А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 19)

   Глава 13

   Удар! Удар! Удар!
   Если на турнире рыцарь старается показать технику и скорость, произвести впечатление и покрасоваться, то в бою реальном все иначе.
   Удар! – и твой враг отступает на шаг, принимая атаку на меч. Казалось бы, атака провалилась – но меч весит почти пуд, и защита, равно, впрочем, как и атака, требует силы… и сила эта не бесконечна.
   Джон Рэд старше своего противника, а возраст, увы, не делает человека выносливее. Зато, в отличие от бьющегося с ним Ральфа Нормана, он не собирается оставаться в живых, а значит, может себе позволить выложиться целиком, до последней капли.
   Удар! – защитный блок опаздывает, и клинок, скользнув по шлему, обрушивается на закрытое броней плечо. Клинок отскакивает, а броня… ну что же, броня выдерживает. Вот только этой самой рукой, на которую только что обрушилась направляемая профессиональным бойцом тяжеленная стальная полоса, нужно продолжать драться – а руки, если по ним долго бить, пусть даже и сквозь броню и мягкий поддоспешный костюм? – начинают отниматься.
   Удар! – Если сейчас, через минуту после начала боя, остановить сражающихся и избавить их от доспехов, вы не увидите блистательных рыцарей, о нет! Перед вами предстанут мокрые насквозь, хрипло дышащие и бледные существа, шатающиеся, жалкие… Бой и вправду отнимает все силы… Но доспехи по-прежнему ярко блестят на солнце, и хриплого дыхания не слышно за грохотом поединка.
   Кстати, говоря о поединке, не будем забывать, что каждый рыцарь идет в бой не один – он ведет за собой «копье» – два десятка воинов в доспехах победнее, и они тоже дерутся. Дерутся, конечно, в основном друг с другом, но, если представится возможность ударить в спину предводителя «копья» противника… Впрочем, нет. О ненависти, что пылает меж Джоном Рэдом и Ральфом Норманом, знают все, и в поединок, пожалуй, вмешиваться не станут. Не рискнут. Да и доспехи людей «копья» не чета господским, они могут и не выдержать удара меча рыцаря, раздосадованного тем, что у него украли победу.
   Удар! Удар! Удар!
   Вот атакующий промахивается, и кончик его меча, сопровождаемого клинком противника, разумеется, опускается, высекая искры из каменистого грунта. Атака захлебнулась, но меч теперь нужно поднять, а в нем, как уже было сказано, около пуда. Больше или меньше, зависит от меча. Сколько раз нужно проделать это упражнение, прежде чем меч перестанет тебя слушаться?
   Вон чуть в отдалении бьется сэр Томас Турлоу, рядом – какой сюрприз! – с девушкой-гоблином. И со своим «полукопьем», конечно. Меч сэра Томаса весит едва ли не вдвое больше стандарта, сейчас двухметровый гигант похож на осадную башню, ожившую и отправившуюся на прогулку по полю боя – искать былых обидчиков. Удары ЭТОГО меча блокировать куда сложнее, и получивший такой удар частенько летит кувырком. Последнее, что ощутит несчастная жертва, когда ее добивает «полукопье», это обида: «как же так, я все сделал правильно, поставил блок…» Но бой – это не турнир.
   К слову сказать, доспехи сэра Томаса тоже сделаны специально под него – они толще обычных. Простой рыцарь – если, конечно, к рыцарю можно применить слово «простой» – не долго смог бы таскать на себе такую тяжесть, но сэр Томас Турлоу как-то на спор даже прыгал в полном доспехе через коновязь. Преимущества толстой брони очевидны – ее не пробивают стрелы, даже те, что с граненым наконечником.
   Впрочем, у лучников есть и другие проблемы. Вот очередная стрела с веселым звоном рикошетит от плеча сэра Томаса, еще одна – от груди, а третья – от наруча. Лучники все время перемещаются за спинами сражающихся, ведя перестрелку со стрелками противника и отстреливая врага, по мере возможности. Миг – и с ладони Геноры-Зиты срывается – не огонь, нет – больше это похоже на дрожание нагретого на солнце воздуха; в жаркий летний день такое можно видеть на горизонте, в пустыне. Ну, или над костром, опять же при свете дня. Стоящие на скале – и как они только туда забрались?! – лучники с воплями хватаются за лица, словно им туда плеснули кипятком.
   Магия, похоже, стоит дорого – девушка-гоблин опускается на одно колено, практически полностью выключаясь из боя. Впрочем, те, кто считает ее уязвимой в таком положении, очень скоро знакомятся с мечом сэра Томаса. Десять ударов сердца – и Генора-Зита снова на ногах; прав был их командир, гоблины быстро восстанавливаются. В бою она чем-то напоминает гадюку, отдавая предпочтение не рубящим ударам, столь любимым ее бронированным защитником, а колющим, с поразительной точностью находящим щели в доспехах противника. Клинки в ее руках черные, кривые – один длиной по бедро, второй короткий, почти кинжал. Они громко шипят, и попавшая на них кровь идет пузырями, истаивая черным дымом.
   Удар! Удар! Удар!
   Магия есть, а вот чудес – не бывает. Численное преимущество нападающих слишком велико, и исход боя предрешен.
   Вот опрокидывается строй на правом фланге, там сошлись два отряда нападающих против одного защищающихся. Увы, преимущество местности нельзя использовать бесконечно, и теперь уже противник может атаковать сверху вниз, по склону холма.
   Вот спотыкается, зажимая рану в ноге, Томас Турлоу. Прямой удар копьем пробил-таки двойной толщины броню. Его противники с радостными воплями бросаются вперед – и Генора-Зита взрывается атаками и всплесками магии с безумной, невозможной для человека скоростью.
   Надолго ее не хватает.
   Вот тает, исчезая, радужная, почти невидимая глазу, пленка магической защиты над лучниками сэра Джона Рэда. Виза-Ток, похоже, потерял сознание, исчерпав свои резервы, так что лучники – как, впрочем, и он сам – теперь беззащитны. Впрочем, они и так продержались дольше ожидаемого.
   Вот рвется вперед, к упавшей Геноре-Зите – и сэру Томасу, разумеется, – Акут-Аргал, превратившийся в вихрь ударов, гоня перед собой волну темно-красного, почти черного, пламени. В каждой руке у него – по тяжелому, непривычного вида лезвию, странная помесь меча и топора, и пользуется он ими тоже непривычно, нанося рубящие удары не сверху вниз, а снизу вверх. Удары настолько сильны, что пропустивший их взлетает в воздух и летит спиной вперед, теряя на лету оружие. Его почти не пытаются остановить – от него бегут.
   Он не успевает.
* * *
   Исход боя предрешен. Однако бой еще не закончен.
   «Сдохни!» – шипит Ральф Норман, и Джон Рэд в ответ ускоряет темп боя. Если посмотреть на его лицо сейчас – оно больше не будет жизнерадостно-красным. Землисто-серый, цвет смертельно уставшего человека. Краше в гроб кладут.
   Удар! – ярость человека против брони, и ярость побеждает. Ремешок, удерживающий шлем Ральфа Нормана, лопается, и шлем съезжает на бок. Рыцарь пытается поправить шлем руками – поздно!
   Удар!
   Все, бой окончен. Отрубленная голова противника, кувыркаясь и теряя по дороге шлем, летит в сторону, из шеи бьет вверх фонтан крови, и нет больше Ральфа Нормана, рыцаря-клятвопреступника, личного врага Джона Рэда.
   Сэр Джон опускает, почти роняет меч и тяжело опирается на него, словно на посох. «Копье» смыкается вокруг, готовое защищать – но защищать уже не нужно. Наемники – Джон Рэд был прав – бьются лишь за деньги.
   Вот предводитель наемников, высокий воин в черненых доспехах, обменивается взглядами с бароном Джоном и показывает два пальца. Тот, помедлив для приличия, кивает. Назначено отступное, можно расходиться. Две марки на человека, деньги безумные – но такова цена жизни, лучше все-таки заплатить…
   Сейчас наемники спокойно, твердо зная, что их не будут преследовать, уходят, и есть в этом деловитом покидании поля боя некая неправильность, та, что еще не так заметна в нынешних войнах, но будет определять лицо войн грядущих. Расчет. Можно продолжить бой, ради трофеев, но потери будут слишком велики, и все знают поговорку о загнанной в угол крысе. Дешевле уйти – и наемники уходят – не торопясь, ибо, пока они шли вперед, у них за спиной мародеры снимали доспехи с убитых врагов. Надо дать им время, поскольку известно, что сил для контратаки у противника нет, а доспехи стоят денег, и немалых. Это война, все честно.
   С другой стороны холма, из узкой трещины, выбирается, тяжело дыша, брат Томас. Встает во весь рост, смахивает со лба пот и удивленно, словно в первый раз, озирается. Здесь, с высоты, и правда открывается прекрасный вид.
   – Я сделал это! – изумленно произносит монах. – Господи, именем Твоим повиновалась мне… – Тут на лице его появляется выражение крайней подозрительности. – А не впадаю ли я в грех гордыни? – с сомнением в голосе произносит францисканец и поспешно опускается на колени.
* * *
   Солнце поздней весны становится все жарче, и молодая листва с каждым днем разрастается все гуще, превращая поросшие кустарником склоны холма в настоящий лес. Впрочем, усилиями человеческими, кустарника за последнюю неделю изрядно поубавилось.
   Стоя на вершине холма, Джон Рэд с долей неодобрения обозревает то, что раньше было рубежом обороны, а теперь превратилось в лагерь. И конца этому не видно.
   Сначала, когда наемники убрались прочь, не забыв, на глазах у побежденных, обобрать трупы, свои и чужие, без разбора, двигаться было нельзя из-за раненых. Собственно, единственным, кто вышел из боя вообще без единой царапины, был гоблинский командир, оказавшийся феноменальным бойцом даже на фоне своих подчиненных.
   Рыцарь вздохнул, прищурился и, после недолгих поисков, разглядел грузную фигуру Акут-Аргала, примостившуюся на берегу ручья, под небольшим водопадом. Сейчас на гоблине были лишь полотняные штаны, все прочее, отмытое и надраенное буквально до блеска, сушилось, в живописном беспорядке разложенное и развешенное на ветвях вокруг.
   Гоблины не солгали – каждый из них в бою и вправду стоил десятка рыцарей, они дрались как бешенные псы, во славу своего непонятного Повелителя… а может, и просто так. Кто их поймет, этих гоблинов? Если до сражения на «демонов» глядели с опаской, то после место опаски заняло уважение. Заслужили, что да, то да. Сейчас во всем лагере не найдется человека, который сказал бы, что нелюдей следует предать огню.
   Лагерь, да… За неделю раненые окрепли. Смертей почти не было, и тоже благодаря гоблинам. Виза-Ток, едва оправившись, велел тащить себя к самым тяжелым – и за это его уважали едва ли не более, чем за боевые заслуги. После каждого исцеленного, он по полчаса проводил без сознания, но сдаваться не собирался, и в результате почти никого не потерял. Почти.
* * *
   Тогда, после боя, едва с него содрали шлем, Джон Рэд сгреб в охапку ближайшего из солдат и прошипел – нормально дышать он все еще не мог:
   – Томас?
   Естественно, его поняли сразу. Сэр Томас, воспитанник, и, можно сказать, сын. Кто-то метнулся прочь, по холму, между группами людей, пронеслось некое отдаленное подобие переклички.
   – Жив, – выдохнул один из солдат, ветеран, из тех, что Джон Рэд привел с собой с прошлой войны. – Ранен в ногу, не опасно.
   – Хорошо.
   Подождать еще немного, пока снимут все железо. Конечно, сейчас они были уязвимы, но…
   – Расставить дозоры.
   Снова кто-то бросается прочь, выполнять приказ. «А хорошо я их обучил». Сейчас, когда горячка боя начала отступать, старый рыцарь снова почувствовал свое тело. Тело… болело. Да, доспехи можно снимать, толку от него в бою сейчас – никакого.
   – Отведите меня к… нет. Отведите меня к гоблинам.
* * *
   Акут-Аргал сидит на валуне, свесив ноги, и вид имеет весьма усталый. Похоже, выложился он больше, чем планировал, – в данный момент гоблин с отвращением рассматривает свою руку, растопырив пальцы. Рука дрожит.
   – Магия кончилась, – не оборачиваясь, говорит он, в очередной раз безошибочно узнав рыцаря. Наверное, и вправду – по запаху. Ну, раз нет магии… может же гоблин хоть раз не соврать, верно?
   – Бой тоже закончен, – пожимает плечами Джон Рэд. – Магия подождет.
   – А лечить чем прикажешь?
   – Да, ты прав. Жалко.
   – Полчаса, и очнется Виза-Ток, – говорит Акут-Аргал. – Вместе мы сможем что-то наскрести, но…
   – Но?
   – Но за полчаса умрет Генора-Зита. Ваша медицина… Словом, лекаря я прогнал.
   – Понятно. – Барон ищет глазами, не находит ничего подходящего и плюхается на землю у подножия того же валуна. – Знаешь, правильно мы женщин к оружию не допускаем.
   – Может, и так.
   – Э… – Покладистый гоблин Джону Рэду непривычен, впрочем, сейчас любые чувства, которые он мог бы испытывать, безнадежно вязнут в усталости и апатии. Боль по умершим придет – потом. – Томас с ней, конечно?
   – Да. Жалко парня.
   – Жалко.
   Они умолкают. Какая-то мысль пытается пробиться наружу, и Джон Рэд чувствует – надо спросить… ах, да!
   – У монаха – получилось?
   – Да. Мы спасли мир. Два мира, точнее.
   – Два?
   – Я не говорил тебе, но наши миры связаны. Если бы погиб ваш – погиб бы и наш.
   – Вот оно как…
   Эту фразу гоблин истолковывает по-своему.
   – Зря ты так, – вздыхает он. – Мы бы все равно пришли помогать.
   – Я и не думал, – обиженно произносит барон.
   – Да? Ну, извини.
   Помолчали.
   – Что будет дальше? – спрашивает, наконец, рыцарь. Говорить ему тяжело, перед глазами плавают черные мушки и сильно колет в боку, слева.
   – Дальше будет полнолуние, и мы уйдем к себе, – отзывается гоблин. – У вас есть луна, у нас есть луна, и они как-то связаны. Не спрашивай, как. Не знаю.
   – А тот ключ, что ты дал монаху, он, значит, работает в любую луну?
   Гоблин усмехается:
   – Королеву можно сбросить с этой горы, и она выживет. А мы – существа тонкие, нежные. Помнишь, в каком виде нас нашли люди Нормана? И это мы еще перешли при благоприятном положении лун.
   – Человеку такой переход не совершить?
   – Сейчас – нет. Но Повелитель обещал поработать над этим. Сделать переход мягче, что ли… Думаю, он справится. Он умный.
   В очередной раз Джон Рэд отмечает, что о своем загадочном Повелителе гоблин говорит с гордостью и любовью. Интересный, наверное, тип.
   – Ты еще говорил, что этот ваш Повелитель обещал вам бессмертие?
   – Нет. Не совсем. Шанс на воскрешение после… насильственной смерти.
   – Шанс?
   – Один из четырех, где-то. Двести тридцать шесть из тысячи.
   – Даже вида делать не буду, что понял.
   Гоблин фыркает, на мгновение становясь прежним собой.
   – Думаешь, я понимаю? Раз в пятьсот лет душа возвращается в Кристалл, распадается на фрагменты, фрагменты разных душ собираются вместе, но их можно перехватить… И все это как-то связано с размножением кроликов.
   – Кроликов?! Ты издеваешься?
   – Да нет. Повелитель пытался объяснить мне про эту цифру, но… в общем, кролики там присутствовали, а остальное я не понял. Эта магия только с виду простая. Те ребята, что придумывали ее, они ведь поначалу хотели, чтобы было интересно. Развлечения всякие, загадки… кролики, опять же. А потом она стала реальностью, и мы всех этих кроликов получили на свою голову. Где-то так.
   – Понятно. И есть один шанс из четырех, что ее удастся вернуть?
   – Да. Повелитель однажды проделал это – с девушкой, которую любил. Так что – да, шанс есть. Только это будет душа, понимаешь? Не память.
   – Вот как? А память… всего рода, говоришь?
   – Память пропадет, – равнодушно говорит гоблин. – Пойдем, пора прощаться.
   Легко, словно не вышел только что из тяжелейшего боя, он спрыгивает с камня, поднимает за локоть барона Джона и направляется к шатру лекаря, деликатно придерживая своего спутника, чтобы тот не спотыкался.
* * *
   Генора-Зита умирает. Собственно, будь на ее месте человек, он умер бы еще тогда, в бою, еще с половиной, да что там – с третью этих ран. Но Томас Турлоу все равно надеялся, и, как выяснилось, зря. Чудес не бывает.
   Сейчас девушка больше походит на человека. Впрочем, под той коркой крови и грязи, что покрывает ее лицо и что не успел смыть изгнанный Акут-Аргалом (и до смерти обиженный на него за это) лекарь, оно, пожалуй, и не удивительно. И еще, как ни странно, она находится в сознании. Желтые «волчьи» глаза смотрят как всегда – ясно и насмешливо.
   – Дылда.
   – Тебе не следует разговаривать.
   – Поучи меня еще.
   Девушка поднимает руку, однако следовать штампам не собирается – вместо того, чтобы гладить склонившегося над ней юношу по щеке, она дергает его за нос. Затем рука падает.
   – Все должно было быть не так! – Томас сжимает кулак размером без малого с голову своей собеседницы.
   – Все прошло так, как надо, – строго поправляет его девушка. – Мы победили, помнишь? То-то… рыцарь. Все…
   И замолкает. Несколько секунд Томас таращится на нее, и лишь затем до него доходит, что это и вправду – все.
   – Ну уж нет!
   Наверное, Джону Рэду следовало бы гордиться своим воспитанником – ни страхов, ни сомнений тот не испытывает – ни секунды. Вытаскивает кинжал, проводит им по своей ладони и прижимает руку к широкому порезу на щеке Геноры-Зиты.
   – Я твоей крови. Слышишь?!
   Ворвавшийся в шатер Акут-Аргал, влекущий барона Джона буквально на себе, шарахается назад, закрывая глаза от вспышки света, невидимого, впрочем, человеческому взгляду.
   – Что ты наделал, парень?! Проклятье! – Довольно бесцеремонно уронив своего спутника на сваленное в углу тряпье, он бросается наружу.
   – Ты! – раздается оттуда. – Гоблина сюда! Облейте его водой и тащите, бегом. Дорога́ каждая секунда!
* * *
   Утро выдается солнечным и для отца Уолтера – ни облачка на небе и звонкое чириканье воробьев. Казалось бы – радуйся, но радоваться пожилому священнику не хочется совершенно. Вчера была битва – и в битве этой Ланкастерам сломали-таки хребет. Отец Уолтер не одобряет битв, и жертвы, сопутствующие подобному способу борьбы за корону, он тоже не одобряет.
   Еще у него болит сердце – тупая ноющая боль поселилась за грудиной, – но это не опасно. Просто организм напоминает, что пора прекращать сидеть над документами до рассвета и что нужно отдыхать, хоть иногда.
   «Взять, что ли, Чарли и поехать в аббатство»?
   При мысли об аббатстве сердце разом перестает болеть. В аббатстве сейчас хорошо. Цветут яблони, звонят колокола, и смиренные братья вовсю предаются молитвам, прерываемым лишь грехом чревоугодия.
   Кстати, пора бы Чарли уже появиться. Маленький негодник тоже радуется весне, и отец Уолтер даже самому себе не хочет признаваться, что боится – боится, что в один прекрасный день его питомец просто решит не возвращаться, предпочтя весну и свободу.
   «Вороны, говорят, живут по триста лет. Может, будет лучше, если он не увидит, как меня не станет».
   Одно время отец Уолтер присматривался к братьям-монахам, особенно молодым, прикидывал – а кому бы он доверил заботиться о вороненке, буде сам окажется немощен. Потом махнул рукой.
   От размышлений пожилого священника отрывает стук в дверь. Будучи человеком опытным, всю жизнь сознательно развивающим наблюдательность, он автоматически отмечает, что стучат ниже, чем стучался бы он сам, – вероятно, трактирщик послал к нему мальчишку с каким-то поручением. Потирая поясницу, отец Уолтер подходит к порогу, откидывает щеколду, отворяет дверь, да так и замирает неподвижной статуей.
   За дверью стоят трое. Нет. Четверо – если считать Чарли. Ворон сидит на плече у девочки лет восьми. Все та же систематическая привычка к наблюдениям подсказывает отцу Уолтеру, что жизнь у девочки была тяжелая, но в последнее время в ней явно произошли перемены к лучшему. И еще – она недавно много бегала по пересеченной местности.
   Затем отец Уолтер переводит взгляд на лицо мальчишки, стоящего за спиной у девочки, и едва удерживается от изумленного возгласа. Это тот самый мальчишка из сна про горящий замок! Сейчас, в отличие от того, что было на «картинке», мальчишка не улыбается расслабленно – напротив, он с живым интересом разглядывает священника, и присутствует в этом интересе нечто…
   «Похоже, я здесь не единственный, кто умеет собирать данные и проводить анализ».
   Ну и в завершение безумной картины – высящийся за спинами детей сэр Эндрю Эйнджел собственной персоной, в доспехах, с ног до головы заляпанный грязью и кровью.
   – Боже мой, что с вами случилось?!
   – Пустое, святой отец, – рыцарь расплывается в широкой улыбке и сразу превращается из грозного воина в доброго дядюшку. Чего-чего, а харизмы у этого человека не отнимешь. – Эти милые дети помогли мне вспомнить кое-что важное.
   – Важное?
   – С днем рождения! – пищит девчушка. Отец Уолтер, поперхнувшись, смотрит на нее в немом изумлении. Впервые за последние бог знает сколько лет его способность быстро делать выводы подвергается такому испытанию.
   – Откуда ты знаешь?! – все, что он может, наконец, выдавить.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация