А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 5)

   – Не шевелится, – хриплым шепотом произносит Молчун. – Но раз связан, значит, наверное, не дохлый, а?
   – Значит, без чувств, – со знанием дела кивает Питер. – Это, кстати, хорошо.
   – Так… что же тут хорошего? – изумление простодушного Годфри столь велико, что Питер не выдерживает – улыбается. И чувствует, как уходит, отступает липкий страх. Вздрогнули, перекрестились – и хватит. Мы же англичане, верно?
   – За живых демонов нам больше заплатят, – цинично произносит наемник. – И кстати…
   Он бесцеремонно берет за шкирку одного из пленных и ставит его на ноги. Тычет узловатым пальцем в сторону телеги и улыбается, демонстрируя крупные желтые зубы. Трех передних у него не хватает.
   – Ну что, – дружелюбно произносит он, хлопая пленника по раненому плечу, – рассказывай, что ли?!
* * *
   В лесу неподалеку перепуганные до смерти лжемонахи тащат потерявшего сознание Наставника Роберта прочь от каменного круга. Нехорошее это оказалось место, права была маленькая Мэри.
* * *
   Когда ты владеешь замком и несколькими окрестными деревеньками, когда вся эта пастораль омывается речкой, полной рыбы, и включает в себя лес, полный… ну хорошо, олени в лесу как бы королевские, ибо лес не твой, а лишь отдан в управление и сроки управления давно прошли. Но король далеко, в стране смута, и лордам не до жалкой кучки деревьев – владей, пока никто не видит. Так вот, когда ты все это имеешь, тебе остается лишь смиренно радоваться и благодарить Господа.
   Но присутствует, увы, одно обстоятельство, которое изрядно портит настроение барону Джону Рэду, владельцу указанных деревенек, речки (ну хорошо – ручья), изрядного куска леса и, разумеется, замка на холме. Обстоятельство это называется войною.
   То, что Ланкастеры и Йорки вздумали выяснять свои отношения в этих краях, – плохо само по себе, ибо всем известно – война на пороге и война в дальних краях – это две разные войны. Уйти в поход и вернуться с богатой добычей – что может быть лучше? А тут…
   Посеешь рожь – пролетит по ржи ратная конница, неизвестно чья, взметнется пыль из-под копыт, и ни конницы нет, ни ржи. Соберешь урожай – от силы треть, то, что осталось после конницы, – налетят на деревеньку лихие люди, и нет урожая. А перебьешь лихих людей, так окажется, что они – фуражиры чуть ли не самого Ричарда Йоркского, и изволь платить штраф, словно не они, а ты грабителем вломился в чужой дом. Не заплатишь штрафа – и твой замок месяц держат в осаде, не штурмуют, а именно держат, не давая выйти за стены, а когда осаждающие уходят-таки восвояси, обнаруживается, что борцы за корону из твоих деревень разве что стены с собою не унесли.
   Разумеется, дружина у барона Джона имелась – двое рыцарей, он и его воспитаник, сэр Томас Турлоу, и почти полторы сотни вооруженных головорезов, как из числа людей самого барона, так и из наемников. Только вот наемники сражаются за деньги, и это является еще одной проблемой, ибо денег в баронстве не хватает катастрофически даже в мирное время, что уж тут говорить о времени военном.
   Впрочем, как известно, война – суть не только опасность, но и возможность. Как раз в данный момент барон Джон Рэд, хоть и не знакомый с тонкостями древней философии, но весьма сведущий в военном деле, собирается обратить наличную возможность в грядущую звонкую монету.
   «Был бы я помоложе», – мрачно думает рыцарь, обозревая свое, готовящееся к сражению, воинство. Впрочем, возраст – понятие относительное. С одной стороны, конечно, барону уже далеко за сорок, и остряк, сравнивший его фигуру с Аполлоном, рискует остаться без зубов, ибо, в отличие от языческого бога, сэр Джон злоупотребляет вином, элем и жареным мясом и, соответственно, ни малейшими иллюзиями насчет своей фигуры себя не тешит. С другой стороны, доспехи – несколько раз переделанные, дабы соответствовать растущим габаритам владельца, – он носит привычно, не замечая их веса, в седле сидит как влитой, а красная его физиономия – не в нее ли предки получили свою фамилию? – обрамлена огненно-рыжей шевелюрой, хоть и со следами седины, но в меру густой, и лоснится здоровьем.
   – Хорошая добыча, – улыбается едущий с ним бок о бок двухметровый гигант, закованный в броню, начищенную – в отличие от доспехов его опекуна – до зеркального блеска. Сэр Томас Турлоу в свои восемнадцать лет может, пожалуй, побороть любого жителя Англии и в равной степени, как порой шутили побежденные, также и любого медведя. Шевелюру он имеет светло-русую, глаза голубые, в плечах широк – и не просто широк, а то, что называется «в дверь не пройдет», одним словом, рядом с сэром Джоном в седле громоздится идеал рыцаря без страха и упрека, словно сошедший со страниц рыцарских романов.
   Сейчас этот идеал пребывает в радужном настроении, граничащем с восторгом, – наконец-то его опекун определился со стороной, которую он примет в затянувшемся конфликте, и значит, скучному прозябанию за замковыми стенами приходит конец. Да здравствует Ланкастер, слава Плантагенетам!
   Впрочем, нет ни малейших сомнений в том, что выступи они на стороне Йорков, он радовался бы точно так же. «Война для молодых, – с долей зависти думает сэр Джон, косясь на своего воспитанника, – это подвиги и слава, и надо прожить долгую, как у него, сэра Джона, жизнь, чтобы пытаться сначала вычислить победителя, и лишь затем вступать в бой, на его, победителя, разумеется, стороне».
   И уж совершенно запредельной мудрости требует осознание того факта, что иногда предсказать победителя невозможно в принципе.
   – Прекрасная добыча, – кивает барон. И правда, растянувшийся у подножия холма караван состоит из тяжело груженных телег – раз, имеет слабую охрану – два, и, вдобавок, идет он из земель Ральфа Нормана, сторонника Йорков и заклятого врага Джона Рэда. Разумеется, намекни кто сэру Джону, что на его попытки вычислить будущего победителя в Войне роз повлияли политические пристрастия его недруга, он будет отрицать сей факт с негодованием, переходящим в рукоприкладство.
   – Пора.
   Если атака, затеянная сегодня ранним утром Питером Батлером со товарищи на десяток разбойников при единственной телеге, была основана на расстреле врага из засады, то в данном случае ставка делается на натиск и, в некотором смысле, на человеческий страх. Не всякий – если он не является профессиональным солдатом – удержит оборону, когда на него летит с холма, разгоняясь под уклон, бронированная конница. Будут ли профессионалы сопровождать обоз с крестьянским урожаем? Вряд ли – слишком дорого это станет Ральфу Норману.
   И кстати, не всякий также сообразит, что в конце разгона всадникам придется – неизбежно придется! – сбросить скорость, ибо там, на дороге, у подножия склона, им нужно будет как-то огибать телеги. Впрочем, есть ведь еще и запряженные в эти телеги лошади, и они тоже умеют бояться.
   Одним словом, атакующие не успевают покрыть еще и половины расстояния вниз по склону, когда в караване начинается форменный хаос. Повозки мгновенно – и как только они это ухитрились провернуть? – перемешиваются, одна из телег опрокидывается – вот скажите, как можно опрокинуть телегу?! – а лошади – не без помощи запаниковавших возниц – делают невозможным единственный разумный план обороны – укрыться за телегами, дабы избежать удара конной лавины.
   – С французами было бы труднее, – с отвращением в голосе произносит барон. – С французами было бы стократ труднее.
   – Это вообще не солдаты, – пожимает плечами его воспитанник. – Это же вчерашние крестьяне.
   Вчерашние крестьяне стоят на коленях вдоль обочины дороги, всем своим видом показывая, что они сдаются на милость победителя, великого и ужасного.
   – Интересное начало войны, – резюмирует барон Джон и, слегка тронув пятками бока коня, направляет его к захваченным телегам. – Посмотрим, что мы такого завоевали… Может, там найдется доброе вино, будет чем горло промочить!
   В телегах нашелся эль, теплый, по случаю жаркого дня, а вот вина не нашлось. Однако открывать бочку, разумеется, рыцарь не разрешает. Ибо, говоря про «промочить горло», он имел в виду себя, а вовсе не своих людей. И правильно – сначала добычу нужно доставить в замок, да и вообще – было бы что отмечать: двух защищающихся затоптали их собственные лошади, хороша битва! Сами они с сэром Томасом вина все-таки хлебнули – из притороченного к седлу бурдюка, – тоже теплого и довольно противного, остальные же – нет. Ибо остальным предстоит привести караван в порядок, перегрузить добычу – в основном, увы, всего лишь репу, впрочем, на паре телег находятся также мешки с овсом, и даже копченый окорок – со сломанных телег, на целые.
   И главное – надо решить, что делать с пленными, – не вешать же… вчерашних крестьян.
* * *
   – Гонец из замка, – замечает сэр Томас, вглядываясь в даль. Действительно, из-за закрывающих обзор кустов появляется всадник.
   – Что там еще?! – ни малейших иллюзий насчет возможных новостей сэр Джон не питает – либо Норман сделал ему еще какую-то гадость, либо гадость пришла со стороны. Ибо, будь новость хорошей, хитрюга-управляющий приберег бы ее до возвращения отряда, чтобы, если повезет, попасть под раздачу рыцарских щедрот.
   – Захватили пленных барона Ральфа, – сообщает гонец, который, несмотря на изрядное расстояние, отделяющее их от замка, вовсе не выглядит уставшим. «И конь под ним свежий», – отмечает сэр Джон.
   – Шагом ехал, что ли?
   – Я сменил коня час назад, – обиженным голосом оправдывается гонец. – Встретил отряд Мак-Грегора.
   – А, ну ладно. Так что там с пленными?
   – Наемники приволокли их из леса.
   – Так вздернуть! – удивлению барона нет предела. – Всегда же так поступали!
   – Э… Вы не поняли, мой лорд, – начинает объяснять гонец, путаясь в словах и пытаясь на ходу формулировать свои мысли. – Это… ну… это были барона Нормана пленники, не наши… А наши их, как бы, освободили.
   – Ага, – важно кивает барон. – Ничего не понял. Томас, а ты? Что за люди?
   Томас молчит, ибо вопрос, очевидно, риторический.
   – Я их не видел, – пожимает плечами гонец, косясь на бурдюк в баронской руке. – Болдвин, как они приехали, сразу их, значит, велел в подземелье запереть.
   – Да что он… – начинает было заводиться барон Джон и замолкает на полуслове. Конечно, можно дать выход чувствам, все знают, что у него за этим дело не станет, вон и Томас руку протягивает, не иначе придержать опекуна, если тот примется гонцу морду бить. Но…
   Но с другой стороны, Болдвин Робертсон, хитрющий старикашка, уже двадцать лет как занимающий пост управляющего в непростом хозяйстве сэра Джона, отнюдь не глуп, и если уж он принял решение запереть отбитых у Ральфа Нормана пленников в подземелье…
   …Значит, либо их надо держать взаперти (зачем?), либо их никто не должен видеть (и почему, скажите?). Уж не короля ли они отбили? Впрочем, чушь, конечно. Король не в том состоянии, чтобы разъезжать по дорогам. Но кого тогда?
   – Их лица кто-нибудь видел?
   – Никто не видел. Тряпками замотали и так внесли. А тех, кто их доставил, ну, Питера Баттлера отряд, – их тоже заперли в гостевых покоях, с едой и вином, чтобы, значит, ни с кем не разговаривали. И еще… – Гонец оглянулся через плечо, и чуть тише добавил: – Одна, вроде, баба. Я видел, когда несли. Ну, эту… фигуру.
   – Оставь вас одних! – бурчит барон мрачно. Затем, привстав на стременах, орет зычным голосом, одновременно удерживая пытающуюся встать на дыбы лошадь: – Эй вы, бездельники, ведьмины дети! Ну-ка поторапливайтесь там, ато сами на горбу все это потащите, дармоеды тупо… э… – он косится на улыбающегося во все лицо воспитанника, и, вздохнув, замолкает.
   – Ну вот, – сокрушенно произносит сэр Томас. – На самом интересном месте.
   Посмеялись. Построились, наконец, в походную колонну и двинулись в сторону замка. Еще шесть часов, и все, конец победоносному походу.
   «И все-таки, – размышляет сэр Джон, – кто это может быть? Кто-то такой важный, что хитрюга Болдвин даже гонцу не доверил эту информацию. Важный… или страшный? Может все-таки в его подвале сидеть Плантагенет, или… Или кто? Йорк? Кто? А забавно было бы потребовать выкуп за самого Йорка…»
* * *
   Шесть часов в седле. Пролетели ли они незаметно? Вот уж нет! Это только в рыцарском романе время для облаченного в броню путника летит незаметно, да в балладах у вечно пьяных бардов. В жизни же все не так. Шесть часов дорожной тряски по жаре поздней весны, когда солнце палицей лупит по твоему шлему, но доспехи снимать нельзя, ибо то, что ты только что проделал с людьми барона Ральфа, может в свою очередь проделать с тобою и сам Ральф.
   – Жарко, – замечает Мак-Карти, странный тип, прибившийся к людям барона пару лет тому назад – да так и оставшийся при дружине. Собственно, странным можно назвать почти любого наемника, нормальный средний человек вряд ли выберет подобную карьеру, но шотландцы выделялись даже на их фоне. Мак-Карти и его напарник Мак-Грегор были отменными следопытами, из тех, что способны идти по следу безлунной ночью и в дождь, знали осадное дело, полевую медицину, разбирались в ядах… Сам барон подозревал, что являлись они то ли бывшими мятежниками, то ли охотниками за головами в отставке, а в замке не столько зарабатывали на жизнь, сколько прятались от прежних работодателей.
   Ну и пусть. Хороший боец – он на дороге не валяется.
   Джон Рэд фыркает, осознав нечаяный каламбур, а Мак-Карти в ответ удивленно поднимает бровь, мол, что я такого сказал-то?
   – Скоро замок. – Сэр Томас далек от всех этих сложностей, и ни многочасовая тряска в седле, ни солнечные лучи, похоже, не доставляют ему ни малейших проблем. Нет, правда – идеальный рыцарь.
   – Ты придумал ответ? – интересуется барон.
   «Собственно, – мелькает у сэра Джона мысль, – это нечестно. Я не знаю ответа, но жду, что мальчишка найдет его за меня. Но с другой-то стороны, я же здесь за главного, так? А главный умнее всех, потому, что его никто не спрашивает».
   – Ничего в голову не приходит, – вздыхает сэр Томас. – Совершенно ничего. Я не знаю ни кто эти люди, ни зачем их заперли в подвале. Надеюсь лишь, что замок еще цел.
   «Издевается, паразит. Хотя… будь это и вправду кто-то ценный…»
   Сэр Джон вздыхает, горестно.
   В окрестностях сейчас тихо, но в паре-тройке дней пути отсюда идут бои, и если надо, что Ланкастеры, что Йорки, могут перебросить под стены его замка целую армию.
   И взять его штурмом за пару часов.
   – Это кто-то третий, – подает вдруг голос Мак-Карти.
   – Кто еще… подслушивал?
   – Случайность, мой лорд. – Всклокоченная борода шотландца раскалывается посередине, что, видимо, должно означать улыбку. – Просто слух у меня хороший и рядом я крутился… вот и услышал.
   – Есть такое слово, – произносит сэр Джон, мечтательно закатывая глаза, – дисциплина называется. Мне один испанский монах рассказывал, уважаемый человек, кстати. Инквизитор. Я давно хотел попробовать, да все как-то руки не доходили. Это когда берешь веревку покрепче…
   – Больше не повторится, мой лорд, – кланяется в седле этот шут. – Я все понял и уже исправился.
   – Ладно, рассказывай, коли понял.
   – Это не Ланкастеры и не Йорки, – просто говорит Мак-Карти. – Это кто-то третий.
   – Французы, что ли?
   – Да что вы, милорд! Какие в наших краях французы!
   – А кто тогда?
   – Не знаю, – шотландец пожимает тощими – это видно даже под кожаным доспехом – плечами. – Кто угодно. Сбежавшая внебрачная дочь Плантагенета с двумя любовниками. Трое сарацин, потерявших дорогу к гробу Господню и не знающие языка, чтобы спросить. Не угадаешь. Но это НЕ королева Англии, НЕ Ричард Йоркский, НЕ их министры… Потому что иначе вокруг было бы не протолкнуться, а нас бы уже рубили на рагу.
   – Какое еще рагу?
   – Шотландское, милорд.
   Томас Турлоу отворачивается, пряча улыбку.
   – Толку от твоих предсказаний! – недовольно говорит не заметивший шутки барон. – Если это трое сарацин, зачем им лица заматывать и в подвал запирать? Будь у них и вправду черная кожа, Болдвин сейчас показывал бы их за деньги, ты что, этого старого лиса не знаешь, что ли?
   – Э…
   – То-то и оно. Давай-ка за обозом следи. Чтоб не растягивался.
   – Слушаюсь, – Мак-Карти уносится прочь. Барон пытается почесать в затылке, натыкается пальцами на железо шлема и беззлобно ругается.
   Сарацины… Королева… Там видно будет. Кто бы это ни был, он просто человек, а сидящий в подземелье человек – это или враг, которого следует повесить, или друг, с которым можно выпить доброго вина или потребовать за него выкуп – что тоже неплохо. Какие еще могут быть возможности, верно?
   Высоко в небе описывает круги ворон. Ему тоже интересно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация