А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Равная солнцу" (страница 10)

   Почти тогда же Пери получила письмо от Рудабех – женщины, которая приходила к ней за помощью в возвращении своего дома. Рудабех вернулась в Хой и ждала, пока местный Совет справедливых вновь не займется ее делом. Она написала, что там ходят разговоры о восстании в азербайджанских провинциях, поддерживающих оттоманов, и попытках набрать горожан для участия в мятеже. «Я каждый день молюсь за нашу безопасность, но умоляю – пришлите помощь!» – писала она рукой, дрожавшей от страха.
   Пери послала Маджида просить нового великого визиря дать средства на подавление бунта в Азербайджане. Когда ему не удалось добиться ответа, несмотря на неоднократные попытки, Пери решила сама посетить Исмаила и привлечь его внимание к происходящему. Мирный договор шаха Тахмасба с оттоманами продержался двадцать лет, и Пери была в ужасе, что он может нарушиться.
   Я посоветовал идти к брату с приношением, так как в наш первый приход он не выказал ей своего полного благоволения.
   – Приношение? В шахскую сокровищницу и без того сыплется столько даров, что хранители не успевают заносить их в свои книги.
   – Знаю, – сказал я. – Вместо обычного подарка почему бы вам не написать для брата поэму, восхваляющую его воинские подвиги? Так вы смягчите его сердце и сделаете уступчивым к вашим просьбам.
   Пери минуту поразмыслила и затем признала:
   – А ты прав. Нам нужно орудие получше разума.
   Потребовав перо, чернила и столик для письма, она села на подушки и принялась сочинять на фарси. Время от времени она поднимала голову и просила меня достать книгу или уточнить в дворцовых хрониках подробности битв, где участвовал Исмаил. Когда она отыскала наконец тему, я стал помогать ей отыскивать звучные рифмы.
   За полдня Пери сумела написать длинную поэму, прославлявшую доблесть юного воина Исмаила и предсказывавшую его блестящее царствование. Когда она закончила сочинять, то потребовала бумаги изо льна и конопли. Бумага была так хороша, что я про себя возблагодарил китайского евнуха Кай Луна, первого, кто начал делать здесь настоящую бумагу.
   Я читал Пери вслух ее стихи, а она неторопливо заносила слова на бумагу самым изысканным из своих почерков.
   На следующий день я сопровождал ее к дому Колафы. Жена его встретила нас и учтиво проводила в андаруни, где нам предложили угощение, но ждать, пока нас не удостоят встречи, пришлось очень долго. Неловкое молчание царило в комнате, а Пери обрывала бахрому своего шарфа. Для шахской дочери, еще недавно по первой просьбе удостаивавшейся внимания самого шаха, это было унизительное переживание.
   Наконец Исмаил соблаговолил увидеть свою сестру. Он был по-прежнему изжелта-бледен, как и в первую встречу. Они с матушкой уселись так тесно, будто их снова соединяла пуповина.
   – Брат мой, благодарю вас за согласие принять меня, – начала Пери. – Я здесь, чтобы преподнести вам мой малый дар, хотя боюсь, что он вас недостоин…
   Пери подала свою поэму, переплетенную в твердый кожаный переплет, не дававший листам свернуться. Исмаил дал понять, что готов принять ее, и слуга подбежал с серебряным подносом, на котором унес книгу. Открыв ее, Исмаил начал читать, и я, затаив дыхание, ждал, пока несколькими минутами позже на его лице не проступила улыбка.
   – Посмотрите, матушка, – сказал он. – Прошу вас, читайте вслух, чтоб вы тоже могли этим насладиться.
   Султанам принялась читать, а Исмаил откинулся на подушки, наслаждаясь плавными стихами Пери. Там он представал юным воителем, летящим на скакуне, пылающим верностью своей державе, натягивающим тетиву и без промаха поражающим цель. В голосе его матушки, по мере того как она вчитывалась в поэму, росло восхищение, и мне тоже он грезился на поле битвы, где сверкал его меч, а будущее было таким же ясным, как его сердце.
   – Ба-а, ба-а, просто прекрасно! – воскликнул он, когда Султанам дочитала. – Кто написал такое? Хочу увидеть этого человека и вознаградить его.
   – Это я, – скромно ответила Пери.
   – Неужели? Тогда ты очень талантлива. А ты знаешь, что я тоже сочиняю стихи?
   – Нет, я не знала.
   – Подозреваю, что ты многого обо мне не знаешь. Я пишу под именем Адили.
   Имя, выбранное им, означало «Справедливый».
   – Воистину, справедливость с вами, – сказала Пери.
   – Я бы послушал и другие твои стихи.
   – Благодарю. Наверное, вы хотели бы также услышать стихи, которые я посвятила нашему отцу.
   – Да, мы должны подумать о совместном вечере, и поскорее. Будем читать друг другу.
   – Огромная честь для меня, – сказала Пери.
   Исмаил велел подать освежающие напитки, а я тем временем шепнул Пери, что нам пора уходить. Но она снова сделала попытку еще до того, как принесли шербет:
   – Брат мой, могу я поговорить с вами о государственном деле?
   Глаза его немедленно стали настороженными, тон похолодел.
   – Что такое?
   Она тут же сменила намерение и сказала:
   – Я только подумала… Я хотела поинтересоваться, могу ли я помочь вам с назначением на свободные государственные посты? Я могла бы предложить достойных людей.
   – Все хотят предложить своих людей, – ответил он. – Вопрос в том, кому из них могу доверять я?
   – Я могу дать вам совет, – доверительно сказала Пери.
   – Всюду змеи, – ответил он, и глаза его потемнели. – Но раз за разом я милостью Божией избегаю их яда.
   Госпожа моя выглядела изумленной.
   – Знаешь, почему я так долго добирался до Казвина? Я избежал нескольких покушений, изменяя свои планы в последнюю минуту. Чудом я добрался невредимым.
   – Хвала Богу за Его благую защиту, – сказала Султанам, не сводя бдительных глаз с сына.
   – А теперь, когда я здесь, я вижу, что двор разделился на тех, кто поддерживает меня, и тех, кто нет. Не затем я сберегал себя двадцать лет в тюрьме, чтоб на свободе меня убили предатели!
   – Конечно нет. Да сохранит вас Бог, – подтвердила Пери.
   – Однако враги повсюду, – продолжал он. – Я не буду чувствовать себя в безопасности до самой коронации, когда каждому мужчине и каждой женщине придется поклясться перед Богом в покорности мне и запомнить, что кара за неповиновение – смерть.
   – И у тебя будет много легче на сердце, – сказала его мать.
   Недавно звездочеты решили, что сочетание светил наконец благоприятно, и коронацию назначили на следующую неделю.
   – Но и тогда мне придется быть бдительным, ибо сердца людские чернее грязи. Моим величайшим желанием остается, чтоб содержимое ума любого человека открывалось мне, как страницы книги, и ни одна измена не ускользала бы от моих глаз. Тогда, и только тогда я буду чувствовать себя в безопасности.
   Волосы у меня на предплечьях встали дыбом.
   – Через некоторое время я узнаю, для кого мои интересы прежде всего, – добавил он, взглянув на мать.
   – Брат мой, располагайте моими услугами, когда понадобится. Как вам известно, вельможи встречаются со мной каждое утро, так что жизнь дворца не останавливается.
   Я обрадовался, что Пери упомянула о встречах. Теперь Исмаил не мог заявить, что она занимается чем-то за его спиной, и должен был сказать, как он оценивает ее действия. С нетерпением я дожидался его ответа.
   – Да, я знаю про вельмож, которые приходят к тебе, – ответил он. – Время покажет, кто из них мне верен.
   Странный ответ – ни осуждающий, ни одобряющий, и я задумался: не причислил ли он свою сестру к тем, в чьей верности следует усомниться?
   – Я бы не назвала вам человека, в ком не была бы уверена, – сказала Пери. – Однако есть тот, кто вызывает у меня сомнения: мирза Шокролло.
   – Я помню о твоих сомнениях, – отвечал Исмаил, – но его колебания, служить ли женщине, вполне понятны.
   – Я шахской крови, – сказала Пери. – Тут не может быть колебаний.
   – Верно. Тем не менее мне нужны люди, подобные мирзе Шокролло. Он разбирается в денежных делах двора лучше, чем кто-либо еще.
   Пери не удалось скрыть гримасу.
   – Мой сын, – вмешалась Султанам, – пришло время послеполуденного отдыха. Ты должен понемногу восстанавливать свои силы.
   – Только один миг, у меня очень важное дело, – ответила Пери.
   – Да, матушка, – отозвался Исмаил, не обратив внимания на мою госпожу. – Как я счастлив, что есть кто-то заботящийся о моем благе! Пойду-ка прилягу.
   Спать, когда надо столько всего сделать?
   – Спасибо за стихи. Скоро встретимся и поговорим.
   Он поднялся и пошел прочь, а матушка следовала в полушаге за ним.
   Когда мы возвращались во дворец, Пери словно смотрела внутрь себя. Я спросил ее, могу ли чем-нибудь помочь, но она печально ответила:
   – Все это время я воображала, как вернется мой брат, и даже не подозревала, что буду разговаривать с чужаком. Я могу лишь надеяться, что время снова обратит его в моего брата.
   – Достойная повелительница, я полагаю, что он просто боится. Он весь – одно мрачное предчувствие и смятение, а вы – солнце разума.
   – А это значит, что мне день за днем придется доказывать ему, что мои стремления полны верности.
   – Это мудро.
   Мы разбирали наилучшие способы доказать ее преданность, но, прежде чем мы сумели воплотить наши замыслы, Исмаил объявил, что не будет встречаться ни с кем, кроме своих ближайших советников, пока не завершится коронация. Когда Пери получила это известие, в ее глазах засветилась боль. Как мог Исмаил отстранить свою собственную сестру, столько сделавшую для того, чтоб он взошел на трон? Неужели кто-то близкий к нему очернил ее имя?

   Рано утром я отправился к дому Шамхала с мешочком серебра в рукаве. Когда слуга отворил мне, я попросил позвать знакомого евнуха, служившего при дворе посыльным. Расцеловав его в обе щеки, я опустил серебро ему в рукав и поинтересовался, вправду ли его хозяин болеет. Он сказал, что нет. Когда я попросил подробностей, он шепнул, что Шамхал-хана каждый день приглашают к Исмаилу.
   Вернувшись к Пери, я сказал, что могу открыть ей нечто, но сама мысль об этом лишает меня дыхания. К счастью, она пресекла пространные изъявления сожаления, обычные в таких случаях:
   – Говори.
   – Возможно ли, что ваш дядя попал в милость к Исмаилу?
   – Конечно нет. Он бы сказал мне.
   Я принял озабоченный вид, словно беспокоясь о его здоровье:
   – Но мы не видели его уже давно. Вы думаете, что он все еще болен?
   – Скорее всего.
   – Тогда его наверняка обрадует ваше посещение.
   Глаза Пери нашли мои.
   – Что именно ты узнал? Говори!
   – Исмаил пригласил его бывать там ежедневно.
   – Вот как – не меня? Откуда ты это знаешь?
   – Заплатил кое-кому.
   – А деньги чьи?
   – Мои собственные.
   – Когда я тебе позволила сделать это?
   – Вы не позволяли.
   Ее брови сошлись, и я испугался бури.
   – Ты намекаешь, что мой дядя предает меня?
   – Конечно нет, достойная повелительница. Я просто думал, что вы захотите узнать о его действиях.
   Мне приходилось быть дипломатичным.
   – Но как ты посмел? Если мой дядя проведает, что ты следил за ним, тебя затопчут насмерть.
   – Мой долг – защищать вас, несмотря ни на что.
   – Так говорят все слуги, чтоб оправдать свое содержание, – фыркнула Пери.
   Слуги нередко рисковали собой, дабы заслужить доверие своих хозяев, но мои побуждения были серьезнее. С недавнего времени я начал испытывать к Пери что-то похожее на нежность. Ее уязвимость пробудила все мои защитные инстинкты, словно это была моя сестра, которую я никогда не видел взрослеющей. Глядя, как Пери сражается с выпавшей ей судьбой, я не мог не думать о Джалиле, и страстно хотелось смягчить обрушивающиеся на сестру удары. Наверное, мои глаза слишком явно отразили мои чувства, потому что гроза сошла с лица Пери.
   – Я не собираюсь судить о твоих действиях, пока не разберусь в этом деле. Ты доказываешь свою верность каждый день.
   Я наконец смог выдохнуть. Появилась надежда, что Пери задумается над тем, как предстать в глазах Исмаила верной слугой, а не докучливой просительницей.
   – Достойная повелительница, соловью легко быть верным розе, – сказал я. – Ваш путь куда тернистее, чем мой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация