А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 7)

   – Господь не допустит гибели мира, – твердо произносит рыцарь.
   – Господь, простите мне еще одну ересь, послал вам весточку в моем лице. Я, конечно, не похож на посланника Бога, но уж что есть, то есть. Без, так сказать, перьев.
   – И конечно, я должен вам поверить и отпустить на все четыре стороны? – с иронией в голосе интересуется Джон Рэд. – Вот просто взять и…
   – Э… нет. – Акут-Аргал, похоже, смущен. – Тут ведь такое дело… Будь это, например, дракон, мы бы завалили его втроем, наверное. Но против королевы, у нас нет ни единого шанса.
   – …
   – Нам нужна ваша помощь.

   Глава 5

   –Что еще можно сделать? – Денни до сих пор никогда не сдавался и не собирается сдаваться сейчас. Собственно, это еще один урок, который намертво вбил в его упрямую голову дядя Нил: «Никогда не сдавайся». Потому что, если ты сдался, тебе уже ничем не помочь, все кончено. А если не сдался, то шанс еще есть, пусть даже мизерный.
   – Ничего не сделаешь, – шепчет маленькая ведьма, но это ни в малейшей степени не смущает ее собеседника. Когда он сказал, что нужна крыша над головой, она говорила то же самое – и вот, пожалуйста, они в шалаше, теплом и уютном, под каменным козырьком, образованным нависшей скалой, невесть откуда торчащей посреди леса. Когда потребовались одеяла, она сказала, что в лесу их достать негде, а Денни за три ходки набил этими одеялами весь шалаш – повернуться негде. Правда, оставил без одеял половину близлежащей деревни…
   Потом еда, потом посуда… Теперь встал вопрос с лекарствами.
   Мэри больна. Не просто больна – кашель выворачивает ее наизнанку, и пускать дело на самотек Денни не собирается.
   – Что за лекарства нужны? Перечисли.
   – Сейчас эти травы не собрать.
   – Нет, ну бестолковая же девчонка! Одеяла в лесу тоже не собрать – а вот же они! Видишь? Говори!
   Девочка говорит. Да, в медицине она, пожалуй, разбирается, а травы и «горючее вино»… Есть здесь неподалеку один замок… Так себе замок, зато близко. Обнесем, нынче же вечером.
   Денни садится рядом с больной и начинает поить ее бульоном, сваренным из собственноручно пойманного кролика. Поить из ложечки, как когда-то отпаивал его, найденного в сточной канаве, дядя Нил.
   – Будут тебе травы. Не помри только.
   – Зачем ты обо мне заботишься? Я же ведьма!
   – Тоже мне – ведьма! – фыркает мальчишка. – Сама себя вылечить не можешь! И вообще – ты бредишь.
   Замок, кстати, принадлежит Джону Рэду.
* * *
   «Я мог бы сюда и не приезжать», – бормочет отец Уолтер, глядя из окна на улицу. Вчерашний дождь превратил ее в самое настоящее болото, и нету решительно никаких причин полагать, что за городом ситуация хоть чем-то отличается от того, что творится здесь. В Англии две беды – дороги и вооруженные до зубов дураки, которые по ним ездят.
   Затем священник садится за стол и углубляется в работу.
   «Вот римляне – они строили хорошие дороги».
   Вопросы дорожного строительства мало волнуют эмиссара Церкви в этом Богом забытом уголке мироздания, и, в то время как его «маска» занимается привычным брюзжанием (хотя бы кто мог его сейчас подслушать!), сам он работает, быстрыми штрихами нанося на лист дорогой бумаги диспозицию большого сражения – того, которому лишь еще суждено произойти через неделю. Здесь, в этих краях. И уже сейчас видно было, кто одержит победу, – нужно только иметь шпионов, и курьеров, и голову на плечах…
   Вот интересно, шпионов и курьеров Ланкастеры имеют в избытке…
   Затем отец Уолтер замирает, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. Мельком, и как-то виновато, бросает взгляд в сторону распахнутого настежь окна, а потом в три шага пересекает комнату, становясь так, чтобы из окна его не было бы видно. Чарли, его любимец и самая большая тайна, только что снова дал о себе знать.
* * *
   Против того, что птица умна, никто, разумеется, не возражал. Не так это просто – заполучить крылатого курьера и разведчика в одном лице, способного худо-бедно разбирать цвета и знамена замеченных отрядов и находить адресата по гербу на палатке, а то и просто – узнавать его в лицо.
   Гораздо сложнее было бы объяснить, возникни у кого вопросы, разумеется, как птица находит отца Уолтера в гостинице, безо всяких знаков, да еще и в деревне, о существовании которой он и сам вчера не подозревал.
   Смышленая птица, говорите?
   Ну тогда попробуйте объяснить картинки.
   Свою первую картинку Чарли послал спонтанно – будучи еще совсем малышом, – хотя уже и не птенцом – он оказался (случайно? вот уж нет!) в продуктовой кладовке и был застигнут там кухаркой. Лишенная предрассудков, вроде любви ко всему сущему, женщина взяла в руки метлу и принялась учить несчастную птицу христианским добродетелям, упирая, преимущественно, на «не укради».
   Отец Уолтер влетел в кладовку через полминуты.
   Разумеется, последовали эксперименты, поставленные в обстановке строжайшей секретности, но безукоризненные с точки зрения методической. К чести Чарли, он всегда относился к исследованиям, проводимым над ним его опекуном, с энтузиазмом и совершенно восхитительным упорством, которое отец Уолтер нечасто встречал в людях.
   Не прошло и недели, как они научились обмениваться простыми сигналами, а еще через несколько дней Чарли впервые сознательно передал «картинку» – странное изображение, совершенное в своей чуждости и презрении к графическим канонам. Так, наверное, видели мир птицы? Как знать.
   Порой, когда отец Уолтер позволял гордыне брать верх над здравым смыслом – ненадолго, просто шутки ради! – он представлял себе, как закончит сделанные по этим видениям эскизы, превратит их в настоящие картины, исполненные маслом на холсте или досках.
   И – взорвет мир искусства.
   Мечты, мечты… Иллюзии.
   Картинка, посланная неведомым способом, существом, согласно мнению всех авторитетов, не обладающим разумом и душой, – нет, ЭТУ тайну отец Уолтер не собирался делать ничьим достоянием. А картинки – что же, картинки можно и использовать. Вещь полезная.
   Сейчас Чарли передает нечто странное, нечто, не вполне вписывающееся в определение «сбора разведывательной информации». Скорее, это было что-то интересное ему, ворону, что-то, всецело завладевшее его вниманием, чем он хотел поделиться со своим наставником и другом.
   Впрочем, поскольку таинственный механизм, посылающий изображение на ничем не ограниченное расстояние, требует от пернатого разведчика колоссальных усилий, то и предмет сообщения, соответственно, тоже должен быть важным. Хотя, конечно, маленький негодник обладает, в дополнение к своим многочисленным достоинствам, еще и неким извращенным чувством юмора и иногда, под настроение, может, например, сообщить «сюзерену», что там-то и там-то, у обочины дороги, рядом с приметной ольхой, лежит дохлая собака, весьма неплохая на вкус…
   Впрочем, с возрастом Чарли стал серьезнее, и вообще – сильно вырос как разведчик.
   Итак, картинка показывает замок, довольно большой и хорошо защищенный. Отец Уолтер в свое время довольно много рассказывал вороненку о замках, и теперь тот знает, на что следует обращать внимание. Стены. Рвы. Ворота…
   Во внутреннем дворе замка творится настоящее столпотворение: вооруженные люди, собаки, лошади… Картинка разбивается на калейдоскоп озадаченных, испуганных и возбужденных лиц и снова собирается вокруг центра этого маленького изобразительного вихря. Там, в круге пустого пространства, в самом его центре стоит простая крестьянская телега. А вот на телеге… Чем бы это могло быть?
   «Раньше ты не вносил изменений в свои изображения», – озадаченно бормочет отец Уолтер, не отрываясь от своего занятия, – тонким пером он вырисовывает на листе бумаги саму телегу, и сердитое лицо рыцаря рядом с ней, и соломенную куклу в клетке на телеге, среди разбросанных в живописном беспорядке наручей и боевых топориков.
   «Зачем они возят в клетке куклу?»
   В принципе, можно сосредоточиться и послать Чарли ответ – продолжать выполнение основной задачи, но – просто интереса ради, одним глазком – продолжать следить за этим странным замком. Можно, но отец Уолтер не собирается этого делать, ибо прекрасно знает своего подопечного – тот и так, без всяких дополнительных стимулов, вцепится в загадку, как клещ, и не оторвется, пока не получит все ответы на все мыслимые вопросы.
   Так и должен вести себя хороший разведчик на службе у святой Церкви.
* * *
   Следующая беседа барона с гоблинами имеет место днем позже, и обставлена она совершенно иначе, чем первая. Впрочем, разумеется, умудренный опытом рыцарь никому не собирается верить на слово – он провел, что называется, собственное расследование.
   Сначала допросили пленных людей Ральфа Нормана. Да, гоблины были найдены без сознания, в друидском круге камней, какие иногда встречаются в здешних лесах. Встречаются, надо сказать, все реже, ибо, по мере обнаружения, уничтожаются набожными рыцарями – камни топят в реке, а землю отчитывает священник.
   Гоблины, впрочем, ни о каких кругах ничего не знали и, хотя не отказались бы посмотреть, особого рвения не проявили.
   Затем было изучено оружие пленников. Надписи на оружии отсутствовали, нашлись там лишь клейма и орнаменты нейтрального содержания. Качество стали, кстати, оказалось выше всяких похвал. Работали с оружием осторожно, так как гоблины предупредили, что клинки отравлены.
* * *
   – Отравлять клинки – это не по-рыцарски.
   – Согласен, – кивает Акут-Аргал. Уже освобожденный от колодок, гоблин сидит на короткой широкой скамье возле стола, на котором разложено вооружение его группы, – но не слишком к нему близко. О степени доверия между сторонами свидетельствуют присутствующие здесь же три арбалетчика и сэр Томас в кожаном доспехе и с топором, весьма удобным для боя в помещении. – Но представьте себе, что клинки отравлены еще на стадии ковки. Что сам металл ядовит? А? Вроде, уже и не трусость. Вроде, просто оружие такое.
   – Гм…
   И главное, что, если они сказали правду? Даже монах, на что уж он не любил признавать своей неправоты, вынужден был сказать, что другого выхода, кроме как проверить слова незваных гостей, он не видит.
   На том и порешили.
   – Вам вернут оружие, – мрачно произносит Джон Рэд. – И это значит… значит, что вы по-прежнему пленники. Но с оружием.
   – Вам придется что-то сказать своим людям, – перебивает его гоблин. – Если этого не сделать, будут проблемы с такими, как этот монах…
   – Мне монах не указ! – отмахивается от его слов сэр Джон.
   – А епископ с десятком рыцарей?
   – А епископ – указ!
   – Я и говорю, надо, чтобы все понимали, что мы – ваши пленники.
   – Я так и сказал!
   – Ну… да, в самом деле.
   Сидят, на сей раз, в трапезном зале, большом, гулком и темном. Зал производит впечатление заброшенного склепа: закопченные, почти голые стены, теряющиеся во мраке балки под потолком, – со смертью жены и ребенка владелец замка разом утратил всякое желание что-либо украшать и ведет совершенно холостяцкий образ жизни. В камине горит огонь, на столе хватает жареного мяса и вина – всё, довольно. Менестрели и гобелены, драгоценные кубки и прочие атрибуты красивой жизни ищите в других местах.
   – Ты вот мне скажи, – говорит барон, буравя собеседника взглядом, – как ты собираешься ее искать?
   – Не он, – подает голос Генора-Зита. Девушка совершенно не испытывает комплексов по поводу своего пола, свободно участвует в беседе и игнорирует любые попытки намекнуть ей, что планирование войны – дело, вообще-то, сугубо мужское. Язычок у нее острый.
   – Виза-Ток.
   – Вот как?
   – Он у нас гений по таким штукам.
   – Магией? – неодобрительно спрашивает францисканец, сидящий хоть и на дальнем конце стола, но все же – тоже за столом. Права голоса – при принятии решений, то есть, – ему никто не давал, он присутствует как некий справочник религиозных догм, на всякий случай. Как-никак, человек Божий.
   – Еще, – не обращая ни малейшего внимания на эту реплику, продолжает Генора-Зита, – надо использовать ваших лесничих. Я правильно понимаю, что они знают здешние леса, как свои шесть пальцев?
   – Пять, – снова подает голос монах. – Пальцев пять, даже у тебя, дьявольское отродье.
   Генора-Зита мило улыбается.
   – Я просто проверяла, умеешь ли ты считать до пяти, – сообщает она монаху. – Молодец. Так вот. Еще надо объявить награду тому, кто наведет нас на след. Любой след, всякие там разорванные в клочья олени, испуганные собаки, опустевшие деревни…
   – ДЕРЕВНИ?!!
   – За деревни не ручаюсь, – подает голос Виза-Ток, – но люди пропадать будут. Торы не делают различий между людьми и животными – едят всех, без разбору.
   – Дела… Ладно, это я поручаю тебе, – Джон Рэд кивает сэру Томасу.
   – Сделаю.
   – Но все-таки, лесов здесь немало, и найти иголку в стоге сена будет легче, чем…
   – Найдем, – вздыхает Акут-Аргал. – Должны найти. Слишком это важно.
   – Мир не может просто погибнуть, – говорит францисканец упрямо. – Это абсурдно.
   – А еще Божий человек, – хмурится Генора-Зита. – Так ругаться, фу!
   – Это слово значит – не имеет смысла, – поясняет сэр Томас с легкой улыбкой.
   – Ну и значит, незачем использовать слова, которые не имеют смысла, – обиженно возражает девушка. – Есть же много других хороших слов, например, слово «да». Эй, монах, давай потренируемся. Вина хочешь?
   – …
   – Ты должен был сказать «да»…
   – Оставь монаха в покое, – устало вздыхает барон Джон. – Давайте решим, что ЕЩЕ можно сделать…
   – Еще монах может молиться, – говорит вдруг Акут-Аргал. – Это я вполне серьезно. Пусть. Внимание свыше нам не помешает.
   – А еще, – замечает Виза-Ток, прежде чем опешивший монах успевает как-то отреагировать на это, прямо скажем, неожиданное предложение, – можно опрашивать путников. Через ваши земли сейчас идет немало народу: наемники эти, караваны, крестьяне шастают туда-сюда… То же самое – не пугались ли лошади, собаки…
   – Не ушли ли откуда звери… – подхватывает сэр Томас. – Ты, кстати, уверен, что эта королева так их напугает?
   – Уверен. Что-то у нее с запахом. Даже люди боятся, хоть у них с обонянием и неважно.
   – А у гоблинов?
   – Получше, чем у людей, – пожимает плечами гоблин. – Намного получше. Но по следу всяко придется пускать собак.
   – Потому вы моетесь каждый день! – смеется сэр Томас. – Я все пытался понять…
   – Я могу идти по следу, – возражает Генора-Зита. – Если рядом не будет немытых рыцарей в сапогах, к которым боятся подлетать даже мухи.
   – Почему – боятся?
   – Да так…
   – Прекратите вы этот балаган, наконец?!
   Беседа не то чтобы заходит в тупик – просто начинает вилять из стороны в сторону. Ужин съеден, в камине тлеют угли. Барон Джон сидит в любимом кресле. Впрочем, это не кресло в современном смысле слова… просто нечто со спинкой, более-менее удобное, обвешанное подушками и матрасиками с овечьей шерстью. Сэр Томас развалился на скамье у стены, вытянув ноги чуть ли не на середину зала. Из гоблинов в комнате остались лишь Акут-Аргал и Генора-Зита. Виза-Ток ушел заниматься «магией», проще говоря, ловить да заколдовывать мелких птиц и – если повезет – летучих мышей. Если они увидят королеву – сообщат. Проблема в том, что птицы умом не блещут, и что именно они примут за королеву – стог ли сена необычной формы, корову ли, завязшую в болоте, – неизвестно.
   Генора-Зита спит, прямо здесь, на лавке, что исключает ее участие в разговоре. Вечер, почти ночь.
* * *
   – Акут-Аргал… Два имени. Почему?
   Гоблин пожимает плечами:
   – Имя не дробится. Почему… А почему у тебя два имени?
   – Христианское и родовое. Тут все просто.
   – У нас посложнее. У нас нет родового имени, точнее, его не используют так, как у вас. Я Акут-Аргал из рода Красной Лисицы. Но это как сказать «барон Джон из Англии». Можно, но обычно так не делают.
   Да, беседа уже прошла стадию обсуждения и принятия решений, сейчас это просто разговор. Неторопливый разговор, в котором участвуют четверо – два человека, гоблин и высокий кувшин вина. Надо же получше понять того, с кем собираешься провести несколько следующих недель.
   – То есть, ты просто не знаешь, почему их два, и пытаешься увильнуть от ответа?
   – Да все я знаю, – морщится гоблин. – Просто каждый раз, когда я произношу слово «магия», у тебя делается такое лицо, словно я тебе ежа дохлого предлагаю.
   – Ха!
   – Вот тебе и «ха». Я гоблин, и магия – часть меня, как меч – часть тебя. И я еще не придумал, как с вами, здешними, общаться, чтобы вы не поливали меня святой водой…
   Монах в углу горестно качает головой.
   – Хочешь, вином полью? – фыркает барон.
   – Наливай.
   Наполняются три кубка – сэра Джона, Акут-Аргала и сэра Томаса.
   – Так про два имени…
   – Ну смотри, – Акут-Аргал делает глоток из кубка и вытирает губы тыльной стороной ладони. – Есть такая магия… черная, кстати, как ночь. Магия имени.
   Францисканец вздыхает. Недостаточно громко, чтобы ему опять велели заткнуться, но достаточно – чтобы довести свое неодобрение до присутствующих.
   – И нечего тут вздыхать! – возмущается Акут-Аргал. – Мы, между прочим, эту гадость не используем, кроме, разве что, совсем уж темных родов. И вообще, почти всех, кто этим занимался, уже перебили… типа совпадение, да… а имена остались.
   – Два имени, чтобы магу труднее было прицелиться? – подает голос сэр Томас.
   – Умный парень, – с одобрением говорит гоблин. – Да, именно так. Потому-то мы и возражаем всякий раз, когда вы зовете нас по одному из имен. Это имя становится сильнее, и значит, ударив в него, можно принести больше вреда.
   – Испанцы, – задумчиво произносит барон, – обожают давать сложные имена своим отпрыскам. Могут запросто назвать ребенка в честь дюжины святых… Значит, это и вправду защищает?
   – Да. Особенно, если святой – настоящий.
   Слышен скрежет зубов монаха.
   – Да что я сказал-то такого!
   Монах красноречиво молчит.
   – А имя рода почему не используете? – уточняет барон, снова наполняя кубки. Вообще-то, этим должен заниматься слуга, но слуг отослали – мало ли, какие тайны всплывут в разговоре. – Был бы Акут-Аргал Ред Фокс.
   – У нас немного другие отношения с родом, – усмехается гоблин. Изучает некоторое время ломтик жареной оленины, нанизанный на кончик ножа, затем пожимает плечами и отправляет его обратно в тарелку. Делает глоток вина, отсалютовав предварительно кубком хозяину замка. – Мы не люди.
   – Как будто я не заметил.
   – Заметить-то ты, может, и заметил, но не понял – это точно.
   – Да чего тут понимать? – Теперь настал черед барона Джона пожимать плечами. – Достаточно посмотреть на ваши рожи…
   – Это – внешнее, и это – не важно, – возражает гоблин. Поджав ноги, рывком разворачивается на лавке, подходит к окну и некоторое время стоит, глядя наружу, опершись ладонями о широкий каменный подоконник. По случаю теплой погоды, ставни сняты (и стоят рядом, у стены), и за окном открывается вид на лес – темная ночь, ни огня, ни звуков. Луна – и та еще не взошла.
   – Мы не люди, – повторяет он; направленный наружу, голос его звучит глухо. – Мы гоблины.
   – Хорошо, и что это значит? – спрашивает Джон Рэд.
   – Ты говорил об отношениях с родом, – уточняет сэр Томас.
   – Да. Просто… слушай, монах… сейчас самое время для ночной молитвы, ты не находишь? Я обещаю не соблазнять этих добрых людей, да и не понравлюсь я им, даже если попытаюсь…
   Барон разражается гулким хохотом, а оскорбленный в лучших чувствах монах направляется к двери.
   – Мы помним все, – произносит гоблин, когда дверь захлопывается.
   – Совсем все? Здо́рово. И что?
   – Я помню, как мой пра-пра-прадед по материнской линии штурмовал Аталету. И как его там убили – тоже помню. Я помню, как моя прабабка изобрела способ заточки стрел, при котором они меньше скользят по доспеху, даже при касательном попадании. Я помню, как мой отец познакомился с моей матерью… Много, много поколений… здесь, – гоблин стучит себя пальцем по виску.
   – Ничего себе! Весь твой род?
   – Да. Причем, обычно считается, что родовая память – это до зачатья, но у гоблинов – не так. Когда я умру, моя память – вся память – вернется и станет доступна членам рода. Пока – нет, но в момент смерти… Понимаешь? Это – наше бессмертие, пусть и не такое, как ваш рай, но…
   – Бессмертна память, но не вы? – уточняет сэр Томас. Гоблин качает головой:
   – Нет, правда – умный парень. Поздравляю, барон Джон, вы хорошо воспитали этого рыцаря… Он видит суть вещей – редкий маг может этим похвастаться.
   Джон Рэд молчит, но видно, что ему приятно.
   – Память – это не мы. Это как книга про нас. Если у гоблина и есть душа, она в роду не хранится. Ты прав. И потом…
   – Знать все, – перебивает его Джон Рэд. – Значит, можно учиться, скажем, стрельбе из лука, – он показывает пальцем на спящую на скамье Генору-Зиту, – много жизней подряд?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация