А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Демоны Алой розы" (страница 13)

   Глава 9

   –Мор, – задумчиво произносит Акут-Аргал, глядя на очередную разоренную деревню. – Глад и саранча.
   По деревне прошлись солдаты – неважно, чьей армии. Ни скота, ни птицы, ни зерна… И все мужчины со следами побоев на лице. Да и молодежи не видно – не иначе, мобилизовали. Вряд ли воевать – никакого толку в бою от необученного крестьянина нет. Но, может, копать что-то, или лес валить…
   Джон Рэд качает головой.
   – Не в первый раз я замечаю, что пришельцы из другого мира знакомы со священным писанием, – говорит он. – Откуда?
   – От Повелителя, – просто отвечает гоблин. – До отправления сюда у нас была неделя. Он притащил все книги по вашему миру, которые могли бы быть хоть немножко полезны, и заставил нас их изучать.
   – Интересный, наверное, человек…
   – Да. Интересный. Кстати, еще был язык.
   – Язык?
   – Наш общий очень похож на ваш английский, но если ты думаешь, что мы бы поняли друг друга…
   – Вы за неделю выучили новый язык? Не верится.
   – Не новый. Я же говорю – похож. И потом, Повелитель нас лично учил… запретил общаться на чем-нибудь, кроме английского, и… эх!
   – Тяжело было?
   – Не то слово. Ну и возвращаясь к твоему вопросу – Ветхий Завет, Новый Завет – чуть не наизусть зубрить заставил. Чтобы понимали вас лучше. И конечно, на случай, если нас соберутся жечь на костре, – гоблин кивает в сторону францисканца, бодрой трусцой следующего за обозом.
   – Но в нашего бога вы не верите? – уточняет сэр Томас.
   Гоблин пожимает плечами:
   – Сложно сказать. Как можно поверить за неделю чтения книг на языке, от которого болит голова, а в глазах все плывет и двоится? Бог… хороший бог, лучше наших, но чтобы поверить, нужно время, и все такое.
   – Лучше ваших? Ты так спокойно ругаешь своих богов?
   Едущая рядом с говорящими Генора-Зита громко усмехается:
   – А мы их всех перебили.
   – ЧТО?!
   Этой репликой сэр Томас, безусловно, подставляется под очередную шпильку, но уж больно неожиданный поворот принимает разговор. Однако, вопреки ожиданиям, девушка воздерживается от острот. Непривычно злым голосом она продолжает, словно читая лекцию:
   – Если тебе говорят, что делать, а ты не согласен… Если тебя считают собственностью… Если кто-то помыкает тобой, просто потому, что он сильнее…
   – Поставь его на место, – заканчивает за нее Акут-Аргал. – Да. Так и было. Злые боги – плохие боги.
   – Если бога можно убить, какой же он тогда бог? – удивляется сэр Томас.
   – Мертвый, – просто отвечает девушка.
   – То есть, ваши боги… – Джон Рэд вздыхает, глядит в сторону не подозревающего о происходящем рядом религиозном диспуте францисканца. – Мы верим, что бог – один. И мне, наверное, даже обсуждать не следует ваших мертвых богов…
   – Отчего же, – возражает Акут-Аргал. – Обсуждай. Можешь назвать их языческими… Или еще как-нибудь…
   – Все равно они ненастоящие, – мрачно бросает Генора-Зита, и гоблин умолкает.
   – Не настоящие? – удивляется сэр Томас. – То есть… вы в них не верите?
   – Как можно не верить в то, что помнишь? – удивляется в ответ Акут-Аргал. – Хотя, конечно, можно… Все так запутано…
   – Ты… ты помнишь, как твои предки воевали с богами?! – вот теперь становится ясно видно, что сэр Томас все-таки мальчишка.
   – Помню. Мы все помним. – Акут-Аргал вопросительно смотрит на Генору-Зиту (та кивает), затем на спящего в телеге Виза-Тока. Пожимает плечами. – Что, впрочем, не мешает нашим богам быть ненастоящими. Вот так живешь, живешь…
   – Знаешь, сэр гоблин, – подает голос Джон Рэд, – мне кажется, эта тема тебе неприятна. Если так, оставь ее. И прими мои извинения за то, что я ее затронул.
   – Да я сам не знаю еще, как ко всему этому относиться, – вздыхает Акут-Аргал. – Недавно узнал, еще не осмыслил по-настоящему… Видишь ли, наш мир, в отличие от вашего… он тоже ненастоящий.
   После этого заявления рыцари на некоторое время погружаются в молчание. Трудно принять, что рядом с тобой в седле покачивается настоящий гоблин из ненастоящего мира.
   – Я не понял, – просто говорит барон, чем вызывает у Акут-Аргала усмешку.
   – Представь себе кукольный театр, – говорит он. – Вот эту штуку, которую возят с собой бродячие актеры. Представил?
   – Да, представил, – кивает Джон Рэд, которому не раз и не два доводилось пинками провожать упомянутых деятелей искусства до границы своих владений. – И что?
   – Теперь представь себе, что его делают не кое-как, а поручают работу мастерам – лучшим из лучших. Так, что куклы получаются, как живые.
   – Ты не кукла, – категорически возражает Джон Рэд. – Что я – куклу не отличу?
   – Наш мир был кукольным театром, – пожимает плечами Акут-Аргал. – То есть, конечно, никто там за ниточки не дергал, куклы двигались сами собой, так, что порой и не отличить было, но… это было игрушкой.
   – И чьей же?
   – Людей. Людей из вашего мира.
   – Ничего себе. И… дай я угадаю. Опять магия?
   – Не угадал. – Акут-Аргал провожает взглядом покосившийся забор у обочины дороги, из-за которого за отрядом с интересом наблюдает чумазая малышня. – Не было магии. Было чудо.
   – Чудо? Ты хочешь сказать, что Бог…
   – Не знаю. Может, и Бог, может даже, ваш, почему бы нет? Посмотрел, увидел, что это – хорошо, вдохнул душу, и наш мир в одночасье стал настоящим.
   Некоторое время все едут молча. Сэр Томас пытается представить себе превращение кукольного театра в настоящий мир (картина у него, само собой, складывается совершенно фантастическая), а барон просто покачивается в седле, вдыхая запахи весеннего леса (и лошадиного пота, и всего прочего, что отличает настоящий мир от того, с которым имеют дело бродячие артисты). Барону все совершенно ясно.
   – Война началась сразу? – интересуется он, наконец.
   – Сразу. – Акут-Аргал не высказывает ни малейшего удивления, а вот Генора-Зита, напротив, высоко поднимает брови и удивленно качает головой. – Орки напали на людей, не здешних, а тех, из нашего мира, черный властелин пошел войной на светлых эльфов, потом гоблины рассорились с орками и заявили о нейтралитете, аих за это сразу стали теснить страны Кулака Добра… Все, как полагается. Да, еще в этой истории застряли бывшие кукловоды из вашего мира – им досталось ото всех.
   – Можно понять.
   – Можно.
   – И теперь я понимаю также, почему ваши боги – ненастоящие. Они были куклами, а потом обрели жизнь…
   – Они никогда не обретали жизни, – зло поправляет Генора-Зита. – Мы их перебили ДО того, как наш мир стал настоящим. Понимаешь, рыцарь? Наших богов вообще никогда не было!
   – Успокойся, – тихо осаживает ее Акут-Аргал, и девушка умолкает, отвернувшись.
   – Что случилось? – осторожно интересуется сэр Томас, когда ему надоедает хмуриться и сверлить взглядом ее спину.
   – Обидно, когда то, во что ты верил, оказывается вымыслом, – поясняет Джон Рэд. – Я правильно понял?
   – Правильно, – вздыхает Акут-Аргал. – Но не до конца. Боги – вымысел, но я помню, – мы все помним, – как наши предки с ними сражались. Как кровь превращалась в камень, а с неба лил огненный дождь – помню. Как оживал воздух, чтобы начать нас убивать, – тоже помню. Как умирали эти… существа – тоже. Можно найти захоронения – и не сомневайся, там будут лежать их кости. Настоящие, без обмана. И если правильно воззвать к мертвым богам – они отзываются, так-то вот.
   – То есть, их не было, но… да, путаница получается.
   – Не то слово. Мне пятьдесят. По вашим меркам – средний возраст. Но настоящей жизни – года два. Но я ведь помню! – гоблин в сердцах опускает кулак на седло, заставляя коня всхрапнуть и сбиться с шага. – Я помню своих родителей, а их никогда не было на свете. Я помню все битвы, и все мои шрамы – со мной. Я помню, как хоронил друзей… Я не могу в это не верить, так как что останется иначе? Пустота…
   – И старая память, – осторожно спрашивает Джон Рэд, – она… она такая же?
   – Да и нет. Если очень внимательно искать, то найдется грань, за которой возникает привкус фальши. – Гоблин морщится, подбирая слова. – Очень слабый. Почти незаметный. Плохо, когда в прошлом – фальшь.
   – Ты воин, – возражает барон. – Ты жив. Твой клинок в твоей руке. Чего еще нужно?
   – Ты понял, – кивает Акут-Аргал. – Это хорошо. Она, – кивок в сторону Геноры-Зиты, – тоже поймет, не сомневайся. Она умная.
   – А этот ваш Повелитель, кто он? – спрашивает сэр Томас после паузы. – Вы так часто о нем упоминаете…
   – Один из ваших, – говорит Генора-Зита. Голос ее спокоен, словно не приходилось только что поспешно отворачиваться, скрывая эмоции. – Кукловод. Главный.
   – Ничего себе! И вы его…
   – Простили. – Акут-Аргал усмехается. – Вообще-то сначала он сделал так, чтобы мы ему верно служили, но знаешь, ни разу не злоупотребил своей властью. Заботился о нас, до смешного доходило. Еще он умен. Очень. И очень много знает. И еще… он каждый день радуется, каким прекрасным стал его мир, и каждый день стыдится, каким он стал жестоким…
   – А он жесток?
   – Подобен вашему. Не хуже, не лучше. Но, понимаешь, когда Повелитель создавал этот… кукольный театр, он просто делал, чтобы было интересно. И теперь не может понять, как получилось, что он не заметил жестокости…
   – Сказка без злодея – не сказка.
   – Как и здесь. Как и везде.
   – Да, наговорили мы с тобой – на три аутодафе хватит.
   – Угу. Теперь твоя очередь рассказывать.
   – О чем это? – удивляется Джон Рэд.
   – Ну не рассказывай, если нет охоты.
   – А, ты об этом…
   Некоторое время рыцарь смотрит вперед остановившимся взглядом, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он вспоминает.
   – Что тут расскажешь? – вздыхает он, наконец. – Мы были друзьями. Мы вместе ходили в походы, мы не раз защищали друг другу спину в бою… Мы поклялись в вечной дружбе, между прочим. У меня подрастала дочь, у него сын… Только вот Англия менялась. После того как война с французами закончилась позором, начались изменения – и все, как одно, к худшему. Законы. Законы перестали соблюдаться. Я же тебе рассказывал. Сила заменила закон, точнее, закон стал служить силе. Я и не заметил, как Ральф изменился тоже. Я вообще не верил, что друзья могут меняться. А когда заметил – было поздно.
   Гоблины молчат. Сэр Томас тоже молчит, но по другой причине – он молчит осуждающе. Юноша считает, что не стоит зря бередить старые раны, а историю эту… что же, историю он уже слышал, и не раз.
   – Сначала он напал на соседа, – продолжает Джон Рэд. – Напал, захватил небольшой кусок земли, обложил его налогом… Сосед в суд – а суд куплен с потрохами. Сосед за оружие… Обычное дело, был сосед – и нету. – Дело это, судя по сжатым кулакам барона Джона, отнюдь не обычно. – Это были хорошие люди, – говорит он. – Я тогда был далеко, а как вернулся, спрашиваю: зачем, Ральф, дружище? Неужели этот кусок земли того стоил? А он мне: нет, не стоил. Кусок – не стоил. А теперь они мертвы, и я возьму себе всю их землю. Вообще-то, по закону, земля должна отойти короне, но если суд… ну ты понял.
   – И ты осознал, что он с самого начала планировал их убить.
   – Да. Так мы поссорились в первый раз. Потом… потом во второй. Соседей ведь много. Потом в третий…
   – А потом он напал на тебя.
   – Все-то ты знаешь, – горько произносит Джон Рэд. – Напал, да. Я вот вспоминаю – и тоже кажется: фальшь. Не может быть. Жена. Дочь… Вернулся чуть раньше срока – вижу, замок в огне… Его так и не взяли. Не взяли. Но… Один дурацкий выстрел из катапульты…
   – Крепись, сэр рыцарь.
   – Креплюсь. Что еще остается?
   – Месть, – просто говорит гоблин.
   – Я отомстил, – пожимает плечами барон. – Легче не стало. Просто у Ральфа-предателя тоже нет семьи. Теперь. Да. И есть причины желать мне смерти – по-настоящему. Даст Бог – сойдемся один на один. Больше ни о чем не прошу.
   – Сойдетесь, – серьезно кивает гоблин. – Мир тесен и, в целом, справедлив.
* * *
   Не то чтобы Денни был обижен на своего работодателя, нет. Будучи достаточно взрослым, он прекрасно понимал, что в предстоящей драке Рэда с Норманом от него не будет никакого толку. Так что, посылая его в обратно в замок, сэр Джон поступил совершенно правильно. Но все равно, маленькому вору хотелось действия. Вышагивая по разбитой копытами обочине дороги, мальчишка с отвращением рассматривал все эти кусты, холмы и живописные деревушки. Все эти СПОКОЙНЫЕ пастбища и мельницы.
   И еще этот дурацкий ворон.
   «Предрассудки – первый признак глупого человека», – говорил дядя Нил. Быть глупым Денни не желает и в предрассудки не верит. Однако ворон преследует его уже четвертую милю – то кружит в небе, то сидит в отдалении, на верхушке самого высокого дерева, то пролетает над пастбищем в стороне – как бы по своим вороньим делам.
   «Если ворон и вправду чует смерть, то мои дела плохи».
   А если нет? Что вообще может означать, когда тобой интересуется птица? Мальчишка пребывает в совершенном недоумении.
   Пользу ворон приносит несомненную – выписывает круги над всеми встречными отрядами, а учитывая, что округа битком набита военными, встречные тоже обычно относились к этой категории. Встречаться с наемниками или господами рыцарями Денни совершенно не жаждет – получить от таких плеткой по спине легче, чем штаны подтянуть.
   Другое дело, что подобные встречи он вполне способен предсказывать и без посторонней помощи, уж больно громко ведут себя вояки.
   Наконец мальчишка не выдерживает. Он останавливается посреди дороги, предварительно убедившись, что вокруг никого нет, складывает руки рупором и громогласно заявляет:
   – Уходи! Ты мне надоел!
   Никакого ответа, разумеется, не следует.
   – Тупая птица!
   Денни отворачивается и шагает по дороге, не глядя по сторонам, а еще через минуту на голову ему падает веточка. Мерзкая тварь с довольным карканьем летит прочь, оставляя мальчишку стоять с раскрытым ртом.
   «За мной следит птица, понимающая человеческую речь?»
   Ворон впереди закладывает крутой вираж и пикирует к чему-то, скрытому густым орешником, окружавшим извилистую дорогу. Денни поспешно ныряет в придорожные кусты. Пока ворон занят, можно спрятаться, – в конце концов, скрываться от человека он умеет, а вот практики игры в прятки с птицами у него пока еще не было. Дядя Нил (а вместе с ним и его ученик) считал, что из любой ситуации следует, прежде всего, извлекать пользу.
   Поспешно вытащив из дорожной котомки свернутый рулоном кусок мешковины – этакое бюджетное одеяло, – Денни поспешно принимается украшать его веточками и пучками травы. Говорят, у птиц глаза острые? Проверим. И кстати – что это он там высмотрел?
   Парой минут позже утыканный веточками и травинками прототип грядущих систем камуфляжа поспешно ползет под прикрытием растущего вдоль дороги кустарника, тщательно скрываясь от всего, что могло, хотя бы в принципе, его заметить. Если уж устраивать учения – то только так, словно от них зависит твоя жизнь.
* * *
   Ворон обнаруживается за поворотом – и обнаруживается не один. Он сидит на предплечье закованного в необычно светлый, почти белый доспех рыцаря, а тот, в свою очередь, восседает на белом же коне. Хоть сейчас на картинку!
   В свое время к ним с дядей Нилом попал раненый рыцарь, скрывающийся, если ему верить, буквально ото всех на свете. Ранен он был тяжело, лечили его довольно долго – и в результате Денни прослушал неплохой курс по вооружениям, а также стратегии и тактике рыцарских войн. Так вот, судя по экипировке, рыцарь – знакомец ворона богат, силен (фламберг висит при седле – наверное, не просто так!) и предпочитает испанский доспех английскому.
   Сейчас они с вороном просто ждут – смотрят в четыре глаза на поворот дороги, откуда, если бы он шел, как шел, должен был появиться Денни. Это нервирует. Впрочем, выражение лица рыцаря, насколько его можно разглядеть под открытым, но все же узким забралом, выражает скорее интерес. С таким выражением общаются, а не рубят собеседника в капусту.
   С другой стороны, переход от общения к рубке у рыцарей может произойти быстрее, чем утка крякнет; видал Денни эту братию, и не раз им с дядей Нилом приходилось уносить ноги от таких вот собеседников. Раз – ведет милый разговор о погоде, два – глаза становятся бешеные, а над головой меч крутится.
   «Ждем».
   Рыцарь, застывший в седле, ворон, застывший на руке рыцаря, – единственное черное пятно во всей белой картине. Посмотрим, насколько хватит терпения у благородного господина. Секунд за тридцать Денни, пожалуй, поручился бы, а вот насчет большего – сильно сомневается.
* * *
   Терпенья рыцарю хватает минут на десять. Затем он легонько встряхивает по-прежнему сидящего у него на предплечье ворона и что-то у того спрашивает.
   «Это ничего не значит. Можно и с собакой разговаривать. И со стулом».
   В ответ ворон расправляет крылья и взлетает, набирая высоту, по узкой спирали. Понял, то есть, что ему говорят. Ну, дела!
   Возвращается ворон еще через минуту, каркает, пролетая над самой головой рыцаря и вновь набирая высоту. Не нашел, значит.
   Теперь Денни лежит совершенно неподвижно, выжидая. Увидеть его ворон не сможет, а если увидит – рыцарь на лошади никогда не угонится за ним в кустарнике. Полная безопасность.
   Еще пять минут ожидания.
   «А что бы я сделал на их месте?»
   Дано: дорога и мальчишка, за поворотом. Далеко убежать он не может – ворон увидит беглеца. Но беглеца нигде нет. Значит… Значит, он затаился. Неужели поймут? Но ведь ворон – не человек, он не может так рассуждать!
   «А рыцарь – может».
   Дорога с одной стороны имеет овраг, если прятаться – то там, с другой же стороны, если следить – то НЕ из оврага. Поймет ли рыцарь, что мальчишка может за ним следить? Да никогда в жизни! А ворон?
   Ворон что-то знает о Денни. Ворон заинтересовался им. Значит, Денни особенный – для ворона. Хватит ли им с рыцарем ума, чтобы понять, что особенный мальчик и вести себя будет по-особенному? Все зависит от количества этого самого ума. Рыцарь путешествует один, в такое время и в таком месте. Похоже, ума у него как раз-таки и мало.
   Но если это не так и рыцарь умный, то он легко сообразит: есть только одно место, откуда ему, Денни, удобно следить за этим поворотом дороги.
   «И я как раз в этом месте! Тогда чего я жду?!»
   Денни совсем было собирается броситься наутек, в самую чащу кустарника, когда рыцарь стремительным и в то же время плавным движением поднимает арбалет, направляя его в то место (примерно), где лежит Денни. Догадался. Просчитал. Принял меры. Умный.
   «Арбалета-то я и не увидел».
   Паниковать мальчишка не собирается. Ну, подумаешь – рыцарь догадался, что он может быть здесь. Пока что это ничья. Чтобы подойти сюда, ему придется слезть с коня, а значит – пару секунд арбалет будет смотреть в сторону.
   Сходить с коня рыцарь не пытается – он трогает конские бока коленями и направляет его в кусты – чуть в сторону от того места, где лежит Денни.
   «А вот это глупо».
   Как и ожидалось, через десять шагов конь встает и дальше идти не в состоянии.
   «Я могу не просто убежать. Я могу победить…»
   Не успевает Денни додумать эту мысль, как ворон, спикировав вниз по невозможной траектории, сквозь ветви кустарника, опускается на землю в двух шагах от мальчишки.
   «…двумя способами».
   Ворон, как и рыцарь, не видит Денни – он вовсю вертит головой, пытаясь высмотреть хоть что-то в пронизанном солнечными зайчиками сумраке, – и у него ничего не выходит. Поэтому птичка бочком-бочком подбирается к Денни.
   «Интересно, если он запрыгнет на меня – он поймет?» Суеверный страх перед волшебной птицей, который начал было испытывать мальчишка, уже прошел без следа. Просто обученный ворон. Есть же ловчие соколы? Ну, вот.
   Дождавшись, когда ворон окажется на расстоянии вытянутой руки (арбалет смотрит в сторону, рыцарь тоже), Денни откидывает свое маскировочное средство и хватает его левой рукой. Правую руку с духовой трубкой он подносит ко рту и резко выдыхает, посылая в цель «колючку» – иглу, специально созданную с одной-единственной целью.
   Злить лошадей.
   Благородный скакун в доли секунды выходит из образа «верного коня, соратника светлого рыцаря, стойко сносящего все тяготы и лишения», превращаясь во вставшую на дыбы тупую скотину, бьющую во все стороны копытами и скачущую – прямо в кустарнике, да, да! – как… Денни не видел и не мог видеть родео, но зато наблюдал однажды, как пьяный кузнец привязал (на спор) на спину матерому козлу дворовую собаку. Ну – вот так и этот конь прыгал. Даже лучше.
   Поспешной рысцой направляясь прочь от дороги, мальчишка лишь усмехается, услышав за спиной звонкий удар. Ага. Не удержался в седле… Можно не торопиться.
   Завернутый в мешковину, ворон ведет себя тихо. Хорошая птица. И стоит, небось, кучу денег.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация