А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 14)

   Глава 10

   –Когда есть дело, – философски произносит барон Джон, – все заняты делом.
   – А стоит остановиться передохнуть, – в тон ему продолжает Акут-Аргал, – начинается вот это.
   – Точно.
   Сначала отряду пришлось остановиться. Просто неизвестно было, куда идти дальше. Выбивались из сил лесничие, гонцы обещали местным жителям безумные деньги за любую зацепку, носились зачарованные гоблинами птицы – но никаких следов Королевы они пока что не видели.
   Ничего, не страшно. Рано или поздно любой след будет найден – это в один голос утверждали гоблины, следопыты и Мак-Карти с Мак-Грегором, которые, все-таки, оказались охотниками за головами – как только предложенная сумма стала выше, чем оплата работы честного наемника, так сразу и оказались.
   Остановились. Разбили лагерь, отдохнули. А потом Геноре-Зите вздумалось потренироваться.
   Поработав взятыми у солдат тяжелым топором и лопатой, девушка вкопала в землю дюжину столбиков разной высоты и толщины и теперь красиво прыгала с одного на другой, с разворотами, и иногда – с сальто. И с луком в руках.
   Стрелком она оказалась просто волшебным. Стрелы летят в мишени – подвешенные к деревьям в пяти десятках шагов мешкам с древесной щепой, которые, кстати, и висят-то отнюдь не неподвижно – их, дергая за веревку, раскачивает паренек из обоза, бесконечно гордый оказанной честью, – ложась на диво ровно. Ивсе бы было хорошо, не нарисуй Генора-Зита на одном из мешков бородатое лицо, в котором любой с первого взгляда признает сэра Томаса.
   Столбики оказываются последней каплей.
   Сэр Томас подходит к мешку, не обращая ни малейшего внимания на то, что находится на линии огня. Генора-Зита, в свою очередь, не обращает внимания на сэра Томаса, что означает – стрелы продолжают летать.
   Некоторое время рыцарь изучает свое изображение, нарисованное белилами в неизвестной здесь манере, но, чего скрывать – нарисованное хорошо. Затем направляется к лучнице. Туда же поспешно устремляются Акут-Аргал и Джон Рэд. Не то чтобы они опасались смертоубийства, просто срабатывает начальственная привычка – все важное должно происходить под твоим контролем.
   – Ты перешла границу, Генора, – произносит сэр Томас.
   – Меня зовут Генора-Зита, – девушка вызывающе поводит плечами, глядя на собеседника сверху вниз, со столбика. Для двухметрового Томаса Турлоу это, по меньшей мере, непривычно – не так уж много найдется в доброй старой Англии собеседников, на которых он должен был бы смотреть, задирая подбородок.
   – Будь ты мужчиной, я вызвал бы тебя на бой, – говорит, наконец, сэр Томас. – Будь ты простолюдинкой, отведала бы плети… Будь ты леди…
   – Твое последнее предположение оскорбительно, – заявляет Генора-Зита.
   – Думай что хочешь, – вздыхает сэр Томас.
   – Мы могли бы подраться? – с надеждой произносит девушка и вопросительно смотрит на Акут-Аргала.
   – Дуэль на деревянных мечах, – пожимает плечами гоблинский командир. – Проигравший обязуется оставить победителя в покое, что-то в этом роде. Договоритесь сами.
   Генора-Зита переводит полный надежды взгляд на сэра Томаса. Вопросительно поднимает бровь.
   – Я не смогу ударить женщину, – вздохнул рыцарь. – Даже деревянным мечом.
   – Я надену доспехи, – следует быстрое возражение. – И потом, даже если ты ударишь, еще ведь надо попасть…
   – Доспехи, – сэр Томас улыбается. – Это мысль. Это… хорошая мысль. Хотя, конечно, я бы предпочел розги.
   – Розга против меча?
   – Гм… пожалуй, нет.
   – Ну и прекрасно, – резюмирует Акут-Аргал. – Договаривайтесь об условиях, призах и все такое. – Он вопросительно смотрит на барона.
   – Я не против, – вздыхает тот. – Вот только… Ты хоть представляешь себе, что такое рыцарь в бою?
   – Я охотилась на кабанов, – пожимает плечами Генора-Зита. – Выставляешь вперед копье, а остальное он делает сам.
   В ответ Джон Рэд разражается громовым хохотом и минуты две не может остановиться. Даже сэр Томас позволяет себе мимолетную усмешку.
* * *
   Когда владелец замка уводит свою дружину на войну, в замке остается охрана. Какое-то количество народу совершенно необходимо для того, чтобы «неприступную твердыню» не взял на меч первый же проходимец, примерно знающий, где у означенного меча рукоять.
   Обычно, уходя с сотней бойцов, сэр Джон оставлял в замке полусотню. Вполне достаточно для мирного времени.
   Сейчас в замке остается лишь три воина – и прислуга. ВСЯ прислуга: все женщины, дети – конечно, случись что, они смогли бы поднести стрелы и оттащить раненого, но в настоящем бою они бесполезны.
   Это если не считать того, что обычно, если в замке осталось лишь три защитника, а осаждающих – четыре сотни, последние не снимаются в дикой спешке, оставляя свою (тоже безоружную!) – прислугу и маркитанток грузить и вывозить брошенный впопыхах скарб.
   Так и получилось, что стоит замок барона Джона, пустой и никем не управляемый. И не то чтобы прислуге это не нравилось…
   Нет, разумеется, обед исправно готовится, дрова рубят, а мусор – выметают или сжигают. Но это – не управление замком. Собери в комнате у плиты трех женщин, и они приготовят обед, даже если их об этом никто не попросит. Но для того, чтобы замок ЖИЛ, ему нужен хозяин. Нужен зычный голос, грозно распекающий бездельников. Нужны – да, и они тоже – зуботычины. Ибо как же иначе?
   Нужны также лошади в стойле, и звон железа во дворе, и визг служанок, и телеги с добром, что присылают баронские деревни…
   Замок умер и превратился в собственный призрак.
* * *
   Мэри сидит на стене призрака и весело болтает ногами. Высоты она не боится совершенно, а к кухонно-постирочным работам ее не привлекают, ибо статус гостьи барона так и не успели определить, а потом барон уехал. Ну ничего, вернется – разберется.
   Вид со стены, надо сказать, открывается совершенно умопомрачительный: можно разглядеть и речку, и холм, и деревню у подножия холма, окруженную зеленными многоугольниками полей. Одним словом, сидеть так можно бесконечно (ну ладно – пока обедать не позовут), даже если у тебя нет никакого важного дела – а дело у Мэри конечно же есть. Она ждет возвращения своего спасителя.
   Ведь всем известно, что когда рыцарь возвращается из похода, его обязана ждать прекрасная дева, и не просто ждать – глядеть, не отрываясь, на дорогу, дабы не прозевать его, рыцаря, появление на горизонте.
   Дорога в замок ведет одна, ворота тоже открыты лишь одни, и пройти незамеченным Денни ну никак не может, поэтому представьте себе праведное изумление девочки, когда знакомый голос у нее за спиной интересуется: «А чего это ты тут делаешь?»
   – Тебя жду! – обиженно отзывается несостоявшаяся прекрасная дева, вставая, и вдруг замирает, глядя на сверток под мышкой у мальчишки. Уныние тут же сменяется искренним возмущением:
   – Ты зачем Чарли поймал?!
   – О! – говорит в ответ Денни. – Э… Ага. Так вы что – знакомы?
* * *
   Десятью минутами позже Денни знает все: о замке, о вороне, о том, что ворон любит хлеб, и вообще – если и не зашла еще речь о сотворении мира во всех деталях, то это упущение вот-вот должно быть исправлено.
   – Ты остановись, – улыбается, наконец, мальчишка. – Ты это… как сорока. Я не успеваю.
   – Что тут успевать? – похоже, Мэри не знает за собой этой привычки – переключаться в режим пулемета, вываливая на собеседника поток малолетнего сознания, и не понимает, что не устраивает ее собеседника. – Это Чарли, я же говорю! Он – ворон, но он умный. А еще он прилетал, я его хлебом кормила, потому что мясо надо на кухне воровать, а я боюсь, там такая кухарка, она… большая, вот! А служит он у святого отца, настоящего – как голубь, но лучше. То есть, не отец – как голубь, а ворон, то есть, Чарли, вместо почтового голубя. Он почту носит, и еще – он разведчик.
   Разведчик, уже освобожденный от мешковины, сидит на руках у Мэри и не пытается улететь. Денни смотрит на него с изрядной иронией:
   – Попался сегодня твой разведчик.
   – Он же еще маленький! И потом, помнишь тех плохих монахов, которые меня украли? Вот! Чарли говорит, что они никакие не монахи, а колдуны, и что они давно детей воруют, а его священник и еще один рыцарь за ними гоняются. А когда поймают, рыцарь их изрубит совсем, потому, что он – настоящий герой, вот!
   – Надеюсь, я его не слишком сильно приложил… – задумчиво произносит Денни.
   – Приложил?
   – Ну… я же не знал, что он хороший. И потом, если хороший – зачем за мной охотился?
   – Потому что ты взял замок сэра Ральфа! – удивленно отвечает девочка. – Чарли говорит, что ты там все разнес… Ой, а это правда?!
   Брови Денни лезут на лоб.
   – Так ты что – разговариваешь с ним? – осведомляется он после паузы. Дошло. Наконец.
   – Ну, – грустно вздыхает Мэри, – наверное, я и вправду ведьма…
   – Кар.
   – Он говорит, что нет.
   – И гоблины тоже так считали.
   – Кар?! – ворон изумлен и не пытается это скрывать. Разве гоблины – это не сказочные персонажи?
   – И еще, он все время спрашивает меня про подарки.
   – Какие еще подарки?
   – На день рождения. Я сама не понимаю.
   – Знаешь, эта птица меня с ума сведет. Спроси у нее, что со мной сделает ее рыцарь.
   – Кар.
   – Не ее, а его.
   – Л-ладно. Извини. НЕ РАЗГЛЯДЕЛ.
   – Кар!
   Мэри краснеет и зажимает рот ладошкой.
   – Что он сказал?
   Девочка продолжает зажимать рот, сдерживая смех, и лишь трясет головой: не спрашивай, мол.
   – Мэри!
   – Ох! Ну! Он тоже!
   – Что – тоже?!
   – Не разглядел… хи-хи!..
* * *
   Место для поединка выбрано на ровной поляне, на берегу реки, и, разумеется, от зрителей нет отбою. Не каждый день можно увидеть такое, верно?
   Толпы, впрочем, не получается, к изрядному удивлению гоблинов.
   – Я думал, будет давка, – говорит Акут-Аргал.
   Джон Рэд качает головой:
   – Нет. В Англии подобные поединки не редкость, и люди знают, как себя вести, чтобы смотреть было удобно.
   – Я полагал, простому люду не так просто привить заботу об удобстве остальных.
   – Плетка.
   – О!
   Они молчат, наблюдая за подготовкой. Зрители устраиваются поудобнее, Генора-Зита последний раз проверяет доспех, а сэр Томас просто стоит, опершись на гигантский дубовый двуручник. Доспехов на нем нет, лишь простые полотняные штаны и рубаха. И сапоги, разумеется.
   Сапоги эти и являются предметом спора: Генора-Зита потребовала, чтобы в случае поражения рыцарь сменил обувь. Это странно и вызывает у Джона Рэда различные подозрения.
   – Это странно, – говорит барон. – Требование насчет сапог. Я правильно понимаю, что дело в запахе?
   – Нет, сэр рыцарь, ты понимаешь неправильно.
   – Я так и думал. Вы воины, и запах для вас…
   – Всего лишь легкая неприятность, да.
   – Тогда в чем дело? Почему твоя лучница вообще прицепилась к моему рыцарю? Ведь я прав, вы, гоблины, никогда ничего не делаете просто так?
   – Знаешь, – задумчиво тянет Акут-Аргал, – общение с людьми – интересная штука. Раньше я бы сказал: глупые, слабые, трусливые существа. Потом… Потом я познакомился с Повелителем, дальше – больше… Слишком часто вы оказываетесь другими. Смелее, умнее…
   – Взять хоть меня… – фыркает Джон Рэд.
   – Да, взять хоть тебя.
   – Лучше возьми леди Генору… То есть, Генору-Зиту. Вечно я путаюсь с вашими именами.
   – Она не леди. Она такой же воин, как и мы. И, да, ее зовут Генора-Зита. Имя не дробится на части, хорошо, что ты запомнил.
   – И почему она…
   – Ты стареешь, Джон Рэд. Неужели непонятно, почему?
   – Чтоб я сдох! – сэр Джон замирает с открытым ртом, уставившись на гоблина. Лицо его разом становится красным. – Эх… Я и правда старею!
   – Просто ваши девушки так себя не ведут.
   – Да… Но получается, что она сама… как-то это…
   – Еще раз, она – не леди. Она воин. – Акут-Аргал смотрит на поединщиков, убеждается, что те еще и не думали начинать, и продолжает. – Помнишь, мы говорили про родовую память?
   – Ха! Как такое забудешь!
   – Ты забыл. Все вы – все время – считаете нас людьми. Только иногда вопите: демоны, демоны! Но даже тогда… А мы не люди.
   – И не демоны.
   – Гоблины. Мы – гоблины. Любой из нас хранит память своих предков. Ты хоть понимаешь, что это значит? Помнить пятьдесят поколений… сто… больше, быть может… Ваши девушки должны дорожить своей честью – наши же легко могут перечислить всех своих любовников за последние полторы тысячи лет. Чего им стесняться?
   Джон Рэд сгребает бороду в кулак и принимается раскачиваться с носков на пятки и обратно.
   – То есть, старая и опытная… э… женщина… э… соблазняет моего рыцаря? – уточняет он, наконец.
   – Тоже нет. Память-то не ее. Она – молодая женщина, воин и – всегда помни об этом – гоблин. Человеку этого не понять. К тому же, она последняя в роду, а значит, ее память острее, так-то вот.
   – Последняя?
   – Орки вырезали весь род змеи южных холмов.
   – Орки… у вас к ним, должно быть, серьезные счеты.
   – У вас тоже. Они пытаются уничтожить человечество, помнишь?
   – Да… С такими врагами можно идти на смерть, оно того стоит.
   – Ты опять не понимаешь, – вздыхает Акут-Аргал. – Опять говоришь со мной, как с человеком. Гоблины меньше боятся смерти, потому что наша память живет в роду. Мы не можем бояться, потому что после нашей смерти об этом страхе узнает весь род. А это – стыдно. Мы не можем строить интриги против своих. Мы не можем предавать… По крайней мере, без риска потерять лицо. Посмертно потерять. Мы – не люди.
   – Но Генора-Зита последняя, так?
   – Да, – кивает гоблин. – Она последняя, и детей у нее нет. Если она умрет – погибнет память всего рода.
   – И ты говоришь, что вы меньше боитесь смерти?!
   – Меньше. Хотя, по-моему, должно бы быть наоборот: у вас есть вера… а у нас ее нет.
   – Мне вас жаль, – искренне произносит Джон Рэд, и в этот момент раздается вопль сигнального рожка.
   – Началось.
* * *
   Сэт Томас работает двуручным мечом в обычной манере английских рыцарей – с поправкой на то, что на нем нет доспехов. Впрочем, это компенсируется легкостью деревянного меча, позволяющей быстрее защищаться от ударов противника.
   Генора-Зита дерется совершенно иначе, используя меч, в основном, как щит, но никогда не подставляя его прямо под удар. Атаки сэра Томаса, в каждой из которых заключено довольно силы, чтобы сбить с ног взрослого мужчину, скользят по этой защите, но цели не достигают.
   – Однако она отступает.
   – Мне не следовало бы тебе все это говорить, – бормочет Акут-Аргал, задумчиво, – но все-таки ты заслужил мое уважение и все такое…
   – О?
   – Просто вспомни, что Генора-Зита хранит память многих поколений фехтовальщиков.
   – Но она отступает… Проклятье! Не может быть!
   – Женщины хитры.
   – И коварны. Она столько раз говорила, что рыцари не моются, что от них… И при этом… Эх!
   – Она говорила правду – насчет запаха. Гоблин учует вашу засаду за добрых триста футов, и это – ваша слабость.
   – И в то же время…
   – Женщины коварны, ты прав.
   Тем временем, бойцы смещаются – отступая под градом ударов, Генора-Зита покинула поляну и вступает на мостки – два тонких бревнышка, с которых женщины из близлежащей деревни стирают белье и набирают воду. Ее защита остается безупречной, однако удары сэра Томаса все ускоряются, не давая девушке ни малейшего шанса контратаковать, и никаких признаков утомления рыцарь также не выказывает.
   – Мостки кончаются.
   – Женщины коварны.
   – Да что ты заладил… – начинает было сэр Джон, но в этот момент Генора-Зита оступается и очередной удар деревянного меча сбрасывает ее в реку. В полном доспехе, она мгновенно идет ко дну.
   Отбросив меч и потратив полторы секунды на то, чтобы скинуть обувь, сэр Томас «рыбкой» входит в воду.
   – Кстати, о мытье, – флегматично замечает гоблин. Несколько секунд Джон Рэд пытается бороться с хохотом, но, разумеется, у него ничего не выходит.
   Вскоре юноша показывается из воды возле мостков, неся девушку на руках. Генора-Зита обнимает его за шею – идиллическая картина, не будь она в доспехах и с опущенным забралом. Успокоившийся было барон опять идет красными пятнами и заходится хохотом, гоблин с озабоченным выражением лица хлопает его по спине.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация