворец не может управлять собой сам. Все вы нужны здесь, пока не воцарится новый шах. Хочу услышать от вас, – продолжала она, – несмотря на то что случилось несколько дней назад, я намерена просить всех – всех вас – поддержать Исмаила. Итак?
   Амир-хан-мосвеллу встал первым.
   – Мы полностью поддерживаем вас, – ответил он рокочущим басом.
   Так как его сестра Султанам была матерью Исмаилу, неудивительно было, что он со своими союзниками подхватил призыв Пери. Но некоторые из оставшихся не присоединились к ним и начали перешептываться, выражая свое недовольство взмахами рук, и это был тот самый разлад, которого мы так опасались.
   Поднялся мирза Салман.
   – Примите и мое обещание верности, – произнес он, – возможно, я помогу другим, задав такой вопрос. Благородная дочь Сафавидов, порой люди заблуждаются в своем выборе. Как можешь ты ожидать, что они поддержат Исмаила, если они боятся за свою жизнь, уже поддержав не того?
   – Верно, верно! – раздался хор голосов.
   – Порой люди и вправду следуют ложному совету, – ответила Пери. – Так как положение непростое, я не стану наказывать тех, кто принял неправильное решение, но намерением имел действовать во благо страны. Однако, если вы желаете заявить о своей верности Исмаилу, я обещаю заступиться за тех, кто встал на сторону Хайдара, и помочь отвести царственный гнев.
   – Какова надежда, что он вас послушает? – спросил Садр-аль-дин-хан, вождь остаджлу, не побоявшийся показаться на совещании.
   – Я снеслась с ним.
   – А он предложил помилование? Покажите нам его письмо!
   – Предложения о помиловании нет. Но я о нем попрошу.
   Кто-то из мужчин задумался, понимая, как весомо способно оказаться заступничество Пери. Но Садр-аль-дин не согласился.
   – Этого недостаточно, – отвечал он.
   Пери молчала за занавесом. Вероятно, не знала, что еще пообещать во избежание мятежа. Маджид и Шамхал выглядели растерявшимися. Мое сердце затрепыхалось, как рыба на сухой земле. Мне не случалось прежде участвовать по праву во встречах такой важности, и я не знал, что делать.
   Поднялся двоюродный брат Пери, Ибрагим-мирза. Он был любимым племянником шаха Тахмасба, и ему разрешалось иметь свою лавку переписки и изготовления книг даже после того, как Тахмасб потерял к нему интерес. У него был облик настоящего древнего иранца: густые черные кудри, гладкая кожа цвета корицы, румяные щеки и тонко очерченные губы, но славная внешность не могла скрыть того, что он был за Хайдара.
   – Минутку, – громко сказал он. – Помилование – это забота только для людей, оказавшихся на неверной стороне. Но это не самая серьезная забота, верно? Почти никто не видел сына шаха целых двадцать лет. Откуда мы знаем, что он не ослеп, не болен и не помешался?
   – Это бред! Он был в юности героем всего Ирана! – крикнул Амир-хан-мосвеллу.
   – Тогда – может быть, но нынче? Справедливый вождь – вот о чем мы должны думать сейчас, когда на кону будущее всей нашей страны! – отвечал Ибрагим.
   По встревоженным лицам знати я понял, что согласны не все. Большинство высокородных желали прежде всего отстоять интересы своего племени. Как полукровка с примесью таджикской и тюркской крови, я хотел шаха, которого будет занимать не просто соперничество за трон.
   – Исмаил станет таким вождем! – провозгласил Амир-хан-мосвеллу, но его слова встретило гробовое молчание.
   – Откуда нам знать? – спросил Садр-аль-дин-хан. – Сына шаха тут даже нет. Почему он не прибыл и не заявил свои права на трон?
   – Он может войти в город с минуты на минуту, – возразил Колафа-румлу.
   – Тебе легко говорить – ты-то ждешь хорошей награды! – съязвил Садр-аль-дин-хан.
   Колафа был главным распространителем слухов, что Исмаил и его войско уже прибыли и что поэтому остаджлу обречены. Он улыбнулся Садр-аль-дину:
   – Потому что я вовремя воспользовался головой.
   – Некоторые возразили бы, что тебе просто повезло.
   Двое мужчин принялись выкрикивать взаимные оскорбления. Кое-кто из таккалу, смеясь, тыкал пальцем в сторону Садр-аль-дин-хана, радуясь позору своих извечных врагов, остаджлу.
   – Умолкните! – скомандовал Шамхал, но его никто не слушал.
   Я проскользнул между занавесями, чтоб взглянуть на Пери. Она светилась радостью, но щеки ее горели.
   – Поменяйте направление, – посоветовал я. – Скажите, что вам нужна помощь в поддержании порядка во дворце. С этим все они согласятся.
   В зале Шамхал пригрозил позвать стражу, если благородные господа не угомонятся.
   – Мои добрые соратники, мне требуется ваша помощь, – обратилась к ним Пери. – У нас неотложные дела – разбитые ворота, отравленные стрелы на земле дворца, смута в Казвине, закрывшийся базар. Разве не поможете вы дочери шахского рода, когда она призывает вас?
   – На все это потребуются деньги, – сказал мирза Шокролло.
   – Вы можете прислать мне отчет казначейства.
   Его тяжкие обвислые подбородки задвигались, как будто он собирался сказать – нет денег на то, чего вы требуете. Перечислял затруднения он до тех пор, пока она не потеряла терпение.
   – Ты забыл, кто я, – ледяным тоном перебила она. – Еще несколько дней назад мой отец слушал меня во всем. Не смейте и на секунду подумать, что я не смогу защищать интересы династии так же беспощадно, как это делал он, – с вашей помощью или без нее. Вы все должны вернуться на свои посты. Завтра утром начнем с докладов от каждой службы, включая казначейство. Дело ваше – добиться, чтоб нового шаха не встретила сумятица и разброд. Мне не хотелось бы сказать ему, что вас не было, когда вы были особенно нужны.
   Дальнейшие споры Шамхал-хан пресек:
   – Вот слова лучшей из дочерей Сафавидов! Можете идти.
   Он выставил всех мужчин, и Маджида тоже, чтоб Пери могла выйти. Я поднял завесу, и она вышла, отирая лицо платком. Выглядела она увядшей, словно базилик суточной давности.
   – Я не добилась того, на что надеялась. Какие же они строптивые! Пошлю Исмаилу срочное письмо и объясню, какое здесь сложное положение…
   – С Божьей волей он скоро будет тут, – ответил я и понял, что в моем собственном голосе была тревога.
   – Надеюсь. Чувствую, словно удерживаю вес его трона на тонкой шелковинке.
   Вернулся Шамхал и подошел к племяннице.
   – Дитя мое, ты все сделала отлично, – сказал он, однако счастья в его темных глазах не было.

   Тем вечером, когда мы с Пери начали работу, мать госпожи без предупреждения явилась повидать ее. Она вошла в комнату так тихо, что мы с Пери услышали ее лишь тогда, когда она приветствовала свою дочь, и мы оторвались от бумаг и увидели ее, стоящую рядом.
   – Матушка, добро пожаловать, – сказала Пери. – Как ваше здоровье?
   – Понемногу.
   Пери подняла брови:
   – Могу я предложить вам чаю? Засахаренных фруктов? Подушку, чтобы сесть? – Речь была учтива, но я ощутил нетерпение царевны.
   Мать отклонила угощение и с трудом уселась возле Пери, но на расстоянии, которое делало неразличимым любое сходство. Дака-черкес-ханум была женщиной лет пятидесяти, у которой, казалось, не оставалось сил передать дочери что-то свое. Она была тонкокостной, светлокожей, со светло-карими глазами.
   – Дочь моя, звезда моей вселенной, думаю, ты знаешь, зачем я пришла.
   Улыбка Пери была такой напряженной, словно она предчувствовала дальнейшее. Дака взглянула ей в глаза, и, к моему изумлению, Пери отвела взгляд.
   Я видел, что Пери сумела вынести за эти несколько недель, но я ни разу не видел ее чувствующей себя так неуютно.
   – Ты отказывала мне в этом счастье годами, но пришло время и тебе подумать о замужестве.
   Меня эта мысль встревожила. Если госпожу выдадут, я окажусь во власти ее мужа, а не под ее началом. А если это будет нудный старый дурак? С Пери я чувствовал себя живее, чем полный улей пчел.
   – Разве ты не видишь, что я должна заниматься делами дворца?
   – Мое милое дитя, как надолго это затянется?
   – Знает лишь Бог.
   – Ты всегда гордилась своим разумом. Исмаил вернется, сядет на трон, и что ты будешь делать тогда?
   – Советовать ему.
   Жалость светилась во взгляде матери.
   – Ты не провела столько времени с Султанам, сколько я, – ответила она. – Сейчас она в необычайно хорошем настроении. Я слышала, как она поет – думала, что меня нет поблизости, – «Прощай, колдунья-неудачница!», и это было про тебя. Если кто и будет советовать ее сыну, то лишь она.
   Губы Пери скривилась в отвращении.
   – Она не знает того, что знаю я, и ее сын тоже. Когда назначают заместителя правителя области, какие четыре чиновника должны приложить свои печати к документу и в каком порядке? Все, что она сможет, – это шептать ему на ухо о своих приязнях и неприязнях. Он скоро устанет от этого.
   – Не имеет значения. Она отравит его слух против тебя. – Матушка, вы ее переоцениваете.
   – Она мечтает похоронить тебя. Молю тебя, позволь мне найти тебе нового защитника в лице мужа. – Мать схватила руку Пери, глаза ее загорелись надеждой. – Мы найдем красивого мужчину, чье лицо будет как солнце восходить для тебя каждое утро. Сильного и свирепого, словно лев, и он будет держать тебя в объятьях.
   Пери выдернула руку так резко, словно сама эта мысль породила желание не давать больше касаться себя.
   – Матушка, ну кто это может быть? Кто может сравниться со мной в чистоте крови, кроме сына моего отца?
   – Никто, но как насчет сына его брата?
   – Ибрагим, Бади, Хоссейн – у всех есть первые жены.
   Я не выйду замуж второй женой.
   Дака вцепилась в свою подушку, словно бы желая устоять перед доводами дочери:
   – Пери, ты знаешь, что мы найдем кого нужно, если ты только пожелаешь.
   – Какого-нибудь знатного отпрыска, назначенного в провинцию? Скука.
   – Но, дочь моя, неужели ты не хочешь детей? – Мать была в отчаянии. – Внуков для меня? Я старею и не могу ждать вечно.
   – Уверена, Сулейман со своей женой тебе их наделает.
   – Пери, где твоя женственность? Говорю тебе, нет ничего умиротворительнее, чем держать на руках свое дитя. Ты пока не знаешь такого, но молю тебя, чтоб ты поскорее изведала это.
   – Много раз я отвечала тебе, что вполне довольна собой. Мой пример – Махин-бану, моя тетушка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация