А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить на свете стоит" (страница 8)

   Она смотрела на спящего Масленникова, и ее разрывало. Одна часть ее хотела, чтобы Артем немедленно проснулся и ушел отсюда. Ушел насовсем. Но другая тихо постанывала: «Не надо, тебе будет больно, ты не сможешь без него, ведь ты его любишь». И Ника не знала, к чему прислушаться, какое решение принять. Вот уже несколько недель она боролась с собой и с этим противоречием.
   «Мое самое ужасное заблуждение – ждать, что он изменится. Нет, этого не произойдет. После тридцати мужчина уже не способен на какие-то изменения. Особенно если в прошлом у него была семья, а потом он долго жил один. Он так привык, ему удобно, а я… Ну, что ж, я всего лишь приятное дополнение, возможность скоротать выходные, когда захочется. Женщина-праздник, перед которой нет обязательств, нет долга. Которая не обременяет ничем, не просит вынести мусор или ввернуть лампочку в коридоре. Зато стабильно с пятницы по воскресенье обеспечивает трехразовое питание, чистые рубашки к началу рабочей недели и удовлетворяет потребность в сексе. Почему я никогда раньше не задумывалась об этом?»
   Она тихо выбралась из-под одеяла и, сунув ноги в домашние угги, тихо ушла в кухню, закрыла дверь и щелкнула кнопкой чайника. Часы над холодильником показывали половину пятого, под окном на дереве заливался соловей, поселившийся там недавно, и Ника хмыкнула – по пению птички можно было легко ориентироваться во времени. Ни разу соловей не запел раньше или позже половины пятого. Заварив чай, Стахова забралась с ногами на стул, подперла рукой щеку и снова задумалась. Отношения с Артемом зашли в тупик, из которого она уже не видела выхода. И даже не знала, хочет ли его искать, этот выход.
   «И вот так всегда – он спит, получив свое, а я потом мучаюсь, разрываюсь от мыслей, лезущих в голову, и не могу уснуть. Зачем мне это? Отношения перестали приносить радость, превратились в тяжкую и нудную повинность, которую я по какой-то неведомой причине отбываю и не стремлюсь от нее избавиться. А почему, зачем?»
   Чай остыл, Ника сделала глоток и поморщилась: переборщила с заваркой, и вкус напитка оказался нестерпимо горьким.
   – Вот даже чай отвратительный, как будто ему передались мои мысли, – пробормотала она, вставая и направляясь с чашкой к раковине.
   Лежащий на столе мобильник вдруг тихо звякнул, сообщая о пришедшем сообщении. Ника поставила чашку и взяла телефон. Номер абонента, высветившийся на дисплее, оказался незнакомым, она открыла сообщение и вздрогнула. «Ходи и оглядывайся». Ника перечитала эти три слова несколько раз, хотя смысл фразы и так был предельно ясен. Ей снова угрожали, и причиной этому, разумеется, служила очередная статья о Гавриленко. Очередная статья Артема, будь она неладна!
   Ника метнулась в спальню и принялась расталкивать спящего Масленникова. Тот сонно бурчал что-то, но глаз не открывал. Разозлившись, Ника вернулась в кухню, набрала в чашку холодной воды и безжалостно выплеснула на голову Артема. Тот вскочил мгновенно и рявкнул, отряхивая капли:
   – Сдурела?!
   Ника молча сунула ему в руку телефон. Артем долго смотрел на дисплей, потом щелкнул клавишей, чтобы посмотреть номер отправителя:
   – От кого это?
   – Не знаю.
   Масленников нажал клавишу вызова, но механический голос через секунду сообщил, что аппарат абонента выключен. Ника с иронией сказала:
   – А ты думал, что отправивший это сообщение будет с нетерпением ждать ответа? Неужели ты не понимаешь, что, скорее всего, этот номер больше никогда не будет включен?
   – Можно попробовать узнать, чей он.
   – Артем, ты как маленький! Это же элементарно: дай пятисотку любому гастарбайтеру за возможность купить симку на его паспорт – и все. Концов не найти. Ну, найдешь ты этого Ровамали Рохмонова, к примеру, а он тебе скажет: мол, не знаю ничего, и номер не мой, и вообще… – Ника поежилась.
   Масленников угрюмо молчал. Он не любил выглядеть глупо, а сейчас именно это и происходило. Ника оказалась умнее его.
   – И что теперь с этим делать?
   – Понятия не имею. Разве что прекратить копать под здание «Изумрудного города», пока меня обломками не завалило.
   – Я не думаю, что это как-то связано, – решительно произнес Артем, и Ника удивленно уставилась на него:
   – Ты шутишь, что ли? Мне открытым текстом сказали об этом, теперь напоминают периодически, а ты по-прежнему продолжаешь думать, что это не так? Я не понимаю тебя.
   – А ты просто подумай: зачем Гавриленко так подставляться? Ведь ты можешь опубликовать эти угрозы.
   – Да? Ты так думаешь? – ядовито поинтересовалась Ника. – И где это я их опубликую? Вряд ли ты предоставишь мне для этого первую полосу «Хроникера», ведь так?
   – Для этого существуют издания определенной направленности.
   – Почему, интересно, я так и думала, а? Ты не только не хочешь мне помочь, ты еще и стараешься стравить меня с Гавриленко лоб в лоб! Слить догадки какой-нибудь охочей до криминальных сплетен газетенке, замутить скандал! И ты в выигрыше, да? Такая реклама! Ведь я журналист твоего издания! И его название будет фигурировать в заказных статейках! Пиар! Слава!
   Ника вскочила с постели, не в силах больше сдерживать злость и раздражение. Артем же закинул руки за голову и закрыл глаза, словно собираясь снова уснуть. Это его спокойствие и невозмутимость совершенно добили Нику. Она вдруг зажмурилась, затопала ногами и почти завизжала:
   – Как?! Как ты можешь спать, когда меня вот-вот покалечат или убьют?! Неужели тебе все равно?!
   Артем тяжело вздохнул, поднялся, подошел к беснующейся Стаховой, крепко обхватил ее руками и спокойным голосом проговорил:
   – Успокойся, Белочка, с тобой ничего не случится.
   Ника заплакала, чувствуя, что ее слова снова не достигли цели. Артем продолжал вести себя так, как будто ничего не происходит, а она, Ника, всего-навсего впечатлительная истеричка. Она ждала от него дельного совета, каких-то утешающих слов о том, что он поможет ей выпутаться из истории, в которую сам же и втравил, что будет рядом, что беспокоится. Но Масленников снова отделался общей фразочкой про «ничего не случится». Как будто не хотел видеть, что все уже «случилось» и продолжает «случаться».
   – Ты стала нервная, Ника, совсем не спишь. Так ведь нельзя! Тебе нужно отдыхать, – поглаживая ее по плечам, говорил Артем. – Может, мы уедем с тобой куда-нибудь? На недельку-другую, а? Возьмем Алиску и махнем…
   «Даже сейчас он не до конца со мной, – с горечью подумала Ника, размазывая по лицу слезы. – Даже сейчас он не забывает о дочери. Двух зайцев убить хочет – вроде и обо мне побеспокоился, но в то же время и ребенка не забыл. Я никогда не буду для него важнее всего остального…»
   Она позволила Артему уложить себя в постель, укрыть одеялом и даже попыталась уснуть, но так и пролежала до самого утра с закрытыми глазами. Рядом мерно посапывал уснувший почти мгновенно Артем, и это только добавляло раздражения. Человек с крепкими нервами и устойчивой к стрессам психикой, он даже не подозревал, что именно это в нем так задевает Нику.

   – Слушай, а она неглупая девка. Как про телефон-то все разложила. Ведь так и есть – на дворника нашего номер оформлен, я и симку выбросить не успел.
   – Так я тебе и говорю – поаккуратнее с ней. Она только с виду корова, а на самом деле прямо пантера, вцепится в глотку – не спасешься.
   – Ничего, не таких укрощали. И эту обработаем.

   Утренняя летучка прошла мимо Ники. Она присутствовала на ней только физически, мысли же витали совершенно в другом месте. Ночная эсэмэска все-таки достигла цели – Ника испугалась. Она совершенно не чувствовала в себе сил для борьбы с кем-то, не хотела вселенских разоблачений и не готова была оказаться один на один с врагом, которого к тому же даже не видно. Самое же неприятное заключалось в том, что Артем не собирался отступать от своего замысла и хотел сделать цикл статей об «Изумрудном городе». До него, похоже, так и не дошло, что именно его идея стала причиной Никиных неприятностей. От раздумий ее отвлекло жужжание поставленного на вибрацию мобильного. Виновато взглянув на коллег, она встала и, извинившись, вышла из кабинета.
   – Алло.
   – Доброе утро, Ника, – заговорил Максим Гавриленко, и ей снова показалось, что она видит его чуть склоненную к правому плечу голову и мягкую улыбку.
   – Доброе утро.
   – Как вам концерт?
   – Спасибо, это было потрясающе, – не кривя душой, ответила она, – моя подруга просила передать вам самые горячие слова благодарности. Она у меня фанатка оперы, так что вчерашний поход ее осчастливил.
   – Если бы вас было так же легко осчастливить, как вашу подругу, я бы считал, что мне повезло – директор театра мой хороший приятель.
   Ника нахмурилась. Это неожиданное заявление почему-то ей не понравилось.
   – Мы ведь договаривались, что вы не станете больше делать мне подарков даже в виде билетов.
   – Я это помню, потому и огорчился, – сказал Гавриленко, – мне ведь это несложно, а у вас и подруга для таких походов имеется. Но я дал слово – значит, придется его держать. У вас уже есть планы на субботу?
   – Пока нет, я не загадываю так далеко.
   – Я был бы рад, если бы вы оказались свободны, мы могли бы тогда…
   Ника молча ждала продолжения оборванной на полуслове фразы и слышала, как Гавриленко что-то говорит не в трубку, а кому-то рядом с ним.
   – Простите, Ника, меня отвлекли. Я говорю, мы могли бы прогуляться по бульвару или в парк поехать. Хотите?
   – Я же сказала, Максим Алексеевич, что не загадываю так далеко. Давайте поговорим об этом в пятницу вечером, хорошо? – а про себя добавила: «Если я доживу до вечера пятницы, а то мало ли…»
   – Хорошо. Тогда я позвоню в пятницу. Удачного дня, Вероника.
   Она не успела ничего ответить, потому что Максим положил трубку, а в конце коридора показался Масленников. С озабоченным видом он пронесся мимо Ники, даже не остановившись, и это ей совсем не понравилось. Поддавшись порыву, она последовала за Артемом, стараясь не особенно торопиться, чтобы тот, ненароком обернувшись, не заметил ее. Но Масленникову, похоже, было не до оглядок. Он миновал турникет, пересек небольшой дворик и вышел через проходную. Ника остановилась у окна проходной так, чтобы видеть улицу, но при этом не привлечь внимания вахтера. Артем подошел к припаркованному справа от проходной белому «Ситроену» и сел на переднее сиденье. Стахова, как ни вытягивала шею, так и не смогла рассмотреть сидевшего за рулем человека.
   – Ты чего тут болтаешься? – раздался за спиной голос Дины, и Ника подпрыгнула от неожиданности:
   – Фу, напугала! Человека жду, должен подъехать.
   – А чего на улице-то прыгаешь? Нельзя в кабинете звонка дождаться?
   – Телефон у меня сел, а зарядка дома, – ляпнула Ника первое, что пришло в голову, и тут же поняла, что сморозила глупость: мобильный она сжимала в руке, а какой смысл таскать с собой выключенный телефон?
   Дина ухмыльнулась:
   – Ну понятно. А с собой ты его для самообороны взяла? Ну, верно – он здоровый у тебя, если что, можно и в голову метнуть.
   И, покачивая бедрами, Динка прошла через турникет проходной и направилась в сторону кафе – наступило время обеда, а шеф отсутствовал.
   – Вот я дура набитая, – пробормотала Ника, злясь на себя.
   Самым неприятным оказалось то, что из-за разговора с Динкой она выпустила из поля зрения машину, в которой сидел Артем, и теперь обнаружила, что ее нет.
   – Ну совсем хорошо! Сыщица! Ната Пинкертона! Как мне до сих пор голову не оторвали с моими-то талантами, непонятно!
   Она развернулась и побрела назад в здание.
   Масленников в офис не вернулся, и Динка к вечеру подняла панику. Его телефон не отвечал, хотя выключен не был, портфель с документами остался в кабинете, даже компьютер педантичный Артем оставил включенным – значит, собирался вернуться.
   – Ника, что теперь делать? – кусая губу, спрашивала Дина, нависая над ее столом и отрывая от работы. Стахова злилась, но на душе тоже скребли кошки.
   – Не знаю. Ну позвони в полицию, – буркнула она, пытаясь закончить статью. Динкины причитания сбивали с мысли и мешали сформулировать последнюю фразу.
   – Что я там скажу? Вышел за сигаретами и не вернулся?
   – Как есть, так и скажи. Я же не в курсе, за чем он там вышел и куда пошел, – огрызнулась Ника, молотя по клавиатуре так, словно хотела выбить злосчастную «финалку» из ни в чем не повинного куска пластика.
   – Ника! Ну как ты можешь, а?! – всхлипнула Динка. – Такое впечатление, что только меня беспокоит исчезновение Артема! Он, в конце концов, твой мужчина, а не мой!
   Ника отшвырнула от себя клавиатуру и заорала, не обращая внимания на разом бросивших работать коллег:
   – Мой, говоришь, мужчина?! Ну, так и не суйся тогда! Звони в полицию, на этом твоя секретарская обязанность и заканчивается! А личная жизнь Масленникова тебя касаться не должна, понятно?!
   Перепуганная и ошарашенная такой отповедью Дина убежала к себе, обиженно стуча каблучками. Ника опомнилась, перевела дыхание и обвела с интересом наблюдавших за ней коллег взглядом:
   – Что?! Новость дня узнали? Стахова спит с Масленниковым? Впервые слышите?
   Первой опомнилась Наталья, неторопливо встала из-за стола, подошла к Нике, взяла ее за руку и потянула за собой:
   – Пойдем-ка покурим-ка. – Это была ее любимая присказка.
   Ника вышла вместе с ней в коридор и только там почувствовала, что ее немного отпустило. Они вошли в курилку, и Наталья, сунув в рот сигарету, примирительно спросила:
   – Проблемы, Никуся?
   Стахова неопределенно кивнула, тоже закурила и уселась на подоконник.
   – Ты сама не своя ходишь уже с месяц.
   – Заметно?
   – Ну а то! – Наталья выпустила дым колечками. – Девки так и шушукаются – мол, не решил ли Артем Сергеевич Нику на кого другого поменять.
   – А не приходило в голову, что, например, Ника решила Артема Сергеевича того-с?..
   – И это было, – кивнула Наталья, – а я так, например, совершенно в этом убеждена. Зачем тебе Артем? Ни перспективы, ни роста…
   Ника насторожилась. Создавалось впечатление, что в редакции пронюхали о ее прогулках с Гавриленко и теперь намекали на то, что между ними что-то есть. Но развивать эту тему дальше в Никины планы не входило – и так она позволила себе лишнего, сорвалась на крик и прямым текстом объявила о своей связи с Артемом. Да, это давно не являлось тайной, однако и демонстрировать так явно тоже не стоило.
   – Пойду-ка я домой, Натаха, – заявила Ника, бросив окурок в пепельницу. – Сейчас материал сдам ответственному, и айда.
   – Конечно, иди, на тебе вон лица нет.

   На столе Нику ждала небольшая розовая коробка, перевязанная ярко-красной лентой.
   – Откуда? – спросила она, и кто-то из сотрудников отозвался:
   – Снизу принесли, вроде курьерская доставка для тебя.
   «Гавриленко чудит», – с досадой подумала Ника, машинально развязывая ленту. Едва откинув крышку, она вздрогнула и резким жестом отбросила коробку от себя. Внутри, на розовом атласе, лежала кукла с ярко-рыжими волосами. Но испугало Нику другое… Голова куклы была отделена от туловища, а розовый атлас под обезглавленным телом был пропитан чем-то красным, очень напоминавшим кровь… Рыжие волосы игрушки недвусмысленно давали понять – это она, Ника.
   Как парализованная, Стахова застыла возле стола, не в силах пошевелиться. Ужас сковал ее, лишил возможности трезво соображать. И на этот раз она оказалась один на один с этим чудовищным «подарком», потому что Артем пропал. А ведь нужно идти домой… И неизвестно, что ждет ее там.
   Из ступора ее вывел голос вернувшейся из курилки Натальи:
   – Это что тут за кукольная расчлененка?
   Ника вздрогнула, схватила сумку и рванула мимо присевшей на корточки Натальи в коридор.
   Остановилась она только у своего подъезда, задохнувшись от бега и вынужденной нагрузки. Ключи никак не хотели находиться в сумке, Ника нервничала и постоянно оглядывалась, как будто обезглавленная игрушка гналась за ней и могла вот-вот настигнуть. Но ключей не было. Ника убедилась в этом, вывернув содержимое сумки прямо на скамейку.
   – Черт… – простонала она, хватаясь за голову. – Черт… ну, как я могла… где я могла их выронить? Ведь они точно были, я помню! Я же закрывала дверь утром!
   Идти было некуда – она прекрасно знала, что Ирина сегодня ужинает с потенциальным партнером и вернется поздно, а больше знакомых, способных приютить, у нее не было. Оставался только Артем, всегда державший запасной ключ от двери у консьержа на случай, если вдруг к нему неожиданно нагрянет Алиска. Этот вариант устраивал Нику меньше всего, но выбора не было. Она вышла на параллельную оживленную улицу и подняла руку, останавливая такси. Спускаться в метро настроения не было.

   …Ника не сразу поняла, что происходит, когда увидела в дверном проеме высоченного человека в полицейской форме и с автоматом. В первый момент она даже решила, что ошиблась квартирой, и хотела нажать кнопку лифта, успевшего закрыться за ее спиной, но полицейский поманил ее пальцем:
   – Вернитесь, девушка.
   – Вы мне? – изогнула бровь Стахова, но это не подействовало.
   – Здесь никого больше нет. В квартиру пройдите, пожалуйста.
   – А на каком основании?
   – Ну, вы же все равно собирались войти – так входите.
   Пришлось подчиниться.
   Квартира Артема, прежде педантично убранная и содержавшаяся в идеальном порядке, напоминала эпицентр взрыва. Посреди этого великолепия возвышались двое в штатском: один писал что-то, сидя за журнальным столиком, а второй перебирал бумаги в розовой пластиковой папке. У стены сиротливо жались соседи Масленникова – пожилая супружеская пара, видимо, приглашенные в качестве понятых. Из кухни доносился звук выдвигаемых ящиков.
   – На основании чего проводите обыск? – Стахова шагнула к тому, что был старше.
   – Документы, – не глядя на нее, проговорил он и протянул руку.
   Хамский жест, не сопровождаемый даже взглядом в ее сторону, разозлил Веронику.
   – И ваши попрошу! – с вызовом проговорила она, даже не потрудившись открыть сумку.
   – Что? – удивленно переспросил оперативник, удостоив наконец Нику взгляда.
   – А то, – отрезала она, – что я прихожу в квартиру к другу, а здесь тарарам, и никто даже не трудится объяснить, в чем дело! Откуда я знаю, что вы из полиции?
   Оперативник смерил ее с ног до головы внимательным взглядом и полез за удостоверением. С пристрастием изучив его, Ника протянула паспорт и журналистское удостоверение:
   – Объясните, в чем дело.
   – Кем вы приходитесь гражданину Масленникову?
   – Подругой.
   – То есть не родственницей?
   – То есть нет.
   – А с какой целью пришли сегодня?
   «Потрахаться и вина выпить!» – рявкнула про себя Ника, но удержалась, чтобы не повторить вслух – не стоило сразу обострять отношения, неизвестно еще, что с Артемом и где он.
   – Пришла навестить друга, он вышел в обед с работы и пропал, не отвечает на звонки. Меня это обеспокоило.
   – Ваш друг задержан по подозрению в хранении и сбыте наркотических средств, Вероника Геннадьевна, – сообщил оперативник, и Ника ахнула:
   – Что?! Да это же бред собачий! У Артема дочь – какие наркотики?! Вы хоть понимаете, что говорите?!
   – А вы? – поинтересовался в ответ собеседник. – Думаете, раз журналист, то все позволено?
   – Похоже, это вы так думаете, – пробормотала она, сбавляя, однако, тон.
   Ее опросили и отпустили восвояси.
   Ника, усевшись за столик в ближайшем кафе, стала судорожно рыться в мобильном, отыскивая телефон знакомого адвоката. С этим старичком ее как-то познакомила все та же Ирка, порекомендовав как отличного специалиста по уголовным делам. Ника тогда еще посмеялась – мол, что, думаешь, я кого-то убью? Но Ирка настояла – пригодится. Вот и пригодилось. Дедок был заядлым коллекционером и через Ирину нередко приобретал интересующие его картины за рубежом, а потому, считая себя ее должником, всячески предлагал услуги. Ника надеялась, что он вспомнит и ее тоже – таких пылких комплиментов она не слышала даже от молодых воздыхателей.
   Матвей Иванович ее вспомнил:
   – А, Никочка? Богиня с рубенсовскими формами? Вы все так же прекрасны, надеюсь?
   – Матвей Иванович, вы заставляете меня чувствовать себя неловко, – натянуто хохотнула Ника, которой сейчас было совсем не до комплиментов.
   – Я так понимаю, что у вас ко мне дело? Не поболтать же вы звоните мне, старику? Для этого у вас наверняка существует толпа молодых и интересных кавалеров.
   Обсуждать с ним личную жизнь Ника не была настроена, а потому уклончиво пробормотала что-то и спросила напрямую:
   – Матвей Иванович, вы можете встретиться со мной немедленно? У меня большие проблемы… точнее, не у меня даже, а у моего… словом, это неважно… Мне нужна консультация и помощь…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация