А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить на свете стоит" (страница 18)

   Ника молчала. На языке у нее крутилась пара едких замечаний, но она сдерживала себя, не желая обижать Максима, в словах которого чувствовала искренность. Он не производил впечатления человека, способного воспользоваться беспомощностью женщины, а возводить напраслину она не любила. Наверняка ее переезд доставит и ему определенные сложности, все-таки посторонний человек в доме, но он же по какой-то причине согласен мириться с этим. Значит, сможет и она.
   – Хорошо. Но сперва я должна утрясти все вопросы с Ириной. Спасибо тебе…
   – Отлично. Леня внизу, в машине, он останется здесь на то время, пока этот твой адвокат не решит проблемы. Если нужно помочь, обращайся.

   Приезд Иржи все расставил по местам. Предприимчивый адвокат мгновенно оценил ситуацию и сделал все, чтобы как можно скорее увезти Ирину в Прагу.
   – Там мне будет легче организовать лечение, – объяснил он Нике вечером за ужином. – Ирэн будет жить у меня, я обеспечу лечение и уход, все будет хорошо.
   – А как же ваша жена? – почти враждебно поинтересовалась Ника, вспомнив разговор с подругой.
   – Это уже не имеет значения. Мы окончательно расстались, у нее другой мужчина. Я не должен оправдываться перед вами за свою жизнь, но вы так много сделали для Ирэн… Я действительно только в разлуке понял, кого потерял. – Иржи отвернулся на мгновение, и Ника заметила, как он старается скрыть от нее эмоции, захлестнувшие его. – Я могу дать вам обещание, что женюсь на Ирэн в любое время, когда она захочет и сможет. Заранее приглашаю на свадьбу.
   – Если вы стараетесь произвести впечатление, Иржи, то не трудитесь. У меня давно есть мнение на этот счет, и от ваших слов не станет лучше или хуже. Просто сделайте так, чтобы Ирка была счастлива. Она этого заслуживает, поверьте.
   Ника встала и ушла в большую комнату, где теперь спала, уступив раскладушку в спальне Иржи. Вынув мобильный, набрала номер Гавриленко.
   – Алло, Ника? Ты в порядке?
   – В полном. Иржи завтра увозит Ирку.
   – Прекрасно! Тогда ты тоже завтра уезжаешь.
   – Куда? К тебе?
   – Я подумал, что не стоит слишком ущемлять твою гордость и заставлять жить со мной. Поэтому ты летишь в Прагу. У тебя там квартира.
   – У меня там… что?!
   – Квартира, Ника. Завтра ты получишь ключи и все документы.
   – Максим…
   – Не хочу ничего слышать. Мы летим вечером, у тебя будет время, чтобы собрать вещи. О квартире не беспокойся, мой человек передаст ключи твоей хозяйке и урегулирует все вопросы.
   – Мы? То есть…
   – Да, я лечу тоже. Устрою тебя и вернусь сюда. Все, а сейчас ложись и отдыхай, хорошо? Целую тебя.
   Трубка замолчала, а Ника, прижав ее к груди, еще долго сидела на диване, не в силах пошевелиться. Она уезжает… Уезжает в Прагу, будет жить в одном городе с Ириной. Прага! Город, о котором она столько мечтала… И можно будет позвать к себе маму, которая никогда не была за границей. И можно будет не опасаться никого, гулять по вечерам, сидеть в крошечных пивных, просто бродить по узким улочкам. Если бы не Максим… Впервые она почувствовала, насколько хорошо Гавриленко понимает ее, насколько чувствует. Ника заплакала от щемящего чувства нежности к Максиму, охватившего все ее существо. Человек не требовал ничего – он просто давал. Давал то, что нужно.

   Путешествие получилось адским. Сначала оказалось, что бастуют летчики «Люфтганзы» и из Мюнхена они просто не могут вылететь. Максим не смог достать билетов на прямой рейс Москва – Прага, пришлось довольствоваться тем, что было, и Ника молчала – все-таки человек за двое суток сделал ей шенгенскую визу, помог со всеми бумагами… Они сидели в набитом людьми аэропорту Мюнхена и радовались, что у них хотя бы есть сидячие места напротив автомата с кофе.
   – Давно я не летал экономом, – признался Гавриленко, вытягивая ноги на свой саквояж. – Это какая-то иная реальность.
   – Ничего, некоторым полезно посмотреть вблизи на простой народ, – поддела Ника. – Чаю хочешь? Я там видела твой любимый, с васильками.
   – Не откажусь.
   Она принесла два стаканчика.
   – Знаешь, с тобой мне даже эта забастовка в радость, – сказал Максим, отхлебнув чаю. – Сидим себе, чаек попиваем… Слушай, а ты любишь вслух читать?
   – Не поняла…
   – Ну, книги вслух читать? Я видел, у тебя в сумке парочка лежит. Может, почитаешь мне?
   – Вряд ли ты заинтересуешься. Это не биржевые сводки.
   – Ой, фу, – поморщился он, – ну почему у вас такое превратное впечатление о людях, чей банковский счет на пару долларов больше вашего?
   – На пару долларов?! Ну, ты шутник! – фыркнула Стахова. – Ладно, сдаюсь. Но читать будем по очереди.
   – Проверяешь, знаю ли я буквы?
   – Хотелось бы.
   Она вынула из сумки книгу наугад, это оказался роман мексиканской писательницы Лауры Эскивель, который Ника довольно давно хотела прочесть, но все не находила времени. Чтение быстро увлекло обоих, и Максим даже пообещал, что приготовит ей блюда, рецепты которых предваряли каждую главу.
   – Я не фанатка мексиканской кухни, но попробую с удовольствием. И потом – мечтаю увидеть тебя в фартуке.
   – Увидишь, – Максим взял ее руку в свои, – ты еще многое увидишь. Я покажу тебе мою Прагу, те места, где люблю бывать сам. Уверен, тебе они тоже понравятся.
   – Надеюсь. – Ника сунула книгу ему в руки и встала. – Отойду на минутку.
   Она встала и подошла к огромному окну, из которого было отлично видно летное поле. Самолеты стояли неподвижно, и это производило очень гнетущее впечатление. Как огромные птицы, которым не суждено взлететь. Ника любила самолеты, ей всегда хотелось путешествовать, бывать где-то, но, к сожалению, не часто выдавалась возможность.
   – Ты знаешь, что удивительно, – заговорила она, возвращаясь к Максиму, – я несколько лет никуда не выезжала, и вот стоило только собраться, как тут же какие-то препятствия.
   – Ну, как ты видишь, тут таких везунчиков полный аэропорт, – улыбнулся Максим, снова беря ее за руку, – ничего, не волнуйся, улетим рано или поздно. И в Праге я сразу тебя в ресторанчик потащу. Знаю один – небольшой, но стильный. Старый, еще до войны открылся. Там афиши на стенах американские, а кухня – местная вперемешку с гамбургерами. Америкосы туда любят захаживать. Меня это удивляло всегда: как можно, находясь в Чехии, жрать гамбургеры и картошку фри вместо кнедликов и чесночной похлебки? А какое там мясо готовят, Ника… ммм… ну, не буду дразнить, сама попробуешь.

   Вылететь им удалось только назавтра к обеду, Ника чувствовала себя разбитой и уставшей, ей уже не хотелось ни Праги, ни ужина – только постель и сон часов на десять-двенадцать.
   Отлично говоривший по-чешски Максим быстро нашел такси, забрал багаж, объяснил водителю, куда ехать, и сел рядом с Никой. Та незаметно для себя положила голову на его плечо и мгновенно уснула.
   Глаза она открыла в незнакомом помещении, лежа на большой кровати, прикрытая клетчатым пледом. Ника села и огляделась. Светлая просторная комната с желтоватой газовой занавеской на окне, а через нее пробивается луч уже садящегося солнца. И крыша соседнего дома видна – красная, черепичная. Нику от этого зрелища охватила такая нежность и такое спокойствие, что она заплакала. Идеальное место, идеальная комната…
   – Ну как, соня? Открыла глаза? – На пороге стоял Максим с мокрыми после душа волосами, свежий и словно не испытавший тягот двух перелетов и многочасового ожидания в аэропорту.
   – Ты меня на руках принес? – удивилась Ника. – Я даже не почувствовала.
   – Да ты спала, как дальнобойщик после рейса, – захохотал Гавриленко, застегивая пуговки на голубой майке-поло. – Уложил тебя, а ты даже не пошевелилась ни разу.
   – Прости, я так измучилась за последнее время…
   – Все в порядке. Но давай не будем тратить время на болтовню. Иди в душ, потом квартиру посмотришь, и пойдем ужинать. Я проголодался страшно.
   Вспомнив, что полноценно они ели в последний раз в Мюнхене, Ника испытала угрызения совести и мгновенно убежала в душ, прихватив с собой косметичку.
   В ванной, к ее удивлению, оказался халат, полотенца и разные шампуни, гели и прочее. Приняв душ, она вышла и с любопытством огляделась. Ванна находилась напротив входной двери, налево от нее была большая гостиная, совмещенная с кухней – белая мебель, плита, холодильник, большой стол на шестерых, а вдоль одной из стен – черный мягкий диван с красными подушками, низкий длинный журнальный стол, напротив – телевизор на кронштейне и тумба с ящиками. Комната была типа мансарды, потолок чуть скошен, и над окном образовывался козырек. Отодвинув штору, Ника обнаружила за окном ящичек с бархатцами, а внизу – двор в виде колодца. Это ей страшно понравилось.
   – Ну как вид? – спросил Максим, появляясь откуда-то из глубины квартиры.
   – Отлично, – честно созналась Ника, – ты даже не представляешь, что я сейчас попала в свою детскую мечту.
   – О, значит, я все же добрый сказочник, это радует. Идем смотреть дальше. – Он взял Нику за руку и повел за собой.
   Возле входной двери слева оказалась еще одна комната, оформленная как небольшой кабинет. Одна из стен была полностью заставлена стеллажами, забитыми книгами, у окна находился небольшой стол, слева от него – маленький декоративный камин и кресло возле него, а в самом углу – узкий шкаф-колонка.
   – Нравится?
   Ника ничего не сказала. О такой квартире она могла только мечтать – воплощенное счастье и уют.
   – Здесь кто-то живет?
   – Да. Ты живешь.
   – Нет, я не о том… в ванной полотенца…
   – Ника, ты столько вопросов задаешь! Ну, это была моя квартира, я сюда отдыхать приезжал. Теперь она твоя. Осталось только с гражданством разобраться. Кстати, дай мне свой российский паспорт.
   – Зачем?
   – Он тебе больше не нужен. Скоро ты станешь гражданкой Чешской Республики.
   – Но… почему?
   – Потому что. Я улетаю через три дня, мне нужно подбить итоги с моим дорогим «папой», а потом я приеду сюда и поселюсь в другом месте, чтобы тебя не смущать. – Максим обнял Нику за плечи и поцеловал в макушку. – Ну, скажи: такой план тебе подходит?
   – Нет.
   – То есть?
   – Я не хочу, чтобы ты жил в другом месте, – тихо проговорила Ника, прижимаясь щекой к его руке.
   Гавриленко развернул ее, внимательно посмотрел в глаза:
   – Ты это серьезно?
   – Вполне.
   – Значит, в Праге я тебя устраиваю в качестве спутника жизни?
   – В Праге устраиваешь.
   – Отлично. Больше ничего знать не хочу. Одевайся, идем ужинать.

   Они долго сидели в небольшом уютном ресторанчике, где хозяин, он же бармен и официант, то и дело приносил им свежее темное пиво и спрашивал, не хотят ли они еще чего-нибудь.
   – Что это он так носится? Вон америкосы сидят, так к ним он с брезгливой миной подошел, – заметила Ника, и Максим улыбнулся:
   – Так говорю же: дикие люди, гамбургеры жрут, картошкой заедают. А мы с тобой как местные, гуляш с кнедликами, пиво темное. Да и обращаюсь я к нему по-чешски.
   – Довольно простой язык, кстати, – заметила Ника, окуная кусочек кнедлика в восхитительный острый соус гуляша.
   – Я думаю, ты быстро научишься. Ника, давай поженимся? – вдруг попросил Максим, глядя ей в лицо, и Стахова отложила вилку:
   – Так… сразу?
   – Нет, почему? Не сегодня. Я вернусь из Москвы, и мы с тобой тут поженимся. Привезу тебе красивое колечко…
   – Не в колечке дело. Если на то пошло, я могу довольствоваться и медным. Я просто себя перестала понимать. Еще месяц назад я осмеяла бы тебя и выгнала… Но сейчас… Понимаешь, я не хочу выходить за тебя из благодарности. Не хочу, чтобы ты так думал.
   – А кто сказал, что я так думаю? Неужели я совсем не нравлюсь тебе?
   – Максим… это другое. Ты мне не просто нравишься. Но так уж сложилось, что между нами только моя благодарность…
   – Какая ты иногда бываешь глупая, Ника. Помнится, с месяц назад я сказал, что нашел женщину, с которой хочу прожить жизнь, – чем тебе не признание?
   Ника закурила, стараясь не заплакать. Она снова все портила. Сама предложила жить вместе, а замуж выйти отказалась.
   – Хорошо, давай поступим так. Я не буду тебя торопить. Мы просто поживем вместе, и ты в любой момент сможешь либо выставить меня из квартиры, либо принять мое предложение выйти замуж. Так пойдет? – Максим чуть склонил голову и ждал ответа.
   – Да. Так пойдет.
   – Ну и отлично. А теперь давай отметим это и немножко выпьем. – Он подозвал хозяина и попросил бутылку шампанского.
   – Не свалимся? После пива-то? – с сомнением спросила Ника, но Гавриленко только усмехнулся:
   – Не свалимся.
   Домой они возвращались в обнимку, плутали по узким улочкам, так как Максим заставил Нику быть проводником, а та совершенно не помнила дороги. Добравшись наконец до дома и заперев за собой дверь, они повалились на кровать в спальне и так и уснули, не сумев даже раздеться.

   – Куда это подевался твой крестник? Вторые сутки ни слуху ни духу.
   – А черт его разберет, – Иван Никитич раздраженно постукивал пальцами по столешнице, – может, залег с телкой какой, у него бывает.
   – А ты не думаешь, что он коровушку нашу резвую куда-то спрятал?
   – Да ну! Это ерунда.
   – Тогда почему ее тоже нигде нет? Квартира ее подружки пуста, мои парни там были. В квартире Стаховой вообще пусто, как будто там никто не живет больше. Тебе ни о чем это не говорит?
   – Могла домой уехать от греха.
   – Ну, дай бог, дай бог.

   Утром Ника проснулась от тошноты. «О, господи, только не похмелье! Это самое ужасное из всего, что со мной было», – подумала она, отправляясь в ванную. Тошнило сильнее, голова кружилась, но Ника мужественно приняла холодный душ и почувствовала, что ей стало легче.
   – Похоже, отделаюсь легким испугом, – решила она и отправилась варить кофе.
   Максим еще спал, и ей не хотелось его будить. Не хотелось продолжать вчерашний разговор. Ника понимала, что рано или поздно придется вернуться к этому, но не сегодня, не сейчас. К счастью, у проснувшегося Гавриленко в мыслях тоже было нечто иное.
   Приняв душ, он подсел на диван к Нике, прихватив чашку кофе:
   – Как спалось?
   – Ты знаешь, отлично. А больше всего меня поражает вид крыши, залитой солнцем. Настроение становится таким… легким.
   – Мне тоже всегда нравился этот вид. В Москве такого не найдешь даже за очень большие деньги.
   – Какие у нас планы? – поинтересовалась Ника, отставляя пустую чашку на столик.
   – Пойдем гулять. Покажу тебе, где здесь что. Ну и на Карлов мост сходим, это потрясающее место. Правда, там многолюдно сейчас – сезон, туристы.
   – Я переживу, – улыбнулась Ника.
   – Тогда ищи в чемодане удобную обувь.

   Они уже почти сошли с моста, с хохотом кормя друг друга восхитительными горячими трдельниками, продававшимися на каждом углу, когда Ника вдруг зацепилась взглядом за что-то знакомое и остановилась.
   – Что с тобой? – обжигаясь очередным кусочком сахарного теста, спросил Максим.
   – Мне показалось, я сейчас видела Леню.
   – Ничего удивительного. Он здесь, – спокойно ответил Максим, – я же не могу оставить тебя без присмотра.
   – Мог бы предупредить, кстати.
   – Виноват, каюсь. – Он ловко сунул Нике в рот кусочек трдельника и улыбнулся. – Ну, скажи – вкусно? Я их обожаю. Могу, наверное, с десяток съесть.
   – Хорошо тебе, рисковать особо нечем. А вот я через месячишко при здешней кормежке начну новые вещи покупать. А-ля балахон, – печально отозвалась Ника, дожевывая лакомство. – Хорошо еще, что я без комплексов, а то совсем бы дело труба…
   – Вот это мне в тебе и нравится. То, что ты естественная, что тебе все равно, что другие говорят. Ты себя принимаешь такой, какая есть. Гармония.
   Они остановились у перил, смотрели на медленно текущую воду, на лебедей, устроивших лежанку на прогретых солнцем каменных плитах берега, на плывущие лодочки, полные туристов. Вокруг все дышало покоем, хотя на мосту было многолюдно. Вот прошли группой тихие японцы, организованно остановились у большого креста, сделали снимки, так же тихо двинулись дальше. Вот какая-то полусумасшедшая европейская мамаша, путешествующая с огромным рюкзаком и целой стайкой детей, младший из которых лежал в коляске и сонно посасывал палец, в то время как остальные носились всюду, напоминая чертенят. Мамаша в длинной юбке и с распущенными, давно не мытыми рыжеватыми волосами гортанно кричала что-то, не обращая внимания на окружающих.
   – Свобода, – фыркнула Ника, глазами указывая Максиму на забавное зрелище.
   – Идиотизм это, а не свобода. Никогда не понимал такого.
   – Все-таки мы зашоренные какие-то. Люди живут так, как им удобно, не обращают внимания на чужое мнение.
   – Ник, ну ты загнула. Я вот, может, голым люблю ходить. Но это идет, мягко говоря, вразрез с моралью.
   – А ты любишь ходить голым? – ухмыльнулась Ника, прижимаясь к нему.
   – Ну, к примеру…
   – А жаль, что только к примеру, – шутливо шепнула она, и Максим рассмеялся:
   – Если попросишь, дома продемонстрирую.
   Они обнялись и пошли дальше, мимо «живых статуй», мимо колоритного шарманщика, крутившего ручку огромной шарманки, мимо стендов с открытками, бусами, стеклянными пилочками для ногтей и прочей мелкой сувениркой. Максим остановился возле одного и снял с черной ткани сережки – длинные тонкие капли из голубоватого стекла, внутри которых переливался перемешанный блестками речной песок:
   – Смотри, какая красота.
   Он вставил серьги Нике в уши, убрал волосы и, одобрив увиденное, заплатил продавцу.
   – Ты начал кутить и сорить деньгами? – подколола Ника, трогая пальцами сережку.
   – О да! Никогда не делал женщинам подарков стоимостью в тридцать чешских крон!
   Ника вдруг стала серьезной, остановилась, взяла Максима за руки и проговорила:
   – Дело не в цене. Это самый лучший подарок из всех. Потому что он от души.
   Максим нагнулся и поцеловал ее в губы под беззлобное улюлюканье каких-то пьяных парней. Они аплодировали, смеялись и вскидывали вверх большие пальцы – мол, здорово, давай продолжай.
   – Ты удивительная женщина, Ника, – оторвавшись от ее губ, проговорил Максим, – с тобой потрясающе легко.
   – С тобой тоже.
   Они почти до ночи гуляли по Старому городу, пару раз заходили попить кофе и перекусить, и Ника не уставала восхищаться тем, как много Максим знал о Праге. У него оказался подлинный талант рассказчика, он умел увлекательно передавать даже сухие исторические факты.
   – Между прочим, уже ночь, – весело констатировал Максим, когда они вышли из пивной, где только что плотно поужинали.
   – И что? Нас никто нигде не ждет, мы сами себе хозяева.
   – А ты знаешь, что мы с тобой опоздали в супермаркет и теперь у нас к завтраку не будет ничего, кроме кофе?
   – Здесь так рано закрывают? – удивилась Ника, взглянув на часы.
   – Да. Здесь нет круглосуточных магазинов, если только маленькие лавочки – «потравины». Это у них так продукты называются.
   – Забавное слово.
   – Да, по-русски звучит странновато, как отрава, – хохотнул Максим, поворачивая на узкую улочку, ведущую к их дому.
   – Хорошо здесь, – вздохнула Ника, запрокинув голову и глядя в ночное звездное небо. – Кажется, даже воздух другой совсем.
   – Так пахнет свобода, Никуся. Твоя свобода. Скажи, ты не жалеешь, что пришлось вот так стремительно уехать?
   Ника задумалась на секунду. За два дня ей некогда было осознать, что вряд ли она сможет когда-то вернуться домой, даже если Максим сделает все, чтобы посадить Ивана Никитича за решетку. Останутся люди, помогавшие ему, и где гарантия, что они не решат довести дело до конца? Было жаль маму, которая оставалась пока в неведении, но это поправимо, можно позвонить. В конце концов, не так уж они были близки с мамой, да и теперь не прежнее время, можно купить билет и прилететь. У нее ничего не осталось в Москве, даже угла, где жить, даже работы. А писать статьи она сможет и здесь, устроившись внештатно в какое-нибудь московское же издание. Только и всего. Значит, жалеть не о чем.
   – Не жалею, – честно ответила она. – Знаешь, я действительно очень благодарна тебе за все. За квартиру, за помощь, за вот эту прогулку. Ты очень хороший, Максим.
   – Хороший? И все?
   – Не обижайся. Пока – все. Но со временем…
   – Я подожду.

   Максим улетал днем, и все утро они провели на диване в большой комнате, пили кофе и переключали каналы телевизора. Среди них оказался даже какой-то американский, и Максим со смехом предложил Нике ежедневную практику:
   – Чешский ты выучишь и так, придется это сделать, а вот английский можно подтягивать при помощи телевидения.
   – Непременно учту, – фыркнула Ника. – Ты удивишься, но мне жаль расставаться с тобой, – призналась она, положив голову на грудь Максима.
   – Я скоро вернусь. Постараюсь закончить с делами как можно быстрее. – Он взъерошил ее волосы и улыбнулся. – Я ведь буду знать, что ты меня ждешь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация