А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 2)

   Глава 1

   Если бы в этот хмурый вечер нашелся ворон, захотевший променять сухое гнездо на промозглые влажные сумерки, он конечно же обратил бы внимание на движущийся по разбитому тракту конный отряд.
   Обычно вооруженные люди этого сорта путешествуют не так. Обычно они либо движутся сами по себе, лишь всадники да заводные кони, либо сопровождают обозы. В последнем случае на одного всадника приходится по одной груженой телеге, а то и больше. Эти же всадники сопровождают единственную телегу – что такого ценного может она везти? Золото? Ворон, быть может, и мог бы позволить себе подобное предположение, но любой человек знает точно – ни сборщики налогов, ни баронские казначеи не повезут ценности на крестьянской телеге. Для того существуют кареты.
   «Странный отряд, странный», – мог бы подумать ворон, да вот беда – начинается дождь, и вечернее небо пусто.
* * *
   – Главное, – произносит, вытирая со лба принесенную ветром морось, брат Генри, – что мы успели до дождя.
   Наставник Роберт молчит, он слишком занят. Он смотрит вперед и пытается анализировать увиденное, занятие, увы, недоступное его подчиненным. Им бы все кулаками работать.
   Наставник Роберт горестно вздыхает.
   Дорога в этом месте сбегает с поросшего редким лесом холма, причем лес растет лишь на одной его половине – на той, что осталась позади. Склон же, по которому путешественникам предстоит спускаться, деревьев лишен начисто: видны лишь трава, чуть различимые в сумерках светлые пятна пней, да шуршит на ветру невысокий редкий кустарник. Одного этого вполне достаточно, чтобы понять – близко человеческое жилье, ибо кто, кроме людей, живущих оседло, будет вырубать лес не вдоль дороги, а сплошь? Вырубят, пустят дерево на хозяйственные нужды, потом, возможно, выкорчуют пни и посадят на склоне что-нибудь полезное. Или не станут возиться – мало ли в Англии ровной земли?
   Человеческое поселение обнаруживается тут же, под холмом, – небогатая деревенька из дюжины дворов, дома, крытые замшелой дранкой, да покосившиеся плетни. Когда-то, видимо, это было богатое село – с холма можно разглядеть неровности почвы, образующие слишком правильные ряды, чтобы иметь естественное происхождение; однако, если предположить, что раньше там стояли еще здания, а потом их не стало…
   Кстати, почему не стало? Чума? Война? Пожар? Или просто – разобрали по бревнышку трудолюбивые соседи?
   Также за деревенькой присутствует большой фруктовый сад, тоже старый, но вполне ухоженный. Знающему человеку – а Наставник Роберт определенно относится к данной категории – такая ухоженность скажет многое: сил небольшого села недостаточно для заботы о тысячах деревьев, значит, люди в сад на работы – ПРИХОДЯТ. Следовательно… делаем вывод, что у земли есть хозяин, и хозяин этот дело свое знает.
   Да, налет запустенья присутствует, однако, приглядевшись, Наставник вынужден признать, что жизнь в этих краях не остановилась и, возможно, деревенька имеет шанс обрести, так сказать, вторую молодость. На краю – дальнем от путешественников – населенного пункта, за последним домом, сложены свежие бревна, и похоже, то ли вокруг домов, то ли просто поперек этого участка местности, будет возведена стена. Скорее, второе – два холма здесь сходятся, дорога как раз зажата между ними – можно взять этот тракт под контроль, почти не затрачивая усилий.
   Важная информация для понимающего человека, лучше всяких слов убеждающая, что владелец – настоящий владелец – этих земель богат и силен и покидать эти места не собирается.
   Скорее, наоборот.
   Да к тому же, хоть деревенька, вид на которую открывается с этого участка дороги, выглядит не ахти, но за ней, на холме, высится, обещая уставшим странникам кров и пищу, громада замка.
   – Ну, я это… – снова подает голос брат Генри. – Главное, не промокнем, значит.
   – Главное, – в тон ему, но чуть назидательно, возражает наставник Роберт, – чтобы этот фанатик, сэр Эндрю, чтоб ему на том свете в смоле кипеть, сбился с дороги. Видит Создатель, он, а вовсе не тварь, которую мы ублажаем, является истинным порождением тьмы.
   Его спутники, три всадника, которых случайный свидетель с равной легкостью мог бы принять как за смиренных служителей церкви, так и (приглядевшись) за веселых ребят с большой дороги, разом оборачиваются на дорогу позади, словно ожидая, что упомянутый сэр вдруг возникнет из вечерних сумерек у них за спиной. Рожи у всадников, с одной стороны, бандитские, в шрамах и оспинах (оспе, впрочем, все равно, разбойник ты с большой дороги или хоть сам король), но в то же время присутствует в них некая горизонтальная составляющая, у разбойников обычно не наблюдаемая и приходящая лишь в результате длительного злоупотребления обильной пищей. Может, все-таки, монахи? Пусть в коже и кольчугах, но ведь – лес вокруг, а береженого, как известно…
   Похоже, на внимание свыше всадники особо не рассчитывают, а неведомого фанатика сэра Эндрю боятся до колик.
   В отличие от них, пятый член отряда, здоровяк лет сорока пяти, лишь чуть пожимает плечами, снисходительно, мол – явится сэр Эндрю, значит, так тому и быть.
   Чуть вздрагивают поводья, и телега, груженная кучей железа (металлические доспехи, по случаю дождя снятые и накрытые каким-то тряпьем и непонятным предметом – ящик? сундук? – громоздящимся под парусиной – не иначе, от посторонних взглядов накрыли, – бесшумно катится по раскисшей колее, заставляя одного из всадников резко подать в сторону, уступая дорогу.
   Ни всадники, ни Ричард Фицхью – так зовут здоровяка, не обращают внимания на мелькнувшую меж деревьев тень.
* * *
   Тень зовут Деннис Ларсон, впрочем, имя это собеседники обычно упрощают до обычного «Денни». Сейчас Денни задумчиво теребит завязки своей куртки, ежась от вечерней прохлады и решая непростую задачу – последовать ли за странными (и наверняка небедными) путниками, или, вняв гласу рассудка, держаться от них подальше. В свои тринадцать лет мальчишка неплохо разбирается в людях и может с первого взгляда распознать профессионального убийцу… или пять убийц, если на то пошло.
   Убийцы… Их Денни на своем веку навидался порядочно – так уж сложилось, что расти ему пришлось в самых что ни на есть трущобах. Однако редко когда при взгляде на чье-то лицо мальчишке становилось по-настоящему страшно.
   Денни морщит нос – он зол: на погоду, на этих непонятных людей в коже и кольчугах под… рясами? Кажется, да. Но больше всего он сердит на свой страх.
   Нет, это не наемники, что продают свой меч тому, кто больше заплатит. У наемников лица несут печать равнодушия, ленивого, обманчивого, готового взорваться действием, если надо… Но кому потребуется нападать на ребенка? Этих людей Денни никогда не боялся, и даже симпатизировал им, чуть-чуть. Нет, не наемники. Но кто?
   Путники эти были… Просто – вооруженные люди. Но тем не менее, внимание мальчишки цеплялось за что-то еще, что-то едва заметное, чего он раньше никогда не встречал. Что-то… как льдышкой по спине провели. Как… вот дядя Нил говорил – «как кто-то прошелся по твоей могиле».
   Наконец, после долгих колебаний, Денни принимает решение и направляется вдоль дороги – быстро, почти бегом, тщательно следя за тем, чтобы оставаться в тени, и практически не производя шума. Любопытство – что же тут поделать? Любопытство, к которому примешивается изрядная доля самомнения. «Меня не поймают».
* * *
   Телега с грузом сильно задерживает путников, колеса вязнут в раскисшей после вчерашнего дождя дороге, а накрытый парусиной груз, чем бы он ни являлся, похоже, весьма тяжел – так что замка они достигают уже в полной темноте. Дождь еще не начался, но мелкая водяная пыль уже кружится в воздухе – обычное дело в это время года. Разумеется, господам, носящим кожаную одежду, это не страшно, то ли дело простые люди, вынужденные мокнуть в своей дерюге…
   Денни вздыхает. То, что он затеял, не имеет ни малейшего смысла – а собирается он, ни много ни мало, влезть – ночью! – в замок, утянуть что-нибудь ценное у знатных растяп, ну и, разумеется, выбраться оттуда незамеченным… «Ты можешь быть вором, – говорил дядя Нил, – но ты не должен быть дураком».
   Ну да, так оно и есть. Все будет просто. Как всегда.
   Замок высится во мраке неприступной громадой, черная тень на фоне черного неба. Замку на мальчишку плевать, и, разумеется, пускать туда безродного бродягу никто не собирается. С какой бы стати? Даже всадникам, людям, если не знатным, то уж точно – знающим себе цену, пришлось долго препираться со стражей, то заявляя, что они служат Святой Церкви, то обещая спустить с негодяев шкуру. Затем ворота со скрежетом приоткрылись, пропуская гостей, и тут же захлопнулись, оставляя Денни снаружи.
   Значит, надо искать другой путь.
   Мальчишка скептически морщит нос, оглядывая высоченные стены. Нет, залезть, конечно, можно. Замок мощный, но далеко не новый, между камнями такие щели – руку засунешь, не то что два кинжала. Вот только лазить в дождь по мокрым и скользким стенам – занятие для дураков. Тех самых, о которых дядя Нил предупреждал. Да и нет у него двух кинжалов, и не было никогда, значит – придется импровизировать. Словечко это Денни подцепил у бродячих артистов и очень им гордился. Импровизировать – значит им же будет хуже.
   Внимательнее, практически по-хозяйски, уже зная, что ищет, Денни осматривает окрестности замка, отмечая сложенные снаружи у ворот бревна и тюки, ворота (хорошие ворота), вслушиваясь в звуки. Жди – и дождешься.
* * *
   Случай представляется через час, когда мальчишка уже промок насквозь и, соответственно, разозлился. Была у него такая особенность, очень, кстати, полезная. Ты, значит, злишься и идешь вперед там, где другой отступит. Дядя Нил не раз хвалил его за это.
   Случай имеет вид подъехавшей к воротам телеги с битой птицей, хотя, казалось бы, ну кто будет ездить в темноте и в дождь? «Наверное, – думает Денни, – сломалось колесо, или что-то еще в этом роде. Живот, там, у возницы прихватило… В общем, задержался, бедняга».
   Возницей оказался высокий тощий тип, мокрый и унылый до невозможности, а телега у него – решетчатая, к которой так удобно цепляться снизу.
* * *
   – Тварям в моем замке не место, – произносит барон Ральф. Голос его звучит ровно, спокойно, и совершенно непонятно, отчего в зале словно разом становится холоднее. Наставник Роберт, представившийся, впрочем, отцом Джоном, вздыхает и, склонив голову, прижимает ладони к сердцу – жест искренних и доброжелательных людей, равно как и мошенников, желающих сойти за таковых.
   – Мы исполняем волю Святой Церкви, – смиренным голосом произносит он. – И просим лишь о ночлеге. Уверяю вас, милорд, ни малейшей опасности…
   Ох, не надо было упоминать об опасности в присутствии рыцаря!
   – Я не боюсь, – таким тоном, надменным и холодным, могла бы разговаривать ледяная статуя. – Не оскорбляй меня подобными предположениями, монах.
   – Но…
   – Это мой замок, – произносит барон Ральф. Как отрезал. – Мой дом. А ты тащишь сюда скверну. Мне противно. Нет.
   – Э…
   – Ночуйте, а тварь пусть останется за стенами. Что ей сделается?
   Некоторое время – буквально пару секунд – Роберт-Джон размышляет, перебирая четки. Хмурится, а затем хмурится еще сильнее, поймав на себе откровенно изучающий взгляд рыцаря. Тот не торопится завершать разговор – почему? Ну конечно же! Хозяину замка – скучно. Это для него, Наставника и эмиссара самого Магистра, ночная поездка является делом чрезвычайной важности, да и опасным делом, если вспомнить идущего по следам отряда фанатика. Оставить телегу снаружи… А вот доберется сэр Эндрю до телеги – что тогда прикажете делать? Да и не он один – груз может привлечь внимание лихих людей, тем более времена сейчас стоят неспокойные. Значит, придется выставлять охрану, минимум – двоих, для смены. Так уж лучше и вовсе снаружи заночевать…
   Но это – с точки зрения бедных путников, а вот для барона Ральфа Нормана этот разговор – вечернее развлечение. Ну что же… Пусть каждый получит то, чего хочет.
   – Может быть, – осторожно произносит странный монах, под рясой которого при движении позвякивает кольчуга, – мы сможем найти решение, удобное для нас обоих? Телега с грузом УЖЕ стоит во дворе замка – пусть она там и остается. А с нею рядом всю ночь будет стоять мой человек – он не сомкнет глаз.
   Наставник чуть склоняет голову к плечу, адресуя своему собеседнику робкую улыбку. Руки его согнуты в локтях и развернуты ладонями вверх – словно он держит поднос. Еще один жест, вызывающий в собеседнике неосознанное доверие.
   Впрочем, не в этом собеседнике.
   Барон Ральф чуть улыбается уголками губ – и начинается торг.
* * *
   Вот как поступил бы обычный – то есть бестолковый – воришка, проникни он в замок под днищем телеги? Правильно, рванул бы на радостях в сторону при первой же возможности.
   Большая ошибка.
   Во-первых, телега застелена тростником – чтобы куриные тушки не нахватали дорожной пыли. Хотя, конечно, все равно нахватают. Но! Даже если убрать груз – чем сейчас и занимается сонный слуга, толстый, с всклокоченной, не иначе со сна, шевелюрой и не менее всклокоченной бородой, дядька. Денни даже пожалел беднягу – спал ведь человек, сны, наверное, видел – нет, разбудили и послали под дождь. Кур дядька переносит по шесть за раз, держа их за шеи, с отвращением, на вытянутых руках. Так вот, даже если убрать груз – Денни все равно не будет видно – под тростником-то. Значит, спешить некуда, и лучше будет полежать под телегой, где и дождик не мешает, и у занятых людей под ногами путаться не надо.
   Но есть еще и «во-вторых». Телега с курами стоит в дальнем углу замкового двора, поближе к двери, ведущей, судя по всему, в «холодный» погреб, и всего в десятке шагов от другой телеги – той, в которой свалены в кучу и небрежно закрыты от дождя промасленным тряпьем восхитительные железки новых знакомых воришки. Это для них – железки, а вот мальчишка, продав любой из этих предметов, нож ли, наруч ли, сможет прожить зиму безбедно, в тепле и уюте.
   И вообще, нечего оставлять оружие под дождем.
   Денни, разумеется, не знает, что увлекшийся переговорным процессом рыцарь категорически запретил вносить под крышу какие-либо предметы с «оскверненной телеги». Впрочем, знай он об этом – вряд ли что-то изменилось бы.
   Справедливости ради заметим, что кроме азарта и любопытства есть и другая причина, по которой Денни привязался именно к этой телеге. Вещи, равные по ценности тем, что лежали сейчас от него в десятке шагов, принято в нормальных условиях запирать в кладовых, до которых еще добраться надо. А тут – пожалуйста, стоит руку протянуть.
   Значит, так тому и быть…
   Дождь усилился, и это было хорошо. «Дождь – твой друг». Эту простую истину дядя Нил повторял так часто, что мальчишка уже давно перестал сетовать на погоду, напротив, получив очередной каплей воды по носу, расплывался в улыбке. В дождь люди прячутся по домам, в дождь стража собирается в кабаке, в дождь собаки лежат в конуре, и даже если нет, то теряют изрядную часть своего нюха.
   Вот только стоящий у телеги громила не желает вписываться в эту схему – он упорно мокнет, таращась в ночь. Даже не присядет, впрочем, хоть бы и сел – что толку? Это в нормальную погоду, стоит сесть и к чему-нибудь привалиться, сразу одолевает дрема, а в дождь… наоборот. Становится мокро и холодно, и сразу хочется вскочить на ноги.
   «Подождем – под дождем», – беззвучно шепчет мальчишка немудреную рифму, неодобрительно изучая первые щупальца-лужицы, тянущиеся под телегу из мокрого мира снаружи. – Дождь – твой друг. Долго он не высидит».
   Словно услыхав его мысли, дождь снаружи перестает шептать – и начинает звенеть. Гремит горохом по дранке, покрывающей сарай, отбивает веселый ритм по закрывающей «железки» рогоже – танцуй, путник! Что не танцуешь? Музыка не нравится? Я веселее сыграю! Танцуй!
   И по кожаной куртке путника тоже стучит, тормошит, дергает за рукав. Кожа, конечно, воду не пропускает, но щели-то в ней есть? Или нет? Надо проверить! Каждая капля – лазутчик, каждая ищет лазейку во вражеской обороне. Вот одна нашла – и часовой ежится, сдавленно бормоча под нос что-то не слишком цензурное. Вот нашла другая – и он переступает с ноги на ногу, пытаясь на раскисшей грязи, которой «вымощен» двор, отыскать сухое местечко. Не найдешь, не старайся.
   «Враг твоего врага – твой друг, – говорил дядя Нил. – Дождь – твой друг».
   Еще несколько минут, и часовой спасается бегством, подняв ворот и опустив голову, – как будто это что-то изменит! Он спешит под навес над крыльцом, расположенным в двух десятках шагов от телеги.
   Опять же, «обычный» вор, безусловно, подождал бы, пока охранник добежит до укрытия, пока отойдет на максимальное расстояние, но Денни не считал себя обычным вором, да он им и не был – как же, сам дядя Нил передавал ему свою премудрость! И правда – вот добежит этот громила до крыльца – самое первое, что он сделает, – обернется ведь! Посмотрит на свою драгоценную телегу. А вот пока он бежит к крыльцу, то и смотрит на крыльцо: оборачиваться на бегу, да под ливнем, да по такой грязи, – удовольствия мало. Так что двигаться Денни начал одновременно с охранником, ну разве на миг задержался, выскользнул змейкой из-под своего укрытия, рванул к цели – и замер, надежно скрытый за нею от взгляда своего «подопечного».
   Конечно, если делать дела правильно… да, мальчишке следовало поступить немножко иначе. Следовало добежать до телеги, затем, почти не останавливаясь, выхватить из-под рогожи первый же предмет, представляющий ценность, и метнуться либо обратно, либо – дальше, к стене, в самую густую тень. Спрятаться. И все – дело было бы сделано.
   Но любопытство – что прикажете делать с любопытством? Ведь на телеге же стоит сундук, покрытый парусиной! Ясное дело, в сундуке что-то ценное, не наручи же этот громила так сторожил…
   «А что, если там и вправду, золото? – Нет, понятное дело, Денни не очень-то верит в чудеса, но вдруг? – Один раз повезет – и на всю жизнь…
   Без колебаний, быстро – и аккуратно, разумеется, – мальчишка поддевает пальцем край закрывающего груз холста, отдирая восковые нашлепки (с печатями, ты подумай, какие мы важные!), крепящие его к дну телеги, и заглядывает внутрь.
   И замирает, пораженный.
   Не сундук это вовсе, оказывается. Клетка. Скованная из толстых железных полос, она стоит на прямоугольном поддоне из дубовых досок. Новенькая, без ржавчины – но всего лишь клетка. И золота в этой клетке тоже не обнаруживается – зато в ней сидит девочка лет восьми-девяти, съежившаяся и отбивающая зубами веселую дробь, в такт дождю.
* * *
   Далеко в ночи сэр Эндрю Эйнджел замирает в седле, словно к чему-то прислушиваясь, затем решительно поворачивает коня и направляет его сквозь ливень, прямо по ржаному полю. Лишь ворон глухо каркает ему вослед. Ворон – не человек, он удобно устроился под покосившейся кровлей какого-то амбара и ни за что не согласится покинуть свое убежище в такую погоду. Люди же… люди сделаны из другого – спроси ворона, так из более глупого – теста. Значит, им и мокнуть.
* * *
   Несколько секунд Денни просто таращится на свою находку. Слишком обидно ему сейчас, слишком трудно выбросить мысли о груде золота и будущем СЭРЕ Ларсоне… Затем видение меркнет, и он осторожным шепотом интересуется:
   – Эй! Ты кто?
   Еще несколько секунд ничего не происходит – лишь дождь с прежним упорством рушится вниз с низкого черного неба. Девочка не игнорирует своего собеседника, просто она слишком замерзла. Затем она медленно поднимает голову.
   – Я в-в-в… – начинает она. Денни внимательно слушает, не забывая смотреть по сторонам. Известное дело, скулы свело. Надо же – так заморозить ребенка! – Я в-ведьма.
   Наверное, мальчишке следовало бы отскочить и завопить. Осенить себя крестом. Испугаться. Следовало бы. Но вот только уроки дяди Нила – что делать с ними? Подводить наставника вообще нехорошо, тем более если он заменил тебе семью, учил, лечил… Если уж дядя Нил сказал: «всегда будь спокоен» – значит, будь. Всегда. Вот как-то раз Денни нашел в шкатулке для драгоценностей гадюку – таким извращенным способом хозяйка решила защитить свое сокровище. Тогда он тоже промолчал, не испугался – не испугается и сейчас. А ведьма… она же в клетке, не правда ли? И потом…
   Вскоре под дождем разгорается дискуссия. Ведется она шепотом, но очень эмоционально:
   – Если ты ведьма, почему ты мокрая?
   – Потому что дождь.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация